Денис Дымченко, «Ропот»
Как ни странно, повесть юного Дениса Дымченко не пытается впечатлить и вообще показать, что прозаик умеет. Дымченко пишет устало, с неохотой, будто уже в свои двадцать с копейкой притомился от долгого жизненного пути.
Повесть «Ропот» делится на две запараллеленные части. Хутор на Ставрополье, 2014 год: одиннадцатилетний Митя провожает в последний путь свою бабушку и мается от малости своей жизни. Хутор на Ставрополье, 2022 год: Митя возвращается домой для похорон дедушки и подросшей в след за ним маеты. Среди родственников и друзей, пьянчужки-отца и растерянной матери, Митя посмотрит на мир внимательным, то ли ещё детским, то ли уже взрослым прищуром.
Под стать сюжету письмо: ровное, тихое, избегающее изыска. Его можно было бы назвать скучным, но оно подходит настроению повести, которая вся о печали. Для неё выбрано необычное место — жаркий плодоносящий юг. Русскую тоску селят на городскую окраину, обезлюдивший север или в серенький ПГТ, а у Дымченко обильные добрые земли превращены в печальные пажити. Проза Дымченко похожа на заунывную прозу Романа Сенчина, но без важного психоделического эффекта. От Сенчина можно забалдеть как от кефира, но от Дымченко ничего такого, просто пальцы у век. Трёшь-ждёшь, что сейчас-то начнёт мутить, выгнется этот юг, сковырнёшься с него в траву, а там такие вещи… корни, кусты. Но в ответ ничего кроме усталости. Автор лишь реалист, без шаманства.
Из-за того, что к настроению повести подобран соответствующий язык, трудно уяснить меру таланта Дымченко. Что в его прозе особенного? Что он может вообще? Материал не ищется: нет ни размашистых метафор, ни опытов с ритмом. Всё умеренно, скромно. Потом, ближе к середине, Дымченко неожиданно переходит к пейзажной лирике (редчайшей для поколения я/мы). Он хорош в этой просторной природной вставке. В ней есть ветер, линия горизонта. «По шву земли и неба — лес, чёрный до бесцветия». Замечательно, наконец-то нашлось! И можно сказать — да, что-то в Дымченко есть.
Сама повесть построена на параллелизме. Помимо сюжетообразующих событий это подкреплено деталями, посредством которых повторяется мир. В обеих частях Митя рвёт на себе одежду, мать так же плачет и просит помочь с продуктами из магазина, даже кошак Ямал оборачивается вполне реальным Салехардом... Сам Митя становится заложником родственных геометрий: в первой части у него есть единокровный брат Лёша, во второй появляется единоутробный брат Илья. На разных похоронах Митя тоже ведёт себя схоже.
Верность методу обоснована. «Ропот» — пробная проза, такой проверяют пальцы, возможность непротиворечиво свести историю. Учиться нужно на чём-то простом. Когда молодой писатель с ходу плетёт клубок из разных рассказчиков и времён — чаще всего ощущение, что произведение как следует заиграл кот. А у Дымченко всё простенько, но хорошо. Кроме того, приём намерено ограничивает мир, в котором заплутал Митя. Родное село повторяется, но теперь оно опустошено, чуть развалено. Параллели… это жестокие вещи. К сожалению, читатель не успевает за ностальгией рассказчика. Для внешнего наблюдателя хутор выглядит отчуждённо, он не сжился с ним, не узнал героев. Повесть ведь небольшая, между второй и первой частью всего ничего, буквально сцена на игру с друзьями, сцена с бабой-дедом и матерью, сцена на природе — и всё, новый круг. Изменения на хуторе не изменяют читателя. Он не может прочувствовать как всё постарело. Чужая старость для нас вообще несущественна.
То есть временной лаг не то, чтобы бессмыслен, просто он для романа, для очень долгой версты. Или, кстати, рассказа. А тут… нет. Никого не любишь, ни о ком не скорбишь. Если честно, даже не запоминаешь — вот как с друзьями Мити, которые кажутся одинаковыми.
К тому же вторая часть слабее первой. Она расшатана, в ней появляются современные разговорчики, вульгарная психология, чуждые любовные отношения. Ощущение, что повесть с запозданием захотели превратить во что-то «серьёзное», поэтому и согнули под острым углом. А надо было не стрематься и длить параллель: детский взгляд и взгляд взрослого, и эта простота выглядела бы надёжно и непрерывно. Иначе разрыв. В первой части рассказчик проясняет свои чувства к миру. Отталкиваясь от друзей, мамы, учительницы, родственников, он пытается составить то верное восприятие, которое должно было гнездиться у него под сердцем во время похорон. Но его нет, и мальчик чувствует себя неуютно. «Опять что-то из-за меня?», — думает он. Вопрос перерастает в первый опыт обнуления жизни:
Вся жизнь, слой за слоем, как краска, нанесённая на «сущее», во всём своём многоцветии превратившаяся разом во всё и ни во что.
Вторая часть не может достойно поддержать столь высокое переживание. Причину назвать затруднительно. Быть может, дело в том, что детский взгляд прекрасно связывает с большими вопросами самые малые вещи. Взрослому же так смотреть тяжело. Он уже не может задать наивный вопрос, либо же навести мысль от какой-нибудь щепки. Взрослый Митя оказался не способен дать повести нового устремления. Он потерялся сам, а с ним потерялся текст. Соотнести две части не удаётся. В них разная степень соприкосновения с жизнью. Или даже проникновения. У маленького Мити получается, у взрослого — нет. А параллели всё-таки должны бежать наравне.
Тем более, «Ропот» — это повесть об уместности. О положении в мире. Выставление тех координат, которые помогли бы выбраться к смыслу. «Лучше бы ты был там, где ты нужен», — думает Митя про новую семью своего отца, но совет применим и к нему тоже, да и вообще ко всем. Мы проходим по одной и той же дороге, этим страшным вековым колеям. И вдалеке, там, куда не можем свернуть, видим прекрасный пейзаж.
«Ропот» Дениса Дымченко производит впечатление пройденного экзамена. За него нужно ставить пятёрку. Но чего не бывает, да и не должно быть на превосходно сданном экзамене? На нём не бывает риска. Мучительного поиска правильного ответа. Зачем, всё выучено заранее: параллели — это линии, которые…
Художественная литература всё же только поиск, а вовсе и вообще не ответ.
Оценка: 5 из 10.