Общее место премии Катаева
В 2023 году премию имени Валентина Катаева получил Роман Сенчин за рассказ «Темир-орлан». После прочтения возникает уже забытое школьное чувство, когда недоверчиво оглядываешь класс — это же не ты дурак, и кто-то ещё заметил ошибку? Но класс молчит, и приходится боязливо тянуть руку: рассказ Сенчина неудачный, затёртый, пустой.
Астматик Галина Павловна давняя пациентка старой провинциальной больницы. Там женщина наблюдает драму: заведующая гастроэнтерологией Зоя Сергеевна Бородавкина пытается спасти от гепатита молодого наездника Темира. Но тот окончательно растрясает свою печень на скачках и погибает. Зоя Сергеевна Бородавкина кричит от потери.
Выглядит сумбурно, но структура рассказа такова. Первые 3000 знаков занимает история Галины Павловны и больницы. Чуть больше 1000 отдаётся знакомству с Бородавкиной. И только ближе к середине появляется Темир. Его истории уделяется меньше 1500 з. Потом опять идёт жизнь Галины Павловны ровно на 2500 з. Далее столкновение Бородавкиной с историей Темира, кульминация рассказа, 2000 з. В финале Галина Павловна примерно в 1000 з. узнаёт о смерти Темира. В сумме около 11000 — прекрасный для рассказа объём, но не при такой же челночной структуре!
То есть скачками занимается не только Темир, но и Сенчин: то одно, то другое, то астма, то дача, то кони, то смерть.
Исходя из структуры история Галины Павловны должна как-то перекликаться с отношениями Темира-Бородавкиной, но больная женщина остаётся безмолвным наблюдателем. Это более чем типичная позиция для лауреата, у которого, в общем-то, все герои всегда Романы Сенчины — бесстрастные, чуть отступившие в сторону хроникёры. Уставшие, заблудившиеся люди, которые тихо бредут по улице — Сенчину интересны обыватели после исторического перелома. Он смотрит на эпоху их простыми глазами и видит то, что ускользнёт от бодрых, заряженных на подвиг людей.
Но в случае «Темир-орлана» Галина Павловна вдыхает почти половину объёма без какого-либо влияния на историю. Ни особого взгляда, ни параллелизма, ни даже обычных оппозиций молодость/старость или риск/безопасность. По сюжету Темир сам вызывается на ежегодные тувинские скачки, что и убивает его. Галина Павловна тоже живёт в цикле, но растянутом, с работой и дачей, и вот эти две петли накидываются в бесконечную восьмёрку: будь твой путь героическим или тихим, он одинаково кончится на больничной койке. Подразумевал ли что-то такое рассказ? Отчасти да: Галина Павловна заработала астму от угля, а имя Темир означает железо. Уголь — это долгое вещество, оно нужно для тепла. Железо — быстрое, оно для войны. Из-за чего Галина Павловна медленно тлеет, а Темир так ярко сгорает.
Но всё-таки это только додумки. Например, пара риск/безопасность. Разве Галина Павловна защищалась от опасности? Носила маску от угольной пыли или купила домой увлажнитель? Даже говорить об этом нелепо — рассказ сразу бы стал искусственным, ещё более назидательным. Она просто жила как и все. Галина Павловна отнеслась к астме с той же неизбежностью, что и решивший скакать Темир? Может быть, но в самом рассказе это не прослеживается из-за разнесённости двух повествовательных пунктиров.
На деле это обычный текст о том, что нужно ценить мгновение. В рассказе есть ещё один персонаж — здание больницы, которое начинало жить с «молодых, сочно-оранжевых кирпичей», а закончило «с бордовыми, как куски вяленого мяса». Мир стареет, необратимо движется к осени, в которой умирающий Темир «трогал набухший шиповник» и «щипал тополиную кору». Но какого-то завершения не наступает, смерть Темира ничего не связывает и не разрывает. От неё оказались отдалены как лечащий врач Бородавкина, так и случайный зритель с астмой. Почему Бородавкина говорит, что её «полюбить нельзя»? Почему она так привязалась к Темиру? Что значит для Галины Павловны смерть мальчишки? Ответы не предполагались. Просто цени мгновения, будь то минуты в седле или долгий медовый август.
Конечно, Сенчин всегда писал для тех, у кого нет друзей, подруг и кучи родственников из деревни. В его текстах ничего не случается и не происходит, они обыденны настолько, что в этом проглядывает неожиданное мастерство подмечания. Потому обвинения Сенчина в скуке никогда не были аргументом. В великом рассказе Чехова «Студент» тоже вроде бы ничего не происходит, но, как и две тысячи лет назад, там происходит всё. Мир Сенчина (у него ведь не миры, всегда только мир) полностью лишён метафизики. Это дистиллированная реальность, которая никуда не ведёт, а опять только есть, пребывает, наличествует. Её оживляет не дух, но поражающая детальность. Сенчин и в крохотном «Темире» дотошен: «лицо Зои Сергеевны было щедро осыпано, может, и не бородавками, но какими-то наростами, выпуклыми родинками, бугорками».
То есть тексты Сенчина настолько сгущены, самосжаты, что это порождает определённую гравитацию — если читать Сенчина залпом, помногу, он утягивает в печальную окраинную реальность, где над старым кривым домишком поднимается тонкий дым. На самом деле Роман Сенчин — это психоделический автор, от него может вставить как от какого-нибудь забытого советского соцреалиста, ещё одного Громова. Он «общее место», но только на дистанции, в очень большом, оглушающем объёме. Проза Сенчина тянет тело как подъем, который ни к чему не ведёт. Это понимаешь на примере «Темир-орлана»: рассказ не работает не только из-за скачкообразной структуры или прямого, как лом, высказывания, а ещё и в силу размера.
Сенчин не успел разогнаться и наслать свой знаменитый дурман.
Почему тогда рассказ «Темир-орлан» получил премию имени Катаева?
Потому что наградили Сенчина не за рассказ как самостоятельное художественное произведение, а за рассказ как часть монотонной сенчинской прозы. Её не получается не учитывать, она влияет на чтение, и с ней рассказ действительно приобретает ценность, как ещё один штришок обставляемого Сенчиным мира. Где-то провожают на войну мужа, кто-то гасит айфон, а здесь вот Галина Павловна увидела, как умер мальчишка. Мир уточнился, приобрёл ещё одну черту, и в совокупности, как колоссальное жизненное полотно, это имеет смысл. Какая-либо история и даже действие при таком подходе вообще не нужны. Сыграет масштаб отделки. Вселенная.
В сущности, Сенчина наградили за роман, за упорное прописывание одной и той же структуры. И это несправедливо, потому что в рассказе очень трудно спрятать движитель, на котором будет работать текст. В романе — пожалуйста. Поэтому жанр рассказа сложнее, там важно не отставать. А Сенчин как всегда не торопится.
Наедине «Темир-орлан» обычный нормативный текст с простейшим контрастом. Справедливой оценкой здесь кажется 5/10, не больше и не меньше. И уж конечно, это не первое, а «общее» место, хотя, судя по заявке, журнал «Юность» всё-таки искал «новых авторов, которые могут соперничать с самыми известными».
Впрочем, как часто в нашей литературе, нашли что-то совсем другое.