ГДЕ-ТО ЕСТЬ ГОРОД ( путевые заметки. Том 1 )

Глава 1. Откуда есть пошёл и чего съел город Захолуйск

История достославного некогда уездного города Захолуйска своими корнями уходит вглубь веков, но точнее никто сказать не может. Как раз в тот момент, когда Страна Советов билась в страшных предсмертных судорогах, а новая Россия только нарождалась в жутких демократических муках, в областном архиве случился пожар.

Пьяный сторож Терентий Сиплый вырубился между стеллажами с горящей папироской. Оно бы ничего не случилось, там почти едва тлело. Но Терентий во сне чихнул, из глубин организма наружу вырвались клубы паров спирта, и всё враз полыхнуло, будто напалмом жахнули.А много ли надо засохшим от времени листочкам, что тот порох, только дай искру. Сгорело бы всё! Но, к счастью, в этот момент прорвало канализацию. Содержимое оттуда хлынуло бурным потоком, огонь погас, но нет добра без худа – в архиве всё залило, смотреть было жутко. И с той поры уже не разберёшь – где правда, где вымысел, где следы того, что выплеснулось из канализации, а где достоверные факты. Так всё перемешалось!

Документ, например, вроде нормальный, написано, что в таком-то году, благодаря решениям исторического съезда КПСС, достигли крупных успехов, в результате чего с каждым днём стали жить лучше и лучше, и дожили до того, что лучше уже некуда. Так написано! И вроде вопросов нет, но от страницы вонью отдаёт, да так, что недоверие возникает естественно.

Или, допустим, дата основания. Нашли бумагу, какие-то цифры там просматриваются под коричневым пятном со специфическим запахом. Что это? Дата основания или инвентарный номер?

Потихоньку архив разобрали. Подмоченные факты просушили, где что-то сильно в прошлом источало нехороший аромат, побрызгали одеколоном. После чего даже лучше стало пахнуть в хранилище свидетельств, не к ночи буде помянуто, прошлого. На свалке истории, сами знаете, аромат не очень, а то прямо хоть нос зажимай. Но тут ничего получилось – « Шипром» брызнули, «Красной Москвой» и даже «Шанелью №5», которую тогдашняя завархивом, она на пенсии сейчас, из дома принесла. И ты знаешь, лучше намного! Если в руки не брать, не ковыряться в прошлом, не копаться – вполне себе сносно, очень даже терпимо.

Но мы прямо скажем, что простых людей никогда особо не интересовали исторические мелочи. Когда что возникло, кто был первый, откуда есть пошла и т.д. - какая кому разница? Пошла есть, съела с потрохами - нам что с того? В историческом масштабе это ноль, пыль. Абсолютно никакого значения для людей, которые живут за чертой бедности, прошлое не имеет, потому что у них нет будущего.Но это простой народ, мы не о нём. Есть среди нас ребята, которые сильно повёрнутые умом на краеведческом вопросе. Это просто жуткое дело! Сойдутся, бывало, где-нибудь и до хрипоты спорят, даже с пеной у рта, что великий князь проезжал не здесь, а левее на 40 километров. А западная стена третей городской крепости проходила как раз по овощному магазину, который на ней и стоит. До хрипоты, чуть не до драки. Краеведы – они такие!

Но был один среди них вообще огонь. Это он и нашёл западную стену рядом с овощным. Там винцо продавали плодово-выгодное, а он жил рядом. Пару пузырей возьмёт, примет на грудь - ему открывались в прошлом никем не читанные страницы.Как-то с глубокого похмелья придумал, что город Захолуйск основал князь Владимир 1000 лет назад. Ему сперва вежливо объясняли, что быть такого не может, потому что такого не может быть никогда. Да плюс к тому академик Лихачёв - вот письмо – авторитетно возражает. Красиво написал академик: к сожалению, историческая наука не располагает данными, позволяющими утверждать…

Краевед матом ругался. Он шагами измерил длину якобы крепостных стен и утверждал, что без князя здесь никак не обошлось, а это значит, что 1000 лет у нас в кармане. Так и говорил: держите карманы шире - большие деньги под круглый юбилей с правительства возьмём!Ты представляешь, краевед так забил мозги тогдашней администрации Захолуйска, что они реально направили письмо премьер-министру. Так и так, мол, вопрос доказанный, 1000 лет, как с куста, а потому просим выделить денег на празднование.

Правительство быстро ответило: не возражаем, празднуйте, но за свой счёт.Облом! Они, конечно, хотели большие суммы под это дело в Москве выбить и потом распилить меж своими. Уже даже объявили про 1000 лет кругом. Вся Россия, помнится, смеялась. Но не с тупого и наглого краеведа, а с Захолуйска в целом. С власти смеялись, с местных людей. Куда не приедешь в ту пору, образованные собеседники усмехались и выражали искреннее соболезнование.

Краевед тогда сильно обиделся на всех. И чтоб отомстить федеральному центру и кое-кому из местных, пробил себе в горсовете звание Почётный житель Захолуйска. Мало того - ещё при жизни присвоил своё имя школе, которую закончил с большим трудом. Одноклассники краеведа были в большой печали. Двоечник, хулиган, из школы чуть не выгнали. К тому плюсом две судимости и в драке в горсаду глаз выбили. Так и ходил с одним. Циклоп! Жуткое зрелище!

Но именная доска на входе в школе висит. И теперь люди, кто имел несчастье тут учиться, обходят стороной альма-матер принципиально. Говорят, противно смотреть, с души воротит.

Потом краевед умер. Разные версии доводилось слышать, но тут не будем ковыряться, это точно не наше дело. Господь прибрал, ему виднее.Трудно сказать, кому бредовая идея первому в голову стукнула, но в городском парке поставили памятник краеведу. Сидит он на лавочке, пристально смотрит одним глазом вдаль и что-то записывает. К краеведению это не имеет решительно никакого отношения. Очень похоже, что скульптор изваял момент, когда отчаянный проходимец вспоминает, кому и сколько должен.

Короче, так: адекватные люди через четыре года будут отмечать круглую дату – 330 годков славному городу Захолуйску. Мало? Разведи пожиже, будет в самый раз. А нам и того хватит.Рядовые захолуйцы очень надеются, что тому времени со школы уберут позорную доску, а из городского парка уродство под названием «памятник краеведу».А вот теперь спокойно и не спеша мы вам расскажем о нынешнем дне любимого Захолуйска. Заглянем и в день завтрашний, ибо нет ничего интереснее, чем фантазировать по поводу того, что день грядущий нам готовит. Ничего хорошего, это понятно, но интересно помечтать – а вдруг? А чем чёрт не шутит, может и к нам Фортуна хоть раз повернётся лицом?
Вот мы тут и будем мечтать вместе.

Глава 2. Два билета на вечерний рейс
Заместитель мэра Захолуйска по общим вопросам Филимон Задротов влетел в приёмную градоначальника , будто его кто в коридоре ногой под зад пнул.
- Шэф у себя? - рявкнул зам и ринулся к двери посудомоечной машины, как они в мери меж собой называли кабинет мэра.
- Эдуард Петрович занят! – взвизгнула секретарша, которой было строго-настрого велено никого не пускать.
- Чем еще он там занят?
- Он не один. У него заведующая орготделом. Они обсуждают важные вопросы.
- Блин! – матюкнулся зам. – Нашел время!
Зам решительно дёрнул ручку на себя, распахнул дверь и влетел в кабинет. Там было пусто. Из комнаты отдыха донёсся женский смех со словами – «Эдик, не сейчас! Зайдёт кто-нибудь!». «Кто может сюда зайти без моего разрешения?» - буркнул градоначальник и шумно шмыгнул носом, потому что вспотел и был возбуждён.
- Я могу, - громко сказал Филимон Аркадич. – И я уже здесь.
Там ойкнули, заскрипел диван, из комнаты отдыха выскочила заворготделом и побежала прочь, застёгивая блузку и поправляя юбку. Следом показался Оторвилов, который тоже выглядело несколько растрёпано.
- Это что за новости? Почему без вызова?
- Потому, что его только что взяли с поличным. В наручниках вывели из кабинета и увезли. Сейчас в департаменте по имуществу проводится обыск.
- Что значит – с поличным? – спросил мэр, даже не поинтересовавшись , кого взяли и где. Это было ясно без объяснений
- Да то и значит, что этот дурак взялся меченные купюры пересчитывать. А эти - тут как тут – зашли и повязали. Все в масках, вооруженные до зубов.
- Идиот! Говорил же ему – купи машинку для подсчёта купюр, что ты их руками мацаешь. А он мне, слышь, отвечает – так лучше! Рукам, говорит, приятно, а душе тепло.
- Дебил! Но это уже не главное. Теперь надо понять: если ему там яйца начнут потихоньку откручивать, что он расскажет?
Мэр хотел что-то сказать, но его этот вопрос застал врасплох. Он поперхнулся, махнул рукой, подошел к бару и налил себе воды из красивой заграничной бутылки. Выпил, откашлялся. Глянул на зама, как смотрит удав на кролика - пристально и обворожительно:
- Он расскажет, что приносил тебе периодически некоторые суммы, а куда ты их потом относил, он не знает и знать не может. Кстати, мне тоже интересно – куда ты их относил?
- Как это – куда? Вносил на специальные счета, как было договорено.
- Да, вносил, но не все. Я про те суммы, которые мимо счетов куда-то исчезали, как тот ёжик, что в тумане.
- Эдуард Петрович! – почти жалобно ответил зам. – Дочку же замуж выдал, квартиру пришлось в Москве покупать, потом сына надо было из-под следствия вытащить. Вы же знаете – жизнь сейчас такая трудная, столько расходов…
- Квартиру придётся продать и долги погасить. Это первое. Второе. Завтра уходишь в отпуск и уезжаешь из города. Как можно дальше. На месяц, не меньше. Пока тут уляжется, пока разберемся, что к чему, чтобы ноги твоей ближе 1000 вёрст к Захолуйску не было. Третье….
Мэр не успел сказать, что заму придется скушать на третье в этом раскладе, как зазвонил телефон.
- Слушаю! Да, я…доброго здоровичка, Кондратий Семеныч. Что говорите? И я говорю – он идиот. Что? И я идиот? Вы так считаете? Понял…ага, но сейчас не понял – сколько принести? В десятикратном? Так они же всё конфисковали, выгребли подчистую… Вам похрену? Аллё, аллё, вы меня слышите?
Там не то, что не слышали, там просто не слушали, потому что сразу положили трубу.
- В десятикратном! – Оторвилов развел руки и стал малость похож на Витрувианского человека. – А где я ему возьму эту сумму? Где? Слышь, Аркадич, тебе и здесь придётся продать одну квартиру. Да и мне кое-что тоже. Ужас! А ты говоришь, что яйца будут потихоньку отрывать…нет, они будут вырывать с мясом и сразу, эти люди жалости не знают.
Мэр Захолуйска посмотрел на портрет губернатора, что висел у него на стене рядом с портретом президента, перекрестился на оба, потом сплюнул в сердцах и махнул рукой заму:
- Иди Аркадич. Бери два билета. Улетаем отсюда к чёртовой матери вечерним рейсом.

Глава 3. Первая очередь комфортной среды
Мэр Захолуйска Эдик Оторвилов уже графин воды допивал, а решение вопроса пока не просматривалось. Правящая партия запустила новый проект - "Комфортная среда" - торжественно стартовали, был грандиозный концерт, банкет, потом выделили немного денег в муниципалитеты на благоустройство поселений. И вот пришла беда: деньги кончились быстро, а к благоустройству пока не приступали. Оно бы и ладно, не впервой. но завтра, сказали, надо отчитаться и торжественно открыть хоть что-нибудь. Едут из области, будет телевидение, шарики уже надувают, алую ленточку принесли - вон она, лежит на полочке. А куда цеплять?
- Я вас спрашиваю, - в который раз стукнул мэр по столу кулаком для пущей убедительность, - куда будем ленточку цеплять? Завтра понаедут - из Политсовета, из обладминистрации, Думы и телевидения - а мы что им покажем?
- Эдуард Петрович! - стукнул себя ладошкой по лбу зам по общим вопросам, ловко изобразив озарение. - Давайте мы торжественно откроем новый бульвар?
- Какой бульвар? Где мы его возьмём?
- А помните, письмо было с улицы Зашкваркина? Ну, яма там посреди организовалась, земля провалилась, пару машин рухнуло с концами. Мы машины даже доставать не стали. Они всмятку, а дырку залатали вчера. Асфальт свежий, еще тёплый. Кинули там пару машин, разровняли. И всё! Как новая дорога! Не вся, но большой кусок. Метра три-четыре. Сейчас по краям флаги воткнём, шарики надуем и назовём первой очередью будущего парка. Ребятам с телевидения я скаж, чтобы они снимали правильно и камерой по сторонам не двигали, И всё будет хорошо. В кадре вы и высокие гости. Всё в цветах, вокруг флаги и шарики. Потом концерт, обед и сауна.
- А эти, из области, они тоже головой по сторонам ворочать не будут?
- А зачем? Оно им надо? Главное, что они тоже все в кадре. Проект партийный, асфальт еще свежий, на его фоне хорошо будет смотреться символика.
- Ладно, утвердили! Действуйте! Но смотрите у меня...- мэр хотел еще раз стукнуть кулаком, но передумал и просто махнул рукой. Тут же закрыл совещание и долго с тоской смотрел на пустой графин.

Глава 4. Генетику не обманешь

Кондратий Семёныч Шавченко так долго сидел в кресле у руля Захолуйской области, что многие уже при нём родились, выросли, отучились, женились, развелись и спились, а он всё губернатор и губернатор, и хоть бы что. Некоторые впечатлительные люди начали думать, что это не политическое долголетие, а закон природы такой. Нравится – не нравится, но куда ты денешься? Всемирное тяготение тоже мало кому по душе, когда с высоты лицом об асфальт. Шутка ли - эм же в квадрате пополам! И хорошо еще, что пополам, могло быть гораздо хуже. А ничего не сделаешь – не мы этот мир придумали, не нам отменять.

Вот и Кондратий с некоторых пор в глубине души начал считать, что будто само Провидение его сюда поставило однажды и навсегда. А что тут такого? Кто-то рождается в рубашке, кто-то в нищете, а Кондратий явился миру сразу в губернаторском кресле.

Обычные пацаны сперва «агу-агу», потом «мама мыла раму», а Кондраша еще ходить не мог, а уже указы подписывал и постановления – «В отчетный период планирую подняться вертикально и сделать первый шаг, в связи с чем требую увеличения норм питания для компенсации повышенного расхода мышечных сил». Расписывался в буквальном смысле на пеленке и брал грудь. Или вот: «В отчетный период количество несанкционированных отправлений по малой нужде снизилось до минимума, прошу сменить штаны».

Последний его указ, на днях озвучил, примерно о том же. Народная, говорит, медицина веками по крупицам опыт врачевания собирала, а потому надо как-то привлекать знахарей и знахарок, взаимодействовать с ними и исцелять народ сообща.

Что тут возразишь? Гениально! Уж кому не знать, что эти, которые сегодня врачуют, учились на медфаке на платной основе и экзамены сдали по установленному тарифу. В кармане диплом, а в голове три таблетки и два порошка от всех болячек. Либо сразу ампутация, чтоб человек не мучился. А местный знахарь - в деревне живёт, тут недалеко – читает с трудом, арифметику уже забыл, но какие-то корешки и травки понимает в лесу собирать, отвары из них делает, и многих исцеляет на раз. Как рукой, бывало, болячку застарелую снимет. Конечно, надо объединять! Тогда хоть какие-то шансы у народа появятся, потому что сейчас их всё меньше и меньше, а где-то уже и возле нуля.

Да! Уж казалось бы, за четверть века местные старожилы всякое видали и ничем не удивишь. Ан нет – раз от раза Кондратий Семёныч находит изюминку там, где хрен редьки не слаще.

Некоторые захолуйцы, чего греха таить, с недавних пор с тревогой ожидают очередного эксклюзива. Давеча велел включить интуицию и постигать неведомое при помощи озарений, теперь вот знахарей вспомнили и собираются привлечь. А что завтра в голову взбредет рожденному в кресле?

Вот только будет ли завтра? Опять по Захолуйску поползли слухи, что со дня на день забирают Шавченко в Москву. Скептики, конечно, не верят внеплановому счастью. Так не бывает, чтобы сразу раз - и всё! Да и сколько уж раз молва его в Москву отправляла? То в министерство какое-то, то замом в правительство, то куда-то президентским постпредом. Не сбылось!

Были случаи, что он якобы заболел и уже лежит в Германии в клинике весь прооперированный. А то как-то метнулся по области слух, что умер он совсем. Сердечный типа приступ, и всё. Этот слух по области так быстро распространился и так народ взбудоражил, что пришлось губернаторской пресс-службе делать специальное заявление. Дескать, даже не мечтайте, губернатор живой, работает по плану, а примерка деревянного бушлата в том плане не значится.

Как-то один мужик лично видел, будто Кондратия Семёныча группа захвата выводит из кабинета в наручниках. На того мужика было жутко смотреть. Он бегал, кричал в голос – арестовали, в-в-вывели, п-п-посадили в «воронок» и увезли. Заикаться начал от счастья. Врач психиатр потом сказал, что это нервный срыв от сильного переутомления кредитами. Долго лечили мужика, крышу ему ипотекой сорвало основательно. Но вроде бы ничего, поправился. Сейчас он в Народном фронте занимается контролем цен на лекарства. Слегка заикается, но это даже лучше. В аптеках сильно пугаются, когда он с порога кричит - всем оставаться на м-м-местах, мы это ограбление народа бу-будем прекращать! Аптекарши со страху сразу руки вверх, а там часы золотые на ремешке с бриллиантами. Ты понял!

Нынешний слух о переходе Кондратия Семёныча на другую работу распространяется интересным образом. Как пожар в торфянике. Вроде не видать ничего, но чувствуется, что беда вот-вот. Вдруг тут полыхнуло и скрылось, потом – там огонь наружу вырвался, потом вглубь ушёл и опять ничего. Но где-то там, внизу, огонь полыхает и делает своё дело.

Так и здесь.

- Ты слыхал? Нашего сразу после чемпионата забирают. Говорят, уже велели дела сворачивать и собирать манатки.

- Да брось! Сплетни это. Вспомни, сколько раз его молва в Москву отправляли, но хрен ты его сдвинешь с насиженного места. Не верю.

- Точно тебе говорю! Мне такие люди в доме на площади сказали, что без вариантов.

- А кто на его место?

- Не поверишь, но Эдик Оторвилов из города. Мне кум сказал, он там на вахте охранником работает, что в администрации все на ушах, переполох сильный.

И это правда. Низовой огонь невероятного слуха пробрался в администрацию Захолуйска раньше, чем в иные места, и там полыхнуло сильно. Секретарша Светочка, когда ей о том сказали, на всякий случай расстегнула еще одну пуговку на блузке и стала думать, не сбегать ли домой и не переодеться во что-то поприличнее, чтобы выглядеть на все сто.

Многие, кстати, уже сбегали и вернулись назад при полном параде. На совещании по поводу подведения итогов первого квартала весь руководящий состав мэрии Захолуйска выглядел, будто им сейчас будут вручать Нобелевские премии за вывоз мусора по графику и невиданные успехи в ремонте третий раз за год одних и тех же тепловых сетей.

Сам мэр среди них выглядел, будто бедный родственник. Он глянул на присутствующих, потом на свои мятые брюки и схваченные пылью ботинки, и спросил строго:

- Это что за маскарад? По поводу чего парадная форма? Мы итоги подводим, там радоваться нечему.

- Да как же не радоваться, Эдуард Петрович! – невольно выкрикнул зам по кадрам и политике. – Настоящий праздник у нас, или вы не слышали?

- Понятно. Объявляю перерыв на 15 минут. А вас, Филимон Аркадич, попрошу остаться. Есть разговор.

Когда все вышли, унося с собой торжественность момента, Оторвилов лично закрыл плотнее двери кабинета, обернулся и хлопнул себя ладонью по лбу:

- Ты представляешь! Звоню сегодня племяшу, зайди, говорю, а он мне – некогда, я занят. А сейчас охранник на вахте даже не повернулся в мою сторону. То по струнке стоял и честь отдавал, а тут – будто не заметил. И вы все в парадной форме, будто на поминки пришли. Что происходит?

- Забирают в Москву. Точно. Вы – на его место. Вот у людей и праздник. Многие, не буду скрывать, рассчитывают, что в область с собой заберете проверенные кадры. С теми, что там нынче, сами же знаете, невозможно работать. Продадут, купят и вновь продадут, но уже дороже.

- А тогда чего охранник так себя ведет? На вытяжку должен стоять и честь отдавать…

- У него личное горе. Жена родила.

- Так радость же!

- Не всегда. Как выяснилось, не от него. Генетику не обманешь. Вот и расстроился человек. Вчера была попытка самоубийства. Хорошо, что пистолеты у них в кобуре игрушечные, а он забыл, думал, что настоящие.

- Помочь надо человеку. Поговори с ним. Разберись. Нельзя бросать в беде хороших людей.

Вдруг зазвонил «красный» телефон. Звонить по нему мог только один человек. Оторвилов метнулся к аппарату:

- Слушаю Консемёныч! Нет, это не Миша, это еще я…Слушаю вас?

Звонивший бросил трубку на рычажки. Мэр Захолуйска долго стоял навытяжку с телефонной трубкой в руке, и вдруг всем нутром понял, что после чемпионата уходит он, а все остальные остаются на своих местах.

Глава 5. Масочный режим

Настоятель старой кладбищенской церквушки, что на самом краю Захолуйска, отец Фурацелин вышел сегодня к заутрене в противогазе, очках для электросварки, костюме химзащиты, поверх коего была наброшена епитрахиль с фелонью. Господи, прости и помилуй! Но после того, как заболел сам митрополит, отец Фурацелин, в миру Авдотий Тряпкин, не по свое воле, но слегка пошатнулся в вере. Уж если Богом поцелованных проклятый вирус не щадит, то что уж говорить о рядовых пастырях? Выдающихся людей, ты смотри, косит без разбора, а за мелочь людскую даже говорить нечего.
Читать молитвы в противогазе трудно, но паства, только что зашедшая в храмы, где раньше был или склад удобрений, или какой-нибудь краеведческий музей, мало что понимала в языке староцерковном, а потому особой разницы прихожане не ощущали. Бубу да бубу, а хоть так аминь, хоть эдак. Зато намного чаще стали осенять лбы крестным знамением, когда отец Фурацелин приближался в антивирусном облачении, помахивая кадилом. И то хорошо! Лишний раз подумать о бренности бытия и у Господа попросить прощения никому не во вред.
В правом углу, почти у входа, подле иконы Николая Чудотворца отец Фурацелин во время первого обхода заметил мужчину, который всем обличием, даже надевши марлевую маску на самые глаза, напоминал ему того, кого в храме, да и ближе ста метров к нему язык не повернётся помянуть вслух без нецензурного слова. Стёкла в противогазе запотели, разобрать было трудно, но как протёр иллюминаторы, стало ясно, что это точно тот, о ком он сразу подумал. Пришелец не молился, а всё время что-то записывал в бумагу, прикреплённую к планшету.
Быстренько свернув канонический порядок на укороченный вариант, как и рекомендовали им в епархии в связи с подлым импортным вирусом, которого даже колокольный звон не берёт, отец Фурацелин закончил финальный тропарь, троекратно перекрестил молящихся и нырнул в боковую дверь вместе с кадилом.
В небольшой пристройке к храму, где хранили всякую утварь, служебную одежду под разные церковные случаи, была отдельная комнатка для настоятеля, который здесь отдыхал после утомительной службы. Переоблачившись в штатское, отец Фурацелин уже собрался, было, идти домой, как в дверь комнатёнки постучали.
- Кто там? - чуть дрогнувшим голосом спросил настоятель.
- Открывай, ты знаешь, кто. Узнал ведь, - послышалось из-за двери.
- Открыто! В церкви всегда все двери открыты для тех, кто идёт с верой и чистыми помыслами.
- С чистыми, чистыми, - сказал вошедший мужик, снимая маску. – Ради того и пришёл сюда. Привет, Авдотий!
- Да с приветом ли ты, раб Божий Тимофей? Чует сердце, что нет.
- Да ладно тебе, всё нормально, - махнул рукой Тимофей и протянул отцу Фурацелину бумаги. - Всех наших в рейд послали. Кого по магазинам, кого в филармонию. А мне, видишь, достались культовые учреждения. Проверяем, как соблюдается масочный режим и дистанция. Подпиши протокол осмотра, и всё.
- И что у тебя в том протоколе, старый бюрократ?
- Чистая правда. Ты вышел к людям без маски и перчаток. Половина присутствующих была тоже без масок, дистанцию не соблюдали. Это факты. Подпиши, что ознакомлен, да побегу я, а то мне ещё пару ваших заведении надо посетить.
Настоятель кладбищенского храма отец Фурацелин поставил в протоколе осмотра подпись, ибо понимал, что от этого ничего не зависит. Протокол сдадут и без подписи. Напишут, что отказался, а это ещё хуже. Пиши потом объяснительную, оправдывайся, доказывай, почему не надел маску.
Старый знакомец Тимофей, с кем на заре жизни, в годы далёкой юности они работали инструкторами в обкоме ВЛКСМ, ушёл, выставив на прощание, как это нынче водится, локоть.
На другой день из епархии позвонили и приказали усилить контроль за соблюдением противовирусных мер, включая масочный режим и расстояние между молящимися.
Нынче на службу отец Фурацелин вышел в противогазе и надетой поверх него марлевой маске.

Глава 6. Неизбежная радость

Мэр Захолуйска Эдуард Оторвилов собрал всех своих на итоговую планёрку. Настроение у него было хреновое. Только что был на площади, побегал по коридорам Дома скорби, как с недавних пор называли то здание, где только старая уборщица тётя Глаша еще хоть что-то понимала в своей работе. Всё прочее перемешалось, перепуталось, перетасовалось так, что иной раз даже большие мастера по разгадыванию кроссвордов не могли найти разумное объяснении очередной загадке на пять-шесть или сколько там букв, хоть по горизонтали взять, хоть по вертикали.

Доходило до смешного. Губернаторского денщика вдруг направили руководить соседним районом. С тем же успехом его можно было поставить главврачом женской консультацией, а то даже дирижером симфонического оркестра областной филармонии. Разницы никакой, ибо Вова, так звали денщика, был профессиональным лакеем, и ничего другого не умел в этой жизни. Но лакей он был классный, того не отнять! Губернатор, например, ни слова не сказав, протягивал руку, и Вова мгновенно вкладывал то, что нужно - платок, фуражку, листочки с приветственной речью или бутылку воды без газа. Вова не знал – он сердцем чувствовал, что нужно в этот миг хозяину.

Когда незаменимого Вову убрали и сослали в район, где местные хищники за пять последних лет сожрали без соли шесть глав администрации, а уж Вовчика слопают очень скоро , даже не жуя, многие сильно удивились. Но больше всех под впечатление от неожиданного кадрового решения попал сам губернатор, который всякого мужика, кто к нему заходил с тем или иным вопросом, называл Владимир, и был сильно разочарован, что они не знают, где мыло, которого сегодня не оказалось на месте, и почему туалетная бумага не того сорта, как всегда, что радовала глаз и не только.

Новый губернаторский денщик был выписан из дальнего района. Мужик исполнительный, аккуратный, но это не главное. Главное, что у него не только имя, но и отчество совпадали, а остальное – это уже мелочи. На первых порах, конечно, новый промахивался и вкладывал в протянутую губернаторскую руку то зонтик вместо фуражки, то салфетку вместо листочков со словами. Но ничего – губернатор вытер испарину на лбу и по салфетке выступил с приветствием еще лучше, чем обычно.

Эдик Оторвилов нынче заглянул к председателю захолуйской областной Думы Николаю Васильевичу Побросаеву. Он бы еще куда-нибудь заглянул, но никуда его уже не пускают в доме на площади. Секретарши везде новые, вышколенные, смотрят на любого, как на пустое место:
- Вы по какому вопросу, гражданин? Вас вызывали?
- Нет, - махнул рукой Оторвилов, - не вызывали. Ладно, я в другой раз. До свидания.

А пигалица даже не глянула в его сторону!
Это навеяло на захолуйского мэра грустные мысли. Не к добру – ой, не к добру всё это.
Секретарша председателя облдумы была из старых кадров, прошла со спикером и Крым, и Рым, и Оторвилова знала не только в лицо.
- Николай Васильевич занят, но я доложу, что вы пришли.
Она юркнула в кабинет, плотно притворив за собою дубовые двери, через минуту-другую вышла:
- Проходите, Эдуард Петрович, вас ждут. Только я прошу, оставьте мобильный у меня на столе, порядок у нас, вы же знаете, общий.

Оторвилов достал все три мобильника, отключил, сложил на столе стопочкой и пошел в кабинет.
- Здравствуйте, Николай Василич! – начал прямо с порога. – С наступающим! Разрешите пожелать…
- Эдик! – одёрнул его резко спикер областного парламента. – Что ты тут ходишь? Кого ты тут ищешь? У тебя проспект Батутина не чищенный, а ты из угла в угол тут бегаешь и тычешься во все двери.
- Не принимает он меня, - всхлипнут Оторвилов. – Новое правило вели – только по электронной записи и по талонам.
- Цифровой департамент организовали, или не слышал? Чем-то же он должен заниматься. Вот и сделали – «одно окно, одна дверь».
- А записывает, сказали, только Ольга Альбуцидовна, мимо неё никак не зайдешь.
- Иди, Эдик, - махнул рукой спикер, который сам вторую неделю не может прорваться в кабинет на третьем этаже. – Иди, работай. Будешь нужен – вызовут. Если не вызывают, значит…не нужен ты никому. Батутина почисть, чтобы как яичко блестело. До асфальта, а то тебе выдадут талон, сам знаешь, куда.

Спикер еще раз махнул рукой, дав понять визитёру, что прощальных рукопожатий не будет. Оторвилов вышел из кабинета, забрал свои мобильники и пошел уныло прочь, будто побитая собака.

От всего этого, конечно, настроение ни к чёрту. Да еще эти рожи опостылевшие, что собрались сейчас в малом зале на итоговую планёрку. Глаза бы не видели, а куда денешься?
- Значит, так! - начал мэр. - Он остаётся. Навсегда. И зарубите себе это на носу. Кто сказал «творю мать»? Я предупреждаю: еще раз услышу подобное, не обижайтесь. В Экотрансе будете за мусоровозом бегать и подгребать, что выпало. На лице должна быть радость, лицо должно излучать счастье. И эту радость вы должны передать трудовым коллективам. Где наша пресса?
- Мы здесь! – как ужаленный вскочил редактор городской газеты «Наш Захолуйск», который на планёрках больше всего боялся, что его о чём-то спросят.
- Вы не здесь должны быть, - махнул рукой мэр, пытаясь копировать спикера облдумы, который это делал красиво и весомо. – Вы должны быть там - в гуще, в народе. Уже начали печатать радостные отклики горожан?
- Так не было же….указаний, никто нам не сказал, - редактор «НЗ» почувствовал испарину на лбу. – В следующий номер дадим.
- Радость! – крикнул мэр и почему-то погрозил кулаком окончательно вспотевшему редактору. – Неописуемое счастье людей вы должны описать и дать на страницах.
- Так точно! – отрапортовал главный городской журналист и почему-то приложил руку к пустой голове.
- А вот я посмотрю, точно будет так или приблизительно. Идите. Бегом идите отсюда и завтра мне спецвыпуск на стол.
Редактор побежал, куда послали. Мэр обвёл взглядом притихший зал:
- Еще раз говорю - радость и ничего кроме радости! Можно расходиться, планёрка закончена. А я сейчас поеду проверять проспект, и не дай бог, где увижу снег или наледь. Имейте в виду, радоваться будете, никуда не денетесь, но счастья виновным не видать точно.
Оторвилов хлопнул рукой по столу, как этот делает судья молоточком, огласив приговор. Служивый народ поднялся и потянулся к выходу. Мэр сидел в президиуме и провожал всех долгим немигающим взглядом.

Глава 7. Злополучная явка
Мэр Захолуйска положил трубку красного телефона и сильно затосковал. Звонили с самого чердака. Ни здравствуй, ни как дела, а сразу обухом по лбу - "Если не обеспечишь явку на выборах, будешь работать дворником на городском кладбище". И отключились. Слова даже вставить не дали.
А куда ты его там вставишь? Вчера на совещании в "Доме на площади" мэра подняли и ткнули при людях носом в социологию: на данный момент в Захолуйске явка прогнозируется на уровне 30%, и не более того, какой она и была все последние годы. Причем, это при самом попутном ветре, а чуть дунет не туда - процентов 5-6 уйдут в минус. В итоге получится 25%, а планку поставили – 70%! И не дай бог, меньше! Это равнозначно смертному административному приговору, в чем мэр Захолуйска окончательно убедился, выслушав предупреждение о предстоящей казни, сказанное таким тоном, что иных вариантов просто быть не может.
Мэр по селектору позвал своего нового 1-го зама. Тот зашел, не отрываясь от айфона, где на экране разворачивались основные события на очередном уровне захватившей всё его внимание игры.
- Эй, очнись! – крикнул мэр. – Ты где?
- В лабиринте, - сказал 1-й зам. - Тут монстры вокруг, но я сейчас их убью всех…
Мэр отчётливо ощутил, что монстры реально вокруг и выхода нет, после чего махнул рукой – иди, мол, парень, иди отсюда, без тебя тошно.
Зам кивнул и вышел. Градоначальник загрустил еще больше.
«Выход нет, мы все пропали!» – сверлила голову единственная мысль, которая в точности определяла ближайшую перспективу. Но что-то делать надо, а то на кладбище не возьмут, а отвезут.
Мер дал секретарше команду «свистать всех наверх!». Это означало, что в экстренном порядке у него должны собраться все, кто включён в авральный список.
Через полчаса в кабинете мэра за совещательным столом сидела вся «пожарная команда». За исключением, конечно, 1-го зама, который еще не нашёл выхода из лабиринта.
- Слушайте сюда! – мэр обвел собравшихся таким жутким взглядом, что у старой замши по связям с общественностью резко закололо под ложечкой. - Предупреждаю: если не обеспечите мне явку на выборах, будете работать дворниками на кладбище. Впрочем, там вакансия уже занята, вам подыщут другое место. Инфекционная больница, психдиспансер, городская свалка – да мало ли, где нужны у нас люди с низкой квалификацией и социальной ответственностью на уровне нуля. Понятно говорю?
«Авральщики» кивнули головами синхронно, как один, ибо чего тут не понять? Видать же по лицу шефа, что прижало всех сильно. До выборов месяц, а конь в городе по части мобилизации пока не валялся.
- Как и чем будем гнать к урнам горожан? Нигде более нет такого безответственного и совершенно пассивного народа, - мэр ткнул пальцем в замшу по электорату. – Докладывайте, Марфа Спиридоновна. Вы, если что, будете казнены первой.
Замша по связям была еще интересной женщиной, хотя годы начали уже пытаться брать своё. Она работала здесь когда-то в горадминистрации замшей, потом в области посулили крупную должность, она перешла туда, а в последний момент её грубо кинули. Была истерика с битьём посуды и криком. Следом - немедленное увольнение, после чего она вновь вернулась в муниципалитет на прежнюю должность.
Общественность она не любила, мэра ненавидела, губернатора презирала, и в глубине души радовалась тому, что в городе политическая обстановка, включая явку, всё хуже и хуже от выборов к выборам.
«Нате вам, нате! Получите!», – думала она с радостью про себя, с трудом изображая на лице крайнее огорчение, когда на губернаторских выборах явку натянули в районе 30-ти с небольшим, а на госдумовских и того меньше.
- Мы завершаем работу над мобилизационным планом, - начала, было, Марфа Спиридоновна, но мэр стукнул по столу кулаком так, что на самом конце длиннющего стола для совещаний чуть графин не перевернулся:
- Завершают они! Ты видал – в поте лица пашут, спины не разгибая. До выборов месяц, а они только завершают.
- Простите, но только вчера из области прислали соответствующую инструкцию и утвержденную схему. Мы действуем строго по схеме в рамках инструкции.
- И что намерены делать?
- Руководители бюджетных учреждений строго предупреждены, что они лично отвечают за явку своих работников головой. Наши люди на участках будут отслеживать, кто из бюджетников проголосовал, списки уже составлены, нам всё известно. К полудню все бюджетники проголосуют и отчитаются перед руководством. А мы их данные сравним с нашими. Если не сойдётся, руководителей заставим рыть землю, но обеспечить плановый процент.
- Что это нам даст? - мэр что-то записал у себя в листочке. – Двадцать процентов не набирается. Где недостающее добирать будем?
Замша пожала плечами:
- За свой участок я отвечаю. Может быть, коллеги что-то еще придумают?
Вскочил начальник по молодежи:
- Мы организуем конкурс сэлфи на участках – «Голосовать – это круто!». Победителю вручим айпад последней модели. Это должно привлечь молодежь.
- Они придут, сэлфи сделают, а голосовать не будут – это учли? - мэр опять пометил что-то в листочке.
- Обязательно! Сэлфи надо делать, чтобы председатель участковой комиссии был в кадре, но после того, как проголосуют.
- Председатели УИКов предупреждены и проинструктированы, - вставил главный в городском ТИКе.
- Кстати, - обратился к нему мэр, – а что у нас с мёртвыми душами?
- В январе как обычно, тогда тепло было, а в феврале земля подмерзла, и народ почему-то перестал ритмично умирать. Но, думаю, к выборам потеплеет и мы выйдем на обычный график. Пять процентов, как обычно, добавим.
- Итого что получается? – мэр карандашиком подчеркнул в листочке последнюю цифирь. – Бюджетники двадцать, молодежь десять натянет, а не натянет, так мы её саму натянем… и мертвяки от силы пять дадут – получается всего тридцать пять. Где брать остальные? Еще столько нужно – где их взять? Где, я вас спрашиваю!
Авральщики сидели тихо, склонив головы, чтобы не встретиться взглядом с шефом, начинающим закипать.
- Идите и думайте! Завтра утром вы мне расскажете, каким образом и откуда будет брать недостающее. Понятно? Явка должна быть 70%! Хоть сэлфи, хоть сами на участках стриптиз устраивайте, мне всё равно, но если план не выполним, не обижайтесь потом. Пошли все вон!
Мэр рявкнул на подчиненных и опять стукнул кулаком так, что графин всё-таки упал и покатился по столу к самому краю…

Глава 8. Стёртая грань

Давеча в Захолуйске произошло событие исторического масштаба и ровно такой же социальной значимости. Одним росчерком пера некоторые райцентры объединили с одноименным районом, образовали единый городской округ и тем самым стёрли по факту грань между городом и деревней, о чем мечтали последние 100 лет все мало-мальски образованные люди нашего края. Там две мечты было – догнать Америку и стереть эту чертову грань. Затянув пояса потуже, Америку по некоторым показателям догнали, а по ракетам даже перегнали, потому что у них таких нет, чтобы раз и всё. Чего не скажешь про деревню и грань. С одной стороны мы уже в космосе, но в деревне по большому счёту всё равно приходилось выходить во двор, а по малому - «до ветру», что, конечно, накладывало отпечаток.

Чуть позже в некоторых сельских местах подвели центральную канализацию, водопровод оборудовали, газ подтянули, а кое-где даже положили асфальт. Но это не помогло, поскольку чёртова грань проступала даже из-под асфальта.

Потом режим, при котором народные массы пинками и строем гнали в светлое будущее, рухнул, во власти остались все те же, но уже без партбилетов. они на всякий случай попрятали. А вдруг всё взад вернётся? И тогда они опять первые с партбилетами засияют в президиуме во всей красе.

Одно время решили плюнуть не это дело и взмолились на рынок, который сам всё решит и всё сотрёт. И вы представляете, но так и случилось!

Сперва в очередях за харчами народ объединился, потом в списках безработных, потом и в коридорах соцзащиты, куда массы потянулись за пособиями для совсем неимущих, было так, что не разбери кто где – городской или деревенский. И по одежде сравнялись , и по матерным словам по этому случаю.

Когда стало ясно, что народные массы в рынок не вписываются, деревня даже чуток вперёд города по уровню еды вырвалась. На селе многие еще понимали, с какой стороны у лопаты черенок и каким концом её в землю надо втыкать. А главное, еще помнили, зачем это делать . Где-то в Нечерноземье, конечно, тяжко было, на нашей земле благодатной, на черноземах , Богом нам данных, невесть за что, вырастало само даже то, чего и посадить забыли - с прошлого раза остались корешки.

Город какое-то время терпел это безобразие, а потом начал у деревни потихоньку отнимать землю. Городской люд активно потянулся на природу и стал строить себе коттеджи в сельской местности. По факту сегодня сразу не различишь, где кончается город, где начинается деревня. «Пятёрочки» и «Магниты» везде, и тут, и там, банкоматы везде. Асфальт нынче уже кругом, даже там, где еще совсем недавно не ступала нога человека в чистом ботинке. Только в сапогах, да и то, если дождь не сильный прошел.

Но грань проклятая всё равно осталась кое-где. Например, по пивбарам деревня и сейчас сильно городу уступает, кофейни редко где на селе встретишь. А в городе – что ты! - кофейни, считай, на каждом шагу и артисты заезжие по подвалам поют, не говоря уже про колесо обозрения. Кто видел в деревне какой-нибудь подобное колесо? Никто! А потому, что грань не стерли!

Но всё, свершилось, сбылась вековая мечта. Нет отныне деревень и сел в половине районов Захолуйской области – кругом сплошной городской округ! Ты представляешь, какое счастье? Веками тужились, стирали, а тут – раз! – одним росчерком пера обстряпали хронический вопрос. И уже не напишешь «на деревню, дедушке», надо писать - городской округ такой-то, Н.П. такой-то, иначе «дедушка» так и не узнает, кто кому за много вёрст чей-то мордой в харю тыкал.

Народ, будем прямо говорить, пока не успел по достоинству оценить своего счастья, но скоро оценит. Вот принесут счета за электричество и газ, за аренду земли и разных помещений, если кто ларёк держит на бывшей деревенской улице или маленький магазинчик в бывшем селе. У городских тарифы другие, там всё дороже, там могут обозвать кусок земли рекреационной зоной и предприниматель какой-нибудь пискнуть не успеет, а он уже в глубокой, извините, финансовой яме на букву «ж» .
Поговаривают, это специально для того и сделали, чтобы плебс не путался под ногами у аграрных монстров. Практически всё они уже скупили, прибрали к рукам, но кое-где ещё остались муниципальные куски, которые в сёлах мешали брать местные депутаты. Были случаи, до драки дело доходило.

Вот потому и решили ликвидировать народовластие на местах, чтобы плебс на уровне земства угомонился и не мешал прогрессу. А внешне всё подали, как стирание под корень граней между городом и деревней. Красиво, ничего не скажешь!

На совещании, где губернатор Кондратий Шавченко объявил о том, что демократию на Захолуйщине будут кастрировать в несколько этапов, царила своеобразная атмосфера.

Здесь надобно заметить, что прежде всего объединили район с райцентром там, где главы районов не смогли подмять под себя «столичный» город. Там свой городской Совет, свои депутаты, и кое-где случилось так, что оппозиция прорвалась и начала права качать, вставлять области палки между ног. Доходило до серьёзных конфликтов. Губернатор с ребятами из Москвы уже всё решил, уже задаток получил, осталось только формально узаконить, а местные депутаты проголосовали «против». И ничего ты с ними не сделаешь – тот афганец, этот вообще ветеран Куликовской битвы, а двое приезжих, которые никого не боятся. Они просто не знают, ху есть ху, кого надо бояться, а кого нет.

Шебубекинский район округом сделали первым. Он под самым боком, и там наиболее напряжённая сложилась обстановка. Районный глава мышей не ловит, кивает на избирателей, которые ему доверили свои мечты и надежды, а городского мэра местный криминал во власть продвинул. Бандюганы по согласованию с губернатором свои порядки в городе начали устанавливать, а район мешает развитию. Да ещё, ты гляди, позвал московских корреспондентов, начал им втирать про поддержку народа, про конфликт интересов и прочую ересь.

В связи с реорганизацией ликвидировали всё – районный и городской Советы, должности мэра и главы района. Раньше их народ выбирал, теперь губернатор будет назначать главу округа, а тот назначит всех остальных. Дёшево и сердито! А то ведь выборы, шум-гам, листовки, кричалки и прочие штучки для отвлечения народ от огорода и других важных хозяйственных дел. А теперь горя нет – привезли главу округа, на сессии утвердили, депутаты проголосовали, и за 15 минут все сразу счастливые.

Весь вопрос только в том, кого привезут и поставят. Но это уже другая история! Раньше кандидату к народу надо было идти, у людей разрешения спрашивать, а теперь кандидат должен по коридорам в доме на площади бегать. И не с пустыми, конечно, руками.

Губернатор с откровенным презрением посмотрел на собравшуюся в малом зале Думы «элиту» и продолжил оповещать:
- Будет сформирован Шебубекинский городской округ. Главой администрации округа мы назначим…- губернатор с нескрываемым сочувствием посмотрел на нынешнего районного главу Семёна Завилова и даже невольно зевнул: - Назначим мэра Шебубекина Антона…как его там по батюшке…Пахомович? Или Паханович? Очень было бы точно, кстати, ни убавить, ни прибавить. Короче – Антона Моряковского ставим на округ. Есть уверенность, что справится. Ему помогут, там есть грамотные наставники.

Завилов невольно ойкнул и затих. Было похоже, что он будто бы потерял сознание от радостной новости. И стукнулся головой о крышку стола. Но никто из присутствующих даже не повернул головы в его сторону. А чего смотреть на живой труп? Кому теперь интересен приговорённый к номенклатурной казни?

Мэр Захолуйска Эдуард Оторвилов тоже чуть не ойкнул, но сдержался и втянул голову в плечи. Если объединят областной центр с одноимённым районом, его расстреляют раньше, чем просохнут чернила на губернаторском распоряжении.

Губернатор уловил состояние мэра областного центра, которого он недолюбливал, чего скрывать, но пока терпел за ряд иных достоинств.
- Областной центр и Захолуйский район мы пока объединять не будем. Ещё не время. Прошу некоторых присутствующих набрать воздуха и прийти в себя.

Оторвилов воздуха набрал ещё минут пять назад, а выдохнуть не мог, заклинило. После слов губернатора резко отпустило - он с шумом извлёк из себя весь воздух, как это делает пароход, когда отчаливает от пристани.

После совещания по обыкновению собирались где-то в укромном месте, чтобы выпить за удачу, кому повезло, и помянуть, не чокаясь, неудачников. В этот раз поляну накрывал именинник – бывший мэр Шебубекина, а ныне глава всего округа Антон Моряковский.
Выпили за губернатора, дай ему бог здоровья, выпили за тех, кто в море, не да нам бог столкнутся с ними в бурных водах. Помянули ушедших, и чёрт с ними, не велика потеря. Поздравили награждённых, но тоже без особого пиетета. Все знали, кого и за что у нас награждают, а также в какой очерёдности.
- Интересно, Эдик, почему тебя пока пощадили и не слили город с районом? – спросил Моряковский, когда уже поснимали пиджаки и галстуки, и можно было расслабиться.
- Антоша! Ты ещё молод и в вопросах управления мелко плаваешь, несмотря на морскую фамилию. Ты знаешь наш гигантский супермаркет СитиМолл? Знаешь. Но ты не знаешь, что это не магазин и уж точно не супер-гипер. Он по документам проходит как сельский ларёк. «Папка» лично на карте пальцем прочертил и вся земля под СитиМоллом отнеслась к району, то есть к селу. Значит, там и на свет тарифы другие, и аренда в разы меньше. Да плюс к тому райсовет их от налогов местных вообще освободил, как социально значимый торговый объект. Улавливаешь, в чём суть?
- Нет, - честно признался бывший мэр Шебубекина.
- И хорошо! И не надо тебе этого знать, ибо чем меньше знаешь, тем чаще спишь. А то прямо беда от бессонницы.
- Выходит так, что Завилову от ворот поворот дали и он теперь не зять «папкин»?
- Он дурак. Сам и распустил эти слухи. Губер узнал и приговорил его к высшей мере. Смотри, не вздумай ты к дочке клинья подбивать. К ней сам «птичий грипп» пристраивается. Тебя, если что, закопают на птицеферме, и кукарекнуть не успеешь.

Расходились уже за полночь. Новый глава Шебубекинского округа приглашал коллег заглядывать, не стеснятся. Те махали рукой и говорили – погоди, тебе потом расскажут, кого можно в гости звать, когда и куда.

Далёкие звёзды в бездонном чёрном небе смотрели на это всё, не мигая, и дивились тому, как весело устроен мир этих ничтожных козявок, что называют себя людьми.

Глава 9. Честные выборы с обязательной победой

Глава Захолуйского облизбиркома Игорь Лузеров второй день находился в состоянии, которое хорошо известно боксёрам, когда дадут с правой в челюсть, потом с левой под дых, а потом они на полу лежат и слушают счёт – один, два, три…

Лузерова вызвали в область и сказали, что выборы должны быть честными, но ответственности за победу правящей партии никто не снимает. Он понял, что это конец. Нельзя объять необъятное, впихнуть невпихуемое, натянуть на глобус то, что никогда туда не натянешь. Но задача поставлена, цена вопроса обозначена. И попробуй сказать, что это невозможно. Мигом найдут замену, которая с улыбкой залихватской честь отдаст, каблучками щёлкнет и скажет – «так точно, вашество, будет исполнено!». И всё! И тогда тебе, Лузеров, доверят только бачки из-под мусоропровода во двор выкатывать. Да это ещё в лучшем случае!

Как можно выборы честно провести, если организм не приспособлен? Он же на другое изначально заточен? Клептомания – не порок, а болезнь. Человек не отдаёт отчёт, он на инстинктах весь, у него сильно развит хватательный рефлекс. А в облизбиркоме у всех рефлекс кидательный! Что тут сделаешь? Одна женщина, председатель сельского УИКа, на прошлых выборах свой паспорт в урну запихнула. Автоматически!

Мимо шла – рефлекс сработал. А тут пенсию принесли. Но не дают, нет паспорта. И открывать урну нельзя. Дело в пятницу было, а ещё два дня рефлексировать. Пришлось урну слегка наклонить, паспорт открылся, почтальонша сверила серию и номер.

Председатель облизбиркома в режиме полной секретности собрал самых доверенных. Закрыл плотнее дверь кабинета, хотя прекрасно знал, что верные друзья «жучков» ему кругом насовали и пишут каждое слово. На всякий случай. Да мало ли, что в жизни может пригодится?

- Коллеги! Обстановка предельно осложнилась. Не мне вам говорить, что реально получает партия власти, и что потом мы пишем в итоговых протоколах. А теперь сказали, что итоги должны быть как всегда, но вбрасывать нельзя, дописывать нельзя, всё должно быть честно. Кошмар…
- А досрочка и надомники? - спросил зам по юридической части Владимир Накрутицкий, который в этом вопросе толк понимал.
- Да причём там надомники! – в сердцах махнул рукой предоблизбиркома. – Не забывайте, что наблюдатели пойдут по пятам, они тоже готовятся.
- А если использовать старый способ? - подала голос главбух Екатерина Подтасовченко. – Что бы там ни было, мы два пишем, один в уме?
- Екатерина Петровна! Ровно столько прокурор потом напишет в обвинительном заключении. Мне дали понять, что в этот раз прокуратура будет предельно жёсткая. Областному прокурору скоро на пенсию, он хочет отличиться перед отставкой, блеснуть напоследок принципиальностью.
- Что же нам делать? – спросила главбухша.
- Выбора нет , - сказал Лузеров и обвел всех пристальным взглядом. – Их у всех раньше не было никогда, а теперь у нас. Но я придумал: всё будем проводить честно, и гори оно огнём, в смысле будь, что будет.
- Да вы что! – воскликнули чуть не разом все. - Повыгоняют же потом!
- То потом. А совесть чиста будет уже сейчас.
- А что, если всем подать заявление? – подал реплику зав отделом очистки подписей от примесей. - Сорвать выборы им никто не позволит, а набрать новых на наше место они уже не успеют. И тогда они будут вынуждены…или работаем, как всегда работали, или давайдосвидания, других вариантов нет. И всё! Они зажмуриваются, а мы выдаём плановые цифры на блюдечке с голубой каёмкой.
- Вы отдаёте себе отчёт? - строго глянул на рационализатора председатель. – Это же шантаж!
- А что делать? И так, и эдак выгонят.
Нет, - подвёл итоги председатель. – Сказано, чтобы честно, значит, будем честно. Придётся, конечно, пожертвовать парочкой УИКов. Они уже не успеют организм перестроить, кто-то обязательно вбросит. Ну и пусть! Всех разоблачат, а председателей посадят. А мы со свое стороны выразим решительный протест и осудим. И сразу будет другая картина дня. Всё, товарищи, совещание закончилось. Понимаю, что тяжело, непривычно, но у нас нет другого выхода, кроме того, где вход.

Предоблизбиркома закрыл совещание. Сотрудники понуро поплелись прочь.

Лузеров знал, что двое уже звонят в область, докладывают кураторам о совещании, а зам Накрутицкий лично с флешкой, где записаны все разговоры, мчится к прокурору.

- Предатели! – вздохнул с грустью вслух председатель главной областной конторы по подсчёту неизменно победных голосов. – Разгребайтесь теперь сами.
Взял листок и сверху написал: прошу предоставить внеочередной лечебный отпуск по состоянию здоровья.

Вчера ему хорошие ребята из областной больницы сделали справку, что состояние у него предынфарктное, надо немедленно ложиться в стационар. Вот он и ляжет прямо сейчас. А эти пусть сами гребут и разгребают…честные выборы с обязательной победой. Предатели…

Глава 10. Умная командировка

Мэр Захолуйска Эдуард Оторвилов боль в висках почувствовал еще на совещании в области, где «папа» выдал вдруг жуткую загадку, что даже самые неисправимые оптимисты такого от него не ожидали, отчего пришли в уныние. Мёртвые ёлки - ерунда, мелочи. И последний перл отца родного про развитие интуиции, которая должна заменить знания, еще как-то можно объяснить нахлынувшей жарой, которая стариков утомляет намного сильнее, чем молодых. Но как объяснить сегодняшнее заявление, никто не смог не то осмыслить, а даже и понять. Отсюда, конечно, и боль в висках, и давление у многих подпрыгнуло, как с жуткого похмелья. А что вы хотите? Прямым текстом захолуйский бог и царь сказал, что всё должно быть умным – светофоры, ПАЗики, УАЗики и ГАЗельки, что возят пассажиров, плюс к тому здравоохранение и образование, а главное – руководящий состав учреждений, которые оказывают государственные услуги. Сказал, поднялся и пошел. А все сидят, как дерьма наевшись большой ложкой. И это понятно: раз папа сказал, что все должны быть умными, значит, он их всех за дураков раньше держал. Не иначе! И что теперь? Менять начнут на умных? А где их взять? Из Барселоны, что ли, привезут. Ох, не случайно он помянул ту чёртову Барселону…

А может, тут какой-то подвох? Сейчас многие засуетятся, не поняв смысла, и попадут под раздачу. Стало быть, надо очень аккуратно, тщательно всё обмозговать.

Для того мэр Захолуйска и собрал свою команду на срочное совещание. Посмотрел с грустью на компанию, рассевшуюся за длинным столом, и зачем-то постучал карандашом по пустому графину, как бы успокаивая присутствующих, хотя в кабинете стояла гробовая тишина.
- Правильно сказал наш отец родной – дебилы вы, менять вас всех срочно надо. Конечно, светофоры на проспекте должны быть умными! А то я и думаю, чего мне его мальчонка звонил вчера, ругался – он на работу утром ехал и на перекрестке, оказывается, в пробке стоял четыре минуты. Кто такой светофор умным назовет? Гаишник здесь?
- Так точно! - подал голос начальник горавтоинспекции.
- Нет, дорогой, точно не так мы с тобой договаривались по поводу светофоров на проспекте Батутина . Утром свет везде должен быть зеленый, пока главный не проедет. А что имеем по факту?
- Охрана позвонила, сказали, что он поедет другой дорогой. Мы перевели светофоры в обычный режим, а то пробки большие у нас на перекрестках там по утрам. Оттого аварийность увеличилась - все резко стартуют, газуют, в итоге на 23% ДТП выросло.
- Да мне насрать на те проценты! Светофор должен быть умным. Либо мы найдем, кто поумнее, и тебя заменим. Понятно?
- Так точно! – приложил гаишник руку к пустой голове и сел на место.
- Кстати, это касается всех, - мэр погрозил пальцем присутствующим. – Пазик поганый по городу ездит, весь увешанный плакатами против отца родного. И кто нас тут умными назовет, если мы элементарного вопроса решить не можем? Где наш начальник транспортного цеха?
- Он здесь! - с трудом поднялся с места добрый молодец килограммов на 150. – Мы проводим работу по данному факту. Автобус арестован, загнали на штрафстоянку, водителю выписан штраф.
- И что дальше? Он штраф заплатил, автобус забрал, выехал на маршрут и опять нам устроил гайд-парк на колесах. Правильно, главный сказал – где тут у нас умный общественный транспорт? Дурнее уже не придумаешь. Три часа даю, но чтобы этого бузотера с маршрута сняли раз и навсегда. Вопросы есть? Идите, занимайтесь.

Начальник транспортного отдела почувствовал, что у него тоже в висках зашумело. С трудом встал, с трудом вышел из кабинета. Кстати, больше его никто никогда в администрации не видел.

Мэр Захолуйска потер затылок:
- Элементарных вещей люди не понимают! Как работать в таких условиях? Как с такими помощниками умный город сделаешь? Теперь про медицину. Здесь нам с вами полегче. Мы всё здравоохранение в область отдали, горя нет. Пусть сами делают, что хотят. А вот с образованием, чувствую, нарвёмся на неприятности. Марь Пална, что скажете?
Заведующая УО, как с некоторых пор стали называть бывшее ГОРОНО, решила, что женщине можно не вставать.
- А чего сидим? - спросил мэр. - Или я не к вам обращаюсь? Точно – УО! Выходите к доске. Вы слышали: велено сделать образование умным. У вас есть предложения?
- Мне кажется, Эдуард Петрович, здесь нельзя буквально подходить. Образование и так с умом связано, с развитием мышления, умнее систему уже не сделаешь.
- Ишь ты! – не выдержал мэр. - Значит, главный наш педагог что зря языком мелет? Вы полагаете, он просто так ляпнул про умное образование, не подумавши?
- Я этого не говорила. Я хотела сказать. что система наша так настроена, что придут приказы, методички, разработки – всё сделаем, как надо, как предписано.В образовательной системе нельзя, чтобы каждый сам по себе умнел, как кому захочется.
- Вот это другой разговор! Кстати, просветите нас заодно – к чему он про Барселону сказал? Не просто так ведь? Тут есть какой-то умысел. Кто-нибудь из вас был в Барселоне, поднимите руки?
Руки подняли все, а некоторые даже две.
- Вот! Ты смотри, лес рук! Один я, получается, не был. Тогда так и решим: орготдел, готовьте мне командировку в Барселону. Сам посмотрю, что там и как.
- Вы один поедете, Эдуард Петрович? – откликнулся орготдел
- Почему – один? Командировка служебная, мы направим туда делегацию …из двух, я думаю, человек.
- В том же составе, как вы в Турцию ездили?
- Да, достаточно. Товарищи опытные, языком владеют хорошо.

Заведующая орготделом слегка покраснела, но этого никто не заметил. Даже внимания не обратили, потому что все и так знали, что в Барселону с шефом поедет она. И это правильно - командировка служебная, работы будет много, а после работы человеку и расслабиться не грех.

Глава 11. Всенародный праздник с последующим с отгулом

Эдуард Петрович Оторвилов уже с минуту скрёб всей пятерней затылок и молчал, в который раз перечитывая телефонограмму из области. Чиновная челядь из ближнего круга сидела тихо, боясь шевельнуться. По внешнему виду шефа все давно поняли, что случилась беда.
- Ёшкин кот! С ума они там, что ли, посходили, – наконец выдавил из себя наболевшее захолуйский градоначальник. – Праймериз они у нас будут проводить. Велено организовать, обеспечить явку на уровне 10-12% , и чтобы обязательно победила эта…как её, всё забываю её…начальник департамента Полупьянова у нас должна победить всех с большим отрывом. Приказано, чтобы за 80% у неё было, и не меньше. Понятно вам, я вас спрашиваю?

Подчиненные вжали головы в плечи. Даже заведующий районной культурой Савелий Пурганский с его неиссякаемым оптимизмом в душе и культпросветучилищем в голове, который он когда-то закончил заочно с большим трудом, явно загрустил. Тема вроде его не касалась, сводный хор народной песни он соберет по клубам без проблем, но вид начальника ничего хорошего не обещал.

Заместитель мэра по внутренним вопросам Филимон Тучкин, разбиравшийся в кадрах не хуже, чем Эйнштейн в относительности, лично был знаком с пятью предшественниками Полупьяновой, что без году неделя в этом кресле. Её даже в области, на том этаже, где кабинет, не все знают. А с чего вдруг селяне, не слышавшие ни разу, за неё голосовать будут. Но это ладно - как ты народ сельский с огородов выдернешь и чем заманишь на тот праймериз, если людям слово-то не всем понятно?
- Я не слышу ваших предложений? - стукнул кулаком по столу мэр. - Спросят, конечно, с меня и голову потом открутят мне? Но предупреждаю, перед казнью я успею вам оторвать всё, что выше плеч и ниже талии.
- Эдуард Петрович, - взял слово зам по внутренним делам и кадрам. – Мне кажется, мы преувеличиваем сложность вопроса. Это же не государственные выборы, никаких наблюдателей не будет, никакой прессы не будет, ибо никому это сто лет не надо. И в чем проблема? Напишем явку, напишем проценты – эка невидаль.
- Телевидение пришлют обязательно. Депутат Госдумы приедет, уже звонили.
- Да пусть едут! Мы хорошим людям всегда рады. Примем по высшему разряду – рыбалку организуем, баньку, а хоть и фейерверк вечером в центре. А для телевидения соорудим один участок – в клубе, там еще и кабинки, и столы с тех выборов не убрали - пусть снимают. Наглядку развесим, музыку включим – не вопрос! Культура нам концерт организует, буфет с пирожками торговля подтянет. Не волнуйтесь, Эдуард Петрович, всё проведём в лучшем виде.
- Ты не упрощай, Филимон Аркадич, не упрощай. Найдется какой-то из этих, из активистов, будь они неладны, напишет потом, что всё подтасовано.
- Мы на него в суд подадим! В районе суд стопроцентно выиграем, а в область никто из них сам не поедет. У них гонору много, а денег на билеты нет.
- Ладно, предложение хорошее, только надо чётко всё сделать. Рассчитываю на ваш опыт, Филимон Аркадич.
- Да не извольте даже сомневаться! Созвонюсь с областью, нас отметят в пресс-релизе как передовиков.
- Хорошо. А что культура нам скажет?
- Эдуард Петрович! – зав. культурой встал и по привычке вытянул руки по швам. Он знал, что начальству такая стойка нравится. – Сценарий у нас отработан, коллективы заряжены. Музыкальное оформление чуток подработаем, и хоть завтра с утра начинаем петь на подходе к ДК.
- Хорошо. Собирай своих артистов, чтобы в воскресенье с утра возле клуба начали петь и плясать. Пусть со стороны смотрится, будто у нас опять всенародный праздник. Всех из администрации, как один, учителей, врачей и младший медсостав из райбольницы – под роспись, чтобы как штык! Скажите, это за отгулы, к отпуску им приплюсуем день. Телевидение всё-таки приедет, картинка массовая им нужна. И да, не забудьте водку взять, когда в сауну поедем итоги подводить. А то получится, как в прошлый раз, - мэр Захолуйска первый раз за сегодня улыбнулся.

Отлегло у него от сердца. Сложный вопрос, но решили! Да и как не решить - кадры опытные, бойцы настоящие, такие не подведут. А в прошлый раз просто анекдот вышел. Тогда тоже в сауне квартальные итоги подводили по строительству солидарного общества. Веяние новое, дело незнакомое, поэтому там и девочек пришлось привлечь, и стол шикарный накрыли, за который перед любыми гостями не стыдно. А водку забыли! Представляешь? «И на старуху бывает проруха», - сказал в оправдание многоопытный зам и положил голову на пенек, где рубили дровишки для мангала. Пока посмеялись от души, пока искали топор - тут и водочку подвезли. Успел-таки приговоренный по телефону нужным людям команду дать. Опыт – великое дело! Его не купишь и не пропьешь.