Рождение чудовища. Цзинь Гуаньяо
Когда у подножия высоченной лестницы Башни Кои, он падает в руки самого красивого юноши, которого когда-либо в жизни видел, Мэн Яо еще не знает, что эта встреча определит всю его судьбу.
Лань Сичень, наследник Лань, мягко улыбается. Его лицо полно того искреннего благородного спокойствия. Действия – непоколебимой уверенности. Голос – уважения и вежливости. Когда он вступается за Мэн Яо, представляя его наследнику Цзинь, Яо теряется. Он благодарен, но испытывает слишком смешанные чувства и от того косноязык. Непозволительно! Непозволительно косноязык.
Когда глава Цзинь требует клятву верности, Мэн Яо очень старается, чтобы его слова были полны и красивы. Правдива ли его клятва? Этого не знает и сам Мэн Яо. Слова – это лишь звук. Но Мэн Яо будет стараться. Где-то там за спиной, призрак Мэн Ши благословляет его на этот путь.
Когда они с Цзинь Цзысюанем прибывают в Гусу, сердце Яо трепещет. Он не ожидал оказаться в доме Лань Сиченя. Но вот он здесь. Дышит горным воздухом, ходит по этим дорожкам.
Конечно первое, что пытается сделать Яо – это наладить маленькие мостики между другими кланами. Подарить от имени Цзысюаня заколку для его невесты Цзян Янли, чтобы приуменьшить размолвку между ними. Яо видит, насколько плох его новый брат в разговорах. Но ведь это так легко исправить. Наверное, отец будет рад такому шагу?
Вместо подарка у Цзысюаня выходит драка с наследником Цзян… Мальчишки всегда дерутся.
На ночной охоте Яо слабее прочих. Это не удивительно: он слишком поздно начал совершенствоваться, и что уж, строгие правила медитаций и сутр даются Яо тяжело. Он всем собой чувствует, насколько отличается от этих, воспитанных в медитационных практиках, людей. Но Яо будет стараться.
Лань Сичень находит его сам, когда Яо гуляет по саду, оправляясь от ран. Лань Сичень сожалеет, что ученики клана попали в такую сложную ситуацию и что в нее попал Мэн Яо. Яо приносит извинения, что он столь сильно отстает от прочих в воинском искусстве. Слова падают как спелые яблочки. Это почти не ложь, хотя Яо честен с собой – это манипуляция. Но когда Лань Сичень сам легко и радостно предлагает его учить… Яо почти стыдно за эту манипуляцию.
Конечно он благодарит и не отказывается. Лань Сичень… Как можно от него отказаться? От его внимания, от его компании, от его наставлений… от его прикосновений.
Порочный разум Яо рисует слишком дерзновенные картины этой дружбы? Близости? Что вообще с ним делает Лань Сичень своими разговорами и такими случайно не случайными прикосновениями?
Читать его намеки так тяжело… Потому что ошибка будет стоить слишком много. Но и отказаться невозможно. И Яо следует, ведомый этими намеками и зовом туда, куда ведет его Лань Сичень, отказываясь признаваться даже себе, в имени этого чувства.
Брат рисует огурцы на стене правил и безобразничает с братом своей невесты настолько, что все кому не лень смеются кто из Цзянов на самом деле невеста Цзинь Цзысюаня? Яо отказывается иметь с этим делом.
Время в Гусу Лань пролетает незаметно. Приходит пора прощаться. Прощаться с тихими тропами. Прощаться с уединенными площадками для медитаций. Прощаться с Лань Сиченем.
Яо очень важно простится с ним. Потому что Яо не верит в хорошее. Не верит, что жизнь будет к нему справедлива или легка. Он помнит Цзинь Гуаньшаня и прекрасно понимает насколько хрупко и шатко его положение в клане Цзинь.
Время пролетает стремительней стрижиной стаи.
Прежние договоренности рушатся и забываются с той же скоростью. Не проходит мгновения и по Поднебесной объявлено о скорой свадьбе Цзинь Цзысюаня и Вэнь Цин. Что же, возможно и не плохо, что Мэн Яо не передал шпильку Цзян Янли. Не пришлось забирать.
Вэнь Жохань посылает его и Вэнь Чжулю забрать темный меч из Пристани Лотоса. С кем не минуема встреча?
Яо прикрывается веером и сияет из-за него глазами, улыбаясь Лань Сиченю. Лань Сичень смотрит строго, но за строгостью боль. Словно вопрос «Неужели ты здесь для этого?»
Яо грустно ему отвечать, но правда слишком очевидна. Как бы ни болело сердце от любви к этому мужчине, Яо выполнит приказ.
Чжулю бросается в драку. Ох, как же раздражают горячие на голову дураки!
- Я взываю к твоему долгу, Мэн Яо, - Сичень смотрит решительно и указывает на поверженного в битве Чжулю. – Забери его и уходите.
- Хорошо, - улыбается Яо. Это даже не обман. Ведь Лань Сичень ничего не сказал про меч. Яо птичкой хватает артефакт, потом Чжулю и сбегает, слыша полное горестного разочарования в спину:
- Мэн Яо!
«Прости, Лань Сичень, я такой» - думает Яо, преклонив колено и вручая Вэнь Жоханю темный меч. Сердце болит как проклятое. Яо грешным делом думает, а не вырезать ли его? Ведь оно теперь бесполезно. Ничего не будет больше.
Он помнит глаза Лань Сиченя. Распахнутые от осознания оглушающего предательства. Как будто перед ним разверзлась пропасть, а не явилось человеческое лицо Яо.
В Безночном городе играют свадьбу. Скандалят гости. Ссорятся жених с невестой. Мэн Яо все равно. У него своя маленькая драма глубоко в сердце. Вот же неуемный орган. От него точно стоит избавится.
Вэни разворачивают войну.
Орден Гусу Лань разбит, Облачные глубины сожжены. Двое последних защитников – Лань Сичень и Лань Ванцзи стоят на руинах. Больше всего Яо хочет, чтобы они беспрепятственно покинули поле битвы.
Лань Ванцзи предлагает поединок за их жизни. Яо не задумываясь соглашается, но тут влезает Чжулю. Этот пес Жоханя требует убить обоих наследников ордена Лань. Яо понимает логику этого решения. Но Яо плевать на то, что хочет Вэнь Жохань. Яо плевать на то, что будет с Лань Ванцзи. Но Лань Сичень уйдет с этой поляны живым.
Ситуация продолжает накалятся и когда на поляну прибывает Цзысюань, Яо решает молниеносно. Один нож, удар в спину, и к ногам Лань Сиченя падает мертвый Вэнь Чжулю.
- Вы можете быть свободны, - Мэн Яо кланяется братьям Лань.
- Яо… зачем? – потрясенно шепчет Цзысюань. – Я же мог просто ему приказать…
Гуаньяо пожимает плечами, не отвечая. Глаза Лань Сиченя, его взгляд полный изумления и почти восхищения стоят всего.
Вэнь Жохань применяет некромантию и поднимает Вэнь Чжулю лютым мертвецом. Ох, в каком же бешенстве от этого Мэн Яо. Ведь нет способа убить мертвеца. Иначе Чжулю был бы мертв дважды. Трижды. Да сколько угодно раз! Мэн Яо разорвет на части любого, кто поднимет руку на Лань Сиченя.
В убийстве Вэнь Чжулю обвиняют Цзинь Цзысюаня и сжигают ему ядро. И этот тупой тюфяк не выдает истинного убийцу. Это выводит Яо из себя. Не укладывается в голове. Не сочетается с картиной мира, в которой его в клан приняли исключительно для того, чтобы уважить требование Лань Сиченя… Цзысюань буквально прикрывает Яо собой, лишаясь самой сути своего заклинательства.
Это то, что нельзя отбросить.
Это то, что заставляет Яо другим взглядом посмотреть на этого придурка, который еще и решил работать на сторону Альянса, чтобы сохранить отношения с полюбовничком Цзяном…
Яо хочется побится головой об стену.
Поэтому он крадет свиток с секретной техникой передачи Золотого Ядра. Пеленает и опаивает Цзысюаня, чтобы не сопротивлялся облагодетельствованию. И привозит все это Цзян Ваньину в Пристань Лотоса. Пусть решают, как хотят.
В целом, Мэн Яо вполне устроит, если они не вернут Цзысюаню ядро. Свое Мэн Яо ему не отдаст. А чужое… Цзысюань без ядра – это неплохо. Ведь этот глупец уже предложил написать Гуаньшаню с просьбой сделать наследником Яо.
Яо уже почти видит себя главой клана Цзинь, слушая ругань Вэй Усяня и Лань Ванцзи… И тут этот дурак-Лань говорит, что отдаст Цзисюаню свое ядро. Яо почти ненавидит его за эту вилку. С одной стороны, Цзысюань и его поступок. А с другой: место главы клана Цзинь, Лань Сичень, благодарный за образумленного брата… Второе перевешивает.
Яо вспоминает о долге и требует, чтобы Лань Ванцзи ушел.
Лань Ванцзи глядя Яо в глаза заявляет, что он отказывается исполнять требование долга и совершает то что хочет. Что ж, Яо никогда не удивляли люди нарушающие свое слово. Зато теперь он с чистой совестью скажет Лань Сиченю, что сделал все что смог. Жаль только, что вожделенное место главы только что растворилось в сиянии золотого ядра Ланя.
Мэн Яо мелочно надеется, что жизнь покарает Лань Ванцзи.
Слушая слухи о том, как один за другим друзья выговаривают Ланю свою не благодарность, Яо чувствует слабое мрачное удовлетворение. Лишь одно омрачает жизнь – Лань Сичень взял в жены Цзян Янли.
Что ж…
По разные стороны линии фронта, стоило ли уповать на иное?
Когда приходит сообщение о том, что Лань Сичень захвачен в плен, у Яо подгибаются ноги. Ему приказано, в память о былой дружбе не иначе, убедить Лань Сиченя сменить сторону. Интересно, а почему этому Яо не приказали сделать небо красным? Или заставить воду петь?
Даже смеётся не хочется.
Сичень стоит на коленях, а кажется, что сидит на троне. Яо не может не любоваться его суровым лицом. В знакомом до последней черточки лице что-то вздрагивает узнаванием и обидой.
«Прости, сердце мое, я отнюдь не такой хороший, как ты думаешь»
- Ты понимаешь, что я здесь, чтобы уговорить тебя сменить сторону, - Яо чуть улыбается уголком губ. Просто по привычке.
- Это невозможно, - спокойно отвечает Сичень и чуть улыбается. Яо и больно и хорошо, от того что Сичень рад его видеть.
Тут вступает Вэнь Нин. Пришедший то ли поддержать, то ли проследить. Он говорит в целом разумные вещи. Разумные для любого, кроме Лань Сиченя. Выбранный сердцем Яо мужчина тверд и незыблем в своих принципах. Яо смотрит на него и с грустью думает, что здесь лишь один выход на свободу – через удар меча. И здесь есть лишь один человек, который этот удар может нанести.
Яо смотрит в лицо Сиченя и спрашивает:
- Кто я для тебя?
И Лань Сичень одними губами дает ответ «Я люблю тебя».
Яо закрывает глаза. Может ли он игнорировать этот ответ?
Он поднимается рывком и бьет Вэнь Нина. Но то ли удача оказывается не там, где надо, то ли выучка у заикющегося Вэня выросла. Тот уходит из-под удара и вот уже сам Яо лежит на полу, размышляя, что это была на редкость неудачная акция спасения. Но тут к ним врывается Цзян Янли, пришедшая за мужем.
Яо горько улыбается про себя, наблюдая встречу супругов. Что ж, как минимум теперь Лань Сичень будет спасен. Разве не этого хотел Яо?
А потом Сичень забирает его в Пристань, утверждая, что Янли знает о том, кого на самом деле любит ее муж. Это тоже слишком странно для Яо. Где-то в глубине души он не хочет ломать светлый образ любимого такой примитивной грязью, как любовник при жене. Но и отказаться от Лань Сиченя Яо не может.
Поддавшись порыву сентиментальности и немного суицидального настроения, Яо пишет открытое письмо Жоханю, сознаваясь в том, что это именно он ударил в спину Вэнь Чжулю. Может хотя бы так с Цзысюаня снимут подозрения, и он получит шанс на что-то.
Где-то там умирает Вэй Усянь, и Лань Ванцзи поднимает его как лютого мертвеца. Где-то там Цзян Чэн попадает в плен.
Конец войны проходит без внимания Яо. Вэнь Жохань гибнет от слаженного удара Цзян Янли – в лицо, и Вэнь Цин – в спину. Красивая история ложится на страницы учебников историй и в свитки хроник.
Яо смотрит в бесконечное Небо. Война прошла и в ней он не получил ни почета, ни славы, ни зримой власти.
Когда Лань Сичень дарит ему свою ленту, Яо правда не знает, что сказать. Губы немеют перед ответным «Я люблю тебя». Ноги примерзают к земле, вместо того, чтобы кинуть в объятия. Между Мэн Яо, Цзинь Гуаньяо как его теперь зовут, и Лань Сиченем столько всего… и почему-то именно Яо сложно перешагнуть этот порог.
Поэтому в ответ на признание Ланя, он просит прочитать все несказанное по его глазам.
«Лань Сичень, я люблю тебя, но знал бы ты как сложно для меня признавать это чувство в себе!»
За годами войны приходят беспощадные годы мира. Оправляющиеся заклинатели пытаются разорвать друг друга теперь без мечей. Избирается новый верховный заклинатель. На должность есть два кандидата. Одним, всеми правдами и неправдами пролезает Яо. Вторым… выдвигают Цзян Янли.
Яо мучительно горько и смешно. Вот он момент истины. Кого ты выберешь, Лань Сичень? Ты, который знает, как важна для меня власть и признание…
Меня?
Или жену, которая стала героем Поднебесной?
Конкурировать с Янли перед миром заклинателей почти бессмысленно. Яо уже понимает, что ему не хватит веса. Но брат Цзысюань, глава клана Цзинь, голосует за него. А Лань Сичень…
Он спрашивает:
- Как вы поступите с темными заклинателями?
Янли отвечает:
- Отправлю на суд клана, к которому они принадлежат.
А Яо молчит. Он слишком хорошо понимает что спросил Лань Сичень, но он не может перед всей толпой ответить – я не трону твоего брата, потому что он тебе дорог.
И Сичень голосует за Цзян Янли.
Что ж… все даосские трактаты говорят о том, что мир всегда возвращает нам содеянное. Яо смотрит в небо и вспоминает как украл черный меч из Пристани Лотоса. Вспоминает полные боли и разочарования глаза Сиченя. Что ж… он в полной мере может почувствовать то, что тогда чувствовал Сичень.
Яо возвращается в Башню Кои.
Не получилось в этот раз, получится в следующий.
Но Сичень не отпускает. Сичень ищет встречи. И тогда Яо высказывает ему в лицо.
Что в мире нет объективности и беспристрастной справедливости. Что беспристрастность вообще не может быть справедлива. Что да, закон гласит, что темный заклинатель должен быть казнен. Это то, что хотел услышать Лань Сичень? Тогда он правильно выбрал жену. Та дочь своей матери и взгреет Сиченя поперек хребта как он того хочет.
Яо терзает глубокая обида и боль. Яо чувствует себя преданным. Это на удивление гадкое чувство.
Но Лань Сичень не отступает. Продолжает быть рядом, брать за руки, заглядывать в глаза… и Яо сдается. В конце концов, он понимает почему Сичень так поступил. И пусть не может простить, но может принять.
Как и всего Сиченя.
Но голосование за должность Верховного Заклинателя ложится между ними трещиной.
Вэй Усянь сходит с ума и нападает на Цзысюаня и Цзян Чэна в Башне Кои. Лань Ванцзи закрывает Цзян Чэна своим телом и умирает от рук своего же мертвяка. Яо никак не комментирует, что эти двое спять в одной постели. Яо полагает, что Лань Ванцзи только что получил по заслугам. Но все участники этой истории требуют немедленного наставления.
Поэтому Цзысюань направлен к Главе Лань с соболезнованиями, извинениями и телом Ванцзи. А Яо с Цзян Чэном бросаются по следу мертвеца.
Вэй Усянь сбегает и Яо даже жаль его. Пожалуй, то что совершил Лань Ванцзи с этим человеком действительно отвратительно.
Он возвращается к Сиченю. Пожалуй, тому сейчас нужна поддержка.
Верховная заклинательница отправляется на охоту за лютыми мертвецами, чтобы вернутся с нее не той, кем была.
Вэнь Жохань захватывает чужое тело с бесстыдной легкостью древнего демона. Это должно ужасать, но у Яо это вызывает лишь отвращение. Пожалуй, с такой ценой на бессмертие он не согласен. Яо стоит рядом с Сиченем и думает, что в целом все складывается удачно. Сейчас, надо только придумать как убить эту новую проблему. И жалеет, что в рукаве не спрятано ни одного подходящего удара.
Вокруг дерутся заклинатели.
Яо с неожиданной легкостью побеждает восставшего лютым мертвецом Вэнь Нина.
Их остается всего трое. Цзян Янли, захваченная Жоханем, Лань Сичень и он сам, лишившийся возможности драться.
Жохань с кривой ухмылкой призывает Темную Тварь. И Сичень с мукой в лице отвечает тем же.
Когда тварь Сиченя уделывает тварь Жоханя, Яо торжествует. Миг поражения позволяет Янли перехватить контроль и убить себя, чтобы с собой вместе забрать Жоханя. Идеальная победа, думает Яо.
Он отвлекается на несколько мгновений. Выставить из пещеры Цзян Чэна и Цзинь Цзысюаня, чтобы насладится победой с любимой. И возвращается, когда Лань Сичень вскрывает себе горло об черный меч. Яо не успевает буквально на несколько секунд.
Он стоит на полу пещеры, над телами Цзян Янли и Лань Сиченя и впервые в жизни чувствует себя настолько глубоко обманутым и преданным. Все планы, все мечты о счастье рушатся в пыль. В ту пыль, из которой нет возврата. Потому что Яо, как бы ни проклинал умершего возлюбленного, не желает ему боли восставшей нежити.
Поэтому все что Яо может – это кричать проклятия Ланю вслед, в тщетной надежде, что, хотя бы так часть его боли догонит любимого на мосту Найхэ. Чтобы он знал, в каком оглушительном отчаянии оставил человека, которому говорил, что любит.
Нет, Гуаньяо не впервой собирать свою душу из руин. Он помнит то черное отчаяние, которое накрыло его со смертью матери. Теперь это чувство возвращается многократно усиленное. Над телом Сиченя, Гуаньяо обещает, что больше никому не позволит себя обмануть. Что захватит всю Поднебесную и утопит ее в крови если понадобится. Что больше во всем мире нет никого, кто смог бы ему помешать.
Яо так больно, что он истово хочет, чтобы от этой боли рыдал и кричал в отчаянии весь мир.
Обычно Яо находит способы получить, то что хочет.
