Confederate States of mind

Значит так, касательно гражданской войны в США. Тут товарищи (а то и уже господа) воюют против "конфедератов" в рядах левых. Раз. Два.

Касательно использования эстетики я высказался словами Лотмана. Если кратко, их подход к эстетике - антинаучный бред, призванный законсервировать культуру, воспрепятствовать её развитию (привет, культура отмены).

С историей дело обстоит несколько сложнее, и тут может понадобится некоторая помощь медиолога (то есть, меня, хе-хе).

Итак, вооружившись медиологическим подходом и принципом историзма, давайте сравним значение фразы "война против рабства" в гражданскую войну и "война против рабства", которую берут на щит современные BLM. Но сперва о сути проблемы.

• Курсивом отмечены специальные термины, значение которых в понимании автора могут сильно отличаться от общепринятых
• И неуместные комментарии

Медиа против истории

Политические движения раз за разом возвращаются к историческим темам, поднимая и мобилизуя их в своей пропаганде. Недавно это даже в конституцию внесли. Но важно понять, что медийный образ исторических событий это совсем не то же самое, что научно-исторический образ этих событий.

Перед началом Великой Отечественной был снят фильм «Александр Невский», в котором через исторических персонажей решалась вполне сиюминутная задача: распропагандировать и сагитировать народ на борьбу с внешней угрозой, и лишний раз указать, что Океания всегда воевала с Остазией у народа есть богатые традиции победы над захватчиками.

Исторической реальности в этом фильме крайне мало, однако, из этого фильма своё представление об историческом персонаже почерпнуло целое поколение.

Сейчас тысячи часов исторических видео на ютубе развенчивают бесчисленные медийные мифы, но вместо них на стражу современной политики приходят новые. И когда вам в качестве исторической реальности преподносят статьи из популярных, или, того хуже, политических медиа - впору сомневаться в каждой запятой. Даже если это медиа полуторавековой давности — принципы политической мобилизации прошлого появились задолго до этого.

История с конфедерацией — лишь маленький, но раскрученный пример. Ведь тем, кто формирует медийную повестку сейчас не важно, кто за чьё рабство выступал, и кто от кого защищался. Им важно сподвигнуть людей на конкретные действия. И если для этого оказывается удобен какой-то миф или стереотип — его они и используют. Согласие с предложенной мифологией (в смысле системы знаний, а не вымысла) для большинства показывает не доверие к предложенной версии как исторически достоверной, а принадлежность к определённому политическому лагерю. Об этом нужно помнить каждый раз, когда высказываешься на тему истории публично.

А теперь — рассмотрим пример подробнее.

The war to end slavery, 1863

Чтобы вполне понять первый случай употребления, нужен соцаильно-исторический контекст. У нас есть куча материалов по экономическому и политическому контексту (гуглится по чему-то вроде economical reasons of civil war, не буду здесь приводить, там всё примерно одинаково), но для понимания смыслов нам нужен именно контекст общественный. И он есть в книге Slaves Without Masters, Ira Berlin, почитать можно на сайте интернет-архива бесплатно, или сразу почитать выводы здесь.

Что мы имеем? Под рабством здесь понимается экономическая система извлечения прибавочной стоимости из труда бесправных людей (можно сказать с некоторой натяжкой - "говорящих орудий"), которая имела место в южных штатах. И, как завещал мне преподаватель логики (тот ещё был мудак, если честно), здесь важно добавить: других смыслов нет.

Добавим немного контекста с другой стороны: раз, два

Очевидно, ни о какой войне за отмену или сохранение рабства речи изначально не шло. Тем более, на основании материала гражданина Берлина, очевидно, что не шло речи об освобождении негров, ибо свободных негров на юге было тупо больше. Откуда же берётся "война против рабства"?

А берётся она из тактического пропагандистского хода северян, которого, как очевидно из письма Линкольна, они были бы рады избежать, но история прижала к стенке.

Ещё раз, северные и южные штаты изначально завязаны друг на друга экономически. То есть, прибавочная стоимость, извлечённая из рабского труда южанами замечательно распределяется среди правящего класса и южан, и северян, делая их в равной степени ответственными на рабство. Потому, и лидеры южан, и лидеры северян перед войной (а где-то и во во время неё) в равной степени высказывались за сохранение института рабства. И тут уже не столь важно, где оно было, а где - не было. Важно, кто в итоге извлекал прибавочную стоимость и прибыль.

Однако, разрыв экономических связей привёл к ситуации, когда декларация отмены рабства со стороны северян сделала их позицию более выгодной, ведь присваивать прибавочную стоимость, изъятую в южных штатах, северянам стало труднее. Отсюда имеем войну против рабства, как против одного из источников экономической силы противника.

Что интересно, если задуматься, здесь мы говорим об устранении экономического явления, а вот как его устранять - освободить рабов или поубивать их - для истормата не принципиально, и статистика по соотношению негров, которых на севере сильно меньше, намекает кое на что интересное. Интересности добавляют выводы Егора Яковлева в книге «Война на уничтожение», которая, хоть и по другой теме, но в первой части рассматривает американскую модель экспансии.

Вывод: «the war to end slavery» в 1863 году — грамотный и исторически целесообразный тактический ход, призванный подорвать экономическую базу противника.

The war to end slavery, 2020

Но как это видится из настоящего дня тем, кто сносит памятники южанам (а что на счёт отмены Линкольна, у него же там интересные цитатки, а, бэлэмоты?), запрещает флаги конфедерации и творит прочую хрень

Социально-экономические корни протеста BLM не заметит только ленивый, сошлюсь на свой материал.

Среди причин — очевидная дискриминация, институциированный расизм, и прочие прелести капитализма, которому выгодно делить рабочий класс на страты, чтобы всегда иметь запас тезисов о враге, армию безработных и толпу штрейкбрехеров.

В медийной сфере американских левых и BLM, южане однозначно ассоциируются с угнетателями негров, и в логической цепочке «война — экономика — тактика» успешно пропадает среднее звено: экономика. То есть, тактический ход оказывается не решением экономической проблемы, а порождением непосредственно войны в целом. Следующий шаг трансформации содержания - обозначение наиболее известного сообщения (в смысле медиалогии) ключевым (среди когнитивных искажений это называется «эффект фокусировки»).

Так, тезис «война против рабства есть тактический ход против экономического явления в ходе войны между штатами» замешается тезисом «война против рабства есть суть войны между штатами».

Но это только половина проблемы. Одинаково ли в рассматриваемых двух сообщениях понимается рабство?

Поскольку реальное явление экономического рабства как движителя экономики в США было устранено более ста лет назад, мы можем с уверенностью сказать, что в массовом сознании термин в сообщении 1863 года и сообщении 2020 года будет содержательно разным. Тогда нам нужно попробовать понять, а что же понимается под «рабством» в современном нам сообщении.

Начав путь от экономического термина, рабство стало нарицательным термином в отношении принуждения. И хотя экономическое рабство это внеэкономическая форма принуждения (да-да, язык коварен), такие экономические формы, как ипотеки и кредиты образуют понятия «кредитное рабство», «ипотечное рабство», а бесчеловечные условия труда при отсутствии альтернативы в трудоустройстве порождает понятие «трудовое рабство» («labor slavery»). Рассматривая эти понятия в совокупности, человек в современной медийной среде извлекает из них общую черту - несвободу в принятии решений, и эту общую черту заново именует «рабством», создавая новый термин для старого названия.

В дополнение к этому стоит рассмотреть тезисы BLM (например, в отношении CHAZ). К общемедийному понятию «рабство» BLM примешивают общеизвестные исторические корни, делая его атрибутом исключительно тех, кто, по их мнению, больше всего от рабства пострадал. То есть, негров. Таким образом, в сознании членов движения BLM «рабство» будет пониматься не как экономическая форма извлечения прибавочной стоимости, а как крайняя, экстремальная степень несвободы чернокожего населения.

Таким образом, изначальное сообщение трансформировалось в нечто, что можно выразить как «война, основной целью которой является уничтожение экстремальной степени несвободы среди негров».

Разница очевидна, однако нужны пояснения. Ставя вопрос таким образом, снова обратимся к товарищу Берлину и выясним, что значительная часть свободного чернокожего населения предпочла бы Юг Северу вполне сознательно, поскольку там она испытывала угнетение в меньшей степени, чернокожие сообщества были многочисленнее и сильнее, при этом не было существенной разницы в дискриминационных законах. То есть, ключевой элемент новой формы исходного сообщения попросту противоречит исторической реальности.

Получается, всё, что творят приверженцы BLM на основании своего понимания проблем гражданской войны построено вокруг ошибочного тезиса. Что, собственно, и пытаются показать люди, против которых активно борятся «антиконфедераты».

Примечание 1. Об источниках противной стороны.

Одним из основных источников о гражданской войне для людей, поддерживающих современные антиконфедеративные тезисы является журнал Jacobin, с прошлого года обозначившийся как печатный орган Democratic Socialists of America, которые, в свою очередь, являются подразделением Демократической партии США. Зная динамику медийной политики партий после событий Occupy, легко догадаться, что позиция Jacobin попросту не может противоречить основной позиции Демократической партии, какова бы ни была историческая реальность. Также это значит, что никакие действия Jacobin не могут быть направлены на изменение социально-экономического устройства США.

Зная аналогичные истории в нашей стране, я предполагаю, что позиция Jacobin — использовать культуру и культурные маркеры, чтобы скрыть реальные экономические причины происходящего и происходившего. Точно так же в нашей стране работает ряд медийных органов КПРФ, а так же отдельные персонажи вроде Хазина, Вассермана и подобных.

Логично предположить, что позиция Jacobin будет такой, какой это сейчас удобнее Демократической партии.

Здесь же стоит отметить, что всевозможные гендерные исследования, внедрение принципов инклюзивности и репрезентативности в игровые премии, и прочие назначения молока как расистского продукта в США не являются маргинальными: они спонсируются из государственных или политических фондов. Это не волеизъявление народа, это — волеизъявление капиталистического государства.

Рекомендую по этому поводу вспомнить видео человека, знакомого с этой публикой не понаслышке.

Примечание 2. Почему это вообще важно?

Антиконфедератизм в США это полный аналог отечественного и европейского «мобилизованного средневековья». Вред от такого подхода для исторической науки — колоссален. Ещё больший вред это наносит обществу, поскольку такое наивное использование истории в сочетании с «культурой отмены» приводит к тому, что «отменяются» люди, которые действительно могут провести исторический и политэкономический анализ происходящего и предложить обоснованные решения.

Конфедераты — не более чем удобные болванчики, которые ничем не могут ответить на ложь в их адрес, поскольку уже мертвы. Забавно наблюдать, как эта самая ложь рождается из когнитивных искажений в головах масс, а затем подхватывается политическим мейнстримом в качестве рычага управления. «смотрите, мы вас понимаем и поддерживаем!» говорит правящий класс угнетённым. Нет, конечно они не дадут народу ни жилья (а в США на одного бездомного приходится 31 пустующее жилое помещение), ни медицины, ни образования, зато позволят посносить памятники, переименовать улицы и объявить кого-то, желательно, далёкого от правящего класса, главными врагами и угнетателями. А если в ответ поднимется такая же волна недовольных — там уже другая рука, в виде Республиканской партии США, позволит им наречь виновных и сносить их памятники.

Это не безобидные исторические споры, поскольку знание и понимание истории — основа политэкономического знания. Выбив из-под политэкономии фундамент историзма, в результате можно получить абсолютно произвольную хрень. В том числе, хрень, когда человека, который имел смелость сказать «я не за чёрных, я за бедных» исключают из протеста и дают ему чёрную метку. Подменяя историческую основу (или подыгрывая такой подмене, случившейся стихийно), правящий класс приводит массы к неверным выводам о сущности их врага и не даёт придумать систему, которая бы работала лучше.

Эта тема важна не потому, что сейчас важно обсудить какие-то исторические события, а потому, что сейчас важно обличить тех, кто под маской своих пытается продвинуть нам повестку правящего класса. По недомыслию ли, или за деньги — не столь важно. И если лакмусовой бумажкой для них стал чей-то флаг на заднем фоне и серая кепка — тем нам проще.

С этой заразой необходимо бороться. Но не рубить с плеча всех, а разбирать каждого поимённо. Все могут ошибаться. и важно дать право на здоровую ошибку. Однако тех, кто принципиально занимает позицию врага, рубить нужно нещадно и везде, где они попытаются свою позицию протащить. Помните, братья и сёстры, заблуждающиеся массы нам не враги. Наши враги — их пастыри.