Я жив и надеюсь на скорую встречу…

Так как по ходу написания книги у меня скопилось огромное количество материала, не очень относящегося к моей теме, я буду его периодически публиковать. Сегодня мы можем ознакомиться с отчётом пилота Bf109 из состава Легиона «Кондор» фельдфебеля Отто Поленца.

4 декабря 1937 года во время боевого вылета над Арагоном отказал двигатель его истребителя. Совершив вынужденную посадку за линией фронта, Поленц попытался скрыться, но спустя несколько часов был захвачен республиканцами. Так начались семь месяцев его плена, о которых он нам сам и расскажет.

С моей стороны комментарии в [квадратных скобках] и PS в конце.

***

4 декабря 1937 года в 11:00 я вылетел с 1-м штаффелем с аэродрома Сарагосы на свободную охоту в районе Бухаралоса. Я пилотировал самолёт [Messerschmitt Bf109A] с бортовым кодом 6-15 и шёл ведомым у лейтенанта Кюле.

После атаки на одиночный «Кёртис» двигатель моего самолёта при наборе высоты не развил полных оборотов, и я отстал от ведущего. Лейтенант Кюле продолжил атаку на другие «Кёртисы», летевшие ниже, примерно на высоте 1000 метров. [Под «Кёртисами» националисты обычно подразумевали советские истребители-бипланы Поликарпова И-15, известные в республиканской авиации под прозвищем «Курносый».]

Я остался на высоте 3500 метров, наблюдая за работой двигателя, который начал периодически глохнуть. Поблизости я видел ещё один самолёт второго звена № 6-50. К сожалению, я уже не мог подавать никаких сигналов и, снизившись, взял курс на запад, в сторону линии фронта.

С помощью впрыска топлива и подкачивающих насосов мне некоторое время удавалось поддерживать работу двигателя. Однако над рекой Эбро, на высоте около 300 метров, он окончательно остановился. В 11:55 я был вынужден совершить посадку. Правая сторона самолёта получила небольшие повреждения.

Сразу после посадки, примерно в двухстах метрах от самолёта, появились трое мужчин и побежали ко мне. Спичек или других средств, с помощью которых можно было бы уничтожить машину, у меня не было, поэтому я попытался скрыться. Поначалу мне это удалось: я отошёл от места посадки примерно на пять километров. Однако около 16:00 на дороге в Ихар меня задержали пятеро мужчин.

На грузовике они доставили меня в Ихар. Там местный комендант установил мою личность и сообщил о пленении в Барселону. При задержании у меня не было ни пистолета, ни документов, только записка с именами товарищей: Герцог, Шарнхорст, Хербер и ещё один человек, чьё имя я к тому времени уже забыл.

Из Ихара военные сначала отвезли меня в две деревни, названий которых я не запомнил, а затем в Барселону.

В Барселоне меня допрашивал капитан республиканской авиации. Позднее к первому допросу добавились ещё два. Один из них проводили гражданские лица, по-видимому, русские. Один из допрашивавших утверждал, что является другом генерала Мильха.

На третьем допросе, судя по всему, присутствовали представители прессы. Я сообщил следующее.

Личные данные указаны верно. В Испанию я прибыл 6 ноября 1936 года на пароходе «Плутон», высадившемся в Кадисе. Там меня приписали к истребительной эскадрилье, состоявшей частью из немецких добровольцев, частью из испанцев. Звание по испанской записи: brigada [примерно соответствует старшему унтер-офицеру].

В 1933-1934 годах я проходил срочную службу в германской армии, после чего работал слесарем на заводе Круппа в Эссене. Лётную подготовку прошёл в мюльхаймском отделении DLV. [Германский авиационно-спортивный союз, формально гражданская организация, созданная в 1933 году и использовавшаяся для подготовки будущих кадров люфтваффе.]

Услышав о войне в Испании, я, как убеждённый национал-социалист и человек, желавший бороться против коммунизма, решил приехать сюда. Паспорт получил в одном из портовых бюро Гамбурга.

До февраля 1937 года я находился в Севилье и служил лётчиком-испытателем на Heinkel He51. Там же научился обращаться с пулемётами. Затем до июля 1937 года я занимался той же работой в Бургосе. Там я получил разрешение участвовать в боевых вылетах на Северном фронте. В этих вылетах я летал на Bf109.

На вопрос о характеристиках Bf109 я назвал скорость 400 км/ч. Поскольку допрашивающим это показалось невероятным, добавил, что скорость, разумеется, можно увеличить, дав больше газа. Других сведений сообщить не мог, так как недостаточно хорошо знал эту машину.

Допросы продолжались весь день. Около полудня мне дали немного еды и чашку кофе.

В 21:00 мне надели наручники и отвезли в казарму военно-воздушных сил, где заперли в отдельной комнате. В ней стояла лишь одна железная кровать, без каких-либо постельных принадлежностей.

Наручники сняли только через два дня. Всё это время по утрам мне давали чашку кофе, а днём и вечером айнтопф, густое блюдо наподобие рагу. Есть в наручниках было трудно.

Вечером второго дня меня перевели в другую комнату и выдали матрас и два одеяла. Спустя полчаса начался новый допрос. Его проводили мужчина и женщина, действовавшие по поручению испанского правительства. Вопросы и мои ответы в целом повторяли сказанное ранее.

Через десять дней меня вновь допросил майор республиканской авиации, интересовавшийся главным образом военными подробностями.

Майор: Какие немецкие авиационные соединения находятся в Испании?

Поленц: Никаких соединений. Только гражданские лётчики.

Майор: Знаком ли вам самолёт Ju 90?

Поленц: Неизвестен. [Ju90 новый на тот момент четырёхмоторный пассажирский самолёт фирмы «Юнкерс», впервые поднялся в воздух в августе 1937 года.]

Майор: Знаете ли вы самолёт с четырьмя колёсами, который не касается земли? [Скорее всего, Поленц не понял майора или тот неверно выразился, думаю речь шла о четырёх двигателях и речь была о гидросамолёте Blohm & Voss Ha139]

Поленц: До сих пор каждая машина снова касалась земли. (Я не смог сдержать смеха.)

Майор: Как организовано несение службы?

Поленц: Приказ на вылет эскадрильи поступал по телефону. Откуда именно, понятия не имею.

Майор: Известны ли вам имена генерала Зандера и коменданта Хорманна? [генерал Зандер – конспиративное имя Хуго Шперрле, первого командующего Легионом «Кондор».]

Поленц: Ничего о них не слышал и обоих не знаю.

Майор: Сколько самолётов «Юнкерс» и «Хейнкель» находится в Испании? [Речь про Ju52/3m и He51]

Поленц: Я видел несколько машин. Общее количество мне неизвестно.

Майор: Сколько «Мессершмиттов» и He111?

Поленц: По двадцать машин каждого типа.

Майор: Производятся ли патроны на заводе?

Поленц: Нет, испанцы делают их на аэродроме.

Майор: Где хранятся бомбы?

Поленц: Я не бомбардировщик.

Майор: Откуда поступают боеприпасы?

Поленц: С вокзала!

Майор: А топливо?

Поленц: Тоже с вокзала!

Майор: Как регулируется ваш отпуск?

Поленц: После боевого вылета – свободное время.

Майор: Вы занимались строевой подготовкой?

Поленц: Нет.

Майор: Что вы получаете в пищу?

Поленц: Айнтопф.

Майор: Где осуществляется приём пищи?

Поленц: На аэродроме.

19 декабря 1937 года, в 20:00, мне снова надели наручники и посадили в вагон, где уже находился обер-фельдфебель Зигмунд. Я едва узнал его: лицо было обожжено, левая нога и правая рука забинтованы. [Речь идёт о лётчике J/88 Лео Зигмунде, также попавшем в республиканский плен.]

Нас доставили в крепость Монжуик. [Крепость на одноимённой горе в Барселоне использовалась как военная тюрьма и место казней как во время Гражданской войны, так и после неё.] Зигмунда поместили в лазарет, а меня в камеру, где уже находился марокканец.

Камера была ужасно грязной, в ней стоял тяжёлый, нездоровый запах. Марокканец показался мне душевнобольным: он не разговаривал и часто бросался камнями.

Одеяла мне не дали. На следующий день у двери появились пятеро итальянских лётчиков. Они убрали бревно, которым была заложена дверь, и выпустили меня. С этого времени я спал вместе с итальянцами в их камере.

25 декабря 1937 года меня вывели наверх и посадили на скамью рядом с обер-фельдфебелем Зигмундом. Нас несколько раз сфотографировали. Затем каждого по отдельности допрашивали около трёх часов.

Допрос вели двое немцев, которые, по их словам, прибыли из концентрационного лагеря Дахау, то есть ранее содержались там. Вероятно, они представляли немецкую «Дойче фольксцайтунг». [Deutsche Volkszeitung – немецкая эмигрантская антинацистская газета: в 1937 году она выходила в Праге, а в 1938-м в Париже.]

Нам угрожали, в том числе расстрелом. Вопросы были теми же, что и на предыдущих допросах, ответы также прежними.

В начале марта я получил бланк Международного комитета Красного Креста из Женевы и написал матери: «Я жив и надеюсь на скорую встречу. Твой Отто».

В ночь на 16 марта 1938 года, около 01:30, меня вместе с четырьмя итальянцами и четырьмя немцами доставили на пароход «Вилья-де-Мадрид». Среди немцев названы лейтенант Карлевски, лейтенант Лоренц, унтер-офицер Мейер и унтер-офицер Вебер, а также я. Итальянцев заперли в одной каюте, нас в соседней.

Полагаю, это было сделано из-за воздушных налётов на гавань, повторявшихся тогда примерно каждые два часа. [Речь идёт о массированных бомбардировках Барселоны 16-18 марта 1938 года, проведённых главным образом силами итальянской Aviazione Legionaria. Удары наносились сериями через небольшие интервалы и привели к массовым жертвам среди мирного населения.]

28 марта 1938 года нас вывели на палубу. Там нас встретили обер-лейтенант Рюкер, фельдфебель Хессе, Коволлик и Клавери. Вместе с ними мы вернулись в Монжуик.

В мае 1938 года появился представитель испанского правительства, по просьбе которого мы написали письма германскому послу. Моё письмо гласило: «Прошу по возможности ускорить мой обмен. Отто Поленц, лётчик».

8 июля 1938 года меня вместе с обер-фельдфебелем Зигмундом, Тонолло и унтер-офицером Мейером поместили в отдельную камеру. На следующее утро, в 07:00, нас вывели и выдали каждому по одной рубашке и паре синих брюк.

Затем нас доставили в командование военно-воздушных сил, где объявили, что мы будем обменены. Представитель Международного Красного Креста на автомобилях отвёз нас к французско-испанской границе.

Перед отъездом я написал заявление примерно следующего содержания: «Я обязуюсь больше не принимать участия в войне в Испании. Я был свидетелем того, как в Барселоне в результате бомбардировки было разрушено около пяти домов. Надеюсь, что война вскоре закончится».

При переходе границы испанские гражданские лица оскорбляли нас и угрожали, поэтому нас пришлось провести через нейтральную пограничную зону. Сначала нам завязали глаза, но позднее повязки сняли.

Во время перехода я видел, как границу непрерывно, примерно через каждые двести метров, пересекали новые американские автомобили. Я насчитал около пятидесяти машин, уже в пределах нейтральной зоны их принимали испанские водители.

На французской пограничной станции Ле-Пертю нас поодиночке допрашивал человек в штатском, представившийся французским офицером.

Француз: Зачем и каким образом вы попали в Испанию?

Поленц: Добровольно, морским путём.

Француз: Какие пулемёты установлены на Bf109?

Поленц: Полагаю, пулемёты Маузера.

Француз: Что вы будете делать после возвращения в Германию?

Поленц: Буду искать работу.

Француз: Могу ли я навестить вас в Германии?

Поленц: Если вам это интересно, разумеется.

Француз: Хотели бы вы получить хорошую должность во Франции?

Поленц: В Германии достаточно работы, я найду её там.

Из Ле-Пертю мы вместе с представителями Красного Креста отправились в Перпиньян и прибыли туда к вечеру. В «Гранд-отеле» нас встретили двое представителей германского дипломатического учреждения в Марселе, вероятно, консульства, а не посольства. Вместе с ними мы приобрели другую одежду.

На следующий день мы поехали к Средиземному морю и купались на пляже Кане [ныне Кане-ан-Руссийон, приморский курорт неподалёку от Перпиньяна]. Затем вернулись в Перпиньян, откуда в 02:00 поездом выехали в Страсбург и прибыли туда следующим утром.

Поскольку удостоверений личности у нас не было, в Страсбурге пришлось выйти из поезда и добираться на трамвае до Рейнского моста. Там нас задержали.

Мы объяснили, что были обменены в Испании, прибыли во Францию и пересекли границу на пограничной станции Ле-Пертю. После телеграфного запроса в Ле-Пертю около полудня нас отпустили, и мы пешком перешли Рейнский мост к германскому пограничному пункту.

Там мы сообщили чиновнику свои личные данные, после чего он выдал нам временные удостоверения. В 18:00 мы поездом отправились в Берлин и прибыли туда в 07:15 следующего утра.

Затем мы явились в Имперское министерство авиации и доложили о прибытии в специальный штаб W. [Sonderstab W был создан для организации германской помощи националистам в Испании, включая подбор и переброску личного состава, техники и снабжения. Буква W связывалась с именем руководителя штаба, генерала Гельмута Вильберга.]

P.S.

После вынужденной посадки самолёт Отто Поленца достался республиканцам почти целым. Позже его перегнали на аэродром Сабадель, расположенный к северу от Барселоны. Там его перекрасили в опознавательные знаки республиканской авиации.

31 января 1938 года в Сабадель прибыла французская техническая миссия. Испытательные полёты выполнял капитан Константин Розанов, французский военный лётчик русского происхождения. 13 февраля французы покинули Испанию. Самолёт вернули республиканцам, после чего его отправили морем в Советский Союз. В НИИ ВВС он появился в марте 1938 года. Были исследованы различные лётные характеристики, устойчивость, управляемость, устройство самолёта, возможности его применения в воздушном бою. Исследования продолжались вплоть до 1939 года.

После освобождения из испанского плена в июле 1938 года Отто Поленц вернулся в Германию и продолжил службу в люфтваффе. Получив звание обер-фельдфебеля, он воевал в Северной Африке в составе ZG26 на тяжёлых истребителях Bf110. Ему приписывают две воздушные победы над бомбардировщиками Martin Maryland, одержанные 12 декабря 1941 года. 1 июня 1942 года Поленц и его бортовой стрелок фельдфебель Хёрнинг погибли у Газалы, их Bf110F-2 (зав.№4570, 3U+BS), был сбит огнём ПВО во время штурмового вылета.

***

Мои авторские паблики по истории авиации и различным военным конфликтам. В них вы найдете и другие мои публикации.

Telegram - t.me/Alte_Adler & VK - https://vk.ru/alte_adler