Последнее желание (юмористическая новелла)

Последнее желание

1.

Не далее как третьего дня в Барбарисовском районе Захолуйской губернии случились довольно странные, а где– то даже и загадочные вещи. Однажды на площади перед личным особняком главы района Николая Давидова невесть откуда взялась корова с тремя хвостами, да еще и говорящая. Двумя из них она мух и слепней от себя отгоняла, а третий держала «пистолетом», что свидетельствовало, видимо, о хорошем расположении духа. При этом сие многохвостое недоразумение исполняло шлягер, где рефреном звучит назидание молодым телкам, которым замуж невтерпеж:

– Жениха хотела, вот и залетела…ой– ля– ля!

Местные жители, которых суровые постсоветские будни закалили до пофигизма ко всему и самим себе, в том числе, к данному явлению отнеслись с явным равнодушием.

– Всё ясно: мутация от радиации, – высказал предположение один внештатный борец за чистоту окружающей среды, которая в этих местах по причине отсутствия каких либо промышленных загрязнителей была экологически безупречна, как в день сотворения.

– Голос хороший, а слуха нет, – подал критическую реплику местный самодеятельный композитор, освоивший недавно на гитаре целых пять аккордов. – Слышите, в тональность не попадает?

– Зато во все выпуски новостей завтра попадет, – поскреб пятерней затылок неказистого вида мужичок, у которого из кармана фуфайки торчала логарифмическая линейка. – Да и мы вместе с ней. Того и гляди – налетят сейчас репортеры, хроникеры, начнется катавасия.

Мужичонка глянул по сторонам, пытаясь отыскать в окружающем ландшафте радующие душу приметы, но ничего примечательного, а тем более, радующего, не нашел. Опять почесал заскорузлым пальцем тыковку, грустно вздохнул и прошептал чуть слышно: «Сгинь, уродина, с глаз моих!».

Треххвостая певица, да еще с четырьмя рогами и парой внушительных титек, в тот же миг исчезла, будто её и не было.

Прохожий народ постоял еще немного возле того места, где только что всем желающим привиделось чудо природы с недостаточным слухом, а потом разошелся по своим делам, то есть кто куда. Например, эколог с композитором направились в буфет на автобусной станции, где за пивом, предварительно приправленным известным крепким напитком, долго еще обсуждали всякие странные явления в жизни, что не всегда соответствуют тональности текущего момента.

Наутро следующего дня из трубы котельной, которая отапливала весь соцкультбыт в райцентре, за исключением покоев главного во всей округе, вдруг повалил густой дым. Это событие, надо сказать, произвело на местных жителей гораздо большее впечатление, чем поющая корова. Дело в том, что все хорошо знали: к ремонту котельной никто пока не приступал, да вдобавок к тому, нету дыма без огня, а огня без угля – и подавно. Причем, котельная была на замке, подходы к ней, практически, отсутствовали, поскольку ремонт отводной теплотрассы, начатый по весне, пока еще не завершили. Но дым из трубы шел, что и вселяло в сердца и умы местных скептиков сильное смятение.

– Нешто в этом году тепло дадут к сроку? – задумчиво спросил один старожил, который уже давно оборудовал у себя в квартире автономную систему теплоснабжения на базе титана– водогрейки.

– Размечтался! – заметил на это его сосед по лестничной площадке, регулярно посылавший во все инстанции грозные письма– жалобы с требованием немедленно прекратить творимый за стенкой произвол. А сам придвинул туда тахту и ночами прижимался к наиболее теплым местам спиной, чтобы погреть расшалившийся радикулит.

– А отчего же тогда дым?

– Неосторожное обращение с огнем. Кочегар там, видимо, заснул по пьянке, а папироску не потушил. Вот оно и загорелось.

Тут подошел кочегар и с присущей ему лаконичностью выразил личное мнение:

– Ети его колоти! Там же у нас котел– то вообще разобратый до самых винтиков в углу лежит!

После заявления специалиста, подвергать которое сомнению у присутствующих не было никаких оснований, возникшее у них вдруг смятение по поводу наблюдаемого факта стало рассеиваться, уступая место обычному в таких случаях недоумению.

– И когда же вы его соберете, котел этот? Зима уж на носу!

– Едрёныть! Я тебе кто – начальник? Мне главный сказал – разобрать, я – разобрал. Скажет – собери, так мигом всё назад соберем, если, конечно, оно не рассыплется. С позапрошлого века агрегат, его бы в музей сдать.

– Тебя бы самого в музей сдать, в кунсткамеру. Дармоеды несчастные.

– Нет, это вы напрасно: агрегат там хороший, на совесть делали. Ему еще сто лет сноса не было бы, – заметил изобретатель индивидуальной системы квартирного отопления, где уже второй сезон исправно несла свою службу половина деталей из упомянутого выше котла.

В это время в кругу спорящих появился тот самый мужичок, которому давеча почему– то не приглянулась поющая корова, достал из кармана логарифмическую линейку и процедил сквозь зубы: «Да чтоб тебе пусто было!».

Дым из трубы поселковой котельной исчез в тот же момент. Кочегар тут же воскликнул:

– Елы– палы! А я ж вам и говорил, что раскидатый он на запчасти, а потому никак дымить не в состоянии!

Писатель жалоб сплюнул наземь, махнул рукой и пошел сочинять экстренное сообщение о нарушениях противопожарной дисциплины на вверенном ему участке наблюдений.

Сосед– изобретатель еще немного покрутился в окрестностях неожиданно заработавшей котельной, нашел в траншее какую– то железяку, слазил за ней, а потом, хоть и перепачканный, но очень довольный отправился восвояси.

А мужичонка с весьма неординарной, как вы уже, видимо, заметили, дорогие мои читатели, и, скорее всего, не очень логарифмической линейкой засунул её поглубже в карман фуфайки и понуро поплелся к себе во двор.

2.

Жил он на краю райцентра в собственном доме. Звали мужичка того…Вот если честно, автор даже и не знает точно, как его звали. Пусть будет, к примеру, Иван. Устраивает? Или лучше Василий? Или как вам больше нравится? Нам, собственно, что в лоб, что по лбу, иначе говоря, без разницы. Герой он у нас не положительный и не отрицательный, а так – проходной, роль у него второго плана, и тут, ей– богу, паспортные данные особого значения не играют. Стало быть, окончательно утверждаем: мужичка звали для простоты звучания Никодим, допустим, Сигизмундыч, извините, Шмакадявкин. Простенько, но со вкусом!

Родился он однажды прямо в этой самой Барбрисовке , что даже по лицу видать, где кроме трудного детства оставили свои следы последующие превратности судьбы и сопутствующие тому удовольствия. Подробное жизнеописание, сиречь, биография гражданина Шмакадявкина, возможно, представляет некоторый интерес для любителей литературы в жанре социалистического сюрреализма, но мы оставим рассказ о том для другого раза. Теперь же нас крайне интересуют последние события, случившиеся намедни, когда Никодим Сигизмундыч, получивший за вчерашнее от жены втык с рукоприкладством, решил навести порядок в чулане.

Он забрался туда, начал было перебирать всякий хлам, лежавший повсюду с незапамятных времен, и тут наткнулся на странную штучку. Вроде палочка – но не палочка, а больше на школьную логарифмическую линейку смахивает. Мы её назвали логарифмической только потому, что нам последнюю не только видеть доводилось, но даже и использовать для вычислений. Там, кто помнит, сама линеечка, на ней циферки разные нарисованы по краям, а еще есть такое стеклышко, которое туда– сюда двигать можно, потому и называется «бегунок». Только на этой линейке стеклышко почему– то накрепко к ней было прикреплено и никуда не двигалось. И более того, оно мерцало зеленоватым цветом и чем– то напоминало экрана мобильника или пейджера.

Никодим Сигизмундыч так сразу и подумал: ты глянь, мобильник вроде! Поднял с пола, пыль вытер, приложил находку к уху и гаркнул: «Алле!». Внутри «линейки», а будет точнее называть теперь сей прибор как– то иначе,

но то мы потом определимся, что– то застрекотало, и тут же на экранчике высветились слова: «Введите желание!».

– Какое еще желание? – невольно воскликнул Шмакадявкин.

– Введите желание! – продублировал загадочный аппарат опубликованное предложение очаровательным голосом непорочной девы, который верещит иногда в трубке, когда вам сообщают, что линия перегружена, но как только так сразу вас обязательно соединят.

– Черт возьми! Как его ввести и куда? – не на шутку взволнованный Никодим Сигизмундыч и так, и сяк крутил в руках находку, но ни одной кнопочки не нашел. – Вот, блин горелый!

И тут он почувствовал, что на голову ему, откуда– то сверху, шлепнулось нечто мягкое, теплое и слегка подгорелое. Это был именно блин, испеченный, судя по качеству, первым.

– Ну, ни фига себе! – воскликнул Шмакадявкин, стащив с башки им же заказанный подарок. Он сперва посомневался малость, но все же попробовал на вкус:

– Точно, блин, и даже горелый. И что дальше?

– Введите желание! – проворковала чудотворная линеечка и продублировала готовность к работе на экране теми же словами.

– Мама родная! – почти прошептал в крайнем волнении новоявленный владелец очевидно волшебного устройства, исполняющего – а чем черт не шутит! – практически, любые прихоти хозяина. Знать бы еще, как их туда заправлять, цены бы не было такому агрегату!

– Введите желание!

Шмакадявкин, учтя предыдущий опыт, не стал торопить события, мысленно приказал себе успокоиться, после чего осторожно засунул волшебный прибор в карман телогрейки и вышел во двор. В голове его роились разнообразные мысли, которые сводились, по сути, к одной единственной: как велика волшебная сила находки и на сколько сеансов рассчитано всемогущее устройство.

В этот момент в хлеву замычала корова, как бы напоминая о том, что регулярное питание и ей не противопоказано. Шмакадявкин улыбнулся, встал, пошел к сараю, где держали живность, и открыл дверь. Изголодавшая буренка встретила его взглядом полным нескрываемого презрения.

– Чего косо глядишь, скотина! Вот сейчас велю мобилке, чтобы у тебя было три хвоста, четыре рога и ты бы мне эстрадные песни пела.

Не успел он произнести упомянутые выше слова, как они тут же воплотились в натуре: как заказывали – три хвоста, четыре рога!

– Придурок! – проговорила корова низким контральто, с тоской глядя на свою изуродованную заднюю часть. – Больше ничего пожелать не мог?

Шмакадявкин просто обомлел, а корова, попросив его не путаться под ногами, вышла из сарая и побрела со двора в неизвестном направлении. Как вы уже знаете, дорогие мои, артистическая карьера шмакадявкиной буренки закончилась три часа спустя в тот же день на центральной площади райцентра.

Что же касаемо дыма из трубы котельной, тут еще проще. Когда Никодим Сигизмундыч понял, что волшебная сила, по воле судьбы попавшего к нему в руки аппарата, просто неисчерпаема, он решил на сей счет посоветоваться со специалистами. Таковых в районе, по мнению Шмакадявкина, было двое: знакомый врач– сексопатолог, иногда творивший просто чудеса, и очень дальний родственник, бессменно работавший главбухом районной администрации уже лет пятнадцать, что тоже весьма удивительно. К нему– то и направил свои стопы Никодим Сигизмундыч.

Проходя мимо котельной, он бросил взгляд на поржавевшую от бездействия трубу, на разрытые с полгода тому канавы, что свидетельствовало о строго плановом ремонте коммунальных сооружений, и подумал: вот, мол, опять они нынче к сроку не уложатся с ремонтом. Лично его эта проблема не касалась ни коим боком, поскольку его собственное жилье отапливалось печкой, где без устали горело некогда всенародное достояние, принадлежащее нынче всемогущему «Газмпрому», но за остальных земляков душа у Шмакадявкина болела. И тут он вспомнил про чудотворный аппарат, что лежал в кармане. Он достал его, протер стеклышко:

– Алле, девушка, вы как себя чувствуете?

– Введите желание!

– Опаньки! – воскликнул Никодим Сигизмундыч, – А вот велю я тебе, красавица, чтобы все оно там немедля горело огнем и синим пламенем!

Из трубы котельной тут же пошел густой дым. Почему он вскоре прекратился, о том смотри выше.

3.

Хоть и дальний, но все– таки родственник Никодима Шмакадявкина – многоопытный Альберт Шаманович Дундуков сразу ухватил суть вопроса, поскольку бог наделил его цепкой памятью и умением логически мыслить в особо крупных размерах, что не раз спасало от неминуемой отсидки.

– Ты это…кому– нибудь показывал свою штучку?

Шмакадявкин категорически замотал головой:

– Что вы, Альберт Шаманыч, разве об ней кому скажешь! Только вам вот и доверился.

– Правильно, молодец. Значит, так, слушай внимательно: ты мне дай эту вещицу на некоторое время. Мы посоветуемся с товарищами, подумаем, как её волшебную силу можно использовать на благо нашего района. Понял?

– А чего же тут не понять? Я уж и сам про то мозговал, даже хотел, было, котельную нашу запустить, чтоб к отопительному сезону разогрелась, как следует. Да что– то не вышло. Может, она по коммунальным вопросам не работает?

– Это мы всё проверим, не волнуйся. Ты, Никодим, вот что: иди сейчас домой и сиди тихо. Не вздумай трепаться про волшебство сие на улице, а то еще в психушку ненароком заметут. А потом тебя вызовут, когда понадобишься. Всё ясно?

– Так точно! – почему– то по– военному ответил Шмакадявкин, после чего поднялся из– за стола, откланялся и удалился прочь.

Альберт Шаманыч встал вслед за ним, поплотнее закрыл дверь служебного кабинета, потом осторожно, чуть ли не на цыпочках, вернулся на место. Он пристально смотрел на многофункциональный мобильник, четко контролируя при этом все мысли и желания.

«Жаль, ревизия завтра начинается, совсем не будет времени основательно заняться этой любопытной штучкой», – главбух только подумал о предстоящих неприятностях, как тут же зазвонил телефон:

– Алле, Алберт Шаманыч? Это из департамента финансов вас беспокоят. Примите телефонограмму: ревизия у вас завтра отменяется, она переносится на более поздний срок, о чем сообщим дополнительно. Принято?

– Спасибо, очень приятно, – откашлявшись, прохрипел в трубку главбух, который в последний раз испытывал аналогичные ощущения, нахлынувшие сейчас на весь организм, как раз в тот момент, когда прошлая ревизия у них не нашла никаких нарушений финансовой дисциплины.

– Так вот, оказывается, что ты вытворять можешь, штучка– дрючка, закорючка волшебная, – вслух произнес он и в полном блаженстве откинулся на спинку кресла.

Как уже было ранее сказано, в голове Альберта Шаманыча всегда был полный порядок, а потому мысли там никогда не роились, а следовали одна за другой по законам логики. Вот и теперь, рассуждая строго логически, он пришел к выводу, что какое– то время можно, наверное, скрывать от ближайшего окружения наличие в его распоряжении волшебного устройства, но рано или поздно заклятые друзья донесут шефу о неучтенном росте благосостояния главбуха, и тогда башки ему не сносить, тут даже к бабке не ходи.

Более всего на свете главарь района Давидов, полномочный и полноправный властелин по должности, а по факту владелец почти всего движимого и недвижимого в отданном ему на растерзание уголке Захолуйской губернии , терпеть не мог, когда вассалы забывали делиться с ним заранее установленной частью честно наворованных богатств. Придя к такому, совершенно логичному умозаключению, Альберт Шаманыч принял твердое решение: голова дороже любых благ, потому как на базаре такую взамен утраченной не купишь, а если купишь, так баранью, что в его работе никак не годится.

Он встал, завернул волшебное устройство в батистовый платочек и собрался было отправиться на прием к начальнику, предварительно испросив по внутренней связи разрешение его референтов– телохранителей, но тут в кабинет без стука и без вызова вошла Анна Трахина – новая секретарша шефа, чтоб ей ноги её длиннющие кто– нибудь повыдергал, потому что одни неприятности. «Что бы ты провалилась!» – в сердцах подумал Дундуков и желание тут же исполнилось – сильно заскрежетало, заскрипело и затрещало и тут же под Анной Трахиной, которая уже прошла чуть не на середину кабинета, провалился пол вместе со столом для проведения совещаний на этапе подготовки очередного отчёта о текущих успехах района . Секретарша дико закричала. Но не сразу, а потом, когда мягко шлёпнулась на маты, что лежали на полу тренажёрного зала, располагавшегося на первом этаже здания районной администрации, как раз под кабинетом главбуха.

Нюрка Трахина отделалась лёгким испугом и ссадиной на правой ляжке. Куда большие потрясения испытал сам главбух Дундуков. Это что же получается – чудотворный аппарат работает сам по себе? Или сам Дундуков не слышал, когда было объявлено о готовности к работе? Тогда ещё ладно, но если аппарат на расстоянии читает мысли и сам их исполняет, то беды не миновать. Но в любом случае, обращаться с чудодейственной, но очень коварной техникой надо предельно осторожно.

Специальная комиссия никаких чудес в обвале перекрытия между этажами в здании районной администрации не нашла. Даже беглый взгляд показал, что оно обвалилось по причине ветхости, ибо так и есть, но что самое печальное – по документам капитальный ремонт здания был закончен в четвёртом квартале прошлого года, а сейчас на дворе только второй квартал года следующего. И если кто копнёт, как ремонт делали и сколько денег туда ухнули, на орехи за огрехи достанется всем.

Главарь района Николай Давидов был наделён отменной сообразительностью, иначе бы не удержался на занимаемом посту и дня. Должность у него такая, что можно быть идиотом, олигофреном, не знать таблицы умножения, уж не говор про синусы и косинусы, но если тебя поставили район в узде держать, то держи, а главное – помни всегда, кто в губернии главный и кому ты обязан всем своим счастьем на указанную в счетах сумму.

Но тут пришёл его главбух Дундуков, показал какой– то аппарат с маленьким экранчиком и сказал, что этот аппарат гарантирует счастье непосредственно, минуя высшие инстанции, включая отца– благодетеля, имя коего всуе нельзя поминать. Но раз так, то ты теперь ему уже будешь ничем не обязан? Заманчиво, чёрт побери!

– А если это провокация? – строго спросил Давидов своего главбуха, в который раз так и эдак рассматривая генератор чудес.

– Да помилуйте, какая же провокация! Шмакадявкин– то, родственник мой, идиот полный, а ты смотри, что творил – корова запела, дым из трубы пошёл

– У вас в роду одни идиоты были всегда, тут ничего удивительного. Может быть, ему умышленно кто подкинул эту штуку? Пусть, мол, начнёт чудить, а мы тогда возьмём с поличным и накрутим по полной? Или ты, к примеру, как использовал это прибор? Не вздумай врать – по лицу вижу, что примерялся к силе волшебной.

– Было дело. Я подумал, что хорошо бы завтрашнюю ревизию отменить, не все еще концы последних операций мы успели надежно спрятать, по капремонту вопросы не закрыли, а тут из департамента позвонили и сказали, что проверка отменяется.

– И что ты решил?

– Решил, что это аппарат чудодейственный мое сокровенное желание исполнил.

– Идиот! Я сам в депфине с Дыровиком заранее договорился, чтобы ревизию перенесли на другое время. Вот уж точно – с умственными способностями в роду вашем осечка вышла. Ступай, бухгалтер, тебя позовут, когда понадобишься.

Главбух встал, кивнул и пошёл на выход.

4.

Подслушка, прослушка, слежка и прочие агентурные дела в Захолуйской губернии всегда были на должной высоте. С коммуналкой отставали слегка, с благоустройством пока не везде дотягивали до среднеафриканских стандартов, да и по другим вопросам бытового плана имелись узкие места. Но что касается того, кто с кем дружит и против кого, кто о чем и о ком шепчется в узком кругу якобы своих, как некоторым кажется, самых близких друзей, кто с кем спит, кто где что спёр и куда спрятал – это в здешних краях было поставлено четко. И потому еще вчера рукапу губернской администрации Перчикову доложили, что в районе, где верховодит Николай Давидов, творятся какие– то необъяснимые вещи. Он воспринял информацию как сенсацию и тут же побежал докладывать губернатору.

– Какие еще чудеса, что ты чушь несёшь! – резко оборвал губернатор своего рукапа. – Говори четко и конкретно: что у Давидова происходит?

– Степан Евгеньевич, неустановленные пока лица, по всей видимости, из местных девушек, организовали у районной администрации несанкционированный пикет.

– С какой целью? Кто организатор, какие лозунги преобладали?

– Преобладал один лозунг: замуж они сильно хотят, но там парни разъехались, потому что работы нигде нет.

– Как нет?! Мы же ему в прошлом году сто миллионов дали на новые рабочие места!

– Миллионов тоже нет. Боюсь, что Давидов страх потерял, перестал края видеть.

– Требования пикетчицы выдвигали?

– Да, выдвигали: они требовали искусственного оплодотворения.

– Очень хорошо. Это всё?

– Нет. На следующий день там имел место уже совершенно необъяснимый факт.

– Что именно? Давидов доложил о готовности к зиме?

– Как вы угадали? Невероятно! Котельная заработала, дым из трубы пошёл густой.

– И что дальше?

– Потом дым прекратился и выяснилось, что котел в углу до сих пор разобранный валяется.

– Откуда же дым шел?

– Из трубы.

– Молчать, бестолочь! Я тебя спрашиваю: по какой причине шел дым из трубы, если котел не работает?

– Не могу знать! Наши люди этим вопросом сейчас занимаются.

– А еще чем они там занимаются, люди ваши?! Разгоню всех к чертовой матери – никому ничего поручить нельзя!

– Они следят за Давидовым. У него только что побывал главбух Дундуков и что– то ему принес, завернутое в батистовый платок.

– Что именно принес? Мандарины? Пачку презервативов? Автомат Калашникова?

– Что– то похожее на мобильный телефон. Но это не телефон, установлено точно.

– А что же тогда? Господи, с кем приходится работать…

Вдруг зазвонил аппарат внутренней связи. Причем не общий, а тот, номер которого знали самые доверенные люди.

– Поди прочь! – указал губернатор рукапу на дверь и, дождавшись, когда тот удалится, взял секретную трубку.

Звонил мэр столицы всея Захолуйщины с простой русской фамилией Иванов, но по имени Абрам. Как такое может быть, история умалчивает, хотя те, кому положено, всё знают. Абрам Иванов был обрусевшим евреем, хотя некоторые считают, что наоборот – он пархатый русак. И это, конечно, накладывает отпечаток. Забегая вперёд, скажем, что скоро Абрама Иванова посадят, и не только его. Но пока он при силе и у него есть прямой выход на самый верх.

– Алле, шеф, это я, Абрам…алле!

– Не ори, и так слышу, что ты. Чего надо?

– Шеф! У меня сидит главбух Дундуков из Барбарисовки, только что прибыл, и такие вещи рассказывает…надо бы посоветоваться.

– Сидите тихо, не высовывайтесь. Я вас вызову, – сказал губернатор, нажал «отбой», встал и пошёл в Овальный кабинет.

5.

Захолуйский губернатор Степан Тявченко свою комнату отдыха, что у всех начальников предусмотрена за стенкой, на которой висит портрет царя– батюшки– президента, велел переоборудовать под Овальный кабинет в Белом доме. Уж неведомо, почему именно так – допустим, палаты царя Креза выглядели, говорят, намного круче – но Тявченко почему– то именно вашингтонский образец признал символом административной славы. И уж постарался от души – в кабинете было всё отделано древесинной ценных пород, заморским мрамором, кое– где даже позолота просматривалась. Едва лишь всякий посетитель переступал порог секретных апартаментов, у него сразу возникало ощущение, что он попал в самые высшие сферы. Вот только не всякий смертный сюда доступ имел. Лучшие из лучших, самые преданные из числа тех, в чьей преданности хозяин овального кабинеты ни секунды не сомневался.

Вот и сейчас губернатор принимал в Овальном кабинете свою правую руку – вора в законе и смотрящего за всем Захолустьем по кличке Боцман. Под ним ходил весь частный извоз, проститутки и наркодилеры. Весь криминал на нём, все заказные убийства – исключительно его сфера. А по совместительству Боцман был президентом трёх или даже четырёх спортивных федераций, где бокс, восточные единоборства, а ещё и гребля на байдарках и каноэ.

– Зачем тебе эти каноэ, брателло? – спрашивали иногда кореша на сходках. – Одна гребля с ними, а навара нет.

Они не знали, что Боцман на каноэ и байдарках перевёз на ту сторону под видом международного заплыва в целях дружбы и сотрудничества уже тонну оружия, а оттуда привез три тонны наркоты. Границу пересекали по воде, погранцы спортсменов и лодки не досматривали.

Губернатор Тявченко и почётный гражданин Захолуской губернии Вадим Михалыч Бебекин по кличке Боцман вот уже час сидели в Овальном кабинете и обсуждали куда более важные темы, нежели поющая корова с тремя хвостами или дым из трубы, но без огня, поскольку котёл разобран начисто. Но уже в конце разговора про отправку в столицу двух вагонов с полными коробками из– под ксероксов, Тявченко вспомнил про разговор с рукапом:

– Семён Михалыч, направь в Барбарисовку надёжных людей, разберись там с чертовщиной. И то пометь, что Давидов засиделся в кресле главы района, а главное – страх совсем потерял. Вчера позвонил, сказал, что сумму месячных платежей он самолично уменьшил вдвое, у него, дескать, тяжёлое положение. Его, говорит, обокрали. Инсценировал, сучёнок, кражу, чтобы не платить. Имей в виду, ничуть не стану возражать, если Давидов заболеет тяжёлой болезнью и вскоре умрёт. Да и чего тянуть – есть болезни, от которых потерявшие страх умирают сразу.

– Понял, шеф, сделаем.

– И посмотрите там заодно – про какой прибор в батистовом платочке говорил рукап. Заберите, что бы ни было, разберёмся сами.

6.

Николай Давидов сидел у себя в кабинете за столом и разглядывал чудо– прибор, как утверждал его главбух Дундуков.

– И что в нём чудесного? – едва проговорил вслух глава района, как зазвонила «вертушка», как испокон веков чиновники называли телефон прямой связи с лицами строго по списку.

Попасть в «вертушку» означало, что ты уже не просто так, а причислен к лику значимых, и это уже не фунт изюма.

– Коля, братан, узнал? – голос с характерной хрипотцой был, естественно, знаком Давидову. Звонил двухметровый амбал по кличке «Малец», правая рука всесильного Боцмана. И этот звонок ничего хорошего не сулил. Ревизию можно перенести, ревизоров можно подкупить, напоить или ещё как– то ублажить. Посланцев Боцмана купить нельзя и обмануть тоже. Лучше даже не пытаться. Это вам не плановая проверка из контрольно– счётной палаты.

В позапрошлом году, помнится, приезжали. Посидели, выпили покушали хорошо, потом банька, девочки. Контролёры уехали обратно распаренные и довольные, как никогда. Одна беда – забыли, за чем приезжали, и в области был скандал. Ничего, им уже на другой день довезли заполненные бумаги, которые те якобы забыли в управлении финансов района.

– Слушаю тебя, Андрюша, – заворковал Давидов. – Рад слышать. Ты у нас или откуда звонишь?

– От верблюда! Шутка, если что, – прохрипела трубка. – Собирайся, Коля. Жду тебя в «Мансарде».

– Когда?

– А вот прямо сейчас и жду. Чего тянуть? И да – захвати с собой что тебе принёс в батистовом платочке твой главбух Дундуков.

Давидов понял, что разговор с посланцем Боцмана будет серьёзный и догадывался, о чём. Он в прошлом месяце не донёс в область ежемесячную дань на круглую сумму. С казал, что у него трудности, его вчера обокрали – кстати, обокрали реально, то была не инсценировка – и обещал в последствии компенсировать равными долями до конца года . Вроде бы поняли и простили. Но, видимо, обстоятельства изменились. А уж если они и про чудо– машинку уже знают, то беда реальная пришла. И что же теперь делать?

«Введите желание» – вдруг заворковала милым девичьим голоском машинка, а на экране высветилось только что сказанное.

– Да какое там желание! – чуть не закричал загнанный в тупик Давидов. –Хочу, чтобы Тявченко завтра ушёл в отставку и исчез подальше, а этого бандита двухметрового пусть арестуют немедленно.

«Заказ принят» – проворковала машинка и экран погас.

Давидов сперва растерялся. Во, закрутилось – и что же ему теперь делать? Куда идти, на что надеяться?

Всесильный глава Барбарисовки и прилегающих окрестностей сейчас не производил впечатление всемогущего хозяина своей районной вотчины. Растерянный, неуверенный, поникший и даже перепуганный. Но делать нечего, надо ехать в «Мансарду». Штучка– дрючка , если верить идиоту Дундукову, чудесная, но стоит ли верить идиоту: А если это всё подстава? И тогда через час дружки амбала по кличке «Малыш» нарисуются тут и бежать уже будет некуда.

Давидов поднялся и неуверенным шагом пошёл из кабинета, забыв спрятать хотя бы в ящик стола чудо– машинку, которая и впрямь была слегка похожа на кнопочный мобильный телефон, только без кнопок.

Губернатор в каждом районе построил гостевые домики типа виллы «Мансарда». И то сказать – приедет в район, совещание, заседание, ленточку красную разрезали – дел уйма. А где передохнуть и перекусить? Не заводском же буфете или единственном на весь райцентр ресторане, который рестораном называть язык не поворачивается. Гостевые домики делали турки, они знали толк в роскоши, но не вызывающей, а чтобы со вкусом.

«Мансарду» в Барбарисовке поставили в заповеднике на берегу реки, где не то, что строить, ходить нельзя было потому что там на лугу уникальные цветочки росли из «Красной книги». При подъезде в воротам губернаторской резиденции Давидов понял, что происходит что– то неладное. Специальный «воронк» Следкома стоял у ворот, да ещё куча машин разных – полицейская, прокурорская, «скорая», «пожарная».

Не хватает только машины для вывоза ТБО, подумал Давидов и ошибся – мусоровозка стояла чуть поодаль, готовая к действиям в любой момент.

Давидов вылез из машины, подошёл к чёрному мерсу, возле которого стоял начальник Барбарисовского РОВД, его племянник, Сергей Петрович.

Они обнялись по– родственному, даже чуть не расцеловались .

– Что тут происходит, Сергей? Отчего такой наплыв гостей в домик гостевой?

– Только между нами, дядя Коля. Из области пришла срочная ориентировка – в «Мансарде» сидят бандиты, которые находятся в федеральном розыске. Был приказ – срочно брать!

– Взяли живьём?

– Не удалось. Они открыли стрельбу, наша группа захвата положила всех.

– Молодцы! Снайперы! – искренне обрадовался Давидов и уже, не стесняясь никого, обнял племянника и поцеловал взасос.

В это время к воротам губернаторской виллы подлетела машина с группой захвата из ФСБ . Сначала все недоумевали – прибыли, мол, чекисты к шапочному разбору, когда кино закончилось Оказалось, что нет! Люди в масках подбежали к Давидову и крикнули – «Лечь на землю! Лицом вниз» Тот реально офигел – какая земля, о чём они вообще – и сделал неловкое движение рукой вверх. А ребята– оперативники опытные, калачи тертые и перетёртые. Через секунду Давидов лежал мордой в асфальт с руками за спину. Потом ему надели наручники, подняли с земли, потащили в машину, ибо идти сам он не мог от волнения. Давидова чекисты посадили в машину и также стремительно умчались, оставив всех кто это видел, в полном недоумении. Племянник Давидова, который только что был поцелован своим дядей, достал влажную салфетку и стал старательно протирать губы и щёки.

А дело вот в чём! Давидов бросил чудо– аппарат на столе и ушёл. А следом в кабинет зашла уборщица тётя Маша. Начала уборку, что она делала каждый день за вычетом выходных на протяжении последних сорока лет. Вдруг услышала девичий голос: «Введите желание! Введите желание!». Сам аппарат тётя Маша не видела, но просьбу услышала. И сказала вслух: да какое желание – пусть его, сучёнка, арестуют, житья от него уже нет! Смахнула тут и там пыль протёрла полы и ушла. Вот и всё! Остальное вы только что видели сами.

7.

На другой день, как в Барбарисовке начались реальные чудеса, а не какая– то ерунда типа поющей коровы с тремя хвостами, губернатор Степан Тявченко прямо с утра произвел фурор, который в Захолуйской губернии сравнить просто не с чем. Извержение вулкана посреди Захолуйска произвело бы меньшее впечатление, чем то, что Тявченко подал в отставку.
Утром вызвал златокудрую Жизель, как звала местная знать меж собой председательшу областной Думы Марию Хавлову и приказал ей собирать срочно депутатов на внеочередное заседание губернского Парламента, как иной раз ради красного словца звали сборище шестёрок и марионеток с депутатскими мандатами.

– А что случилось, Стёпа? Намекни хотя бы, – будучи наедине давнишние любовники не официальничали и звали друг друга просто, как и в кровати. – Что у тебя, кстати, с лицом?

Лицо у губернатора и впрямь сильно изменилось. Будто бы он час назад испугался, а потом вроде успокоился, но на лице испуг так и остался. Тявченко подал председательше бумагу, там был написан пункт повестки дня предстоящей сессии: «1. Об избрании членом СФ ФС РФ С.Е. Тявченко в связи с уходом в отставку по собственному желанию». Написанное не помещалось в голове чиновницы, чей АйКью был чуть меньше размера груди. И это при том, что грудью Бог эту девушку откровенно обидел. Тут стандартный набор 90– 60– 90 выглядел удручающе: 100– 80– 70. И как с такой грудью можно на что– то претендовать в карьере? Но можно , оказывается, ибо , о вкусах не спорят.

Машку Хавлову за её кудри в народе звали проще –Болонка. Она приглянулась Тявченко лет десять тому, когда на каком –то совещании по вопросам образования вдруг встала и сказала, что всем педагогам родной Захолуйщины надо взять за основу мудрые и целеуказующие директивы Степана Евгеньевича, только они приведут к желанной цели кратчайшим путём.

– Ты помнишь ту кудрявую, что вчера выступила на совещании? – спросил на другой день своего зама по кадрам Тявченко .

– Да. Это Машка Хавлова, инспектор ГОРОНО по внеклассной работе.

– Толково сказала. Присмотрись к ней. И со следующего месяца пусть работает под твоим началом в должности начальника управления по связям с общественностью.

– Понял. Будет исполнено.

– Да уж надеюсь, что будет. Иначе зачем ты тут?

В койку губернатора Машка Хавлова прыгнула на другое день, как пришла на работу. Отблагодарила благодетеля по полной программе. Он и сам удивился достигнутым результатам, ибо такого у него уже давно не было. Через месяц способная девушка стала замом губернатора по всем вопросам, когда общественность о чём– то гундит и что– то с этим надо делать.

Карьерный взлёт доселе никому не известной девушки Маши из грязи в князи, точнее, в княгини произвёл впечатление лишь на недавно прибывших в область. Местный народ в Захолуйске давно уж пообвыкся в этих вопросах. Да и чего топорщиться, если против лома нет приёма? И уж тем паче не имело смысла искать достоинства тех или иных кадр в голове или послужном списке. Они у многих были в других местах.

Несоответствие кудрявой Машки занимаемой должности очень скоро стало настолько очевидным, что даже самые преданные губернатору люди позволяли себе при разговоре один на один сказать:

– Степан Евгеньевич, надо что– то с этой Болонкой…ой, простите, вырвалось…надо с Хавловой что– то делать, ибо подведёт под монастырь.

– Что там опять? – Тявченко крайне не любил, когда ему указывают на недочёты в работе, а тем более, в кадровом вопросе.

– Вчера в районе отколола номер. Кричала при всех: заткнитесь, я Стёпчику своему скажу, он вас мигом к ногтю прижмёт.

– Так если по делу замечание? Рассмотрим и прижмём.

– Шэф, извини, но люди шепчутся кругом и подмигивают обеими глазами. Рейтинг ваш падает.

– Так подними! Я тебя тут для чего держу? Если ты ерунду не можешь поднять, то какой в тебе смысл? А она – может и поднимает!

– Из столицы доверенные люди звонили, предупредили, что Хавлову надо убирать, там растёт непонимание. Давайте поставим её председателем областной Думы? Ни клят, ни мят, а статус тот же.

– Хорошо, я подумаю.

В тот год состоялись выборы в областную Думу. Машка Хавлова баллотировалась в самом дальнем районе, где её не знал никто от слова совсем. Но она победила с ошеломительным результатом – 87% . Второе место на выборах по тому округу занял директор районной школы, отличник просвещения, заслуженный насквозь и легендарный вдоль и поперек Фёдор Петрович Самохвалов. Его в районе знали все от мала до велика, да ещё и каждая собака. Вот потому после объявления результатов голосования все собаки выли на Луну, как перед войной или дефолтом. Той же ночью от разрыва сердца умерла районная легенда. Хоронили всем миром, от областной Думы был прислан венок с надписью «За выдающиеся успехи». Как это частенько бывает, перепутали в аппарате, недоглядели.

Хавлову на первом заседании избрали председателем единогласно. Один коммунист, чудом попавший в Думу, чуть слышно матюкался в перерыве в курилке:

– Вот суки! Я был против этой проститутки, как получилось единогласно?

– Молодец! – сказал чуткий на ухо хронический депутат Иван Замойкин, которого всё время избирали в Думу, потому что он когда– то был простым рабочим, хотя уже четверть века протирал штаны в местном Парламенте, сидел на платной должности в аппарате и нигде больше не работал. – Вот ты сейчас прямо встань и скажи об этом. Я тоже голосовал против, но мне, сам понимаешь, вставать неудобно.

Коммунист посмотрел на хронического депутата, как Ленин на буржуазию:

– Наша цель – коммунизм, но не изгнание проститутки с должности председателя. Вот достигнем своей цели, тогда и выгоним всех. И тебя, кстати.

– А меня за что!? – визгливым голоском спросил хронический. .

– За оппортунизм и предательство интересов рабочего класса!

– Ох, свят– свят, – перекрестился бывший пролетарий и пошёл в зал заседаний, где от имени всего рабочего класса горячо поздравил новую председательшу Думы Марию Хавлову по кличке Болонка с заслуженным избранием на высокий пост.

8.

В этом году состоялись очередные перевыборы Захолуйской Думы. Как обычно, губернатор Тявченко шёл в партийном списке «паровозом» и ему как раз на этой сессии надо было принимать решение – либо так, либо эдак. Формально он депутат и никаких препятствий к избранию его сенатором по закону нет. Но как об этом сказать? Как объявить, что надёжа и опора, кумир и символ благополучия в отставку уходит?

Машка Хавлова рыдала в голос:

– Стёпушка, – хлюпала носом Болонка, вытирая сопли рукавом пиджака от Армани. – Зачем? Почему? Что случилось? Да скажи же ты что– нибудь, не молчи!

Беда вся в том, что Тявченко реально не знал, что ответить. Сегодня утром он пришёл на работу, как всегда раньше всех, хотя все знали, что начальник любит приходит с утра и старались приходить ещё затемно, чтобы попасться на глаза шефу в коридоре или на лестнице, когда он поднимается на свой этаж. Тявченко любил, когда подчинённые ни свет ни заря на рабочих местах и вносят под его чутким руководством посильный вклад в общую копилку.

Тявченко зашёл в кабинет, сел за громадный стол из красного дерева, достал чисты лист бумаги и написал прошение об отставке на имя президента. Менее всего он думал об отставке хоть когда– нибудь, и совершенно не мог понять, зачем ему это нужно сейчас, но какая– то неведомая сила водила рукой и вбивала ему в голову, будто гвоздь, уверенность – так надо. Надо – так надо, думал Тявченко и чувствовал, что внутри не было ни малейшего желания предначертанному сопротивляться. Губернатором остался? Потом он взял другой листок и написал первый пункт повестки дня сессии, которая соберётся сегодня в полдень. Потом ещё чуток подумал и налил 50 грамм коньяку.

Выпив коньячку, Тявченко перечитал прошение и не нашёл ни единого слова, чтобы возразить:

«Уважаемый глубоко президент! Прошу Вас отставить меня, потому что я устал и ухожу. Сил больше нет глядеть на эти холуйские рожи, они меня достали до нутра. А без сил как работать? Прошу удовлетворить прошение. За сим остаюсь всегда преданный Вам – число и подпись»

Что тут добавить? Всё точно и конкретно. Рожи реально холуйские и отвратительные. Он на них глядит уж четверть века, сколько же можно? Тут и вошла в кабинет вызванная Машка Хавлова в костюме от Армани, который он ей купил в прошлом году за сумасшедшие деньги в Москве на выставке.

– Иди, Маша, собирай сессию, – сказал Тявченко после продолжительной паузы. – Так надо. Судьбу не переспоришь, что написано пером, того потом только топором.

– Типун тебе на язык! – сказала председательша Думы, шумно высморкалась и пошла выполнять приказ властителя Всея Захолущины, пока он всё– таки ещё властитель.

Едва она вышла из кабюинета, как тут же вошла секретарша губернатора, бессмертная Горгона Кощеевна, как её за глаза звали все в администрации.

– Степан Евгеньевич! Пришёл Боцман…ой, простите, Вадим Бебекин, просит принять.

– Чего вдруг? По какому вопрос?

– Не знаю. Не сказал. Но сам красный. На нём лица нет.

– А когда оно на нём было? Ладно, пусти.

Секретарша вышла, следом в кабинет залетел Боцман:

– Шеф, ты ещё не знаешь? – повысив голос, начал он.

– Не ори! Что случилось?

– Вчера в Барбарисовке моего человека убили в гостевом домике, в «Мансарде» , а Давидова там же взяли опера из ФСБ.

Тявченко долго смотрел немигающим взглядом на Боцмана, свою правую руку по всем мокрым делам, и не хотел верить его словам.

– Ты шутишь? – наконец выдавил из себя губернатор. – Что ты говоришь?

– То, что слышишь, то и говорю.

– Откуда ты это знаешь?

– Оттуда! – махнул Боцман рукой куда– то в сторону, примерно в район областного следственного управления. – Ещё утром доложили.

– А почему мне никто ничего не сказал?

– Боюсь, что потому же. Пиши срочно заявление об отставке. Послушай моего совета. Может быть, сжалятся и помилуют. А у меня через час самолёт в Швейцарию, в гробу я видал ваши мансы.

Боцман опять махнул рукой, развернулся резко и чуть не побежал из кабинета. Да и то – самолёт через час, и ни куда– нибудь, а в Швейцарию, где часы всегда показывают самое точное время.

9.

Вторичный прилёт в Захолуйск Тунгусского метеорита произвёл бы, пожалуй, меньшее впечатление, нежели заявление губернатора Тявченко о том, что он складывает с себя губернаторские полномочия и остаётся просто депутатом областной Думы.

Председательша Хавлова огласила заявления депутата Тявченко и попросила депутатов утвердить его полномочия, как депутата. В зале заседаний облдумы воцарилось гробовое молчание. Надо руки поднимать, а они не поднимаются! А как поднимешь? Камеры кругом, всё пишется, снимается и запоминается, а потом будут смотреть – кто раньше всех поднял, кто выше всех тянул, а кто медлил и думал о чём– то. И спросят сразу – ты чего раньше всех? Ты что, не хотел, чтобы он губернатором остался?

Минута, вторая, потом и пять миновало, а гробовое молчание в зале нарушали только мухи, которые жужжали возле микрофона на трибуне, будто им там какой– то органикой намазано.

Тявченко встал, подошёл к трибуне, постукал пальцем по микрофону. По залу пронеслось « бум– бум– бум», и каждое из этих бум напомнило кому– то набат, а кому– то звук открывающейся в одиночной камере двери.

– Товарищи! – произнёс наконец Тявченко, глядя поверх голов тех, кого он за ровню себе никогда не считал. – Не надо бояться перемен. Когда– нибудь они всё равно настанут и лучше подготовиться заранее, чтобы потом не чувствовать себя, как корова на льду. Кстати, мне рассказали, что у нас в некоторых районах отчаянные люди начали обучать коров фигурному катанию и пению. Вот потому и говорю: мы должны смело смотреть в завтрашний день и не бояться дня вчерашнего. Прошу председателя ещё раз поставить вопрос на голосование. Уверен, теперь у товарищей многое прояснилось и мы смело пойдём дальше.

После этих слов все депутаты сразу подняли руки, на дожидаясь, когда кудрявая Болонка повторит просьбу о голосовании.

– Хорошо! Прошу занести в протокол – принято единогласно. И теперь голосуем за избрание товарища Тявченко представителем нашей Думы в Сенате. Кто «за»?

Рук подняли больше, чем было в зале депутатов. На эту мелочь не обратили внимание, потому что все встали и начали хлопать. Болонка, смахнув со щеки слезинку, встала, подошла к губернатору и сказала:

– Теперь вы уже там, а мы все ещё тут, и это надолго. Уверена, нынешний день когда– нибудь подчеркнут в календаре двумя красными черточками и сделают праздничными, как память о великом губернаторе, который вывел нас туда, куда многие и не мечтали.

Из зала кто– то крикнул:

– А давайте мы прямо сейчас проголосуем и подчеркнём?

Зал одобрительно зашумел – «Давайте, выходной, шайбу– шайбу!».

Болонка высморкалась вытерла слёзы и чуть не прокричала прямо в зал:

– Кто за то, что бы подчеркнуть?

Лес рук и рощица рядом вдобавок! Крики «ура!», «да здравствует!», «но пасаран!», а потом раздались бурные аплодисменты, переходящие в овацию. В этот момент Тявченко , ни на кого не глядя, поднялся с места и вышел из зала.

10.

В то время, когда в областном центре депутаты сообща переворачивали очередную страницу истории благословенной Захолуйщины, в кабинете бывшего главы Барбарисовского района начинался обыск. Люди в масках зашли, выгнали всех из приёмной, в коридорах установили пропускной режим по системе ниппель – вход воспрещён, выход возможен, но только по нужде и после тщательного досмотра.

В районной администрации царило настроение, которое чем– то похоже на брожение дрожжевой закваски при изготовление браги. Газ изнутри поднимается, пузыри появляются, лопаются, но спроси любой пузырь – в чём причина надутости и по какому поводу такой звук – никто толком не скажет.

С утра прибежала уборщица Зинаида и сказала, что её сестра работает горничной в «Мансарде» и там вчера стреляли. Ну и что с того? Они всё время там стреляют, как напьются. Прямо голые выбегают из бани с ружьями и палят, куда попало. Начальству красиво жить не запретишь.

И ещё видно было в щелочку, сказала Зинаида, что Давидов упал лицом вниз. Споткнулся? Оступился?

– Не знаю, сказала Зинаида. – Когда стрельба началась, мы закрылись в кладовке, оттуда плохо видать.

На работу Давидов приходил обычно со сранья, как кругом было заведено. Сталин, помните, по ночам любил работать, и все начальники повсюду сидели всю ночь, глаз не смыкая и не спуская их с заветного телефона – вдруг позвонит, вдруг вызовет, отец родной, и даст лично указания, как идти к коммунизму кратчайшим путём. Так и во всей Захолуйщине с некоторых пор повелось – губернатор с утра на ногах и все подневольные чиновники сидят в кабинетах, досматривают сны прямо на диванах.

Сегодня главы района не было на месте ни в семь, как обычно, ни в восемь, ни в девять, когда все уже на месте. И никто не знал, что случилось. Ждали прихода секретарши Нюрки Трахиной, которая приходила обычно в начале десятого, но и её на месте не было, что и вовсе привело в смятение многих.

– Да ясно, что тут думать и гадать, – сказал зав сектором молодёжной политики Антон Фуфырьев. – Мы прекрасно понимаем, где он сам и где она, как следствие.

– Да перестаньте! – возразила заведующая отделом соцобеспечения. – Вам лишь бы гадости подумать!

– Отчего же гадости, Верника Феофанова? Что естественно, то не безобразно. Конечно, у подведомственного вам контингента отмечаются упадок сил и отсутствия естественных потребностей, но молодёжь наша, будет вам известно, полна жизненных сил и творческой энергии.

– Полноте, Антон Филимонович, знаем мы вашу творческую энергию и куда она тратится, – усмехнулась заведующая экономикой района Валентина Шавкина, намекая всем видом на то, что это ни для кого не секрет.

И это правда – какой же секрет, если прогремели тогда на всю область. Задумка была вполне себе, но там что– то пошло не так. И кто бы мог подумать!

В одном районе на Захолуйщине яичницу жарят на громадной сковородке из Книги Гиннесса, в другом – хороводы километровые водят. В соседнем регионе Змея– Горыныча поставили на Кудыкиной горе. Извергает огонь, как настоящий, а похищенная Василиса из силикона у него за хвостом прикована к столбу. В ларьке продают мечи и кольчуги – плати, надевай и вперёд! Освобождаешь прекрасную Василису – рядом палатка, там закрылся и пробуешь непосредственно, как и что.

Где– то избушку поставили на курьих ногах и наняли Бабу Ягу, чтобы она чуфырь– чуфырь говорила и предлагала желающим сесть на лопату и в печь забраться. В другом регионе приватизировали Колобка, будто бы его именно у них старик со старухой по сусекам скребли и что зря из мусора слепили. Тут и начинается – побег из окна, заяц по ходу брейк– данс пляшет, волк поёт рэп, а медведь исполняет силовые трюки. Всё натурально! Лиса сладким голоском заманивает и стриптиз при этом изображает. Молодцы! От туристов отбоя нет, из других регионов едут, летят даже , как мухи на сладкое. И сразу пошли доходы в бюджет! А что в Барбарисовке?

Антон Фуфырьев предложил однажды провести в День Нептуна межрайонный фестиваль русалок под эгидой местного банно– прачечного комбината. Шумнули тогда знатно! Старые коммунисты написали заявление в прокуратуру о растлении молодёжи. Было дело, чего там! Русалки выпили не после того, как договаривались, а до. Нет, не пьянства ради, исключительно для сугрева, потому что похолодало вдруг и подул ветер. А русалка, когда выпивши, за себя уже не отвечает. Если она одна, ещё ладно, но десяток голых русалок произвели фурор. Фуфырьева тогда чуть с работы не попёрли. Спасло то, что сам он не успел вторую сотку выпить и брюки снять, а наоборот – бегал топлес меж потерявших стыд речных фурий, призывал к ответственности и угрожал увольнением.

На часах пропикало девять, пора было начинать утреннюю планёрку. А как начинать без главного начальника? Никто не знал, что делать, поскольку такого не было никогда.

Собравшиеся смотрели на первого зама. Хотя все знали, что он никакой не зам, а был на подхвате у главы, но формально по статусу первый после него и значит, ему и карты в руки.

– Товарищи! – сказал наконец первый зам. – Есть предложение пока разойтись по рабочим местам и выполнять все вчерашние поручения главы. А как только обстановка прояснится, мы сразу соберёмся.

– Семён Савельич, – подняла руку бухгалтерша. – Мне в область ехать, отчёт за квартал везти – кто подпишет?

– А мне надо сегодня решить вопрос с заездом артистов на гастроли, они сидят на чемоданах в области уже второй день, – поднял руку зав по культуре Константин Пурганский.

– Какие ещё артисты? – спросил первый зам. – Нашли время!

– Их Николай Иванович пригласил, разве вы не помните? Пара иллюзионистов из Ханты– Мансийска, заслуженные артисты Ямало– Ненецкого округа.

– У самих сплошной иллюзион, – махнул рукой первый зам. – Ладно, зовите, пусть едут. Совещание закрыто.

Все поднялись и пошли по своим рабочим местам. В коридоре на подходе к приёмной главы увидели секретаршу Трахину. Даже издали было видно по лицу, что она всю ночь не в шахматы играла.

Трахина зашла в приёмную, следом за ней туда протиснулся первый зам, закрыл за собой дверь и прямо– таки зашипел на секретаршу:

– Где шшшшеф, сука?

– Что вы себе позволяете, я всё главе скажу…

– Заткнись! Где глава, что ты с ним сделала?

– Откуда я знаю! Ему кто– то звонил вчера, он уехал в «Мансарду».

– Ты там была?

– Нет, – потянулась сладко секретарша. – Я была в другом месте.

Как пишут иногда в сентиментальных романах в подобных случаях, дабы подчеркнуть, что белый пушистый зверёк уже на пороге – думали, что дно, но снизу постучали.

11.

Теперь пропикало десять, но лучше сказать – не пропикало, а прогремело. В администрацию зашли люди в масках и с автоматами. Среди них присутствовали товарищи в прокурорской форме. А может, не прокурорской, чёрт их разберёт, издали не различишь – прокурор, лесник, таможенник. Те, что в масках, блокировали коридоры. Всем сказали, чтобы оставались на местах, а кому срочно по нужде, пусть поднимет руку. Руки подняли сразу человек десять. Это понятно – не каждый день у тебя в учреждении облава, с непривычки сразу хочется по– маленькому. А у кого рыльце в пушку, тот и более серьёзные позывы начинает чувствовать.

Прокурорские в окружении спецназа зашли в приёмную, велели открыть дверь кабинета главы района. Как выяснилось, ни у кого в администрации нет ключей от первой двери. Их и впрямь не было – один комплект всегда находился при хозяине кабинета, другой он лично однажды намертво приковал к руке уборщицы тёти Маши, которой доверял, как никому.

В детстве она его спасла от своего козла. Не от мужа своего, которого частенько так называла, а от настоящего. Тот подле дома на лужайке был к колышку привязан. Никого не трогал, щипал травку. Колька Давидов с детства имел привычку проявлять свой отвратительных характер кругом. То стекло в доме разобьёт – сбивал гнездо ласточки, но не попал. Точнее, попал, но не по гнезду. То к хвосту кошки соседской привяжет банки консервные и та с диким криком бегает по двору и рассказывает, что Армагеддон уже близко.

Козёл, кстати, долго терпел выходки маленького хулигана. Но не вытерпел – вырвал колышек из земли и побежал за Колькой, выставив рога вперёд. Хорошо, тётя Маша с граблями появилась на улице, увидела погоню и отпугнула козла от исполнения сурового приговора. А то бы Колька Давидов остался инвалидом и максимум, на что мог в жизни претендовать, так на председательство в обществе защиты животных. С той поры Давидов тётю Машу считал ангелом– спасителем и доверял ей, как себе, включая ключ от главной двери. Она же его с той же поры сильно не любила, как маленького безобразника, который однажды вырос, стал главой и начал безобразничать в масштабах района.

– Вы кто здесь? – спросил у Нюрки Трахиной прокурорский, ибо по лицу её и впрямь было не очень понятно, что ночная бабочка здесь делает.

– Я здесь секретарь– референт.

– Во, как! А по лицу не скажешь! Тогда откройте нам дверь начальника, товарищ секретарь. У нас ордер на обыск этого помещения. И этого, кстати, тоже, – показал прокурорский широким жестом на приёмную. – И не только этого.

– У меня нет ключей. Николай Иванович их всегда носил с собой.

– И правильно делал, ответственный товарищ. Не вешать же ему их на гвоздик в приёмной. Несите запасные ключи, нам некогда.

– Их нет, – сказала секретарша и показала на первого зама, который вдруг решил протиснуться бочком в дверь и покинуть это крайне интересное мероприятия.

– Стоять! Без команды не стрелять и не убегать. Вы кто? – обратился прокурорский к первому заму.

– Товарищ лейтенант! Вы же прекрасно знаете, кто я, зачем эти формальности?

– Знаю. Но для протокола нужно занести.

– Семён Жмыхин, первый зам главы района.

– Повезло же вам. Никто в районе и подумать не мог.

– Вы о чём, простите? – слегка обиделся Жмыхин на прокурорского третьеклассника, у которого маленькие звёздочки на синих погонах компенсировались отменным чувством юмора. За что, кстати, никак не давали очередной классный чин.

– О том же – где ключи от кабинета главы района?

– У меня их нет. Второй комплект находится у тёти Маши, личной уборщицы товарища Давидова.

– А что ещё личное было у товарища Давидова?

– Да много чего – секретарша, водитель, охранника два, главный бухгалтер, и не только.

– Позовите тётю Машу. Пусть нам откроет дверь.

– Её нет, у неё особый график. Она приходит к вечеру. А иногда и ночью.

– Хорошо! – сказал прокурорский лейтенант. – Раз так, то и мы поступим нестандартно – будем дверь вскрывать.

В группе захвата всегда есть человек, который может вскрыть любую дверь, используя всякие приспособления, включая взрывчатку. Здесь взрывать не пришлось – обычная фомка легко справилась с ответственным делом.

– Попрошу понятых проследовать за мной. Товарищ Жмыхин и секретарь референт…ваша как фамилия? Трахина? Замечательно, лучше и не скажешь.

Ключ от сейфа, как ни странно, нашёлся быстро – в кармане первого зама Жмыхина. Давидов доверял ему секреты и часто использовал, как мальчика на побегушках.

Звонит, бывало:

– Сеня, тётя Маша там? Хорошо! Поди ко мне, возьми в сейфе две пачки красненьких, привези срочно сюда Ты знаешь, где я.

Жмыхин шёл в кабинет, где наводила порядок личная уборщица, доставал из сейфа пачки красненьких, а это пятитысячные купюры, вёз упакованный «лимон» по указанному адресу. Это либо в « Мансарду» , либо в «средневековый замок», как называл Давидов свой загородный дом на берегу старинного пруда, стилизованный под старину.

– Будем и сейф вскрывать, – сказал прокурорский третьеклассник, войдя в кабинет. – Приступайте, господа домушники!

– Не надо вскрывать, от сейфа есть ключ. – сказал Жмыхин и достал заковыристую отмычку из кармана.

– Вот уж порадовали, Семён Савельевич, прямо слов нет! – воскликнул прокурорский лейтенант. – Чует моё сердце, вам будет, что рассказать на допросе.

– На каком основании! В чём меня обвиняют? Где санкция на арест?

– Да что ж вы так спешите. – улыбнулся представитель ока государева. – Всему своё время. А пока прошу вас быть понятым. Открываем сейф.

Сейф открыли. Из него посыпались на пол пачки «красненьких» пятаков, как называют иногда в народе пятитысячные купюры, а следом и зелёненькие полетели, или баксы, как народ зовёт твёрдую американскую валюту. Из сейфа достали коробки с золотыми часами и футляры с бриллиантовыми ожерельям и разных фасонов. В самом углу у задней стенки нашли довольно обшарпанную икону, которая, как потом подтвердила экспертиза, стоила очень больших денег на чёрном рынке. Давидов украл икону в самом старинном храме района. Легенда гласила, что храму 300 лет, а икона и того старше. Она вроде и спасла эти края от полчищ татаро– монголов, которых в природе никогда не существовала. А вот легенда есть! Она красивая и поднимает патриотизм от плинтуса до плановых значений.

До самого вечера пять человек – пришлось вызывать подмогу – вели опись того. Что нашли в сейфе и кабинете главы района Давидова, который в это время в области в изоляторе ФСБ кусал себе локти и думал, где он прокололся и как из этого всего выкрутиться.

Уже в самом конце обыска, который затянулся до вечера, кто– то из группы нашёл на столе Давидова какой– то странный прибор. Да и не прибор вроде, а как линейка логарифмическая, но эту версию откинули сразу, ибо где Давидов и где логарифмы. А что это тогда? Показали руководителю группы, прокурорскому третьекласснику. Тот сходу определил:

– Это старинная детская забава из тех ещё времён. Волк ловит яйца, они падают с двух сторон и бьются, если не успел ведро подставить. Где вы это нашли?

– На столе у него лежала. Заносить в протокол?

– Да перестаньте! Тогда придётся всё переписать – и горшки цветочные, и корзину для мусора. Там этому «сокровищу» и место, – прокурорский товарищ кинул в мусор устаревшую забаву, которая, к тому же, была явно испорченной – экран не светился, кнопок вообще не было. Видимо, стёрлись.

Завершив всю работу, понятых пригласили подписать протоколы. Те подписали и собрались уходить.

– А вот и не угадали! – улыбнулось око государево в образе прокурорского лейтенанта, который просил не называть его фамилии.

– Понятые поедут с нами. У нас к ним возник только что целый ряд очень интересных вопросов.

– На каком основании! – взвизгнул первый зам Жмыхин но осёкся, увидав ироничную улыбку представителя прокуратуры, сложил руки за спиной и уныло поплёлся на выход.

12.

К вечеру этого исторического, в некотором смысле, дня в Захолуйске уже в деталях знали о событиях, свалившихся, как снег на голову, в Барбарисовке. Отставка губернатора Тявкина и почти одновременный с тем арест главы Барбарисовского района Давидова и его зама…как там его, серый невзрачный, всегда в тени …произвёл впечатление на высшую прослойку захолуйских чиновников. Низшие слои откровенно радовались переменам и наивно надеялись, что это как– то улучшит жизнь простого народа, ибо низы уже давно не могли, но всё равно терпели с улыбкой на лице. А верхи, как говорили в таких случаях классики марксизма—онанизма и заодно ленинизма, перемешанного с идиотизмом, хоть ты им что, но не хотели верить в неизбежное.

Председательша облдумы Мария Хавлова собрала в своём кабинет совещание особо приближённых и потому, погрязших во всём этом почти по уши. Многие понимали, а если не умом, то пятой точкой чувствовали: раз дёрнули Давидова, а он был корешок, дружок губернаторский с детства, следом посыплется весь карточный домик. Будем откровенны: конструкция держалась не на крепости идейной, не на силе духа, уж не говоря про мораль и нравственные устои, а на законах воровского мира и подпиралась авторитетом главаря. Об этом ещё будет разговор, но подвязки в столице у него были сильные. Наличку из Захолуйска туда возили вагонами, обратно везли уверенность в завтрашнем дне. И вдруг всё рухнуло в одночасье!

Давидова взяли чекисты, а это уже серьёзно. Первого зама Жмыхина закрыли в СИЗО по ходатайству следствия. Нюрку Трахину тем же вечером отпустили домой. Мозг у девушки стерильно чист, к ней никаких вопросов быть не может. Единственно, за что можно вроде бы привлечь, так только одно – занятие проституцией. Но как это сформулировать, если работа у неё такая! И мало, что секретарша, так ещё и референт. Ей за это деньги платили. И никак не скажешь, что доход нетрудовой –иной раз до мозолей на коленках.

В кабинете Хавловой собрались самые– самые. С краешку стола, стараясь оставаться незамеченным, что для него характерно, сидел финансист Анатолий Дыровик, посерёдке, как раз наоборот. чтобы все видели, восседала директорша местной телекомпании «Мир Захолуйска» Елена Звондаренко. Зам по строительству Антон Глаполин сидел тихо и безучастно, тупо уставившись в одну точку, а рядом с ним нервно постукивал пальцами по столу начальник департамента ЖКХ Максим Сергаченко, который нутром чуял, что он следующий. Оказалось, что нет. И даже не третий или четвёртый. Сергаченко возьмут пятым, но срок он получит максимальный. Как говорят, за себя и за того парня.

– Максим! – взвизгнула Хавлова. – Перестаньте стучать пальцами. В камере будете стучать.

– Если только в одиночной, иначе его сокамерники быстро отучат морзянку выстукивать, – вдруг очнулся Глаполин, который чуть позже отсидит именно в одиночной камере почти три месяца до суда.

– Типун вам на язык. Антон…всё забываю, как вас по батюшке.

– Поминайте по матушке, это сегодня актуальнее.

– Давайте, обменяемся – что делать, куда бежать, какие варианты?

Вопрос прозвучал. В ответ – гробовая тишина. И это не удивительно. Прикормленные и прирученные чиновники похожи на только что вылупившихся утят. У них сильный инстинкт следования. Они без малейших сомнений идут за тем, кто движется. На их счастье чаще всего двигаться первой начинает мама– утка, которая ведёт выводок к пруду. Но если мама отвлеклась, или ещё почему, а рядом оказалась , допустим, курица – утята идут за курицей.

Так и здесь: губернатор их кинул, исчез ориентир, прекратилось движение. Они сгрудились в кучу и реально не знают, что делать, куда идти. Да уже и не просто идти пора, шагом прогулочным, а бежать надо со всех ног.

– Почему он подал в отставку, кто знает? – вдруг подал голос финансист Дыровик. – Вчера ни малейшего намёка, никаких позывов.

– Понос иногда тоже неожиданно пробивает, без позывов, – ухмыльнулся Сергаченко.

– Ах перестаньте, господа! Время ли шутки шутить! – опять взвизгнула Хавлова.

– Кстати, Мария Афанасьевна, мы от вас ждём разъяснений, вы же ближе всех были, – сказала директорша телекомпании.– Наверняка, у вас и следовали о том скоро спросят. А у кого же ещё?

– Знаете что, Елена Карповна! Смотрите, чтобы у вас о чём– нибудь не спросили первой.

– Бежать! Только бежать! – подвёл итог дискуссии зам губернатора Глапонин. – Мы жили здесь, как на зоне. Да колючая проволока золотая, бараки с бассейном и кондиционером, пятиразовое питание и арестантские робы от Армани и Кардена. Но это всё равно зона! И все мы были здесь зэки. Кстати, Боцман только что улетел чартером в Швейцарию. Ему не откажешь в том, что чуйка не работает. И правильно – только бежать!

Глапонин побежал той же ночью. Повязали его почти на границе с Грузией. Вёз с собой много валюты, золота, драгоценностей. Шёл через коридор, за который было уплачено неимоверно много. Но что поделаешь, выбора нет – другим путём за кордон нелегально не уйдёшь. На подъезде к погранпосту его и взяли. На другой день посадили в СИЗО в одиночную камеру. Вот как судьба причудлива порой!

Секретарь Хавловой по селектору сообщила, что пришла телефонограмма из Москвы.

– Несите сюда, – велела Хавлова своей помощнице и встала. – Прошу не расходиться, товарищи, сейчас мы всё узнаем.

И точно – узнали! В телеграмме было сказано, что завтра на внеочередном заседании областной Думы граду и миру будет представлен новый губернатор в ранге исполняющего обязанности. Велено собрать депутатов, пригласить прессу и общественность.

– Как говорится, не было ни гроша, да вдруг алтын в ранге ИО, – сказал с расстановкой Глапонин. – Впрочем, меня это уже мало волнует. Решение принято.

А вот и нет! Решение по нему было принято пять месяцев спустя – 12 лет строгого режима со штрафом в 40 миллионов. Посадят всех, кроме одного. Самого главного. А почему его миновала чаша сия. Которая ему первому по праву должна быть поднесена? Сейчас узнаем.

13.

С того момента, когда мы с вами, читатель ты мой разлюбезный, обнаружили в руках рядового и совершенно среднестатистического барбарисовского обывателя Никодима Шмакадявкина чудотворный, практически, волшебный аппарат, произошло столько всего необычного, что ни в сказке сказать, ни пером описать. И даже немножко странно – чем же мы с вами до сего момента здесь занимались, коли ни пером, ни устной речью? Но не будем придираться к словам разным, что словца красно ради говорятся. У нас это в народе издавна повелось:

Баба с возу – вылетит, не поймаешь;

На вкус и цвет не накинешь платок;

Назвался груздем – покажи документы;

Не поминайте лохом;

Обделался легким испугом;

Само плывёт в руки только то, что не тонет;

Лучше иметь синицу в руках, чем утку под кроватью.

Так же с той сказкой и пером – чисто фигура речи. Успокойтесь, всё можно сказать и описать. Вот и мы уж к самому финалу движемся.

Той же ночью, когда замгубернатора Глапонин стремительно отъезжал от Захолуйска, чувствуя с каждым километром на пути к свободе всё больше и больше бодрости во всём организме, уборщица барбарисовской администрации тётя Маша пришла на работу. Она частенько это делала и раньше. У неё был свободный график. Главная задача – утром в кабинете начальника должно всё блестеть. А когда это делается, сказал однажды начальник, приковывая к руке уборщицы единственный запасной ключ от своего кабинет, его не волнует.

Охрана, естественно, была в курсе и пускала тётю Машу беспрепятственно. Она сорок лет работала в администрации и не пустить её просто рука не поднимется и язык не повернётся.

Поскольку дверь кабинета главы района утром вскрыли ломиком, она была лишь прикрыта и опечатана. Но опечатывали наспех – обычные бумажки скотчем приклеили, и всё. С одной стороны бумажка отцепилась, тилипалась сбоку, как зря. А где там написано, что вход воспрещён? Да, что– то написано, и какая– то закорючка вроде подписи имеется, но кто же, извините, будет без очков и без света разбирать каракули? Вот ещё! А потому – осторожно, двери открываются, заходим, выходим, не задерживаем процесс. И хоть в час ночи, хоть в два.

Тётя Маша всю жизнь ненавидела Кольку Давидова и очень сильно жалела, что отпугнула тогда сердитого козла, и всю жизнь чуть ли не боготворила его. Так бывает. Колька по молодости распечатал её дочку Ксюшку. Она чуть не сразу убежала из дома и пропала навсегда, хотя в ту пору девкам ворота уже дёгтем не мазали. Но гордая была Ксюшка и строптивая. Колька отказался замуж брать, она брыкнула ногой и побежала, куда глаза глядят. Даже с матерью не простилась. Записку оставила: «Мама я ухожу не ищи меня».

Тётя Маша хотела, было, в милицию заявить о пропаже, но потом передумала, а то сделает дочке только хуже. Лет пять не было никаких весте от Ксюши. А потом узнала тётя Маша, что Ксения её, а по церковном матушка Серафима, ушла в монастырь, освоилась там, прикипела сердцем к вере и теперь идёт неуклонно этой тропой к Богу. Положенный срок послушницей отбыла, теперь пострижена в инокини, Серафимой стала.

Давидова как раз в ту пору главой района назначили. Он сразу же взял тётю Машу к себе персональной уборщицей. Числилась она на должности главного специалиста, деньги хорошие. График был свободный. В администрации с ней все здоровались, относились внешне уважительно, стараясь не показывать, как презирают. Ну и ладно – что ещё надо? Самого себя человек ещё должен уважать? Да полноте, скажете тоже! Это уже лишнее.

Тётя Маша зашла в кабинет, где была несчётное число раз за долгую жизнь, включила свет и увидела, что здесь вроде как всё иначе. Стол на месте, стулья. ковёр посерёдке. Картины на стене – он сам слева, губернатор справа, а по центру царь– батюшка, дай ему Бог здоровья . В шкафу угловом, это она знала, был сейф потайной. Теперь дверца шкафа была приоткрыта и сейф тоже. Странно! Подошла, заглянула – сейф пустой. И только в дальнем углу иконка будто как светится.

Давидов однажды приметил эту икону в старинном храме и велел доставить в администрацию. Настоятель храма протоиерей Феофил пришёл в смятение. Это не просто икона, а старинный список чудотворного образа Пресвятой Богородицы «Всех скорбящих Радость». Храм в селе давным– давно был поставлен в честь этой иконы, обретённой по воле Божьей в результате чуда. За многие сотни километров отовсюду ехали в этот храм люди скорбящие, страждущие, жаждущие, ищущие утешения и заступничества в трудную минуту. Как это можно отдать? Как лишить храм самого дорогого? Но и не отдать нельзя! Все знали нрав главы, который за непослушание сгнобит, со свету сживёт. Что делать?

Отец Феофил нашёл иконописца, заказал ему копию. Тот искусно выполнил заказ и даже денег не взял, ибо старался во славу Божию.

Сегодня днём при обыске нашли эту икону в сейфе Николай Давидова. Пригласили местного искусствоведа, чтобы тот дал оценку дорогому раритету. Нет, сказал искусствовед, посмотрев доску спереди и сзади, это подделка, выполненная начинающим иконописцем в наши дни. Спасибо, сказали искусствоведу который тоже денег за работу не взял, да ему и не предлагали. Сейф очистили полностью, икону оставили внутри.

Вдруг тётя маша услышала уже знакомый голосок – «Введите желание». Заработал чудо– аппарат, который лежал в мусорной корзине. Но на этот раз было уточнение – «Введите последнее желание».

Вот ведь как! Зарядка видно кончилась, запал пропал. Ах, сколько можно было чудес сотворить, скольких людей можно было сделать счастливым! А тут на что потратили волшебные силы. Корову петь заставили и три хвоста ей приставили? Дым без огня организовали и потолок обвалили прогнивший? Нет, кое– что хорошее тоже было – Давидова арестовали, а следом за ним всю верхушку властную в Захолуйске загребли и посадили. Губернатора Тявченко отправил чудо– аппарат в отставку – тоже дело доброе. Но согласитесь, это меньше, чем капля в море. Но всё – кончился заряд, исчезли все силы. Остался один только шанс хоть как– нибудь реабилитироваться перед источником чудес.

«Введите последнее желание» – ворковал аппарат чудесным девичьим голоском, который тоже, что чувствовалось, слегка устал.

– Господи, молю тебя – сжался, смилуйся и прости всех нас! А меня – отпусти на волю!

«Желание принято» – проворковал аппарат и потух.

Тётя Маша почувствовала невероятную лёгкость в мыслях и чувствах. Взяла икону «Всех скорбящих Радость» и пошла крестным ходом, куда глаза глядят. Домой даже не зашла – а зачем? Тут свобода, а там что?

Её потом видели на богомолье во многих святых местах. Жила подаянием, спала, где придётся, если повезёт – в приютах для бомжей и странствующих паломников .

Она шла к Богу и пришла, а теперь путь держала к дочери своей, матушке Серафиме, чтобы испросить у неё прощения за всё.

Владимир Бабин

г. Белгород

март– апрель 2025 года