Хитропланщики за работой, ч. 1
Боевые действия между Россией и Украиной продолжаются уже шестую неделю, и теперь можно проанализировать происходящее на более солидном материале, чем месяц назад, а также, как и было обещано в прошлый раз, обсудить экономические, политические, социальные последствия конфликта. Ввиду нынешних обстоятельств в части военной цензуры сразу же официально заявляем, что всё сказанное ниже – не более чем диванные домыслы, каковые читатель не должен принимать за истинные сообщения о ходе спецоперации российских войск на Украине.
Фронт
Начну с работы над ошибками. На данный момент можно констатировать, что блицкриг с российской стороны не состоялся. Я прогнозировал его окончание к концу марта, но по факту мы видим, что сейчас заканчивается лишь первое действие драмы. На протяжении большей части марта продолжается, по существу, оперативная пауза: украинская сторона во многих районах предпринимает локальные контратаки против рубежей, достигнутых её противником ещё в первую неделю боевых действий; российская сторона ведёт по преимуществу воздушную кампанию, а на земле активно действует лишь местами; а ещё она теперь вынуждена перегруппировываться, оставляя часть занятых территорий, и решать целый ряд тыловых проблем, причём решать, вполне возможно, и в порядке импровизации. Пошло ли что-то не так? А если пошло, то что именно?
Во-первых, переключение с «плана А» (расчёт на падение украинского государства после первого удара российских войск вследствие каких-то невоенных причин) на «план Б» (регулярная военная операция) всё-таки не прошло гладко. Так, если на шестой день спецоперации я говорил об уже идущем штурме Харькова, то несколько дней спустя оказалось, что наступательные действия российских войск здесь прекращены. В целом же постепенно выяснилось, что возможности по захвату сколько-нибудь крупных городов (в том числе и слабо обороняемых) в существующей группировке и при избранной политике относительно аккуратного ведения боевых действий у России сильно ограничены. Безболезненный захват – так сказать, захват в рабочем порядке – удалось провести лишь в случае с Херсоном. Более того, проблемы возникали не только с большими городами, но и с райцентрами, причём чаще всего они так и оставались нерешёнными, даже в весьма значимых местах (скажем, отсутствие явного желания занять Чугуев и предоставление города в распоряжение ВСУ создало и создаёт российской стороне дополнительные неудобства на этом участке фронта). В нормально идущей военной операции таких явлений наблюдаться не должно.
Во-вторых, «план Б» оказался плохо подготовлен с политической стороны. Если в первых статьях я упоминал о качественном невоенном обеспечении операции – сопровождении военных гражданскими специалистами, благодаря которым оказалось возможным обеспечить работу захватываемых объектов энергетики и провести заполнение Северо-Крымского канала – то впоследствии выяснилось, что, в общем-то, в этом всё невоенное обеспечение и заключалось. Военно-гражданские администрации с соответствующим аппаратом, необходимые для обеспечения контроля над занимаемыми территориями и нормальной жизнедеятельности в их пределах, заранее сформированы не были, что повлекло за собой массу уже чисто военных тыловых проблем – и теперь этот вопрос решается на ходу. Данное обстоятельство указывает, что чётких политических решений по поводу будущего занимаемых украинских территорий и Украины в целом в рамках «плана Б» не имелось; в лучшем случае они были весьма приблизительны. И на этом месте хочется воскликнуть: «Узнаю брата Колю!». Если в последнюю неделю февраля хозяева Кремля изрядно удивили и предстали перед публикой в не совсем привычном обличье (как и в первые несколько дней войны с Грузией в 2008 году), то затем всё вернулось на круги своя. Хитрый план, как обычно, переиграл сам себя.
В-третьих, теперь можно уверенно утверждать, что чуда накормления толп пятью хлебами не произошло. Если страна, грубо говоря, располагает трёхсоттысячными сухопутными войсками, никакое волшебство не позволит ей собрать группировку, достаточную для нормального, регулярного, рабочего ведения операций на театре военных действий площадью в 600.000 квадратных километров – даже если ей противостоит противник, тоже не способный к надлежащему заполнению этого ТВД. Поэтому теперь мы видим, что российская сторона, по-прежнему не желая проводить мобилизацию, вынуждена, во-первых, разрешить набор добровольцев и выскребать дополнительные резервы из совсем уж неожиданных мест, типа Южной Осетии, а во-вторых, переходить к стратегии одновременного проведения лишь одной операции с решительными целями вместо нескольких. Наблюдаемый из-за этого в последние дни отвод войск из-под Киева, Чернигова, Сум, Николаева – молчаливое (именно молчаливое – вслух же «всё идёт по плану») признание ошибок первого месяца кампании и ощутимый имиджевый ущерб российскому командованию.
Вместе с тем, нужно понимать, что пока всё вышеперечисленное – не более чем шероховатости, а вовсе не провал и тем более не катастрофа кремлёвской затеи. На чисто военном уровне конфликт, в меру нашего знания о происходящем, по-прежнему следует рассматривать как технически выигранный российской стороной, и вопрос заключается в основном в сроках и цене её победы. Какие имеются аргументы в пользу этого тезиса?
Первое. Россия сохраняет абсолютное господство в воздухе и полное преимущество в ракетном вооружении. Это позволяет ей наносить противнику кратно бóльшие потери, методично выбивать его технику, уничтожать его военную инфраструктуру, препятствовать его стратегическим перевозкам – и тем самым ещё больше наращивать своё превосходство над украинскими войсками в огневой мощи и манёвре. Противопоставить фактору господства в воздухе украинцам нечего, как нечего было противопоставить американской военно-воздушной мощи никому из противников США в последние 30 лет. На всякий случай я напомню, что воздушная фаза «Бури в пустыне» в 1991 году продолжалась более пяти недель, прежде чем США перешли к активным действиям на земле, а кампания бомбардировок Югославии в 1999 году и вовсе длилась два с половиной месяца. А война против Ирака в 2003 году, сразу начавшаяся с действий сухопутных сил, была, строго говоря, подготовлена предыдущими двенадцатью годами тотальной экономической блокады, двумя воздушными кампаниями (1991 и 1998 годов) и одной наземной операцией (1991 года). Так что и сейчас мы никакого стратегического тупика для России не наблюдаем. Российская сторона всего лишь на свой лад скомбинировала последовательность наземной и воздушной фаз спецоперации: первоначальный захват важных плацдармов для последующих действий на земле, затем основная часть воздушной кампании, ну а вскоре мы увидим возобновление наземных операций в больших масштабах против уже наполовину разбитого с воздуха противника.
Второе. Российские войска (будь то регулярная армия, вооружённые силы ЛДНР или чеченские формирования) демонстрируют вполне достаточную для общей победы боеспособность. Они в состоянии преодолевать укрепления: старый фронт ВСУ в первую неделю был прорван на флангах и прогибается сейчас в центре в нескольких местах. Они устойчивы в масштабных полевых боях: Россия одержала победу в длительном и ожесточённом встречном сражении в районе Изюма. Они способны к штурму упорно обороняемых городов: российские войска успешно добивают сейчас противника в Мариуполе. Стало быть, рабочий инструмент сухопутной войны у России сейчас точно есть – в отличие, между прочим, от 2014 года, когда, кто бы там что себе ни фантазировал, всё обстояло много, много печальнее.
Третье. Изначальная стратегическая слабость Украины в виде уязвимого с тыла старого фронта, где сосредоточены её лучшие войска, никуда не девалась. Часть этого фронта на текущий момент практически погибла в Мариуполе, а грядущее окружение оставшейся, большей его части обсуждают теперь уже даже галки и воробьи. В первый же день спецоперации к этому потенциально добавилась вторая фатальная слабость: украинская сторона беспрепятственно выпустила российские силы из Крыма, и вынуждена теперь оборонять протяжённый южный фронт, причём в том числе и на правом берегу Днепра. Если Россия в состоянии будет в какой-то момент собрать здесь ударную группировку, то последняя будет иметь свободу выбора места наступления, воспрепятствовать которому растянутые части ВСУ не сумеют. Наконец, значительная часть украинских резервов израсходована на достаточно бесплодные локальные контратаки, а основная масса оставшегося, очевидно, собрана теперь где-то в районе Днепропетровска для строго конкретной цели – попытаться воспрепятствовать операции российских войск на окружение старого фронта ВСУ (впрочем, теперь туда, видимо, отправляются ещё и высвободившиеся из-под Киева украинские части). Всё это означает, что стратегическая позиция Украины весьма неблагоприятна даже безотносительно первых двух пунктов.
С учётом всего вышесказанного, рисунок апрельских операций видится примерно таким. В течение нескольких дней Россия окончит штурм Мариуполя и высвободит задействованные в нём силы, а также завершит переброску в Харьковскую, Донецкую, Запорожскую области резервов и войск с других фронтов. После этого начнётся основной этап операции, направленный на окружение старого фронта ВСУ и отсечение от него резервной запорожско-днепропетровской украинской группировки. Говоря чисто условно, рисуя стрелочки маркером на карте, на восточной оси российские войска и части ДНР будут наносить трёхсторонний встречный удар на Красноармейск от Изюма, Горловки и Великой Новосёлки, на западной оси – двусторонний удар на Павлоград от Балаклеи и Гуляйполя. Резервная группировка ВСУ в ответ попытается воспрепятствовать соединению наступающих с севера и юга российских войск и подловить кого-то из них на контрудар, а также, возможно, помочь всё-таки вытащить этим контрударом хотя бы часть войск со старого фронта, которые в этом случае должны будут сами попробовать прорваться на запад. Наконец, российская сторона вынуждена будет одновременно пытаться окружить Харьков, чтобы обезопасить свою северную клешню от потенциального удара харьковской группировки ВСУ ей в тыл (говоря с размахом – например, на Купянск). Такой представляется картина будущих боёв в целом – хотя, учитывая, что на диванах никто понятия не имеет о численности и составах тех или иных группировок войск обеих сторон, всё это может иметь крайне отдалённое отношение к действительности.
Сверх этого, можно кое-что сказать и по ведомству военной фантастики. Если вдруг Россия ухитрилась накопить достаточно войск в правобережной части Херсонской области и если у Украины нет в Кривом Роге крупных сил, то в самый разгар вышеописанных событий можно было бы ожидать российского наступления в большую излучину Днепра с юго-запада, по условной линии Нововоронцовка – Днепропетровск. Это разом обесценило бы всю украинскую стратегию и поставило бы под угрозу существование всех задействованных в операции соединений ВСУ, особенно если подкрепить такое наступление ещё и ударом на Днепропетровск с левого берега (если уж мы наступаем с севера на Павлоград, почему бы и на Днепропетровск не отправиться?). Но, скорее всего, на подобные действия сил у российской стороны уже не найдётся.
Победа российской стороны в этом сражении (а пока не видно, что могло бы ей помешать) окончательно решит исход регулярной войны, хотя боевые действия будут продолжаться ещё долго. Если же Россию постигнет неудача, то её престиж потерпит очень серьёзный урон, регулярная война сильно затянется, а малиновые пиджаки, несомненно, попытаются поскорее свернуть всю затею, сделав вид, что в общем-то они всё равно в целом победили. Более того, обитатели Кремля с лёгкостью могут обнулить сколь угодно крупные военные успехи, в любой момент слив их в унитаз, если сочтут это выгодным для себя. Но о всевозможных последствиях событий на фронтах мы поговорим далее, а пока что отправимся в прошлое.
Кто виноват?
Отчасти ответ на этот вопрос уже давался в предыдущих статьях по теме конфликта, но всё же следует проговорить здесь некоторые вещи ещё раз. Капитализм представляет собой конкуренцию всех против всех; кто-то хочет просто выжить, кто-то – поглотить всю собственность мира, кто-то действует как свинья просто потому, что ничему другому окружающая действительность его никогда не учила. Следовательно, при любом капитализме всегда и всюду неизбежны постоянные войны, разрушения, преступность, нищета и прочие ужасы. Да, найти конкретного виновного в конкретном действии чаще всего возможно (но и то не всегда, особенно когда речь идёт не об уголовном преследовании, а о моральном осуждении за что-нибудь), можно и определить «более виновную» сторону в каждом конкретном столкновении конкурирующих субъектов, но в общей ситуации это ровным счётом ничего не поменяет. Завтра на место осуждённого злодея встанет другой человек и будет делать абсолютно то же самое, потому что общество организовано так, чтобы в масштабах своего общественного положения свинячил каждый, а отказывающийся свинячить становился отверженным. И правительство тоже сменится другим (очень оппозиционным первому) – и либо в полной мере продолжит политику своих предшественников, либо в лучшем случае изменит тактику своих действий таким образом, чтобы успешнее защищать старую добрую капиталистическую организацию общества. Это не значит, что не надо стремиться ловить и осуждать злодеев и менять правительства на более приемлемые. Это значит лишь, что проблемы буржуазного общества как целого этим способом не решить и даже почти не смягчить.
То, что происходит на наших глазах сегодня – это, как уже сказал Клим Жуков (и не он один), не более чем очередной акт гражданской войны в СССР, или, если вам так больше нравится, на его руинах. Советские люди (или те, кто должны были ими стать) тысячами и десятками тысяч убивают других советских людей, советское оружие уничтожает советские дома и советские заводы, советские танки горят в украинских степях из-за чьих-то буржуазных интересов, хотя должны были в худшем для них случае гореть на равнинах Германии, в долине Луары и в лондонских предместьях во имя торжества коммунизма на Земле. Плоды титанического труда советского народа четвёртое десятилетие продолжают пускать по ветру, и ветер этот развеивает дым пожарищ, в пламени которых сгорают не только дела, но и тела сотен миллионов советских людей. Это происходит так давно, что половина нынешнего населения за всю свою жизнь не видела ничего другого. Но она смотрела и не замечала, да и теперь видит лишь иллюзию ситуативного, сиюминутного столкновения кого-то плохого с кем-то хорошим и театрально заламывает по этому поводу руки – «нет войне!», «слава Украине!», «бей хохлов!»…
Бессмысленны сейчас любые высказывания и любая линия поведения, не учитывающие вышеописанного контекста происходящего. Странно ужасаться именно этой конкретной спецоперации, забывая о многих других аналогичных событиях на территории бывшего соцлагеря; испытывать праведный гнев по поводу действий одной стороны, яростно и безоговорочно поддерживая другую; выкрикивать «А вот в 2014!», делая в прошлое лишь один шаг, тогда как корни случившегося лежат много глубже; брезгливо отстраняться от конфликта вовсе, не усматривая ни с одной стороны праведных марксистов и делая вывод, что, стало быть, все там одинаковые и нет никакой разницы, кто победит. Не забывайте, что с конца восьмидесятых годов мы безысходно шакалим на руинах цивилизации, посреди гор трупов и океанов страдания. На свалке истории мы очутились по одной-единственной причине – по причине уничтожения социализма, по причине ликвидации Советского Союза и социалистического лагеря. Кто сладострастно разрушал наше общее будущее, кто затем поддерживал становление и укрепление капитализма на зачумлённых буржуазной мерзостью территориях, тот во всём и виноват, все вместе и каждый в отдельности, пусть и в разной степени – от горбоельцепутиных и их западных кураторов до ничтожнейшего из посетителей перестроечных митингов демшизы, от капиталистов, владеющих сейчас некогда народной собственностью, до самого комичного хипстера из гламурной московской кофейни и самого худосочного комнатного фашиста или охранителя. А исправить бесконечно творящееся безобразие можно лишь одним способом – восстановить социализм, Советский Союз и социалистический лагерь (не по форме, разумеется, но по содержанию, не в кургиняновском духе, но в большевистском), а затем окончательно уничтожить капитализм на всей планете. Покарать же удастся лишь некоторых конкретных виновных в преступлениях сегодняшнего дня. Ведь большая их часть уже умерла либо умрёт сама, до последнего мига наслаждаясь своей победой, ещё часть разбежится по миру после нашей победы, а мелкую рыбёшку ан масс придётся понять и простить ввиду её невообразимого количества. Кто виноват в войне? Ты лично, анонимная рыбка моя, по глупости пробулькавшая когда-то что-то про «вонючий совок». Плыви теперь и кайся в своих грехах, ужасаясь тому, что натворила.
Что делать сегодня прозревшим (кроме покаяния) и изначально зрячим обитателям руин? Как уже много раз было сказано, оформлять левую тусовку в большевистский политический субъект, слово и дело которого будет достаточно весомым с точки зрения масс – а, значит, окажется и фактором реальной политики. А прежде чем тусовка станет субъектом и партией, она должна в числе прочего научиться в оной политике разбираться. О причинах этой конкретной спецоперации и том, как надлежит относиться к ней коммунистам, я кое-что сказал в первой статье по теме («Операция Z: от Харькова к Тайваню»); также об этом говорится в специальном разъяснении «Трибуна». Поэтому сейчас давайте не будем углубляться в дальнейший разбор предыстории происходящего, а, как и было обещано во второй статье («Шесть дней блицкрига»), подробно поговорим о её вероятных последствиях.
Кремленологические тезисы
Но, чтобы обсуждать перспективы, сначала нужно понять, кто создаёт их и материализует в реальность – ну, помимо очень абстрактных исторических процессов в головах плазменных марксистов или чрезвычайно конкретного всемогущего, всеведущего и всезлого Путина в головах глупых либералов и наивных обывателей. Классовая теория подсказывает нам, что Россией управляет, как ни странно, российский правящий класс – крупная буржуазия; он же принимает решения, от которых зависит наше общее настоящее и будущее. Серьёзная коммунистическая партия в своей практической деятельности нуждалась бы в качественном классовом анализе как российской буржуазии, так и всего российского общества, который выявил бы расстановку сил в экономике и политике, объективные и субъективные интересы этих сил, их способность влиять на реальную ситуацию; но сейчас у нас нет ни партии, ни подобного исследования. В обозримом будущем «Трибун», возможно, попытается подступиться к этой задаче, а пока придётся обойтись несколькими самыми грубыми и приблизительными характеристиками и предположениями.
Обстоятельства, при которых сформировалась российская крупная буржуазия (отъём и раздел общенародной собственности с последующей эксплуатацией её наиболее рентабельных в рамках рыночных законов кусков и уничтожением всего остального, обеспеченные ликвидацией социалистической системы при поддержке и руководстве со стороны западного капитала), автоматически подразумевают следующее:
1) этот класс принципиально деструктивен и на созидание неспособен;
2) этот класс воспринимает прочее население как свой питательный субстрат;
3) этот класс представляет собой порождение криминалитета;
4) этот класс имеет крайние либеральные экономические предпочтения;
5) этот класс предельно антикоммунистичен;
6) этот класс сильнейшим образом тяготеет к компрадорству.
Иначе говоря, малиновый пиджак всегда останется малиновым пиджаком, даже если со дня рождения его первого кооператива (напоминаю, что перестроечный кооператив – это исключительно про спекуляцию и перекачку государственных денег и имущества в частные руки) прошло уже 35 лет, и жизнь давным-давно ставит перед мелким жуликом и бандюгой задачи совершенно иных масштабов.
Тем не менее, завершив раздел советского богатства, закрепив за собой не утилизированные его части и слившись с государственными структурами (в результате чего государство превратилось в частную лавочку – ЗАО «РФ»), коллективный малиновый пиджак всё же претерпел некую эволюцию. Владельцы плюс-минус реальных производств столкнулись с необходимостью ими управлять, а не просто заниматься финансовыми махинациями, отжимать активы у конкурентов и пилить нерентабельное на металл. Управляющие государством – частной лавочкой обнаружили, во-первых, что сияющий Заокраинный Запад, на который они молились всю свою жизнь, не воспринимает их не только как равных, но даже как младших партнёров с правом на собственный кусок мирового пирога, а во-вторых, что этот предполагаемый кусок (постсоветское пространство) вовсе не ведёт себя как надлежит порядочному пирогу и, по ряду причин оставаясь верным прямому проамериканскому компрадорству, совершенно не желает находиться в малиновопиджачной сфере влияния. Как следствие, условная фракция классических компрадоров в российской политике («либералов») с середины нулевых годов медленно сокращалась и теряла позиции, а господствующие высоты так же постепенно занимали выходящие из рядов этой фракции деятели, всё более склонные к поведению политики регионального империализма, обеспокоенные своей внешнеполитической безопасностью и в силу этого менявшие свои политические предпочтения с современной западной модели на модель поздней царской России и белогвардейщины (русского протофашизма). Шесть вышеназванных характеристик от этого, впрочем, никуда не девались – то есть «либерал» становился «либералом плюс», и не более того.
Этот медленный процесс катализировался (хотя тоже не слишком эффективно) существованием внутри правящего класса ещё одной фракции – условных «красных директоров» девяностых, оформившихся затем в военно-промышленное крыло крупной буржуазии в союзе с армейским генералитетом, тяготеющее к государственному капитализму, классическому (а не малиновопиджачному) империализму, не испытывающее желания любой ценой встраиваться в западный мир (их материальным активам в западном мире нет места) и отличающееся более лояльным отношением к советскому опыту по сравнению с малиновыми пиджаками всех разновидностей. Поскольку в российской экономике сохранившиеся после погрома сложные производства играют второстепенную роль, а отечественные вооружённые силы в течение 20 лет после контрреволюции целенаправленно уничтожались, крыло это всегда было слабым (так, в 1998 году малиновые пиджаки, временно поставив правительство Примакова, просто использовали его как инструмент для экстренного восстановления экономики, после чего вновь убрали его в дальний ящик стола) и остаётся слабым до сих пор.
Однако нараставший конфликт малиновых пиджаков с Западом позволял и этому крылу понемногу усиливаться и всё более влиять на принимаемые правящей группировкой решения. Вероятно, все внешнеполитические силовые акции, совершённые Россией в XXI веке – результат этого влияния, а их неизменная бестолковость и половинчатость – следствие преобладания в правящей верхушке представителей либеральных фракций. Современная же ситуация, когда уже буквально все объективные обстоятельства толкают малиновых пиджаков на окончательный разрыв с Западом и превращение России в регионального империалиста под патронатом Китая, даёт военно-промышленному крылу шанс на радикальное усиление своих позиций и даже на вытеснение малиновых пиджаков с господствующих высот. Далеко не факт, однако, что этот шанс окажется использован – малиновые пиджаки будут держаться за свои вышеперечисленные ценности до последнего вопреки всякой объективной реальности, и, уж конечно, будут всеми силами цепляться за верховную власть. Как марксисты, мы, конечно, должны постулировать, что объективная реальность окажется сильнее потуг уходящего в прошлое поколения буржуев. Но вот только непонятно, сколько времени это займёт и не успеют ли к тому времени малиновые пиджаки проиграть начатое ими открытое противостояние с Западом вдребезги и пополам.
Что же касается остальных классов российского общества, то (за исключением творческой и отчасти научно-технической интеллигенции, твёрдо и уверенно обслуживающей интересы классических компрадоров) они до сих пор не представляют собой сформировавшихся субъектов и тем более самостоятельных сил, а потому и не в состоянии осмысленно влиять на политику. Хотя сам по себе общественный консенсус, безусловно, сводится к поддержке перехода страны на гипотетический путь государственного капитализма (массы ожидают, что тогда будет больше порядка, а главное, что народ будут лучше кормить).
А теперь переходим непосредственно к заявленной теме – прогнозам на будущее.
[продолжение следует]
Время написания: 1-3 апреля 2022 года