«Лёгкая кавалерия» Омахи-бич

Бесполезные «большие дюймы»

Для артиллерийской поддержки высадки на Омаха-Бич выделили два старых аме­ри­канских линкора, три лёгких крейсера, девять эсминцев и три сторожеви­ка. Всё это хозяйство несло на борту 115 орудий от 102-мм и выше. На первый взгляд — внушительно, особенно с учётом того, что среди них была дюжина 305-мм пушек и даже десяток 356-мм монстриков. Однако это было заметно меньше, чем при шту­рме даже крохотных атоллов Тарава и Кваджалейн на Тихом океане. Кроме того, эти стволы «размазывались» на восемь километров укреплённого берега. Ника­ки­ми сотнями орудий на километр фронта — что к тому времени стало нормой при прорыве серьёзной обороны — там и не пахло.

Но и из этих скромных средств часть была направлена на фланги, включая зна­менитый мыс Пуэнт-дю-Ок (привет фанатам Call of Duty). Так что для «размяг­че­ния» обороны собственно в районе высадки оставались лишь один линкор, два крейсера и шесть эсминцев. Каким местом думали планировавшие это всё адмиралы — остаётся загадкой.

Другой проблемой было то, что вооружение кораблей заточено прежде всего на борьбу с себе подобными. Конечно, ко­ра­бельные пушки могут быть очень эф­фек­тивны против идущей в атаку пехоты, что показали, например, обороны Ле­нин­гра­да или Севастополя. Но вот их действенность даже по полевым укреп­ле­ниям всегда оказывалась близка к нулю. Для этого нужны гаубицы и миномёты.

А в данном случае укрепления были долговременными, и строили их далеко не идиоты. Бóльшая часть дотов предпо­ла­га­ла противодействие десанту, который будут поддерживать огнём с моря. Поэтому их орудия и пулемёты прострели­ва­ли пляж и залив перед ним фланкирующим огнём, а к морю были обращены не амбразуры, а лишь замаскированные глухие сте­ны из ме­т­ров железобетона.

Обречённый десант

Из-за низкой облачности толпа из 448 тяжёлых «Либерейторов» отбомбилась с небольшой ошибкой — всего в каких-то пяти километрах от береговых позиций немцев. А линкоры и крейсеры группы артиллерийской поддержки тоже мето­дично обрабатывали своими «чемоданами» цели в глубине, где, как считалось, находились основные силы противника. В результате десант шёл на прак­тичес­ки неподавленную оборону.

Во что это вылилось — можно посмотреть в фильмах «Самый длинный день» или «Спасти рядового Райана». Надо лишь помнить, что всё было не так страш­но, как это показано в кино. Всё было намного хуже. Никто героически не выс­ка­кивал из десантного катера прямо под пулемётный огонь на пляже. Те, из первых волн десанта, кому посчастливилось медленно и пе­чаль­но преодолеть десятки, а часто и сотни метров по простреливаемому со всех сторон мелко­во­дью, оказались зажаты на бе­ре­гу. Между кромкой воды и естественной галеч­ной насыпью — единственным укрытием, которое там имелось. Но эта же на­сыпь, плюс противотанковые ежи, оказалась непреодолимым препятствием для немногих уцелевших танков.

Спустя два часа после начала высадки командир одного из немецких узлов обо­ро­ны радостно докладывал начальству, что вражеская атака захлебнулась. «Про­тив­ник залёг возле уреза воды. Горит множество техники. Десантники больше не высаживаются. Суда отошли в море». Однако в этот момент «подоспела кава­ле­рия». В лучших традициях вестернов.

«Малыши» спешат на помощь

Единственными кораблями, способными оказать реальную поддержку пехоте, оказались не линкоры с их огромными ору­диями, а скромные эсминцы. Кораб­лики типа «Гливз» один за одним подходили на дистанцию 500-700 метров и ло­жились на курс параллельно берегу. Непрерывно промеряя глубину, но всё равно периодически цепляя дно. Только так у них появлялся шанс поразить ве­дущие фланкирующий огонь укрепления.

Однако тут возникла ещё одна проблема — на кораблях тупо не знали куда стре­лять. Немецкие позиции были хорошо за­маскированы, а корректировщики, вы­саженные в первой волне десанта, к тому времени были уже выбиты. Связь бе­ре­га с ко­раб­лями отсутствовала, и моряки боялись накрыть своих. Командир эсминца «Кармик» осматривал берег в бинокль, пытаясь обнаружить цели, ког­да обратил внимание на группу пехотинцев, ведущих огонь по какому-то месту на обрыве. Сложив два и два, он отдал команду: «Бейте по их трассерам!».

Для тех десантников, это должно было выглядеть как сцена из «Рядового Рай­а­на»: когда один из героев в отчаянии стре­ля­ет из пистолета по надвигающемуся танку — и тот внезапно взрывается. Но тут «роялем в кустах» сработал не при­ле­тевший вовремя «Мустанг», а пяток 127-мм снарядов с «Кармика». За ними по­следовали ещё залпы, и дот был подавлен.

Командир «Фрэнкфорда» точно так же заметил застрявший на берегу M4 «Шер­ман». Потерявший гусеницу танк тем не менее продолжал вести огонь куда-то верх. Отследив разрывы его снарядов, эсминец добавил туда и свои пяти­дюй­мо­вые «го­стинцы». Из люка высунулся танкист, показал большой палец, спря­тался обратно и начал разворачивать башню к сле­ду­ю­щей цели.

Перелом

Мало-помалу обе стороны врубились в алгоритм. Десантники на берегу обозна­ча­ли цели трассерами и сигнальными ра­кетами, а шесть амери­кан­ских эсмин­цев и три британских сторожевика, снующие туда-сюда параллельно берегу, дол­били по ним прямой наводкой. По артиллерийским меркам — просто в упор. Снарядов не жалели. Согласно отчёту, всего за пару ча­сов было выпущено 10,5 ты­сяч снарядов калибра 127 мм, плюс ещё 1800 добавили сторожевики из своих 102-мм орудий. В об­щей сложности около 300 тонн же­леза и тротила, не считая десятков тысяч снарядиков из «Бофорсов» и «Эрликонов».

Конечно же, судьбу высадки на Омахе решили простые пехотинцы с винтов­ка­ми и гранатами, что дрались на берегу. Однако без помощи маленьких универ­сальных кораблей они вряд ли смогли бы даже просто пересечь пляж и прибли­зиться к немецким укреплениям. Как сказал впоследствии один из участников десанта: «С того дня я особенно уважаю эсминцы».