«Госпожа министерша» — взгляд со сцены.

#театр, #сатира, #Сербия, #Бранислав_Нушич, #Госпожа_Министерша

Я уже второй раз выхожу на сцену в «Госпоже Министерше» и успел передумать много мыслей об этой замечательной комедии Бранислава Нушича. Пришло время собрать в кучку самые важные из них. Есть большой соблазн назвать этот спектакль политической сатирой, но это далеко не совсем так. Неправы, однако, и те, кто пытаются полностью исключить из «Министерши» политический контекст. Мол, это пьеса про человеческие отношения и только.

Черты госпожи Живки можно найти в самых разных людях и в самых разных обстоятельствах. Образ вздорной, ограниченной женщины, дорвавшейся до власти и богатства, весьма типичен. Иным хватает, чтобы превратиться в министершу, и скромного повышения на один класс, а кому-то для этого нужно взлететь на самую вершину политического Олимпа. Приглядитесь, и вы обязательно найдёте в своём окружении такую даму, которая считает себя вправе всё решать за других, ни считаясь ни с чем и ни с кем. Самое забавное, что на себя любимую она это правило не распространяет. Оттого и совершено искренне негодует: «Кто дал вам право за меня решать судьбу мою?» Совершенно забывая, что ещё совсем недавно она без зазрения совести ломала чужие судьбы.

Собственно, ханжество — та черта характера госпожи Живки, которая в спектакле подчёркивается не один и не два раза. Но лицемерие не является исключительной привилегией главной героини. Мало того, этим ядом отравлен не только мир господ с его политическими интригами, «хорошими манерами», балами и приёмами. И касается это не только проходимца Перы Каленича, который сам хочет пролезть наверх, используя родственные чувства.

Вот, например, мой персонаж, Риста Тодорович — безобидный торговец, вполне себе честный и добрый человек. Но он совершенно спокойно сравнивает женитьбу на уже замужней женщине с покупкой нового дома. «Старый хозяин выселился — новый вселился, ага!» - саркастично поддакивает ему Чеда, муж Дары, на руку которой претендует мой незадачливый герой. Господствующее вокруг лицемерие настолько въелось в кожу торговца кожами, что он говорит эти слова с совершенно детской искренностью.

Хватает этой грязи и среди многочисленной родни госпожи Живки — многие из этих почтенных людей, с лёгкостью замечая соринку в чужом глазу, не видят бревна в своём. Это делает особенно комичной сцену с родственниками, где каждый пытается выклянчить себе что-нибудь от щедрот новоиспечённой госпожи министерши.

Однако народный здравый смысл и искренние чувства оказываются сильнее. Чеда Урошевич сотоварищи не просто разоблачает планы госпожи Живки, но и заставляет окружающее его ханжество и лицемерие работать против самих себя. Это сближает Нушича — признанного классика сербской сатиры — с моим любимым Ярославом Гашеком, который проворачивает то же самое во многих своих рассказах и, прежде всего, в «Бравом солдате Швейке».

Однако у Нушича есть своя специфика — его Чеда — это вовсе не пассивный саботажник Швейк. Это активный, целеустремлённый человек, в котором, несомненно, течёт горячая кровь сербского гайдука. Под стать ему и живкин сын Рака — этот неисправимый хулиган и проказник. Тот самый младенец, устами которого глаголет истина. Свою струю вносит и Дара — добрая, нежная и преданная девушка, чьё любящее сердце в итоге подсказывает ей единственно верный выход. Можно не сомневаться — она последует за своим беспокойным мужем хоть в Иваницу, хоть в Никарагуа, хоть к самому чёрту на рога.

Гораздо более сложный персонаж — дядя Васа. В его характере всего понемногу - нерешительность, желание услужить и нашим, и вашим, борются в нём с честностью и ещё не погасшей молодецкой удалью. Долго и мучительно разбирается он в хитросплетении семейных склок и политических интриг. Но, в итоге, разобравшись, дядя Васа твёрдо делает правильный выбор. И это не случайно, ведь движет им совершенно здоровый мотив: любовь к семье в лучшем смысле этого слова.

Вернёмся же к нашим ханжам. В пьесе можно, как мне кажется, увидеть две формы, два уровня ханжества. Простонародное, идущее от не всегда здоровой рутины крестьянской и мещанской жизни, и утончённое, принадлежащее миру господ. Тонкостям последнего и обучает Живку серый кардинал министерства иностранных дел господин Нинкович. И, надо сказать, Живка с её тремя классами образования, оказывается далеко не на высоте. В результате, новоиспечённая министерша ведёт себя в новой среде, как бегемот в посудной лавке. То, что ей кажется сложной интригой, на деле оказывается глупой выходкой, поражающей своей прямолинейностью. «А, дядя Васа, оставьте вы это сглаживание, разве вы не видите, что ситуацию нельзя даже обстругать, не то что сгладить» - справедливо резюмирует Чеда.

При этом Живка вовсе не единичный пример соединения ханжества с непроходимой тупостью — чему свидетельство вся карьера господина Нинковича. А уж сколько таких персонажей демонстрирует нам современная российская действительность. Полюбуйтесь на попытки чиновников, политиков и иже с ними надуть нашего обывателя — увы, не всегда безуспешные. Любой, кто мало-мальски дружит с головой, легко выводит их на чистую воду. Уж больно часто эти дамы и господа самым глупым образом проговариваются. Особо смачными образцами таких саморазоблачений полнится народный юмор.

Однако пьеса Нушича учит нас ещё и тому, что самоуверенного и тупого ханжу недостаточно только разоблачить и осмеять. Его ещё надо остановить, иначе никому не поздоровится. Ведь облечённый властью самовлюблённый дурак — это страшная сила, способная сломать не одну жизнь. И пусть никого не пугает такая дидактика — правильный смех должен не только развлекать, но также лечить и учить.

Так что я очень надеюсь, что «Госпожу Министершу» увидит больше, много больше людей. Тем более, что спектакль получился сочный, красивый и зрелищный — настоящий балканский праздник среди российских снегов. С лихими танцами в нарядных костюмах, задорными песнями и доброй сербской ракией.