Французские военные моряки «в кружевах».

Очень долгое время королевство Франция не могло похвастаться регулярным флотом, который бы являл собой серьезную силу. Да, он существовал, но часто являлся, скорей, удобным способом «прихватизировать» средства короны лицами, замещавшими высшие должности государственной службы. Чтобы «не лить воду», я поясню: корабли были, но в ограниченном количестве. Экипажи набирались «от худшего к худшему», а командирами становились люди, порой не имевшие должного морского опыта. Это о том, что касалось флота регулярного. Впрочем, подобные «прорехи» старались с лихвой компенсировать наймом иностранных специалистов, которые за «мешок тугриков и банку тушенки» исполняли свои обязанности. Более того, нанимались не только специалисты, но даже и целые экипажи со своими судами, что, порой, приводило к серьезной зависимости от тех же голландцев. Справедливости ради, подобное было распространено не только во Франции.

Так продолжалось до появления на политическом горизонте Жана-Батиста Кольбера, человека, который отметился во многих отраслях общественной жизни королевства, но флот является, пожалуй, одним из его грандиозных детищ!

Во-первых, было решено упорядочить набор на военно-морскую службу, поскольку сложился достаточно справедливый вывод, что только лишь на добровольной основе, а также на основе найма иностранцев дело с мертвой точки не сдвинуть.

Во-вторых, учитывая наличие колоний, а также ввиду возможной морской угрозы от соседей, и с целью создания одного из элементов «политического инструментария» было решено увеличить численность корабельного состава. К слову, когда морской министр Кольбер глянул в реестр, то обнаружил, что ВМФ Франции не насчитывает и полсотни кораблей, из которых едва ли четверть способна выйти в море и полноценно выполнять боевые задачи.

В-третьих, дабы народ не шарахался от флотских вербовщиков, и не покидал место службы вплавь, ввели кое-какие бонусы для лиц, проходивших действительную воинскую за переборками.

Матросы.

Итак, предлагаю начать рассказ в этой части со слов «было у отца два сына: очкарик и бухарик»… Ну, грубовато, да, но что поделаешь, жизнь редко когда балует крестьянское сословие нежностями. Одного сына звали Жиль (тот, что плохо видит), а второго Жюль (тот, что много пьёт), и так вышло, что первый был внесен в Морской Список как лицо, подлежащее призыву на флот Его Величества. Сколько отец не пытался доказать, что Жиль дальше сохи ничего не видит, слушать его никто не хотел. Мол, ничего страшного: получит по шее от старшего по званию, и сразу же прозреет!

Да, Жиль плохо видит, но это не мешает ему гнуть спину в поле наравне с остальными, а не гулять дни и ночи напролет, обнимая бутылку, как водится у Жюля. Думал отец, думал, что же тут сделать можно, и придумал! Отправившись с сыновьями в Тулон, и улучшив момент, когда гуляка уснул мертвецким сном, погрузил «тело» в телегу, да и свез на вербовочный пункт, «убавив» непутевому сыну пару лет и переименовав его в Жиля.

Утром же, поскольку на нашего знакомого слово «Подъём!» никак не подействовало, пробудился он от ведра ледяной воды, и пока соображал, что к чему, мастерская затрещина окончательно привела его в чувство … Нет, это был ещё не корабль, а что-то вроде казармы, где собрались примерно такие же хорошие ребята как он. Находясь как во сне, крестьянский сын проследовал вместе со всеми на построение, получив уже дважды за это утро, когда не откликнулся на «Жиль Шарьёт».

«Господин офицер, - крикнул он из шеренги, - я не Жиль, я Жюль!! Жиль мой брат, и это он должен был идти служить на флот!» - сдавленные смешки в строю были сразу же строго пресечены находившимся рядом с новобранцами старшиной, который сердито погрозил кулаком возмутителю спокойствия. К концу дня стало ясно, что следующие шесть лет жизни нашего друга будут весьма увлекательными и познавательными. Дать дёру, конечно, можно, да боязно: поймают, выпорют, вернут в строй, а если сбежишь повторно, то и повесят. Впрочем, в военное время за такое смертная казнь, и без лишних вопросов. Однако, плюсы все же были. Так, например, пьянство, как вредная привычка, на ближайшие год-два, если, конечно, не начнется война, исключена: выпорют.

«Неважно, кто ты, – строго осек плач Жюля, свалившегося с длинной балки имитирующей мачту, однорукий старшина, - теперь ты тут, и хватит ныть как девица… Повторить упражнение!!»

Пробыв некоторое время на берегу, где, также, с помощью старослужащих из сухопутных войск, призванных на флот, постигались азы общевойсковой подготовки, Жиль-Жюль оказался, наконец, на настоящем боевом корабле, где помимо него служило около тысячи веселых парней. Линейный корабль «Солей Рояль» поражал воображение своими размерами и красотой. Однако, поддерживать всё это в должном виде как раз и должна была та самая тысяча человек, «спрятанная» за переборку. Хорошей службы вновь прибывшим, конечно же, никто не пожелал, но те в том и не нуждались, ибо их основные обязанности теперь – бесконечно драить палубу и чистить гальюны, находящиеся в носу.

Не сказать, что все было так уж плохо. Ещё на берегу им было сказано, что после окончания службы, в том случае, если она была беспорочной, ветеранам полагаются и пенсия, и льготы, и частичное освобождение от налогов. А если решишь махнуть в рыболовы, то государство тебе, как бывшему военному моряку, ещё и кредитов даст. Если на гражданке Жиль-Жюль книжек не читал, поскольку не знал алфавита, то к концу шестого месяца своей службы, пусть и по слогам, но мог различать строчки и цифры. Где-то на третий год его перевели в канониры, а это уже другое денежное содержание.

Наверное, настало нам время проститься с Жюлем, и умоляю вас, не стоит его жалеть: отцовская хитрость пошла ему только на пользу. Из разгильдяя и бездельника он превратится во вполне себе дисциплинированного человека, который и через много лет после демобилизации станет вспоминать с ностальгией не столь частые выходы в море, и товарищество, благодаря которому неграмотный крестьянский сын смог освоить чтение и письмо, ремесло кузнеца, помогая тем своей семье, и заслужить уважение среди своих односельчан.

Что ж, подытоживая вышенаписаное, можно сказать следующее:

- набор рядового состава французского флота был как на добровольной основе, так и на основе повинности (по-нашему, считай, призыва).

- прежде чем ступить на палубу боевого корабля новобранцы некоторое время проходили обучение на берегу, что, к слову, коренным образом отличалось от морской службы у англичан, где новички сидели к кубриках безвылазно.

- человек, попавший на французский флот, имел определенные льготы в гражданской жизни, а также пенсионное обеспечение. Если останется жив. В ином случае, на пенсию могла претендовать его семья (жена и дети). Также, был шанс постигнуть минимальные азы грамотности, поскольку Кольбер, упоминаемый в самом начале, реформируя ВМФ, ставил и эту задачу.

Офицеры.

Эта категория военнослужащих разительным образом отличалась от своих коллег из таких родов сухопутных войск, как кавалерия и пехота тем, что обычных знаний на уровне современной средней школы было недостаточно, чтобы управляться со штурманскими инструментами и корабельными снастями. Вообще, отдельно хочу лишний раз подчеркнуть, что любой военно-морской флот во все времена являлся высокотехнологичным родом войск, поэтому люди, состоявшие на офицерских должностях, должны были всегда уметь отличать не только косинус от синуса, параболу от гиперболы, но и обладать иными, более широкими знаниями (иностранные языки, например). Ведь посудите, море не столь широко, как это может показаться, практики внедрения международных морских сигналов (как в наше время) тогда ещё не существовало. Кроме того, многие командиры кораблей, помимо чисто военной функции, занимались, также, и дипломатией. Конечно, у кого-то оно получалось, а кому-то не везло (капитан английского королевского флота Джеймс Кук передает всем привет!).

Так что если ты, будучи не слишком успешен в точных науках, но имеешь храброе сердце и некоторые родственно-дворянские связи, то тебе лучше бы идти служить не дальше пехоты или кавалерии. Не потому что эти рода войск принимают к себе самых неспособных, а потому что за счет твоей храбрости, боевого задора и дворянского происхождения ты вполне можешь как-либо отметиться на поле сражения с пользой не только своему Отечеству, но и самому себе. В наше время подобное, конечно, уже бы не прошло, ибо офицеры что у пехоты, что танкистов (ну, эдакое приближенное к коннице) должны иметь солидную теоретическую базу и понимание тех или иных физических процессов.

Ну, а в XVII-XVIII веках, если, повторюсь, способностей к точным наукам нет, то как и в наше время, флот будет явно не твоим призванием, т.к. на уровне корабельных офицеров требуются и знания матчасти и умение применять её на практике.

Для того чтобы стать офицером флота, при поступлении в военно-учебное заведение требовалось доказать свое дворянское происхождение. В противном случае военно-морская школа вежливо откажет претенденту в приёме. Если же все документы были в порядке, то благородный юноша лет, где-то, за шесть (иные пишут про пять) проходил путь от «карася» до младшего корабельного офицера.

Отношение у французского дворянства к военно-морской службе было, мягко говоря, не очень. Нахождение в рядах армии считалось более престижным. Причин тут много, и сложность в постижении морских наук стояла на одном из первых мест (что называется, не каждому дано).

Продвижение по карьерной лестнице осуществлялось, как и у англичан, по системе покупки патентов, но если у британцев требовалось выдержать достаточно серьезные экзамены, то у французов было все намного проще. Чаще всего, платишь и двигаешься. Правда, знания, как вы понимаете, все же были нужны. Так что если ты не имеешь хорошего дохода помимо воинского жалования, то дальше командира корабля никуда не уйдешь, и это в самом лучшем случае. Поэтому, при компетентном корабельном руководстве, командование на уровне эскадры или флота могло просто ужасать. Случалось и так, что высшие командные должности занимали лица, в прочном корпусе-то ни дня не находившиеся. Достаточно порочная система, согласитесь, когда твоё происхождение важнее знаний и умений.

В общем и целом

Флот – игрушка дорогая, и не каждому под силу её содержать, особенно если не знаешь, зачем он нужен. Если в конце XVII, самом начале XVIII века у французов было свыше сотни линейных кораблей, то к середине Галантного столетия в половину меньше, и до свержения монархии ситуация, особо, не менялась.

Кто-то говорит о принципиальном непонимании Версалем того, какие военные и политические возможности даёт боеспособный корабельный состав. Притом, если англичане могли похвастаться тем, что весь их флот в море, то французы такое сказать могли, увы, не всегда.

Иные же пишут о тяжелом экономическом положении Франции, которое длилось с начала XVIII века и до революции, ставя этот фактор главным и основным в деле развала и застоя военно-морских сил.

Не последнюю роль играло и то, что дворянская молодежь не была заинтересована в поступлении именно на военно-морскую службу, предпочитая сухопутные войска. Многие же руководители морского ведомства использовали свои должности, в первую очередь, для личного обогащения, поскольку поставки для флота, в прямом смысле этого слова, могут быть золотым дном.

Так что, дорогой читатель, не только в России имелось утверждение, что мы, дескать, держава сухопутная, и флот нам не нужен.

С уважением ко всем прочитавшим,
Хандога Дмитрий

ttps://vk.com/catx2 (наш авторский паблик. заходите, рады всем!)

https://vk.com/kaiserundallah (наши партнеры)