Как Россия «проигрывала» Первую Мировую Войну

1) Генерал Зайончковский,военный историк и теоретик:
"В общем 1916 г. был годом перелома, подорвавшим в корне военную мощь Центральных держав и, наоборот, доведшим силы Антанты до кульминационного развития. Это был год, определивший победу Антанты в будущем. Год, окончательно выявивший, что войну ведут народы, а не армии. Вопрос о пропаганде, о воздействии на всю народную массу в деле войны входит определенной данной в работу оперативного штаба Людендорфа, при котором в конце 1916 г. организуется особое отделение пропаганды.
Общая обстановка истекшего года ясно показывала Центральным державам, что война ими проиграна, а потому в декабре они делают попытку начать мирные переговоры, но выставляют условия, совершенно не соответствовавшие соотношению сил обеих сторон, а потому попытка эта не находит отклика у держав Антанты";

2) Британский военный наблюдатель генерал Нокс:
"Накануне революции перспективы кампании 1917 г. были более радужными, чем в марте 1916 ...Русская пехота была усталой, но не так как двенадцать месяцев назад. Запасы оружия, боеприпасов и техники были больше, чем накануне мобилизации 1914 г. и намного больше, чем весной 1915 или 1916 гг. Ежедневно улучшалось командование. Дух армии был здоровым. Солдаты после зимней передышки забыли бы перенесённые испытания и наступали бы снова с тем же подъёмом, как и в 1916 г. Нет сомнений, что если бы ткань нации в тылу не порвалась, русская армия снискала бы себе новые лавры побед в кампании 1917 г. По всей вероятности, она оказала бы на противника нужное давление, чтобы сделать победу союзников возможной к концу года";

3) Генерал Эрих Людендорф, с августа 1916 года - фактически руководил всеми операциями германской армии:
"Так как русские не перешли в наступление, то весной 1917 года, несмотря на всю серьезность обстановки на Западном фронте, нам не пришлось переживать такого общего кризиса, какой мы пережили в сентябре 1916 года. Я отнюдь не являюсь сторонником бесполезных обсуждений, но я все же должен дать себе отчет в том, как сложилась бы обстановка, если бы русские в апреле или мае перешли в наступление и одержали хотя бы незначительные успехи. Мы оказались бы тогда, как осенью 1916 года, втянутыми в чрезвычайно тяжелую борьбу. Наличность боевых припасов у нас также значительно бы понизилась. Когда теперь я мысленно прикраиваю русские июльские успехи на апрель или май, то я с трудом себе представляю, как бы верховное командование вышло из создавшегося положения. В апреле и мае 1917 года, несмотря на одержанную победу на р. Эн и в Шампани, только русская революция спасла нас от гибели";

4 )Премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль:
"Ни к одной стране судьба не была так жестока, как к России. Ее корабль пошел ко дну, когда гавань была в виду. Она уже претерпела бурю, когда все обрушилось. Все жертвы были уже принесены, вся работа завершена. Отчаяние и измена овладели властью, когда задача была уже выполнена. Долгие отступления окончились; снарядный голод побежден; вооружение притекало широким потоком; более сильная, более многочисленная, лучше снабженная армия сторожила огромный фронт; тыловые сборные пункты переполнены людьми… Никаких трудных действий больше не оставалось: оставаться на посту; тяжелым грузом давить на широко растянувшиеся германские линии; удерживать, не проявляя особой активности, слабеющие силы противника на своем фронте; иными словами — держаться; вот все, что стояло между Россией и плодами общей победы…

В марте Царь был на престоле; Российская империя и русская армия держались, фронт был обеспечен и победа бесспорна.

Согласно поверхностной моде нашего времени, Царский строй принято трактовать, как слепую, прогнившую, ни на что не способную тиранию. Но разбор тридцати месяцев войны с Германией и Австрией должен бы исправить эти легковесные представления. Силу Российской империи мы можем измерить по ударам, которые она вытерпела, по бедствиям, которые она пережила, по неисчерпаемым силам, которые она развила, и по восстановлению сил, на которое она оказалась способна.

В управлении государствами, когда творятся великие события, вождь нации, кто бы он ни был, осуждается за неудачи и прославляется за успехи. Дело не в том, кто проделывал работу, кто начертывал план борьбы; порицание или хвала за исход довлеют тому, на ком авторитет верховной ответственности. Почему отказывать Николаю II-му в этом суровом испытании?.. Бремя последних решений лежало на Нем. На вершине, где события превосходят разумение человека, где все неисповедимо, давать ответы приходилось Ему. Стрелкою компаса был Он.

Воевать или не воевать? Наступать или отступать? Идти вправо или влево? Согласиться на демократизацию или держаться твердо? Уйти или устоять? Вот поля сражений Николая II. Почему не воздать Ему за это честь?

Самоотверженный порыв русских армий, спасший Париж в 1914 году; преодоление мучительного безснарядного отступления; медленное восстановление сил; брусиловские победы; вступление России в кампанию 1917 года непобедимой, более сильной, чем когда-либо; разве во всем этом не было Его доли? Несмотря на ошибки большие и страшные, тот строй, который в Нем воплощался, которым Он руководил, которому Своими личными свойствами Он придавал жизненную искру — к этому моменту выиграл войну для России.

Вот Его сейчас сразят. Вмешивается темная рука, изначала облеченная безумием. Царь сходит со сцены. Его и всех Его любящих предают на страдания и смерть. Его усилия преуменьшают; Его действия осуждают; Его память порочат… Остановитесь и скажите: а кто же другой оказался пригодным? В людях талантливых и смелых; людях честолюбивых и гордых духом; отважных и властных — недостатка не было. Но никто не сумел ответить на те несколько простых вопросов, от которых зависела жизнь и слава России. Держа победу уже в руках, она пала на землю, заживо, как древле Ирод, пожираемая червями";

5) Маршал Франции, герой Первой Мировой Войны Фердинанд Фош:
"Если Франция и не была стёрта с карты Европы, то в первую очередь благодаря мужеству русских солдат";

6) Несмотря на то, что Ленин всеми силами стремился к революции, ее наступления в 1917 году он не предвидел. В январе 1917 года лидер большевиков писал:
"Мы, старики, может быть, не доживем до решающих битв этой грядущей революции. Но я могу, думается мне, высказать с большой уверенностью надежду, что молодежь, которая работает так прекрасно в социалистическом движении Швейцарии и всего мира, что она будет иметь счастье не только бороться, но и победить в грядущей пролетарской революции";

7) Кирилл Александров Михайлович, кандидат исторических наук:

«Давайте вспомним ситуацию зимы 1917 года. Русские прочно удерживали линию фронта примерно в 1,7 тысячи километров, связывая в Европе 120 дивизий вражеской коалиции из 262 дивизий (46 процентов). В Азии наша Кавказская армия сковывала еще 29 дивизий (54 процента) из 54 дивизий Османской империи. В этом достижении, несмотря на все упущения и просчеты, заключался объективный результат усилий российского верховного командования в период 1914-1916 годов.

Одновременно немецкие ресурсы истощались, качество пополнения Рейхсхеера — Германской имперской армии — неуклонно ухудшалось, а технический перевес Великобритании и Франции был очевиден. Все более вероятным становилось вступление в войну на стороне Антанты Северо-Американских Соединенных Штатов.

Да, но еще до этого «брюквенная зима» 1916-1917 годов поставила кайзеровскую Германию на грань голодной катастрофы. Среди воюющих европейских народов немцы, возможно, наиболее мужественно переносили самые тяжелые лишения, но вымирали от недоедания и болезней в три раза быстрее, чем британцы.

В 1916 году в России прирост населения все-таки составил около миллиона человек, а убыль в Германии — 268,6 тысячи, а в Венгрии — 77,8 тысячи человек, с общей тенденцией к увеличению избыточной смертности.

Берлинские предложения о мире отвергались, консолидация Антанты не вызывала сомнений. «Наше положение было чрезвычайно затруднительным и почти безвыходным», — констатировал генерал пехоты Эрих Людендорф, занимавший зимой 1917 года должность 1-го генерал-квартирмейстера полевого Генерального штаба. Поэтому перспективы кампании 1917 года для Германии и ее союзников выглядели ужасными. Царской России требовалось продержаться лишь в течение полугода — до того времени, когда перелом в боевых действиях стал бы очевидным.

Однако крушение конституционно-монархического строя, произошедшее 2-3 марта 1917 года, чрезвычайно ослабило Россию — наш государственный корабль стал уязвимым и беспомощным.

И немцы, и большевики хотели использовать друг друга в собственных целях, на какой-то момент они совпали. И те, и другие хотели разложения русской армии. В 1919 году Людендорф признал: «Посылая Ленина в Россию, наше правительство принимало на себя особую ответственность. С военной точки зрения это предприятие было оправданно — Россию нужно было повалить». В апреле 1917 года офицер связи МИД при дворе кайзера Вильгельма II сообщал своему руководству: «Въезд Ленина в Россию прошел успешно. Он действует точно так, как нам бы хотелось».

Примерно в том же ключе 2 мая 1917 года докладывал в секретной телеграмме из Копенгагена в Россию наш военный агент, Генерального штаба генерал-майор Сергей Потоцкий: «Германское правительство желая вывести Германию из тяжелого положения во что бы то ни стало хочет заключить мир с Россией точка С этой целью высылает социал-демократов нейтральных стран Россию платя большие деньги точка 13/Б. 147».

Весной и летом 1917 года большевики развернули обширную пропагандистскую кампанию в армии и на флоте. Разложение и деградация тыловых гарнизонов создавало благоприятные условия для захвата власти сначала в столице и крупных городах, а затем и по всей стране. Беззастенчивые обещания «мира» и «земли» были, конечно, абсолютно лживыми: вместо «мира» крестьяне в солдатских шинелях получили многолетнюю гражданскую войну, а вместо «земли» в исторической перспективе — ГУЛАГ и колхозы. Но в 1917 году подобные заявления играли роль социального динамита.

По свидетельству Ронге, австро-германское командование широко использовало в своих интересах призывы Ленина к братанию и миру. В мае при активном участии большевиков из солдатских комитетов разведотделы 3-й и 7-й австро-венгерских армий осуществили на Восточном фронте при помощи акций по «братанию» 285 разведывательных контактов.

В сентябре 1917 года Германия держала на Западе 142 дивизии, а на Востоке — 134 дивизии, все-таки еще опасаясь даже пассивного сопротивления. Поэтому после Октябрьского переворота большевики не только вступили в мирные переговоры с противником, но и занялись ликвидацией старой русской армии, о чем Владимир Ленин заявил на III съезде Советов в январе 1918 года: «Она отдана на слом, от нее не осталось камня на камне». Поэтому сепаратный Брестский мир стал логичным результатом деятельности большевистской партии.

Если округлить, общие военные потери России в 1914-1917 годах составили восемь миллионов человек. В их число вошли более 1,6 миллиона убитых и умерших от ран, а также пропавших без вести, почти четыре миллиона раненых (включая 700 тысяч инвалидов) и 2,4 миллиона пленных. Без участия России и Восточного фронта Великая война, как изначально называлась Первая мировая, продлилась еще 10-12 месяцев. Но сто лет назад Центральные державы все равно прекратили сопротивление, так как Антанта имела абсолютное превосходство в ресурсах и производстве.

Однако России в числе победителей не было. Ленин и его соратники, грезившие о мировой революции и создании «Земшарной Республики Советов», обесценили все жертвы предшествующих трех лет и лишили Россию заслуженных плодов победы. Они отказались от самой России, приступив к созданию на российском культурно-историческом пространстве принципиально нового государства, советской общности.

-Почему в России Первая мировая война забыта, в отличие от западных стран, где она зачастую почитается больше Второй мировой?

Потому что если бы она не была «забыта», то при внимательном рассмотрении деятельность большевистской партии в годы Великой войны приобрела бы все признаки государственной измены. Ведь в соответствии с официальной доктриной ВКП(б) — КПСС «последняя война царизма» рассматривалась как пролог к успешной социалистической революции»

(подробнее в интервью: https://lenta.ru/articles/2018/11/12/russian_ww1/);

8) Сергей Владимирович Волков, советский и российский историк, доктор исторических наук, профессор.

Из интервью «Великая капитуляция»:

3 Марта 1918 года, состоялось подписание Брестского мира – новорождённая Советская Россия вышла из Первой мировой войны. Она отказалась не только от территориальных притязаний старого режима, но и от собственно российской территории площадью 780 тыс. кв. км с населением 56 млн. человек (треть населения государства), в частности от Украины, Польши, Финляндии, прибалтийских земель и земель с преобладанием белорусов. Почти все политические оппоненты большевиков внутри страны сочли эту капитуляцию мало того, что позорной, но и совершенно невынужденной. Да и сам Ленин писал: «В эпоху Брестского мира… советская власть поставила всемирную диктатуру пролетариата и всемирную революцию выше всяких национальных жертв, как бы тяжелы они ни были».

- Начнём с сопоставления боевых потерь.

- Суммарные человеческие потери противников России на восточном фронте и русские потери соотносились приблизительно как один к одному – по миллиону человек с обеих сторон. Причём эта цифра легко проверяется численностью офицерских потерь (подсчёт убитых солдат вёлся не очень тщательно, но офицеров считали с достаточной точностью, а соотношение между убитыми солдатами и офицерами более-менее постоянно). Вдобавок наши противники активно воевали и на западном фронте, а Россия там действовала чисто символически – двумя бригадами. В целом на каждую тысячу мобилизованных у нас приходилось 115 умерших, у Германии – 154, у Австрии – 122, у Франции – 168, у Англии – 125. На тысячу жителей мы теряли 11 человек, Германия – 31, Австрия – 18, Франция – 34. Как видим, русские потери были наименее чувствительны, страна воевала с наименьшим напряжением. Доля мобилизованных у нас составляла 39% мужчин призывного возраста, в Германии – 81%, в Австрии – 74%, во Франции – 79%, в Италии – 72%, в Англии – 50%. И при этом нам говорят, что Россия надорвалась в войне. В таком случае надо признать русских крайне изнеженным народом на фоне остальных, что противоречит всем знаниям о наших предках. Удивительно: одни и те же наши современники любят поговорить и о сильном русском характере, и о том, какую слабину он якобы дал в Первую мировую войну.

Кроме того, Россия единственная из воюющих стран не имела проблем с продовольствием (бунты в Петрограде возникли оттого, что хлеб в город не подвезли вовремя из-за снежных заносов, а не оттого, что в стране якобы не хватало хлеба). Германский военный хлеб с его трухой даже присниться у нас никому не мог (немцы делали его из овса, кукурузы, ячменя, картофельного порошка и т.д. – АН). Что касается промышленности, то поначалу она была слабее германской, так как, в отличие от нас, немцы вступили в войну с завершённой военной программой. Однако за годы войны Россия совершила резкий скачок: металлообрабатывающая промышленность выросла в три раза, химическая – в два с половиной раза. Снарядный голод, ставший причиной отступления русских в 1915 году, был полностью преодолён уже в 1916-м, от него не осталось и следа. По основным видам вооружений русские показатели были даже выше, чем у союзников, не говоря уже о противниках (на ноябрь 1916 года у России на одно орудие приходилось 1179 снарядов, у англичан – 1056, у французов – 995).

- Итак, солдат хватало, оружия тоже. Но готовы ли были солдаты продолжать войну?

- Обратимся к сборникам документов «Революционное движение в русской армии», изданным в СССР к пятидесятилетию Октября. Они призваны были показать успехи антивоенной большевистской агитации на фронте, но показали то, что до Февральской революции особых успехов-то у этой агитации и не было. До Февраля военная цензура фиксировала: около 80% писем с фронта – бодрые, не угнетённые. Конечно, многие желали мира, но почти всегда – победного мира. Причём к угнетённым письмам цензоры относили послания с любыми жалобами (на погоду, на условия быта, на питание), а письма протестного политического характера встречались крайне редко, да и те в основном не были пораженческими. Сегодня антивоенные настроения тогдашнего тыла переносят на фронт, и это совершенно неверно. Начальник петроградского охранного отделения отмечал, что если столичный гарнизон не верит в победу русского оружия, то фронтовые части настроены совсем иначе. Петроградский цензор подчёркивал: «Дух армии довольно бодр и крепок, лишь бы тыл был на должной высоте и не тревожил защитников Родины своими, зачастую далеко не патриотичными, письмами».

- Но разве армия в массе своей захотела защищать монархию в феврале 1917-го?

- А причём здесь это? Я не хочу сказать, что армия служила надёжной опорой для власти и готова была подавлять революцию. Я хочу сказать, что антиправительственные и антивоенные настроения – совсем не одно и то же. Напротив, антиправительственные настроения на фронте возникали именно потому, что власть казалась фронтовикам недостаточно патриотичной. Сильнее всего их волновало не социальное неравенство, а воровство, спекулянты и слухи об измене в верхах. Каждая проблемная ситуация – например, не подвезли вовремя продовольствие или амуницию, – воспринималась как результат предательства.

В период от начала войны до Февральской революции на фронте за дезертирство или неповиновение пришлось расстрелять не более сотни человек. А вот после Февраля в армию допустили антивоенных агитаторов – большевиков и эсеров-интернационалистов (сейчас мы знаем их как «левых эсеров»). Закон всякой революции состоит в её углублении, потому самым ярым элементам не ставились преграды – это было бы расценено как контрреволюция. В итоге армию разложили за восемь месяцев. Вспомним и знаменитый приказ №1 революционного Петросовета от 1 марта 1917 года (приказ освобождал солдат от подчинения офицерам в вопросе политических выступлений и передавал всё оружие под контроль выборных солдатских комитетов. – АН). Как результат – к моменту заключения Брестского мира армия стала уже совершенно небоеспособной.

Между тем линия фронта не угрожала никаким жизненным центрам русских. Она проходила по приграничным губерниям – по южной Прибалтике, по белорусским землям – и по австрийской территории. Тогда как на западе фронт находился в опасной близости от Парижа – на расстоянии нескольких десятков километров. Подкрепление привозили из французской столицы на такси.

- Трудно поспорить с тем, что антивоенные агитаторы сыграли огромную роль в разложении нашей армии, но это удалось им благодаря аргументации. Была ли нужна та война русским людям? Затрагивала ли она жизненные интересы России?

- Затрагивала. Напомню последовательность событий: боснийский серб, выступающий за независимость Боснии и Герцеговины, убивает наследника австрийского престола; Австро-Венгрия, за спиной которой сильная Германия, выступает с унизительным для Сербии ультиматумом, желая нарушить её суверенитет и требуя от неё допустить на свою территорию австрийскую полицию для расследования убийства; та не подчиняется, и Австро-Венгрия объявляет ей войну; русские заявляют, что не допустят оккупации Сербии, и Германия объявляет войну русским. Обращаю внимание: России объявили войну.

- России объявили войну постольку, поскольку она взялась защитить Сербию.

- Это лишь повод. Германия рвалась в бой, и рвалась как можно скорее, поскольку на тот момент была готова к войне лучше всех. Эйфория от недавнего создания Германской империи настраивала немецкие круги исключительно агрессивно. Да и могли ли русские поступить иначе? Австро-Венгрия хотела включить в свой состав славянские страны, проявлявшие тяготение к России. Русским пришлось бы принуждать сербов к капитуляции, как Ельцин уговорил Милошевича капитулировать в 1999 году. Россия бы потеряла лицо.

А через несколько месяцев в войну вступила Турция (обстреляв наши черноморские города. – АН), страна, которая была главным врагом русских на протяжении столетий. Обострился жизненно важный для России вопрос черноморских проливов. Это наше уязвимое место: чужой флот может беспрепятственно войти в Чёрное море из Средиземного (а русский флот по собственной воле войти в Средиземное море не может). Именно поэтому в ходе Крымской войны англо-французский десант сумел попасть в Севастополь. Именно поэтому Сталин претендовал на проливы в переговорах с Гитлером в 1940-м. Именно поэтому сегодня наши власти вынуждены очень робко вести себя в отношениях с Турцией, контролирующей проливы. Вот за это – за контроль над проливами – и сражались русские в Первую мировую. Идеалистические мотивы – вернуть крест на Святую Софию в Константинополе – совпадали с рациональными.

- Но давайте посмотрим на Брестский мир гуманистически: наши люди перестали гибнуть на фронтах той войны.

- И начали гибнуть в Гражданской войне – войне между красными и белыми, которые Брестского мира не признали и восприняли большевиков как германских ставленников. «Превращение империалистической войны в гражданскую» было официальным большевистским лозунгом.

- Впоследствии большевики включили в состав СССР многое из того, от чего отказались в 1918-м, и даже Западную Украину, которая в состав Российской империи никогда не входила. Нельзя ли назвать Брестский мир тактическим отступлением?

- Безусловно, для них это было именно так. Правда, отступили они не для того, чтобы потом восстановить территориальную целостность России, а ради сохранения своей власти в интересах мировой революции. Им казалось, что она произойдёт через полгода-год – и эти вопросы потеряют значение. Все большевики – и те, кто был за Брестский мир (Ленин, Сталин, Свердлов, Зиновьев. – АН), и те, кто был против (Бухарин, Урицкий. – АН), и те, кто воздержался (Троцкий, Дзержинский. – АН), – все они жили тогда мечтой о мировой революции. И расходились лишь в том, как правильнее поступить – выйти из войны и распустить армию или же понести революцию в Европу на её штыках. Остаётся признать: заключив Брестский мир, по-своему они поступили абсолютно правильно».

О позорности Брестского мирного договора писал в своём послании и святитель Тихон (Беллавин), патриарх Московский и всея Руси:

«Посрамились мудрецы, смутились и запутались в сеть: вот, они отвергли слово Господне; в чем же мудрость их?... Они говорят: «мир, мир! а мира нет» (Иер. 8:9, 11).

Благословен мир между народами, ибо все братья, всех призывает Господь мирно трудиться на земле, для всех уготовал Он Свои неисчислимые блага. И Святая Церковь непрестанно возносит молитвы о мире всего мира, уповая, что восторжествует на земле правда Христова и соединит враждующих братьев в единое стадо под водительством единого Небесного Пастыря. И несчастный русский народ, вовлеченный в братоубийственную кровавую войну, нестерпимо жаждал мира, как некогда народ Божий жаждал воды в палящей зноем пустыне. Но не было у нас Моисея, который бы напоил свой народ чудодейственной водой, и не ко Господу, Своему Благодетелю, воззвал народ о помощи, – явились люди, отрекшиеся от веры, гонители Церкви Божией, и они дали народу мир.

Но тот ли это мир, о котором молится Церковь, которого жаждет народ?

Заключенный ныне мир, но которому отторгаются от нас целые области, населенныее православным народом, и отдаются на волю чу́ждого по вере врага, а десятки миллионов православных людей попадают в условия великого духовного соблазна для их веры, мир, по которому даже искони православная Украина отделяется от братской России и стольный град Киев, мать городов русских, колыбель нашего крещения, хранилище святынь, перестает быть городом державы Российской, мир, отдающий наш народ и русскую землю в тяжкую кабалу, – такой мир не даст народу желанного отдыха и успокоения, Церкви же православной принесет великий урон и горе, а отечеству неисчислимые потери.

А между тем у нас продолжается все та же распря, губящая наше отечество. Внутренняя междоусобная война не только не прекратилась, а ожесточается с каждым днем. Голод усиливается, и, чтобы ослабить его, грозят даже изгонять из столиц мирных жителей, не знающих, где им преклонить главу. Рабочим угрожает лишение заработка, возвращающиеся из полков воины не находят работы. Умножаются грабежи и убийства, и для борьбы с ними население часто прибегает к ужасному самосуду.

Устранит ли объявленный мир эти вопиющие к небу нестроения? Не принесет ли он еще бо́льших скорбей и несчастий? Увы, оправдываются слова пророка: «они говорят: «мир, мир!», а мира нет». Нет мира и нет радости, спутницы мира.

Святая Православная Церковь, искони помогавшая русскому народу собирать и возвеличивать государство русское, не может оставаться равнодушной при виде его гибели и разложения.

По воле Пастыреначальника, Главы Церкви, Господа нашего Иисуса Христа, поставленные на великое и ответственное служение Первосвятителя Церкви Российской, по долгу преемника древних собирателей и строителей земли русской, Святителей Петра, Алексия, Ионы, Филиппа и Ермогена, Мы призываемся совестию своею возвысить голос свой в эти ужасные дни и громко объявить пред всем миром, что Церковь не может благословить заключенный ныне от имени России позорный мир. Этот мир, принужденно подписанный от имени русского народа, не приведет к братскому сожительству народов. В нем нет залогов успокоения и примирения, в нем посеяны семена злобы и человеконенавистничества. В нем зародыши новых войн и зол для всего человечества. Может ли примириться русский народ с своим унижением? Может ли он забыть разлученных от него по крови и вере братьев? И Православная Церковь, которая не могла бы не радоваться и не возносить благодарственного моления Господу Богу за прекращение кровопролития, не может теперь иначе, как с глубокой скорбью, взирать на эту видимость мира, который не лучше войны.

К тебе же, обольщенный, несчастный русский народ, сердце мое горит жалостию до смерти. «Оскудеша очи мои в слезах, смутися сердце мое» (Плч.2:11), при виде твоих тяжких страданий, в предчувствии еще бо́льших скорбей. Не радоваться и торжествовать по поводу мира призываем мы вас, православные люди, а горько каяться и молиться пред Господом.

Братие! Настало время покаяния; наступили святые дни великого поста. Очиститесь от грехов своих, опомнитесь, перестаньте смотреть друг на друга, как на врагов, и разделять родную страну на враждующие станы. Все мы – братья и у всех нас одна мать – родная русская земля и все мы чада одного Отца Небесного, Которого молим: «Отче наш, остави нам долги наша, яко же и мы оставляем должником нашим» (Мф.6:9, 12).

Пред лицем страшного, свершающегося над страной нашею суда Божия, соберемся все вокруг Христа и Святой Его Церкви. Будем молить Господа, чтобы смягчил Он сердца наша братолюбием и укрепил их мужеством, чтобы Сам Он даровал нам мужей разума и совета, верных велениям Божиим, которые исправили бы содеянное злое дело, возвратили отторгнутых и собрали расточенныя.

Взываю ко всем вам, архипастыри, пастыри, сыны мои и дщери о Христе: спешите с проповедью покаяния, с призывом к прекращению братоубийственных распрей и раздоров, с призывом к миру, тишине, к труду, любви и единению.

Убеждайте всех усердно молиться Господу, да отвратит Он праведный гнев Свой, грех наших ради на ны движимый, да укрепит наш расслабленный дух и да восставит нас от тяжкого уныния и крайнего падения. И милосердый Господь сжалится над грешной русской землей и помилует ее ради святых угодников Божиих наипаче же Заступницы усердной рода христианского, молитвами коих да снизойдет на Вас благословение Божие. Аминь».

Дополнение: