Отчет об игре «Харбин 1936». Часть вторая. Консул Кэтсеро Араки.

1. Предыстория персонажа.

Чудовищное преступление, потрясшее весь Харбин и унесшее жизнь посланника Императора, а следом и вопиющее нападение на губернатора Харбина в его собственной постели не могли не оставить без реакции Токио. Ответные действия японской полиции, разгромившей чайную «Цветочная змея», а также отдельные случаи местного произвола накалили обстановку в городе до предела. Министерства иностранных дел многих стран требовали обеспечить безопасность своих консульств в городе, и потому Токио спешно сформировало японское консульство в Особом городе, на чем давно настаивал губернатор Акур Андо. Главой японского консульства был назначен заместитель посла Японской Империи в Китае, советник первого класса Кэтсеро Араки, пользующийся особым доверием министра иностранных дел Японии и наделенный, помимо дипломатической работы, некоторыми специальными полномочиями по распоряжению премьер-министра Японии. В специальные задачи консула входило наведение порядка в городе, обеспечение закона, тщательное расследование в отношении недавних громких преступлений и письменный отчет по нему лично премьер-министру Японии, с указанием лиц ответственных как за создание, так и за допущение подобного инцидента. Премьер-министр был настроен решительно и вознамерился показать, что будет с врагами Империи, а также с теми служащими, кто допустил подобный инцидент. Здесь угроза привлечения к ответственности витала над головами главы кэмпэйтай и комиссара полиции. Консул должен был дать свою оценку их действиям и результатам работы в специальном докладе премьер-министру. Помимо этого, в его задачу входила рекомендация кандидатуры на пост нового губернатора города правительству Маньчжоу-Го в Синьцзине. Но главной его задачей оставались консульские функции и реализация внешней политики Японской Империи, одним из архитекторов которой выступал он сам.

В целом, разделяя японскую концепцию Великой Восточноазиатской Сферы Сопроцветания и необходимость завоеваний, Араки видел их воплощение по-своему. Он являлся жестким противником конфронтации с Китаем, Советским Союзом и США, полагая, что у Японии еще нет ресурсов и потенциала, чтобы бороться со столь крупными противниками. В закрытых совещаниях Араки приводил факты о том, что демографический потенциал Японии существенно уступает Китаю, военный и ресурсный - Советскому Союзу, а экономический - США, и разница в этих потенциалах критическая. В то же время, по мнению Араки, основанного на аналитических данных Генштаба, императорский флот Японии набрал достаточную мощь, чтобы бороться с европейскими морскими державами в регионе. Английские Малайя, Бирма, Гонконг и Сингапур, французский Индокитай и голландская Ост-Индия - вот наиболее лакомые и перспективные направления для вторжения сил армии и флота. И главное, именно в этих странах Азии находятся огромные запасы нефти, в которых так остро нуждается японская промышленность. Араки был убежден, что Британия, Франция и тем более Голландия не смогут дать должный отпор японскому флоту в регионе, т.к. их основные силы сосредоточены в других местах, и они больше заняты делами в Европе, где Германия уже почти не скрывает своих военных амбиций и устремлений. И только завоевав сначала эти страны юго-восточной Азии под предлогом освобождения от гнета белого человека, можно включить их в свою Сферу Сопроцветания. Голландская Ост-Индия обеспечит Японию нефтью, а после взятия Бирмы и Индокитая императорская армия отрежет Китай от всех внешних поставок и возьмет его в плотное кольцо. Только после этого можно начинать вторжение в Китай, но никак не раньше, как хотят многие армейские милитаристы. По мнению Араки, китайский плод еще не созрел, чтобы так легко упасть к сапогам японского солдата. Тем более, что пока внутри Китая полыхает гражданская война, и Гоминьдан воюет с КПК, время работает на Японию. Что касается Советского Союза, то войну с ним Араки расценивал как бесперспективную во всех смыслах. Слишком несопоставимы военные ресурсы, малоплодородные земли, суровый климат и совершенно чуждый по культуре народ. Что касается США, то идея воевать с ними представлялась Араки еще большим безумием. Самая мощная экономика в мире, легко восполняющая все возможные потери и без того сильного флота и тысячи километров до ближайшей границы этой страны, той страны, которая находится практически в неуязвимом положении. Именно поэтому США рассматривались японским консулом исключительно как партнер, с которым можно поделить сферы влияния в тихоокеанских странах. Но загвоздкой к этому консул видел в исторически тесных отношениях США с Британией и потому призывал временно воздерживаться от конфликта с последней и лишь постепенно усиливать на нее нажим, действуя с оглядкой на США. Да и британский флот все еще оставался грозной силой, и потому Араки настаивал на том, чтобы сохранять нейтралитет с Британией по крайней мере до тех пор, пока Германия не зажжет пламя войны в Европе и вынудит англичан держать большую часть своих сил в Европе. В этой связи первоочередными целями по мнению Араки, должны были стать голландская Ост-Индия, богатая нефтью, которую можно было оккупировать в самое ближайшее время и французский Индокитай.

Насколько знал Араки, его позицию в этом вопросе Токио, в целом, разделял, и работа в этом направлении уже велась. В Харбине же, куда отправили Араки, нидерландского консульства не было, и поэтому Араки сосредоточился прежде всего на переговорах с французами. К тому времени Франция оставалась великой державой, но ее позиции в Восточной Азии не были столь сильны, как у англичан, что давало ему определенное пространство для маневра. В отношении же Германии и Италии, тех стран, с которыми у Японии отсутствовали общие границы и глобальные интересы в регионе, была задумана максимально дружественная политика. Германия и Италия нужны были Японии как противовес атлантическим державам, с которыми неизбежно будет конфликт в Азии. Германия также была необходима как противовес и Советскому Союзу, если с ним не удастся заключить мирный договор или хотя бы пакт о ненападении. Араки понимал, что Япония нужна Третьему Рейху ровно с такой же целью, и вполне допускал, что в той или иной степени японские войска будут создавать видимость угрозы Советскому Союзу. Что касается политики в отношении Китая, то Кэтсеро всеми силами пытался оттянуть время вторжения в Поднебесную. Только после завоевания Индокитая, Бирмы и Гонконга, по мнению Араки, стоило бы осуществлять туда вторжение. Итак, вот предполагаемая последовательность целей: союз с Германией и Италией → договор о ненападении с Советским Союзом → разграничение сфер влияния в Тихом Океане с США → оккупация голландской Ост-Индии → покупка или захват французского Индокитая → начало активных военных действий в Европе с вовлечением Британии → оккупация английских колоний: Бирмы, Гонконга, Малайи и Сингапура, а в перспективе Цейлона и части Индии, но с оглядкой на США на каждом этапе → вторжение в обескровленный Китай → создание Великой Восточноазиатской Сферы Сопроцветания.

Харбин не являлся политическим или экономическим центром мирового значения, но именно на его арене столкнулись интересы многих держав, и потому Кэтсеро Араки был направлен, чтобы задать тон новой внешнеполитической линии Японии. Но один фактор имел предопределяющее значение — время уже было упущено, его приезд был осуществлен лишь к концу второго дня игры, когда многие союзы и договоренности между консулами были ранее заключены. Политические тучи уже сгустились над Особым городом ...

2. Ход игры

Японский консул прибывает в Харбин. Жители города почтительно приветствует его, и больше прочих в этом деле старается представитель семьи Мацусита. Сабуро Мацусита умеет быть убедительным. Он приглашает консула в свой дом, в котором по счастливой случайности оказываются все высокопоставленные лица города: генерал, временно исполняющий обязанности главы администрации Пу Цзинь, глава кэмпэйтай Исикава, комиссар полиции и наследница дома Мацусита. За обильными угощениями Сабуро Мацусита высказывает консулу необходимость назначения нового губернатора Особого города. Не отрицая важность этого шага, Араки прежде всего интересуется у майора Исикавы о ходе расследования всех недавних преступлений и получает исчерпывающий ответ. Посланник Императора и губернатор Андо стали жертвами китайских коммунистов, но все виновные уже найдены, они признались в содеянном и жестоко наказаны. Консула интересует детали, но обсуждение подобного в присутствии стольких людей — не лучшее время. Решив поговорить с майором наедине в другое время, консул возвращается к вопросу назначения губернатора. Араки заявляет о том, что утверждение должности губернатора находится в ведении правительства Маньчжоу-Го в Синьцзине, но он может рекомендовать ему ту или иную кандидатуру. Выслушивая мнения высокопоставленных лиц города, Кэтсеро делает вывод, что достойных кандидатур всего две: ВИО главы администрации Пу Цзинь и Сабуро Мацусита. Оба были готовы выдвинуть свои кандидатуры, а также выразили готовность работать вместе. Консул сообщает, что подумает насчет них и отправит письмо с рекомендацией в Синьцзин в ближайшее время.

После общения в доме Мацусита консул организует место японского консульства в здании администрации, чья территория теперь делится на зону консульства и зону администрации. Не теряя время даром, консул проводит первую рабочую встречу с советским консулом Славуцким, изначально явившимся, чтобы обсудить вопросы, связанные с налогами и КВЖД. Араки заявляет о своей готовности содействовать скорейшему решению этих вопросов, но помимо них предлагает перейти к обсуждению и геополитической ситуации в регионе. Внимательно изучая собеседника, Араки довольно быстро приходит к пониманию того, что со Славуцким дела можно вести довольно прямо и открыто, а легкое прощупывание геополитических интересов даёт японскому консулу понимание, что глобальных противоречий у них нет. Действуя более активно и решительно с каждой минутой, Кэтсеро Араки предлагает заключить пакт о ненападании сроком на пять лет. Славуцкий полностью поддерживает эту идею и выражает готовность сделать это в самое ближайшее время. Время было уже позднее (что-то около часа или двух ночи), рабочее место не до конца обустроено, необходимых печатей не было под рукой, и потому Араки предлагает заключить пакт следующим утром в 10:00. На том и порешили.

После ухода Славуцкого Араки пишет письмо правительству Маньчжоу-Го с рекомендацией двух кандидатур, описывая сильные и слабые стороны обоих, опускает конверт в почтовый ящик и ищет других консулов, чтобы переговорить с ними, но время очень позднее, никого из консулов не было видно, и потому Кэтсеро направляется в ресторан «Модерн» посмотреть как протекает ночная жизнь Харбина. Он видит многих танцующих людей, но сам не решается влиться в их коллектив, ибо он новичок в этом городе, и ему нужно сначала осмотреться. Араки заказывает бокал вина и с легким интересом наблюдает как развлекаются гайдзины. Впрочем, через некоторое время его взгляд вылавливает проходящего мимо главу отряда 731, а у Сиро Исии наверняка есть что рассказать японскому консулу. И Араки не ошибается. Он узнает о незавидной судьбе тех, кто посмели поднять руку на посланника Императора и губернатора, а также о том, какую еще пользу отряд 731 смог извлечь из своих экспериментов. Польза была несомненной, и ее по достоинству оценили англичане, предложившие выгодную сделку. Араки похвалил Сиро Исии за находчивость и службу Империи. Японский консул уже хотел отправиться в свои покои, но у самых дверей ресторана его неожиданно вылавливает одна из девушек и приглашает Кэтсеро на танец. Как истинный джентльмен Араки не мог отказать даме. В ритме танца девушка коротко рассказывает о себе, и японец понимает, что ему придется пока повременить со сном. Кое-какие дела требовали его продолжительного внимания.

Утро следующего дня начинается с головной боли от недосыпа, но, что еще хуже, из-за пожизневых обстоятельств Араки приходится встать позже запланированного. Быстро приведя себя в порядок, японский консул спешно завтракает и отправляется на встречу с советским консулом. Увы, обстоятельства уже изменились. Товарищ Славуцкий с искренним сожалением заявляет, что не сможет пока подписать пакт о ненападении, ссылаясь на директиву вышестоящей инстанции. Он просит немного времени, чтобы постараться уладить этот вопрос. Араки понимает, что тучи начинают сгущаться над Харбином, и потому нужно было действовать. Ему срочно нужны были консулы других стран, но их как назло не оказалось ни в поле видимости, ни в их консульствах. Вдобавок к Араки пристает Сабуро Мацусита с просьбой как можно скорее отправить телеграмму о назначении губернатора, ибо письмо, очевидно, до Синьцзина еще не дошло. В этот момент также надлежало посетить священный храм Ясукуни и сделать подношение синтоистскому божеству. И в ту же минуту консула вежливо попросили принять участие в совместной фотографии молодоженов. Кэтсеро Араки не мог отказать в любезности древнему и уважаемому дому Мицуи. Закончив с фотосессией, Араки в сопровождении Мацусита отправляется на почту, где застает почтальона лишь спустя какое-то время и через него отправляет телеграмму в Синьцзин. После этого консул бежит в администрацию, где хватает изумительную нефритовую статуэтку небесного коня и спешно направляется в синтоистский храм. Сделав столь щедрое подношение, Араки, наконец, занимается насущными внешнеполитическими делами. Примерно в это время у него появляется первый помощник — секретарь. Молодой парень тут же получает задание найти других консулов и, прежде всего, французского. Через некоторое время Араки удается отыскать на лестничной площадке французского консула, который торопится на мероприятие в ресторан «Модерн». Быстро договорившись с ним на более продолжительную встречу, Араки назначает время. Затем в сопровождении своего секретаря японский консул делает обход различных консульств, но застает лишь итальянского консула. Синьор Петро Джибелло-Сокко приглашает его в свою резиденцию, в которой они и проводят переговоры. Итальянский консул выражает свою полную поддержку активному сотрудничеству двух стран, а также положительно смотрит на формирование Антикоминтерновского пакта. Первый успех был достигнут, но необходимо еще участие и немецкой стороны. Именно Третий Рейх рассматривался японским консулом в качестве главной сдерживающей силы Советского Союза в Европе. Поблагодарив синьора Джибелло-Сокко за гостеприимство и уделенное время, японский консул отправляется на поиски герра фон Майерлинга, но его в немецком консульстве не оказалось. Зато в резиденции советского консульства оказался товарищ Славуцкий. Араки наносит ему визит и ставит вопрос ребром в отношении пакта о ненападении. Советский консул отвечает отказом. В этот момент становится ясным, что военного столкновения с СССР не избежать. По пути обхода различных консульств Араки решает заглянуть в домик генерала, чтобы осведомиться о состоянии его здоровья, но главное, предупредить об отказе СССР заключить пакт о ненападении. Консул призывает генерала готовиться к войне с Советами и осведомляется о состоянии войск в Маньчжурии. Генерал честно отвечает, что к большой войне с Советами Квантунская армия еще не готова, и что теперь многое зависит от того, какие силы сможет подтянуть Москва к маньчжурской границе. На данный момент соблюдается определенный паритет в силах, но если Германия развяжет руки Союзу на западе, и Москва сосредоточится полностью на востоке, то Япония не сможет удержать натиск Красной армии. Кэтсеро Араки и сам это прекрасно понимал. В последние годы Генштаб Японии готовился к континентальной войне в Китае (против чего активно выступал Араки) и к морским операциям против европейских стран в регионе (за что Араки активно выступал). Все планы исходили из того, что СССР будет сохранять нейтралитет. Столь агрессивное поведение коммунистов, обычно не свойственное им, означало лишь одно — Москва уже договорилась с кем-то. И у Араки возникло очень плохое предчувствие с кем. В любом случае агрессия СССР против Японии означало катастрофу и полный провал всех геополитических планов Токио. Но ситуация еще не была критической. Еще не все страны выразили свою позицию, а генерал пообещать защищать Маньчжурию всеми силами, и шансы на победу были примерно равны у обеих сторон. Но лишь при условии, что Москва не задействует дополнительные силы, равно как и Токио. Впрочем, для этого им понадобилось бы время, а конфликт обещал перейти в острую фазу уже в самые ближайшие дни. Японские войска в Маньчжурии были многочисленнее, но советские войска на границе были лучше вооружены. Поблагодарив генерала, Араки отправляется на встречу с французским консулом и ждет его у французской резиденции. В изначальные планы японского консула входило предложение о покупке Индокитая за довольно сносную сумму. Когда-то Франция таким же образом продала Луизиану, составляющую треть территории нынешних США, американскому правительству. Тогда Наполеон понимал, что не сможет ее удержать, а деньги ему были нужны для ведения войны с англичанами. Сейчас французское правительство также должно понимать, что их сил не хватит, чтобы удержать Индокитай, если Япония вознамерится захватить его. Да и у Французской Республики есть более серьезные угрозы в виде Третьего Рейха, находящегося под боком. Но все это имело смысл несколько часов назад. Сейчас ситуация изменилась. Сейчас Японская Империя уже не может разговаривать с позиции силы, когда ей самой угрожает Советский Союз. Так каким образом выстраивать разговор? Индокитай пока отходит на второй план, и его покупка — не приоритетная цель. Пообещать что-то в обмен на сдерживание Советского Союза? Это уже разговор с позиции слабости, явно проигрышная позиция. Да и Араки сомневался, что у французов есть какие-либо серьезные сдерживающие факторы в отношении Союза. Другое дело — Германия. Но немецкий консул куда-то исчез. Так не пора ли найти его? Он попросту теряет время здесь, да и сейчас разговор с французами — явно не к месту. И кстати о времени, француз уже опаздывает (как выяснилось, мы изначально недопоняли друг друга о месте встрече. Пока японский консул ждал французского у резиденции Республики, французский консул ожидал японского в здании администрации, где располагалось японское консульство). Решив, что ждать более смысла не имеет, да и разговаривать теперь по существу не о чем, Араки направляется на поиски немецкого консула.

В этот момент к нему приходит ответ из маньчжурского правительства. Синьцзин утвердил в должности нового губернатора Харбина Сабуро Мацусита. Японский консул находит делового коммерсанта и сообщает о том, что готов предоставить ему должность губернатора, но при этом выдвигает условие для Мацусита — дать обещание отстраниться от всех коммерческих дел семьи и сосредоточиться только на делах Особого города, чтобы избежать конфликта интересов и недовольства жителей, что столь важную должность займет столь крупный промышленник. Сабуро дает свое согласие. Араки поздравляет Мацусита с назначением на новую должность и рекомендует ему по этому поводу устроить в ближайшее время собрание жителей в ресторане, где в торжественной обстановке произойдет символическая процедура передачи городской печати. Сабуро спешно принимается за дело, а Кэтсеро продолжает поиски немецкого консула, но вместо него он находит американского. Отличная возможность! Еле-как выхватив его, Араки приглашает мистера Кокса в свои личные покои для проведения сугубо секретного разговора. Кэтсеро заявляет о том, что правительство Японии рассматривает США как надежного партнера и постепенно переходит к главной цели их встречи — разделу сфер влияния в Тихом Океане и заключения, как минимум, договора о ненападенипи, а, максимум, оборонительного союза. Мистер Кокс довольно осторожен в своих высказываниях. В целом, не возражая против данной идеи, он интересуется прежде всего экономическими интересами американских компаний. Кэтсеро Араки заявляет, что американским компаниям, как и бизнесу, в целом, будут предоставлены преференции в Маньчжурии и на подконтрольных Японии территориях. Американский консул высказывает одобрение идеи пакта о ненападении, но об оборонительном союзе пока воздерживается. Это не то, что было нужно японскому консулу, ибо если бы США заключили подобный союз, то это остудило бы пыл Советскому Союзу. Но увы, Араки прекрасно понимал, что пока еще слишком рано говорить о подобном союзе, да и исключительное географическое положение США позволяет им менее нуждаться в оборонительных союзах, чем другим крупным странам. Японскому консулу пришлось удовлетвориться пактом о ненападении, что тоже вполне неплохо. Наступало время «инаугурации» нового губернатора, и потому было решено продолжить переговоры после. Кэтсеро Араки и мистер Кокс направляются в ресторан. Японский консул уже намеревается произнести торжественную речь перед процедурой передачи печати, но буквально с микрофоном в руках получает ноту от советского консульства в явно ультимативной форме. Суть ноты сводилась к тому, что если не принять условия СССР, то через час начнется война. Быстро что-то выговорив, вместо торжественных пышных речей, Араки как можно скорее закончил с официальной частью и ринулся искать генерала и всех высокопоставленных японцев. Через некоторое время в доме Мацусита консул собрал экстренное совещание в составе генерала, главу кэмпэйтай, комиссара полиции, заместителя губернатора Пу Цзиня и новоиспеченного губернатора Сабуро Мацусита. Араки передал текст советского консульства, заключающегося в том, чтобы «в целях обеспечения безопасности КВЖД разрешить ввод советских войск на территорию Маньчжурии». Время для ответа — ровно час с минуты получения ноты. Единогласным решением было принято ответить отказом и готовиться к войне. После экстренного совещания Араки спешно отправился писать ответную ноту. В этот напряженный момент к нему в консульство постучалась молодая японка и сообщила, что прибыла в Харбин из Токио в качестве помощника консула. Быстро проверив ее документы, Араки тут же усадил ее в кресло секретаря и заставил писать ответную ноту под диктовку: «Японская Империя как гарант суверенности Маньчжоу-Го заявляет о недопустимости ввода советских войск на территорию Маньчжоу-Го под каким бы то ни было предлогом и предупреждает о готовности решительно защищать суверенность и безопасность Маньчжоу-Го». По замыслу Араки, чем больше консульств подпишутся под этой ответной нотой, либо направят свои ноты протеста, тем лучше и тем больше вероятности остановить войну. Кэтсеро отправился искать других консулов, чтобы убедить их расписаться, хотя времени оставалось очень мало. Еще до составления текста ответной ноты Араки сообщил о надвигающемся конфликте американскому консулу и получил от него устное согласие на ноту протеста Советскому Союзу. Сейчас же мистер Кокс был ему нужен, чтобы поставить подпись, но американского консула буквально перед самым носом его японского коллеги увела уже знакомая Араки девушка. В этот момент он замечает сотрудников британского консульства и обращается к ним. Ему сообщают, что британского консула сейчас нет, но они могут прислать того, кто исполняет его обязанности. Араки отвечает, что будет ждать его в своем консульстве и смотрит на часы. Время утекает слишком быстро, и он физически не успеет найти всех кого нужно, более того, у Араки стойкое подозрение, что многие консульства действуют в сговоре с коммунистами. Ему нужен Исикава, чтобы подтвердить его мысли, но даже и его сейчас нет рядом, а искать его уже нецелесообразно. Похоже, что его ответная нота ничего не изменит.

В этот момент ему в голову приходит план Б, самый отчаянный и кардинальный план. Араки находит генерала и озвучивает ему план Б: арестовать сотрудников всех консульств, кроме итальянского и американского, и поместить их в изолятор с целью «обеспечить их физическую безопасность в условиях приближающихся боевых действий». При этом обращаться с ними обходительно и утверждать, что это для их же безопасности. На самом же деле японский консул таким образом хотел лишь расстроить все возможные коммуникации между заговорщиками и пособниками коммунистов, а когда все закончится, просто отпустить их. Более того, этот план был удобен и тем, что предоставлял возможность напрямую «поработать» с некоторыми консулами, чьи подписи могли предотвратить войну. Касательно последствий этого кардинального шага, то по замыслу Араки, если все пройдет гладко, он сможет уладить возможные дипломатические скандалы, опираясь на эту благовидную цель и явив миру иностранных консулов, живых и почти невредимых после ожесточенных боев на улицах города, чьи жизни были спасены исключительно благодаря ходатайству японских властей. Если же все пойдет по не совсем гладкому сценарию, то на подступах к изолятору советской армии и их союзников всех этих консулов предлагалось взорвать, а в случившемся обвинить красных и террористов, что действовали вместе с ними. В любом случае на официальном уровне Япония отрицала бы свою причастность к трагическим судьбам этих людей, ставших жертвами советской агрессии, но активно разглашала бы свою роль спасителей иностранных консульств в случае благоприятных стечений обстоятельств. Более того, учитывая, что задержание планировалось силами армии, а не полиции, то всегда можно было сказать о своеволии или излишнем рвении того или иного армейского отряда, командир которых уже осознал свою ошибку и сделал себе харакири, но тень на администрацию и официальные власти это бы не бросало. Генералу эта идея не понравилась, он счел ее слишком авантюрной, но при этом заявил, что готов действовать и по плану Б. Это и хотел услышать Кэтсеро Араки. Пока еще на этой земле они — вершители судеб, даже если это вскоре и изменится. И они могут пойти на крайние меры, если придется. Но пока что нужно попытаться решить все мирно. Араки говорит что понимает генерала, и что решение об этом плане Б — не окончательное, а его реализация начнется лишь в условленное время и только по его сигналу, но к этому плану нужно быть готовым. Генерал уверяет о своей готовности и готовности своих людей действовать согласно плану Б, если в нем возникнет необходимость. Они уславливаются о времени начала операции плана Б и расходятся.

Араки спешит в здание консульства. Оставшееся время переходит на минуты. Кэтсеро приказывает своей новой помощнице написать ноту протеста от американского посольства и поставить любую подпись. Пусть это и фарс, но возможно этот фарс заставит призадуматься советское правительство и позволит выиграть время. В этот момент приходит представитель британского консульства. До ответа советскому консулу остается несколько минут. Араки без обиняков переходит сразу к делу. Японский консул предлагает англичанину поставить свою подпись в ответной ноте, на что англичанин столь же прямо уточняет, какая от этого выгода Британии? Араки обещает сохранить все английские владения в Азии нетронутыми и дать торговые преференции английским компаниям. Британец отвечает, что этого недостаточно. Японец не может обещать больше. Более того, он понимает, что даже не может гарантировать сохранность британских территорий в Тихом океане. Разговор заходит в тупик. Араки предлагает Англии выступить посредником в назревающем конфликте, на что представитель консульства соглашается. В последние секунды отведенного времени британец подписывает согласие Британии на посредничество в ответной ноте японского консульства. Время истекает. Следом за британцем с грозным видом появляется советский консул. Араки приглашает товарища Славуцкого присесть и оповещает того, что ответ Японии готов. Перед Араки в свернутом виде лежит ответная нота японского консульства, но прежде чем вручить ее Славуцкому, Кэтсеро ищет последние способы уладить конфликт. Славуцкий предлагает вариант разделения Маньчжурии на зоны влияния и получает категорический отказ. Араки понимает, что Токио не одобрит никакую уступку в Маньчжурии, которую он считает своей и только своей. Пути компромисса исчерпаны. Араки вручает Славуцкому ответную ноту. Советский консул быстро пробегается по ней глазами и понимающе кивает. Они прощаются, знаменуя этим начало войны. Теперь все в руках генерала и его армии. Араки не сомневается в своем решении, он верит в силу японской армии и ее способность защитить Маньчжурию. Жребий брошен.

В этот момент прибывает еще один помощник японского консула, присланный из Токио. Теперь у Кэтсеро Араки трое помощников. Консул велит им всем вооружаться и быть готовыми к войне. Все трое готовы отдать жизнь за Империю и с понимаем относятся к необходимости защищать консула. Араки размышляет о необходимости введения плана Б и с этой целью вновь встречается с генералом. Время плана Б приближается, и нужно принимать окончательное решение. Генерал придерживается своей изначальной позиции, план он не одобряет, но готов ему следовать, если так решит консул. Кэтсеро сам понимает, что у плана Б много Но и размышляет о том, как далеко он готов зайти ради защиты Харбина. Тем временем у всех стратегических входов в главное здание скапливаются японские вооруженные силы и их союзники. Тщательно все обдумав, Араки принимает решение отменить план Б. Шансы на победу и так достаточно высоки, а план Б, хоть и привлекателен, но слишком непредсказуем в плане последствий. Японский консул заряжает свой пистолет и присоединяется к толпе своих соотечественников, а трое его помощников следуют за ним, чтобы защищать консула от пуль. Образуется довольно многочисленный отряд. Все переговариваются и ждут наступления советских войск. Проходит время, а советских войск так и не видно. Пока доблестные защитники Маньчжурии сражаются лишь с холодным ветром и понемногу проигрывают эту битву. Их ряды постепенно редеют. Похоже, битвы не будет. Изрядно подмерзнув на морозе, консул решает вернуться в здание. Трое защитников следуют за ним неотступно. Араки поручает одному из них передать фальшивую ноту американского протеста советскому консульству, что тот с энтузиазмом и выполняет. Маловероятно, но может и сработает. Война все никак не начинается, возможно, это была специальная тактика красных, призванная рассосредоточить защитников? В любом случае, война войной, а ужин по расписанию. В окружении своих троих защитников Араки неспешно ужинает, а потом поднимается в консульство и узнает, что … город захвачен советскими войсками, при участии немецких сил и китайских добровольцев. Доблестная японская армия разбита, а губернатор Мацусита готовится сложить свои полномочия, чтобы передать власть оккупационному правительству. Это катастрофа для всей Империи! Араки ищет генерала и находит его мертвым, сделавшим себе харакири. Полиция перебита, союзные белогвардейские части также перебиты или расформированы, глава отряда 731 спешно уничтожает все улики и готовится последовать за генералом, а майор Исикава принимает яд и падает мертвым. Тоже самое проделывает и его супруга, сестра Пу Цзиня. Сабуро Мацусита складывает полномочия, власть в городе теперь полностью принадлежит оккупационному правительству. Товарищ Славуцкий обращается к японскому консулу и заявляет о том, что Араки может продолжить свою работу в прежнем режиме, работа японского консульства в Харбине не прекращается, а сам японский консул обладает дипломатическим иммунитетом. Маленькая любезность советского консула, которую Араки оценил по достоинству.

Сидя на своем прежнем рабочем месте и наблюдая за тем, как место губернатора занимают теперь советско-немецкие оккупанты при участии англичан, Кэтсеро размышляет о том, какова будет теперь внешняя политика Японии. Он не удивится тому, если сегодня или завтра ему сообщат разорвать дипломатические отношения с Советским Союзом и Третьим Рейхом. Это в корне поменяет все внешнеполитические планы Империи. Во-первых, Япония не смирится с потерей Маньчжурии. Из представителей крупных стран, выразившим хотя бы устное несогласие с захватом Маньчжурии, оказался американский консул, это дает надежду на то, что Япония будет выстраивать свою внешнюю политику, сотрудничая со Штатами, прежде всего. В этом может быть и некий плюс. Но воевать с Советским Союзом и тем более с Третьим Рейхом, с которым попросту нет общих границ и сопредельных владений, Империя не будет, по крайней мере, в обозримом будущем. Она дождется или поспособствует созданию противоречий между Германией и Советским Союзом с тем чтобы в положенный час сказать свое веское слово на карте азиатского континента. Но пока соваться на материк она не будет. Необходимо укрепить сотрудничество с США, усилить армию и флот и накопить военный потенциал для морских операций в Тихом Океане. Во-вторых, пока что определенно откладывается вторжение в Китай. Контролируя Маньчжурию, Советский Союз сможет без труда снабжать оружием и ресурсами эту огромную страну, не позволяя Японии нанести решающее поражение. Более того, скорее всего Союз будет теперь активнее поддерживать КПК, сейчас у него для этого больше возможностей, а если победит КПК, и Китай станет коммунистическим, то про вторжение на материк Япония может позабыть. Значит, это неизбежно будет толкать ее поддерживать Гоминьдан. Возможно Японии удастся убедить и США поддержать Чан Кайши, ведь это в их общих интересах противодействия красной угрозе. В-третьих, сложные отношения с Великобританией. Формально англичане сохранили нейтралитет в маньчжурском конфликте, но фактически они участвовали на стороне русских и немцев, а их представители сидят сейчас вместе с оккупантами и делят добычу, захваченную чужими руками. Традиционная британская политика. Да, пожалуй, сейчас врагом номер один для Японии станет Великобритания, точнее даже не врагом, а конкурентом, но конкурентом тайным, и сражаться они будут вовсе не на полях сражений, а в кабинетах чиновников и дипломатов. Скорее всего на официальном уровне Япония и Британия даже сблизятся, ведь позиции атлантистов в японском правительстве традиционно сильны. И тогда все будет зависеть от умения японских чиновников и дипломатов вести тонкую закулисную игру, ведь сражаться они будут за … союз с США. Исторически, политически и экономически Британия очень тесно связана с США, но Япония должна занять ее место и отодвинуть Британию подальше от Америки. Япония должна стать более значимым экономическим и политическим партнером для США, чем Британия, и если первое — вопрос нескольких десятилетий, то второе вполне достижимо уже в ближайшее время. Тому способствует сложившаяся на данный момент геополитическая ситуация. Британия — огромнейшая империя с уже далеко не передовой экономикой, относительно слабым центром и многочисленными колониями, разбросанными по всему земному шару, иные из которых контролировать непросто. США — мощнейшая экономика, практически лишенная колоний, и желающая набрать более значимый в мировом масштабе вес. Их можно сравнить с постепенно слабеющим старичком с многочисленными пачками риса, разбросанными по всей поляне и стремительно усиливающимся подростком с огромными мускулами, у которой за пазухой лишь несколько пачек риса. В пространстве Тихого океана довольно много пачек английского риса, но это пространство ограничено, с одной стороны, — Японией, а с другой — США. Американцы не будут отнимать у англичан их колонии, но они вполне могут закрыть глаза на то, как Япония будет захватывать одну английскую колонию за другой, подрывая мощь Британской Империи и действуя в угоду скрытых американских интересов, желающим занять лидирующее место англичан. В какой-то мере США будут рассматривать Японию в качестве инструмента, с помощью которого можно подорвать позиции англичан в Восточной Азии и усилиться самим, и до определенный поры Японии будет выгодно играть эту роль. Но это лишь при условии, что англичанам будет угрожать какой-нибудь сильный соперник в Европе, и Германия идеально подходит на эту роль. И потому видимо придется, спустя какое-то время, стиснув зубы, позаигрывать и с Третьим Рейхом. Что касается Франции и Нидерландов, то они Японии в плане могущества флота в Тихом Океане — не соперники. В-четвертых, Сфера Сопроцветания все еще возможна, и она по-прежнему будет включать в себя английские колонии, французский Индокитай и голландскую Ост-Индию, но уже будет без Китая в обозримом будущем. Только если СССР ввяжется в войну с Германией, а Япония к тому времени захватит столь нужные ей европейские колонии, и США позволит включить Китай в сферу интересов Японии, только тогда это станет возможным. Слишком много если. И слишком много мыслей о будущем. Пора вернуться в настоящее.

А в настоящем все пока играло безрадостными красками. Харбин лишился японской верхушки, а он, консул Японии Кэтсеро Араки, теперь вынужден играть чисто номинальную роль. Но, у него еще остаются его люди, и их слишком рано сбросили со счетов. Они еще не сказали своего последнего слова. В голове японского консула зреет план. Через некоторое время Араки находит троих своих помощников и спрашивает, готовы ли они умереть за Империю. Все трое отвечают категорическим согласием. Тогда Араки поручает им последнее задание: переодеться в китайские одежды, изготовить бомбу, ворваться в здание администрации и взорвать всю верхушку оккупантов на месте. Но ворваться лишь тогда, когда бомбе останется менее пяти секунд до взрыва. Через некоторое время все было готово. Араки выходит из здания администрации и ждет взрыва, находясь на безопасном расстоянии. Раздается стрельба, а спустя непозволительно долгое время и взрыв. Сделав изумленное лицо, японский консул направляется к администрации. Он застает кучу раненых у дверей администрации, входит внутрь, видит нескольких раненых, но к глубокой досаде японца, главные цели — советский и немецкий консулы живы и невредимы. Были устранены лишь какие-то второстепенные члены консульств и прохожие. Главные цели не были достигнуты, пришло время заметать следы. Кэтсеро Араки направляется в больницу, вызывает на разговор наедине Пу Цзиня, работающего в больнице и сообщает ему о том, что некоторые люди не должны выжить. Честь не позволяет маньчжуру это сделать, он отказывается выполнять приказ и разворачивается спиной к консулу, сообщая о том, что готов принять выстрел в затылок за неисполнение, но раненых он не тронет. Занесенная рука с пистолетом опускается вниз. Японцу не понять мышление маньчжура, отказавшегося подчиняться вышестоящему, но было в поступке Пу Цзиня что-то благородное, и Араки решает пощадить маньчжура. В глубокой задумчивости консул возвращается в здание консульства. Теперь вход в здание охраняют какие-то англичане, по повадкам напоминающие сотрудников спецслужб, а советские и немецкие лица продолжают обсуждать и делить Маньчжурию. Араки спокойно садится за свое рабочее место. Поступок маньчжура не выходит у него из головы. Японец как будто чувствует как уходит эпоха старых добрых самурайских традиций, как понятия личной чести затмевают понятия общественного долга, и как постепенно меняется мир, а вместе с ним и Япония. Увидит ли он когда-нибудь новую Японию? Едва ли. Он — человек старой закалки, и долг для него все еще превыше всего. И то, что не удалось его людям, придется завершить ему лично. Тем более, что глобально задача не выполнена, Маньчжурия в руках гайдзинов, и хотя это — не совсем его вина, он должен разделить участь этой общей вины. Ему вспоминаются образы генерала, сделавшего себе харакири, майора и его жены, принявших яд, молодых помощников, которых он отправил на смерть исполнять свой долг перед Империей. Они все умерли за Императора, пришел и его черед. Таков его путь. Но в последний путь он отправится не один, а заберет с собой стольких врагов Империи, сколько сможет. Вид этих гайдзинов, сидящих за столом, за которым когда-то сидел губернатор Андо, и делящих территорию, принадлежавшую Японии, был невыносим. И над ними висел портрет Императора, сурово взирающего на происходящее. Все это действие будто оскорбляло саму священную суть Хирохито. Но несмотря на веру в Императора, мозг Араки продолжает активно размышлять. Оправдано ли это или неоправданно? Отношения с Советским Союзом и Германией испорчены настолько, что едва ли его действия что-то изменят или усложнят, дипломатические отношения в любом случае будут разорваны. А вот англичанку трогать нельзя. Как бы ни противна была их позиция, отношения с Британией нужно беречь ради будущего. И в этот момент англичанка так удачно отходит от стола. Араки медленно приближается, замечая на столе бокалы с вином. Похоже, назревает тост.

— Предлагаю тост, — торжественно произносит Араки, устремляя взгляды всех сидящих за столом на себя. — За Императора!

Он не дает им время даже осознать сказанное. Мгновенным движением руки японский консул достает из кармана пистолет и стреляет в упор в каждого за столом. Падает советский консул, падает немецкий консул, падают еще несколько людей, упали все, кто сидели за столом. Главная цель достигнута, и ответная стрельба карауливших у входа обрывает мрачно торжествующее сознание японца.

Но через какое-то время сознание Араки проясняется. Неужели это еще не конец? Он застает себя в больничном крыле. Рядом лежат люди, но взгляд консула цепляет лишь один человек, лежащий в дальнем углу. Это японец, и он пребывает в коме. Длительной, судя по всему. Его лицо как будто бы знакомо, но Кэтсеро не может вспомнить, где же он его видел. Через некоторое время Араки окончательно приводят в чувство. Его возвращают к жизни и переводят в другую комнату. Кэтсеро видит перед собой молчаливую женщину, вероятно, сотрудницу французского посольства. А затем в комнату входит гестаповец. Он начинает допрос, вскрывая раны японца, и спрашивает, кто устроил взрыв. Араки лишь хрипит и молчит. Тому, кто знал, про методы работы кэмпэйтай и отряда 731 уже не страшно гестапо. Араки думает о другом. Он вспоминает лицо человека, лежащего в коме в больничном крыле. И вспоминает его личность. В изумленном мозгу раненого японского консула всплывает имя: «Губернатор Акур Андо?»