Мидуэй: Цена поражения

Такое яркое, масштабное и парадоксальное морское сражение, как Мидуэй, просто не могло не обрасти кучей мифов и прочих заблуждений. Но наиболее известным из них стал миф о потерях японского лётного состава.

Самые невосполнимые потери Империя понесла в великолепно обученной эли­те палубной авиации. Из двух с половиной тысяч погибших японцев боль­ши­н­с­т­вом оказались летчики [...] Первого воздушного флота – главного ко­з­ы­ря в войне на Тихом океане. Именно Первый воздушный флот под ко­ма­н­до­ва­ни­ем адмирала Нагумо обеспечил Японии полгода непрерывных побед [...] После Мидуэя этот козырь был бит, и Япония встала на путь, ведущий к окончательному поражению.

А. Мартьянов, сказка «Мидуэй» на сайте игры World of Warplanes, 2012

Я начал с этой цитаты вовсе не из желания поиздеваться над её автором – он всего лишь честно вос­про­из­вёл в своей сказке для пилотов старшего школьного возраста расхожие представления об этом сражении, однако именно расхожие представления слишком часто имеют мало общего с реальностью.

По вполне понятным причинам, победители при Мидуэе поначалу достаточно смутно представляли себе уровень потерь, нанесённых ими противнику. В сум­ми­рующем рапорте главкома Тихоокеанского флота США адмирала Честера У. Нимица от 28.06.1942 оценка японских потерь выглядела следующим образом:

1. Потоплено 4 авианосца – «Акаги», «Кага», «Сорю», «Хирю» – с потерей около 275 самолётов и 2400 человек личного состава.
2. Повреждено 2 (возможно 3) линкора. Один из них серьёзно.
3. Потоплено 2 тяжёлых крейсера – «Могами» и «Микума» – ещё 3 или более повреждены, часть – серьёзно. Повреждён 1 лёгкий крейсер.
4. Потоплено 3 эсминца, ещё 1 – возможно потоплен.
5. Получили попадания 4 транспорта. 1 или более – возможно потоплены.
6. Оценочные общие потери в личном составе – 4800 человек.

В реальности же японцы потеряли четыре авианосца и один тяжёлый крейсер «Ми­кума». Серьёзные повреждения получили тяжёлый крейсер «Могами» и тан­кер «Акебоно-Мару». Оценки потерь в самолётах и личном составе японских авианосцев откровенно взяты с потолка – аналитики, готовив­шие эти цифры, просто использовали оценочные численности авиагрупп указанных авианос­цев, а по личному составу похоже, что оценочные цифры экипажей этих кораб­лей были банально поделены на два. Поскольку по потерям лётного состава не имелось вообще никаких предположений, то об этом даже не упоминали.

По окончании войны в руки американской разведки попал чудом сохранив­ши­й­ся «Подробный рапорт №6» главкома Первого воздушного флота вице-адми­ра­ла Тюити Нагумо от 15.06.1942, из которого американцы смогли полу­чить бо­лее точные цифры потерь соединения в самолётах и личном составе: око­ло 250 самолётов из которых 44 потеряно в бою вместе с эки­па­жами, сум­ма­р­ные поте­ри личного состава: около 2155 человек.

Отсюда можно было посчитать количество пилотов, погибших в воздухе, одна­ко по-прежнему ничего не было известно о потерях пилотов в результате удар­ов по авианосцам. Единственным источником информации на эту тему стали проводившиеся осенью 1945 г. допросы японских военнослужащих, среди кото­рых были и старшие офицеры потопленных авианосцев Первого мобильного со­единения. Ниже приведены фрагменты этих допросов, в скобках указаны до­л­жности, занимаемые этими офицерами во время сражения при Мидуэе.

Капитан 1-го ранга Т. Аоки (командир авианосца «Акаги»).
Вопрос: Сколько пилотов было спасено и сколько потеряно?
Ответ: Было потеряно 6 пилотов. Остальные подобраны эсминцами.

Капитан 1-го ранга Т. Амаги (зам. ком. авианосца «Кага» по авиации).
Вопрос: Сколько пилотов было спасено?
Ответ: Около 40 пилотов. Около 50% пилотов было спасено.

Капитан 1-го ранга С. Кавагути (зам. ком. авианосца «Хирю» по авиации).
Вопрос: Сколько членов экипажа и пилотов было потеряно на «Хирю»?
Ответ: Около 60 пилотов и 500 членов экипажа из 1500.

Капитан 1-го ранга Х. Охара (старпом авианосца «Сорю»).
Вопрос: Где вы находились во время сражения?
Ответ: [...] Около 700 членов экипажа погибло, включая около 30 пилотов.

Даже если закрыть глаза на достаточно низкую достоверность этих цифр, при­ве­дённых спустя три с лишним года по памяти, то в самом оптимистическом (с американской точки зрения) варианте японские потери составили 130-140 пи­ло­тов. Однако, получив эти данные, американские специалисты почему-то не стали де­лать далеко идущих выводов о том, что поражение при Мидуэе полнос­тью обес­к­ровило японскую морскую авиацию и тем самым обрекло Японию на авто­ма­ти­ческое поражение в войне.

Так что в опубликованной в 1946 г. обзорной работе «Кампании Тихоокеанской войны» была дана вполне взвешенная и реалистичная оценка как японских по­терь при Мидуэе, так и роли, что они сыграли в дальнейшем ходе вой­ны. Двумя годами позже, в детальном исследовании уже непосредственно по Ми­­дуэю, эти выводы были по­­вторены почти дословно:

Потеря четырёх их лучших авианосцев, вместе с потерей 250 самолётов и око­ло 100 пилотов первой линии лишила их той мощной ударной силы, с ко­то­рой они добились своих завоеваний, и которой планировали отразить по­пы­т­ки США контратаковать. [...] балланс сил на Тихом океане начал не­у­к­ло­н­но смещаться в пользу США.

USSBS (Pacific), “The Campaigns of the Pacific War”, 1946.

Потеря четырёх лучших авианосцев вместе с большим количеством их луч­ших пилотов лишила японский флот значительной и важной части их мощ­ных авианосных сил.

Richard W. Bates “The Battle of Midway Including the Aleutian Phase, June 3 to June 14, 1942. Strategical and Tactical Analysis”, U.S. Naval War College, 1948.

К сожалению, я не могу с полной уверенностью сказать, кто именно первым ре­шил воспользоваться методой, приписываемой великому русскому полководцу: «пиши больше – чего их, басурман, жалеть!» Самой ранней из известных мне ра­бот, где встречаются радикально увеличенные мидуэйские потери японских пилотов и, соответственно, сделанные из этого не менее радикальные обобща­ю­щие выводы, является опубликованная в 1950 г. книга вице-адмирала Фреде­рика Шермана, известная у нас под названиями «Американские авианосцы» (1956) или «Война на Тихом океане» (1999):

Когда они [японцы] у острова Мидуэй потеряли свое превосходство в авиа­носцах вместе с сотнями незаменимых квалифицированных летчиков, они потеряли господство на Тихом океане и в конечном счете проиграли войну.

Frederick Sherman, “Combat Command: The American Aircraft Carriers in the Pacific War”, 1950.

Но и этого показалось мало, и никто иной, как Уинстон С. Черчилль – пока ещё не сэр и не Нобелевский лауреат – в вышедшем в том же 1950 г. четвёртом томе сво­ей эпопеи «Вторая Мировая война» решил не мелочиться и радостно отпра­вил на дно Тихого океана вообще весь лётный состав 1-й и 2-й дивизий авиа­но­сцев, то есть не только по­го­ловно всех пилотов, но ещё и стрелков-радистов с бомбардирами за компа­н­ию. Возможно, дело здесь не во врождённой кровожа­д­ности британского по­ли­тика, а в всего лишь в том, что он дружил с арифме­ти­кой и пони­мал, что другим способом пресловутых «сотен» просто не получить:

Таким образом, последний из четырех авианосцев Нагумо был уничтожен, и вместе с ними погибли все их превосходно обученные экипажи самолетов. Они так и не были заменены. Так закончилась битва 4 июня, которую спра­ве­д­ли­во считают поворотным пунктом в войне на Тихом океане.

Winston S. Churchill, “The Second World War”, IV. “The Hinge of Fate”, 1950.

Переходя из книги в книгу, тезис об обескровившем японскую морскую авиа­цию мидуэйском падеже сотен незаменимых пилотов постепенно становился общепринятым, поэтому когда спустя десять лет он был повторён в книге, на обложке которой стояло имя наиболее авторитетного специалиста по войне на Тихом океане – это было восприято уже как некий «общеизвестный факт». И пусть единственным вкладом в эту книгу 75-летнего адмирала флота в запасе Честера У. Нимица было предисловие к ней – тем не менее, добивающий залп главным калибром был сделан, миф был окончательно канонизирован:

...потери японцев составили 3500 человек, в том числе несколько сотен пе­р­во­классных летчиков. Эта потеря явилась одной из самых важных. Воз­мо­ж­но, именно она решила в конечном cчете судьбу Японии.

Elmer B. Potter, Chester W. Nimitz, “Sea Power”, 1960.

Особую пикантность ситуации придаёт тот факт, что подобные оценки мы мо­жем встретить лишь в работах, посвящённых либо Тихоокеанской войне в це­лом, либо Второй мировой тоже в целом, плюс всякого рода работы, касаю­щи­еся военной техники, где события боевого применения оной идут скорей фо­ном и просто списаны из работ двух первых категорий (ну и во вся­ко­го рода ко­м­пилятивных поделках на указанные темы), в то время как ни в одном серь­ё­з­ном иссле­до­ва­нии, посвящённом непосредственно Миду­эю, вы их не найдёте.

Связано это с тем, что авторы этих работ слишком хорошо представляли как сам ход сражения, так и количество самолётов на борту Первого мобильного соединения, а потому точно знали, что сотням погибших пилотов неоткуда бы­ло взяться просто физически. Но поскольку документально под­твер­ждён­ных цифр потерь у них на руках не было, то заострять внимание на этом вопросе никто не спешил. Спорить с устоявшимся мнением – тем более, когда оно уже многократно «проштамповано» признанными авторитетами – себе дороже.

Как ни парадоксально, но концу XX века в американской историографии по Вто­рой мировой на Тихом океане сложилась практически та же ситуация, что и в советской по Великой Отечественной – почти полное игнорирование ис­то­ч­ни­ков со стороны противника, за исключением той их части, что была введена в научный (хоть и закрытый поначалу) оборот сразу по окончании войны. Но ес­ли в нашем случае хотя бы существовали объективные препятствия – недоступ­ность западных архивов по политическим причинам – то американскую увере­н­ность в том, что они и так всё знают, объяснить уже нечем.

Ситуация изменилась лишь в конце 1990-х годов, когда американские военные ис­торики решили, наконец, обратить внимание на работы своих коллег по дру­гую сторону Тихого океана. Оказалось, что в распоряжении японских истори­ков давно имеются боевые журналы авиагрупп японских авианосцев, принимавших учас­тие в боевых действиях мидуэйской операции, а также списки личного со­с­тава этих авиагрупп. На основании этих документов была отслежена судьба бо­ль­ши­н­ства пилотов и других членов экипажей. В сжатом виде данные по по­те­рям японских лётчиков при Мидуэе выглядят сейчас следующим образом:

Как мы видим, ни о каких «сотнях погибших пилотов» речи не идёт. Даже сум­марные потери всего лётного состава с трудом переваливают за сотню (это под­с­чёты М. Хорана, в японских источниках встречается цифра 98). Кроме того хо­рошо видно, что бóльшая часть пилотов (46 из 66) погибли не под бомбами аме­риканских пикировщиков, а в воздухе, то есть они были бы точно так же поте­ря­ны даже в случае более благоприятного для японцев развития событий.

Сравнительно низкое количество погибших на кораблях объясняется доста­точ­но просто: наибольшие потери понесли те члены экипажей авиа­нос­цев, что ли­бо находились вблизи первичных и вторичных взрывов (т. е. на ан­гарных палу­бах), либо принимали участие в попытках лик­ви­да­ции пожаров, либо оказались отрезанными от путей эвакуации. Ни в одну из этих категорий лётчики не вхо­ди­ли. В момент атаки они находились большей частью в поме­ще­ниях для инст­ру­ктажа, а к действиям по борьбе за живучесть их не привле­кали – для этого они, как минимум, слишком плохо разбирались в устройстве своих кораблей.

Теперь самое время сказать совсем уж крамольную вещь: американцы в сра­же­нии при Мидуэе потеряли гораздо меньше самолётов, но значительно больше пи­лотов, чем японцы: 186 человек лётного состава, из которых 94 были пило­та­ми (включая 3-х вторых пилотов многомоторных машин). Однако никому поче­му-то не приходит в голову считать эти потери ката­стро­фи­чес­кими, а победу – пирровой, хотя пилоты у американцев тоже на деревьях сами собой не росли.

Поражение при Мидуэе действительно стало для Японии катастрофой. Но дале­ко не по причине запредельных потерь лётного состава. Они в самом деле были серьёзными и по количеству, и по качеству, однако пилотов «первой ли­н­и­и», то есть прошедших полноценный курс подготовки, у японцев всё ещё хва­тало. А вот достаточного количества авианосцев уже не было... И, что ещё хуже, — и не предвиделось.

Если на американских верфях на тот момент уже строилось 3 эскад­рен­ных и 9 лёгких авианосцев, то на японских лишь 1 эскадренный, 1 лёгкий и 1 пере­стра­иваемый из пассажирского лайнера, которые никак не могли компенсировать потери четырёх эскадренных. В результате японский флот утратил спо­соб­ность «проекции силы» при массированной поддержке с воздуха, что было залогом их предыдущих успехов, а вме­с­те с этим утратил и стра­тегическую инициативу.

Теперь японцам оставалось лишь реагировать на действия противника, и те ос­та­тки «воздушного меча Империи», которым не нашлось места на палубах не­м­но­гочисленных оставшихся авианосцев, оказались на береговых аэродромах и были втянуты в много­ме­сяч­ную мясорубку в небе Гуадалканала, Рабаула и Нов­ой Гвинеи, что окончательно перемолола кадровую авиацию Императорского флота. Блицкриг был остановлен, началась война на истощение. Война, в кото­рой у Японии уже не было никаких шансов на победу.

Подбросить на кофе и сигареты автору можно здесь.