ПРАЗДНИК

(Действие происходит в параллельной Вселенной)

– Сынок, ты уже совсем взрослый, – торжественно сказал отец, окинув взглядом празднично накрытый стол, за которым собралась вся семья. – Сегодня тебе исполняется пятнадцать лет, а это значит... – папа явно боролся с подступающими слезами радости, – а это значит, что завтра ты отправишься в старшую школу, где тебя научат правильно убивать таких же пятнадцатилетних ребят из другого города...
– Учись хорошо! – перебила взволнованная мать. – Во всём слушайся главных убийц, смиренно выполняй все их команды и не забывай вовремя кушать.
– Так как сегодня ты вступаешь во взрослую жизнь... – глава семейства сделал многозначительную паузу и поставил на стол бутылку ацетона, – я разрешу тебе выпить вместе с нами.
– Может не надо? Он ведь ещё совсем мал, – испугалась мама.
– Лучше пусть с нами, чем в подворотне не пойми с кем, да и пора привыкать, а то попробует где-нибудь в гостях и отравится с непривычки, а нам краснеть. Ты же знаешь, как это бывает. Не переживай, это ведь не просто какой-нибудь там разливной ацетон с лакокрасочной фабрики, а элитный, импортный растворитель, дорогущий! Пятнадцать лет выдержки – ровесник нашего Женьки.
– Ну только понемножку, – сдалась под тяжестью аргументов мать. – А то станет ещё ацетоликом, как его дед, и сгорит под забором. Во всём нужно знать меру, а в яде – особенно. Мы так переживаем за тебя, сынок. Не увлекайся этим делом, пообещай!
Женя кивнул, слегка смущаясь от пристального внимания к своей персоне. Отец церемонно откупорил бутылку со стильной жёлтой этикеткой. По комнате расплылся резкий тяжёлый запах.
– Сразу слышно, что настоящий, – заулыбался папа, жадно вдохнув и сглотнув слюну. Затем он разлил жидкость по старинным фужерам и поставил бутылку в самый центр стола.
За этим всем внимательно с интересом следил Женин брат Лёша, ему едва исполнилось пять лет, и всё происходящее для него казалось каким-то священнодействием – он с замиранием сердца слушал взрослых, стараясь впитать каждое слово.
– И мне, и мне! – завопил он, обнаружив, что фужеров всего три.
Папа, мама и Женя улыбнулись.
– Маленьким вредно, – пояснила мать.
– А взросленьким?! – не унимался Лёша, обидевшись на слово «маленьким».
– И взрослым тоже вредно.
Мальчик обескуражено смотрел на старших и никак не мог их понять.
– Подрастёшь – поймёшь, – угадала его мысли мама.

Все замолчали. Лёша ушёл в глубокие раздумья, а именинник тем временем напряжённо разглядывал свой бокал, готовясь вступить во взрослую жизнь. Ацетоновая жидкость была ему ещё не знакома, и он забеспокоился, так как от старших ребят слышал, что растворитель невообразимо горький, что он обжигает, как огонь или кислота, и некоторые слабаки не могут проглотить его, выплёвывают, кричат, а иногда – что самое страшное – их даже тошнит. «Мужик я, в конце концов, или нет?» – настраивал он себя. «Я смогу, я докажу им, что взрослый. И виду не подам. Папа ведь вон – и не поморщится! Настоящий мужчина. Я не могу подвести его».
– Мама! – перебил взволнованные Женины мысли неугомонный Лёша. – А когда я стану большим, мне можно будет с вами пить ацетон?
– Конечно, сынок.
– Я выпью целое ведро, мама!
Все захохотали.
– Алёшка, не говори глупости! – наказал сквозь смех отец. Затем три раза стукнул по столу фужером, осушил одним махом его до дна, вытер губы и громко выдохнул. – Какой приятный привкус... – прошипел он сдавленным голосом.
Ту же процедуру повторила мать.
– Да, – согласилась она, ещё более сдавленным шёпотом, вытирая подступившие слёзы. – Просто чудесное послевкусие, поистине благородный напиток!
Женя зажмурился, настал его черёд. Механическим движением он заставил себя вылить жидкость в рот и усилием воли, отключив все чувства, глотнул.
«Я сделал это», – гордо подумал он, и в ту же секунду огненная волна мерзавонного, разъедающего ацетона накрыла его с головой, обжигая всё нутро миллионами колючих капель. Глаза округлились, покраснели и налились слезами, которые невозможно было сдержать, а самое ужасное – резко подступившая тошнота! «Я должен удержать всё внутри во что бы то ни стало!» – твердил про себя именинник, изо всех сил стараясь держать себя в руках. Отец протянул стакан компота.
– Запей и сразу станет легче.
Женя потушил разгорающийся внутри пожар сладким напитком, выдохнул и вопросительно посмотрел на папу, смущённо вытирая слёзы. Тот улыбнулся:
– Молодец, – похлопал он плечо сына. – В первый раз всегда так. Ничего, ещё научишься.
– Заедай! – всполошилась мать. – Запомни: ацетон всегда нужно заедать! Не будешь заедать – станешь ацетоликом, как твой дядя. По случаю праздника я специально для тебя зарезала Жорика, помнишь, ты любил играть с этим псом? Это так забавно и мило. Я выпустила ему всю кровь, вырвала внутренности, затем расчленила, а самую мягкую часть перемолола до однородной массы и обуглила на огне. Ешь скорее, пока не остыло.
Женя наклонился к тарелке и принялся жевать. С ужасом думая, что ему когда-нибудь придётся выпить ацетон снова.
– И ещё, – строго продолжила мать, – ты забыл три раза стукнуть фужером по столу, это очень важно! Это древняя традиция, и отнесись к ней, пожалуйста, с уважением. Не постучав по столу, пьют только ацетолики. Лёша, а ты почему не ешь?
– Я не буду есть Жорика!
– Опять этот ребёнок капризничает. Ешь, а то ремня всыплю!

– А что это мы всё разговариваем друг с другом, давайте лучше подключимся к гипнозу? – предложил отец.
– Давайте, – весело поддержала мама. – Давно нас не программировали. Только настройся на какую-нибудь примитивную программу, там, где поют и насмехаются.
– А я хочу смотреть нарисованных чудовищ! – заявил Лёша.
– Ну давай уже, подключай скорей.
Глава семейства важно подошёл к деревянному ларцу, из наружных стенок которого торчали всякие замысловатые кнопки, лампочки и рычажки. Папа открыл крышку и развернул ящик пустым дном к семье, щёлкнул тумблером, и послушный механизм стал монотонно раскачивать маятник от одной внутренней стенки к другой. Все тут же замолкли и принялись внимательно следить за отмеренными движениями. Уже через минуту в чёрном пустом днище начали проступать мутные миражи образов.
– За последние сутки оккупанты из соседнего города жестоко убили десять наших доблестных патриотов только лишь за то, что те, выполняя свой священный долг, уничтожали их примитивное варварское поселение… – тревожно вещал образ, набиравший всё более чёткие очертания, в которых уже ясно угадывалась ведущая ежедневной программы трактований. Это была женщина-робот. Холодная, неколебимая, неумолимая, похожая на строгих учительниц младших классов, из-за того, видимо, что была той же модели, что и они.
– Переключи! – закапризничал Лёша. Он не любил ни программы трактований, ни роботов-воспитателей, он всё время боялся, что неподвижный взгляд ведущей посмотрит однажды точно на него, отыщет, прицелится страшными мёртвыми зрачками и превратит в такого же послушного, неживого робота. Но глаза ведущей не двигались. Никогда.
– …До каких пор лучшие сыны нашего мегаполиса будут умирать от рук этого пьяного сброда?! – возмутилась она металлическим голосом. – Никакой жалости к оккупантам! Никаких переговоров с агрессором! На языке врага нужно говорить только языком оружия, – сыпал робот набор повторяющихся изо дня в день фраз. – Нам нужны ещё добровольцы! Люди, не оставайтесь равнодушными, записывайтесь в ряды убийц. Никто и никогда не будет наводить свои порядки в нашем городе, здесь хозяева – мы! Слава нам!
– Интересно, а почему бы вместо людей не отправлять на войну самих этих роботов из ящика? – задумалась мать.
– Что ты! Как можно? Роботы для этого слишком дорогие. Каждый из них на счету. Не хватало, чтобы негодяи из того города их повредили, сама же знаешь, какие разрушители там живут. Вот Женька покажет им, так покажет! – гордо сказал отец. – Правда, сынок?
– …К счастью, – ведущая изобразила на резиновом лице что-то, напоминающее улыбку, из-за чего оно сморщилось, как гармошка, помятыми неестественными морщинами, – в отместку нам всё же удалось разбомбить несколько сотен домов этих дикарей.
В ящике показали чёрную панораму разрушенных кварталов. Улыбку на лице робота заклинило, и она продолжила сквозь неё:
– Напомню: мало того, что жители соседнего города не хотят полностью подчиниться нам и отказаться от своей убогой культуры, они ещё и не вешают наше Главное Полотно в своих жилищах, отказываются петь нашу Главную Песню, они не уважают и не желают признавать своих убийц героями...
– Какие мерзавцы! – не выдержал отец. – Одно слово – оккупанты! – он громко простучал фужером и глотнул ацетон.

– Давайте не будем портить себе праздничное настроение программой трактований, может, подключимся к другой частоте, где двигают ногами, когда издаются звуки? – предложила мать.
– Хочу нарисованных чудищ! – не отступал Лёша. Из всего услышанного он не понял ни слова.
– …В связи с сегодняшним инцидентом, – продолжал деловым тоном робот, – градоначальник подписал указ о повышении налогов, индексы на городских биржах подскочили вверх, олово резко подорожало...
Лёша от скуки представил градоначальника и скачущих вокруг него загадочных индексов.
– Мама, – спросил он своим обыкновенным звонким голосом почемучки, – а что такое ОЛОВО?
– Это самый драгоценный металл.
– А почему он такой драгоценный?
– Ну… Это общеизвестно…
Мальчику явно не понравился такой ответ. Тогда за объяснение взялся папа:
– Оно красивое, понимаешь… Смотри, как блестит… – отец улыбнулся, и, действительно, два его зуба выгодно отличались от остальных красотой и блеском оловянных коронок. – Все обожают олово, а градоначальник даже носит оловянную шапочку и… и не задавай глупых вопросов. Подрастёшь – сам всё поймёшь.
– Да понял я, понял. Только это олово, оно что, живое, что ли?
– Ха-ха-ха, ну с чего ты взял?! Что за глупости?!
– А как оно тогда может взять само и подорожать?
Все расхохотались. Наградив Лёшу очередным «Вырастешь – узнаешь», папа снова щёлкнул рычажок – маятник заколебался быстрее, девушка-робот из программы трактований исчезла, и на её месте появились два существа непонятного пола. Одно громко кричало и пело нецензурную брань, а другое старательно размазывало по своему телу синюю краску, одновременно колотя себя по лицу.
– Ты не находишь это пошлым? – спросил отец.
Мать отрицательно покачала головой:
– Да что ты можешь понимать в современном искусстве? Для этого годами в университетах учатся, а ты хочешь вот так сразу в одно мгновение осознать всё происходящее? Не будь невеждой! Что искусство, а что нет – должны решать профессионалы. Искусные... Нет... Искусственные. Или искусители, как правильно?.. В общем, эти люди никогда бы не допустили к показу пошлость.
Вдруг странные существа замолкли, изображение погасло.
«Время навязчивой пропаганды!» – бодро пропел голос из ящика, и перед зрителями появилась цветная неисчезающая в течение пяти минут надпись «ПОКУПАЙТЕ!»
– Повсюду одна реклама! – возмутился отец. – Раньше они хотя бы навязывали товары, а теперь просто сам процесс.
«ПОКУПАЙТЕСЬ!» – изменилась надпись, и в ящике резко возникла большая сцена посреди переполненной людьми площади.
– О, – обрадовалась мама, – это же внушатели мыслей и повторятели слов! Сделай погромче. Давайте и мы будем за ними в такт повторять!
Со сцены выглянул разрисованный оборванец полуживого вида со следами токсикомании на лице:
– Эй, стадо, ты мне радо? – закричал свысока он, обращаясь к публике. – Я научу тебя, как делать надо…
– Эй, стадо, ты мне радо? Я научу тебя, как делать надо… – начали в один голос послушно повторять зрители.
– Эй, стадо, ты мне радо? Я научу тебя, как делать надо… – тоненьким голоском запел Лёша.
Все снова захохотали.
– Вот вырастешь и станешь великим внушателем, все повторятели будут в восторге! – улыбнулась мать.
– Нет, – возразил отец. – Алексей будет много учиться и станет великим подчинятелем, тогда и внушатели будут петь всё, что он им прикажет. Да, Алексей, хочешь много учиться?
– Я хочу много смотреть нарисованных монстров! – возразил малыш. – А вот и нет, а вот и нет, – дразнясь, пропел папа. – Сейчас мы посмотрим что-нибудь развивающее. Давайте лучше подключимся к Мудрым Знатокам и полезным советам.
– Скукотища, – расстроился Лёша.

После щелчка маятник двигался уже совсем быстро. Сначала в ларце появился серый представительный пиджак, с трудом застёгнутый на огромном пивном пузе, а затем и сам мудрый знаток. Он едва помещался в ящике, отчего смотрелся весьма влиятельно и авторитетно. Хитрые бегающие глазки его прятались под толстыми линзами очков, упитанные щёчки скрывались в солидной густой бороде, обе стороны его объёмистой умной головы укрывали по бокам такие же густые седые волосы. Большой, лохматый, важный – он старался походить на грозного льва, но выглядел, скорее, как откормленный ленивый домашний кот.
– Запомните! – наигранно строго сказал он. – Ацетон очень вреден для человека, для семьи, для всего об-ще-ства, – некоторые фразы знаток подчёркнуто проговаривал по слогам для лучшего усвоения. После слова «об-ще-ства» он сделал паузу и внимательно поверх очков посмотрел на зрителей, затем прищурил глазки и замурлыкал совершенно иным заискивающим тоном: – Но нужно и понимать, что пить ацетон – это древняя традиция нашего народа, которая уходит корнями в те незапамятные времена, когда его ещё не изобрели. Этот напиток поднимает настроение, когда нам весело, и лечит множество заболеваний, включая и те, которые вызывает. Так как ацетон, или ди-ме-тил-ке-тон, если по-научному, – это неотъемлемый атрибут нашего праздничного стола, необходимо смириться и с его зло-у-по-тре-бле-ни-ем. Увы, мы ничего не можем с этим поделать, так уж вышло... Также как бороться с природной стихией, бороться против употребления растворителя – абсолютно бес-по-лез-но-е дело. Люди всегда пили и будут пить ацетон, это я вам как владелец ацетонового магазина говорю, уж я-то с этой проблемой не понаслышке…
– Я думаю, он ошибается, – не выдержала мать. – Тебе не кажется, что знатоки всё всегда слишком преувеличивают?
– И ничего не преувеличивают! – не согласился отец. – Сказано – традиция. Сказано – бес-по-лез-но. Все мои друзья стали ацетоликами. Ты же сама знаешь. Я об этой проблеме тоже не понаслышке… И вообще. Это же не проходимец какой с улицы рассказывает, а настоящий профессионал. Чтобы стать мудрым знатоком, нужно очень знатно мудрить! В ящик берут за большой УМ и только тех, кто этим умом лучше всех умышляет… или умничает, как правильно? В общем, эти люди смекают, что к чему. Уж они-то ошибаться никак не могут. Лучше не мешай слушать.
– Скучно! – напомнил о себе Лёша и надул щёки.
– Цыц! – пригрозил папа, и все снова повернулись в сторону ящика.
– …Единственное, что мы можем сделать, чтобы противостоять этому страшному яду, это научиться у-ме-рен-но его пить, – голос знатока снова стал по-львиному грозен. – Нужно твёрдо понимать, что растворитель полезен только в ма-лых количествах! Исключительно по пра-здни-кам, лучше в разбавленном виде, и самое главное: только из дорогого фирменного ма-га-зи-на, адрес которого вы видите сейчас на экране. Постоянно рассказывайте это своим детям, покажите на собственном примере, пусть заучат наизусть! Ведь, как мы видим, количество ацетоликов среди молодёжи с каждым годом неуклонно растёт, поэтому и приучать разумно употреблять это вещество нужно с самого раннего воз-рас-та. А лучше с яслей. Так как ацетон, как и любой спирт, является наркотиком – прививайте своим детям культуру поглощения, внушайте не-об-хо-ди-мость малых доз! Поймите, что только научившись правильно принимать наркотик, мы можем справиться с наркоманией. Только так, – мудрый знаток постучал себя по груди. – Только так мы можем по-бе-дить.
– Ску-у-у-чно!!! – передразнил Лёша.
– Что касается ещё одной древней традиции «вдыхания» – то для безопасности здоровья дым следует вдыхать через марлю, для уменьшения вреда следует вставлять в ноздри ва-ту…

– Вот дети, слушайте умного человека, – строго сказал отец, выпивая из фужера, – я хотел отложить этот неприятный разговор, но всё-таки скажу, – обратился он к Жене. – Сегодня я нашел в твоей куртке опилки! И только не ври мне, что они не твои.
Именинник заметно помрачнел.
– И давно ты вдыхаешь?
Парень виновато опустил голову.
– Я так расстроился и даже хотел тебя наказать, но сегодня такой день...
– Как ты мог, сынок? Ты же мне обещал! – воскликнула мать. – Это же очень вредно! Ты что, забыл, как твой отец лежал в больнице?..
– Это было не из-за вдыхания, а из-за нервов, – перебил папа. – Ты же знаешь, сколько здоровья я трачу на воспитание детей! А ты, сынок, просто пообещай нам, что бросишь эту дурную привычку. Не повторяй моих ошибок, ты же знаешь, как я мучаюсь. Отец аккуратно рассыпал опилки в небольшую металлическую коробочку, поджёг их и принялся глубоко вдыхать расползающийся дым.
– Это очень-очень-очень вредно, дети мои, – голосом мудрого знатока сказал он, выпуская изо рта красивое сизое кольцо, – никогда не делайте так! Ни-ко-гда…
Женя и Лёша с восторгом смотрели на своего папу.
– А из носа сможешь? – спросил малыш.
Папа забавно шмыгнул носом, и из него вылетело маленькое колечко.
Все рассмеялись, а Лёша захлопал в ладоши:
– Ещё! Ещё! – заливался он счастливым звонким смехом...
– Ты хотел смотреть на нарисованных чудовищ, – щёлкнул переключателем подобревший отец, и маятник заколебался с такой силой, что, казалось, вот-вот оторвётся.

В ящике возникли чудовища. Одно из них было зелёное, покрытое кривыми шипами и бородавками, из клыкастой пасти, как из неисправного крана, непрерывно капали слюни. Монстр с ненавистью смотрел тремя красными глазами на своего противника, явно готовясь наброситься. Второе чудище было совершенно чёрным с длинной шеей и двумя головами, одна из которых находилась в животе. Существо грозно хрюкнуло, собираясь вцепиться в противника всеми четырьмя лапами.
Лёша восхищенно замер в ожидании схватки. Мама брезгливо отвернулась.
– Что ни говорите, а раньше нарисованные чудовища были лучше, – вздохнул отец. – Вот кто из них злой, а кто добрый?
– Конечно же, Чёрный Демон! Он хороший и самый добрый! – воскликнул малыш, удивлённый таким глупым вопросом.
– А как это ты определил?
– Чёрный Демон всегда побеждает! – и в доказательство своих слов указал пальцем на ящик, в котором чёрное чудище уже усиленно перекусывало шею зелёному, кровь которого отчаянно хлестала фиолетовыми фонтанами во все стороны и, казалось, сейчас заляпает стол и всех, кто за ним сидит. Зелёное существо судорожно подёргалось и затихло. Лёша и Женя довольно переглянулись.

– Женька! – упрекнула мать. – Ты уже взрослый, хватит смотреть чудовищ, одни развлечения на уме, пора заняться более серьёзными вещами, тебе скоро заводить семью, думай лучше о том, чтобы накопить побольше нарисованных бумажек и олова или выучиться подчинять как можно больше людей.
– У него будет три года на эти размышления, пусть сначала выучится правильно убивать.
Отец присел возле сына, готовясь произнести напутственные слова.
– Женя, завтра утром ты уедешь от нас и... В общем… Ты всё и так знаешь. Не теряй голову. Теперь ты полностью самостоятельный. Мы с матерью дали тебе хорошее воспитание, ни в чём не отказывали и как могли берегли тебя от дурного влияния, но там сделать этого мы уже не сможем. Береги себя, будь послушным, без возражения отдай в распоряжение свою жизнь каждому, у кого больше пришитых на плечах крестиков, и постарайся убить как можно больше жителей того проклятого города. Мы с мамой гордимся тобой!
Женя молча слушал наставления отца, выковыривая из зубов остатки Жорика. Он не подведёт.

– Мама, а зачем нужно убивать людей? – осторожно поинтересовался Лёша.
– Что ты, сынок, выдумываешь такое, убивать людей нельзя!
– Но папа сказал...
– Но он же говорил про жителей соседнего города, а это совсем другое дело.
– Почему?
– Потому что они все плохие.
– Алёша, – вмешался в разговор отец, – ты ещё мал и не всё пока понимаешь. На свете есть много плохих людей, таких, например, как те, что живут в том городе, куда завтра поедет Женя. Роботы из ящика говорят, что они потеряли всё человеческое. Мудрые знатоки постоянно твердят, что все наши беды из-за них! Они перестали подчиняться. Они ненавидят всех. Они хотят забрать себе наш дом и даже… даже убить нас. И меня, и маму, и тебя. Вот так. Лёша округлил испуганные глаза.
– Но не бойся: Женя перестреляет их всех раньше, чем они подумают это сделать.
– А если они сами убьют Женю?
– Тогда мы будем вспоминать его в положенные дни, пить ацетон, плакать и радоваться, что в нашей семье был такой отважный человек.
– Нет! Нет! – заплакал маленький Лёша.
– Ну конечно, нет, – стала успокаивать мать, – Женька очень сильный и умный. Он добрый, как этот…
– Как Чёрный Демон, – подсказал отец. – Да, точно, и поэтому никто не сможет его победить. Всё это папа рассказал тебе, чтобы ты понял: насколько плохими бывают люди.
– Пусть Женя убьёт их! Пусть убьёт их всех!!! – рыдал малыш.
– Конечно. Конечно, сынок. Женя убьёт их, а, может быть, даже станет главным убийцей, и за его подвиги градоначальник вручит ему оловянный треугольник и пожалует много-много крестиков на плечи, и тогда твой брат вернётся домой героем, и у нас будет большой-пребольшой праздник.
– Правда? – вытер глаза мальчик.
– Правда...
– Женя, это правда? – обратился он к брату. Тот, глупо улыбаясь, кивнул, ацетон с непривычки до сих пор бил по его голове, вызывая новые, смешанные, противоречивые чувства. Ему одновременно хотелось убивать плохих людей, обнять родителей и вдохнуть дым подожжённых опилок.

– А теперь внимание! Торжественный момент! – взволнованно сказал папа. – Дорогой сынок, в честь твоего дня рождения мы хотим тебе кое-что подарить.
Отец протянул коробочку, встал рядом с мамой, и они одинаково заулыбались загадочными улыбками.
– Ну же, открывай скорее! – вскрикнул от нетерпения Лёша, слёзы его моментально высушило любопытство.
Женя раскрыл подарок и просиял. В его руках повисла плетённая тонкой ювелирной проволокой удавка.
– Какая красота! – всплеснула руками мама.
– Из чистого олова! – гордо произнёс отец.
– Это тебе на счастье. Пусть она хранит тебя от вражеских пуль и от всех бед. Главное, никогда не снимай!
– Что это? Что это такое?! – ничего не понял Лёша.
– Это – святая петля, символ жертвенности и веры, – объяснила мать.
Мальчик только сильнее приоткрыл рот.
– Вырастешь – узнаешь…
– А я сейчас хочу…
– Хорошо, – вздохнула мама. – Однажды в наш мир с неба пришёл великий учитель, он совершал чудеса и учил наш народ любви, миру и праведности, но плохие люди, такие же примерно как в соседнем городе, решили не допустить этого. Они схватили доброго мессию и повесили его как преступника.
– Прям насмерть?
– Прям насмерть. Он умер за всех нас. С тех самых пор каждый уважающий себя человек в знак почитания носит на шее свою символическую петлю. И чем она дороже, тем сильнее вера, тем сильнее хранит его Бог. Ты, наверное, тоже такую хочешь, да? Когда-нибудь мы и тебе подарим. Из самого чистого олова.
– Нет уж, лучше велосипед! – разочарованно сказал Лёша.

Все засмеялись. Под умилённые взоры родителей счастливый именинник просунул голову в свою персональную петлю. Он хорошенько затянул удавку, и цепочка, будто обвившаяся змея, заиграла на его худенькой шее крепкой ажурной чешуёй оловянных нитей. Парень гордо стоял в окружении родных, и то ли из-за нового украшения, то ли ещё из-за чего, но что-то в этот момент поменялось не только в юном лице его, но и во всём общем образе. Сильнее всего преображение это заметил его младший брат. Лёше сложно было выразить эту перемену, он ведь был ещё совсем мал. Он сначала испугался за Женьку: как бы это непредсказуемое олово не ожило вдруг на его шее и резко не подорожало, или не выкинуло какую-нибудь другую штуку. Но потом мальчик убедился, что удавка ведёт себя прилично, и немного успокоился. И тогда он подумал: «интересно, цепочка сейчас на Жене или Женя на цепочке?» На такие непростые вопросы всезнающие взрослые обычно говорили ему что-то вроде: «подрастёшь – поймёшь» или «вырастешь – узнаешь». Так вот. Глядя на своего старшего брата, Лёша в его ликующих окосевших глазах отчётливо прочитал, что тот сейчас узнал то самое неведомое детям «что-то», которое понимают лишь, когда вырастут. Мальчик почувствовал сердцем: брат его в эту секунду перешагнул невидимую черту и перестал быть ребёнком. Покинул его. Бросил. Оставил одного в целом мире. Горький ком тоски и утраты сжал горло.
Одновременно слёзы выступили у каждого в этот момент. Лёша с изумлением замечал, что изменения также коснулись и внешности родителей, что чёрные волосы мамы почему-то посветлели, на сером лице папы откуда-то появились новенькие морщины, что голос его стал больным и сдавленным, словно он залпом выпил полный фужер ацетона:

– Эх, сынок, если бы не возраст и не операция на лёгком, я бы с радостью поехал с тобой. Ты же знаешь: ради мира я бы воевал не жалея сил. Стрелял их без сожаления, лишь бы прекратить все эти убийства и кровопролития. За то, чтобы спокойно жить – я даже готов умереть. Ты же знаешь. И мы обязательно победим этих мерзавцев, обещаю! И вот тогда – у каждого из нас будет много красивых камушков и оловянных штучек, которые мы будем цеплять в уши, на шею, пальцы и, вообще, куда только сможем прицепить, и тогда больше не будет несчастных людей и всем будет хорошо...
– Сынок, будь осторожен и напрасно не рискуй, пусть рискуют другие, а я тебя не для того растила. Ты самое ценное, что есть в моей жизни. Мой ребёнок. И когда ты будешь убивать незнакомых тебе ребят из другого города, сделай всё, чтобы твоей маме не пришлось плакать. Самое главное для меня – это то, чтобы ты вернулся…
– Женечка, не уезжай, а? Останься со мной. Будет классно, мы будем играть в монстров, чур, я буду Чёрным Демоном...
Женя отрицательно покачал головой.
– Ну ладно, ладно, ты будешь Чёрным Демоном, только не уезжай, прошу. Я буду хорошо себя вести до самой старости. Обещаю. Мы спрячемся так, что никто не сможет найти, они не найдут нас, слышишь?.. Они не найдут!...
Женя обнял брата, к ним присоединились родители. И они долго ещё так стояли все вместе, крепко прижавшись друг к другу, стараясь навсегда запомнить этот момент.

На следующее утро Женя уехал.
– Как быстро летит время, даже не верится, – задумчиво произнёс отец, напряженно вглядываясь в исчезающий поезд. На его плечах тихонько плакал Лёша.
– Не грусти, малыш, очень скоро ты вырастешь и тоже поедешь убивать людей из соседнего города.
Где-то вдалеке раздался еле различимый паровозный гудок.
– Папа...
– Что?
– Я всё равно не хочу убивать людей.
– Какой же ты ещё глупенький, мой малыш, – улыбнулся отец и глубоко вдохнул дым тлеющих опилок.