История одного стёклышка. Часть 4
И вот вы заходите в такой знакомый большой и роскошный кабинет... помните? Из вашей мечты, вы здесь ещё в кожаном кресле сидели и любили класть ноги на стол. Теперь в вашем кресле восседает какой-то лысый тип и смотрит на вас такими строгими глазами, что хочется немедленно убежать. Ваш красивый, просторный офис почему-то давит на вас каждым своим сантиметром так, что вы ощущаете себя в нём не больше комара. Постоянно пряча глаза, стараясь не встретиться взглядом с этим старым скупердяем, дрожащим, тихим и грустным голосом, заикаясь и делая неловкие паузы между словами, вы начинаете просить его о прибавке к зарплате. Мимо проходит Мисс Вселенная с бейджиком секретарши на шикарной груди, она ставит на стол кофе, и он так близко, что аж делается горько во рту от осознания того, что вам никогда его не попробовать. Мисс широко улыбается белоснежной улыбкой, но не вам, а словам шефа: «О прибавке говорить слишком рано». Вы молча разворачиваетесь и, поджав хвост, как побитая собака, выходите на ватных ногах вон. За дверью слышится глухой хриплый смех, переходящий в кашель, его перебивает звонкое хихиканье секретарши, и совсем не трудно догадаться, что смеются именно над вами. «Старый дурак и его шаболда!» – шепчете вы под нос.
И вот вас уже выселяют за неуплату из элитного замка в самом центре облаков и поселяют в тесную коммуналку на окраине, по соседству с химзаводом и фиолетовой речкой. Вам приходится на всём экономить, и это тоже отражается в вашем стёклышке: в целях экономии оно с каждым днём сужается, каждый день вы видите в нём одно и то же, серые будни оставляют на нём свой серый налёт. Поневоле вы начинаете роптать, повторяя, как мантру: «Если бы у меня было больше денег, если бы у меня было больше денег!». «Тогда бы у меня была не эта тесная, неубранная комната с мышами и тараканами, а совсем другая. Побольше. На моей одежде были бы совсем другие логотипы. На телефоне, телевизоре и компьютере стояли бы знаки совсем других фирм. Брэнды, марки, ярлыки – только от известных торговых марок. Я питался бы не в столовой, а в ресторане. Курил бы не эти дешёвые сигареты, а гаванские сигары, пил бы не этот бодяжный алкоголь по выходным, а только дорогой коньяк каждый день. Заигрывал бы не с продавщицей из мясного, а с какой-нибудь известной актрисой. Ездил бы не на Чёрное, а на Красное море... Эх, всё было бы совсем по-другому, совсем другая, счастливая и интересная жизнь. Где она? Проносится мимо на полном ходу, а я вынужден только смотреть ей в след из грязного окна своей тесной неубранной комнаты с мышами и тараканами».
Но проходит год, второй – остаточные фантомные боли от разбившихся иллюзий тоже понемногу проходят. Старый дурак в очередной раз отказывает вам в прибавке, и вот вы уже стоите на проходной химзавода. А почему бы и нет: зарплата повыше, до работы поближе, да и рабочий труд почётнее мышиной возни мелкого офисного планктона. Бумажки с красиво написанным словом «диплом» вполне достаточно, для того чтобы доверить незнакомцу с улицы ту самую кнопку для слива отходов в реку. И жизнь потихоньку налаживается.
Вскоре вы действительно переезжаете в комнату побольше, правда, ещё более неубранную и с ещё большим количеством тараканов, но прокуренную уже дорогими сигаретами и пустые бутылки под кроватью – из-под пятизвёздочного коньяка. Неожиданно вы обнаруживаете в себе некую харизму, которая притягивает отовсюду хороших, интересных и верных друзей, что заходят в гости почти каждый день. И почти каждый вечер в вашем доме играет музыка, слышится смех, весёлые громкие разговоры. Вот она оказывается где, счастливая и такая интересная жизнь!
Но соседи почему-то считают вас пьяницей. Откуда знать этим скучным людям, что такое счастливая и интересная жизнь? Да они просто завидуют. Разве можно быть пьяницей в 26 лет?
– Сколько-сколько? – поднимают тревогу родственники.
– 26, а что?
– Как что? Тебе нужно срочно жениться!
– Да не. Не нагулялся ещё.
Но сирена включена, и вы отовсюду слышите страшные истории о том, что поздние дети – ранние сироты, что если не сейчас, то уже никогда, и про одинокую мучительную смерть от обезвоживания в старости. Поучительные наставления вашего мудрого нетрезвого друга-охранника, о том, что все беды из-за женщин, и что он бы ничего не добился в жизни, будь женат, – уже не действуют на вас так убедительно.
И вот однажды вы наконец решаетесь. Надев на белую рубашку пиджак и галстук (отголоски прежней офисной жизни), облив себя одеколоном и махнув для храбрости, вы идёте в мясной магазин, покупаете полкило свиных рёбер и делаете предложение продавщице Наде.
Она, конечно же, называет вас пьяным дураком, а через месяц переезжает в вашу квартиру. Застигнутые врасплох тараканы и друзья вынуждены в срочном порядке съехать. Конечно, и те и другие отчаянно сопротивлялись, но тягаться с продавщицей мясного отдела им не по зубам.
Когда-то маленькая Наденька мечтала стать ветеринаром и лечить больных зверушек, как добрый доктор Айболит в её любимой детской книжке. Надо сказать, на её стёклышко сильно повлияли две книги: про Айболита и Большая поваренная. Вот и сейчас она не может пройти мимо какого-нибудь котенка по пути в мясной магазин. «Люблю животных, – часто говорила она, возвращаясь с работы, выкладывая в холодильник кровавые куски, – мне так жалко всех этих бездомных хвостатиков». Какая добрая женщина, – думаете вы про себя, – хозяйственная. Романтический запах котлет кружит голову.
Через девять месяцев у вас появляется новый человек. В честь этого вы неделю напиваетесь до скотского состояния, ведь так принято. Когда жена впервые показывает вам сына, вы почему-то видите близнецов, лезете к ним целоваться, дыша адским перегаром. Кроха отворачивается и начинает громко плакать. В своём чистом стёклышке новорождённый видит улюлюкающего монстра. Так состоялась ваша первая встреча и первое впечатление, которое останется в подсознании у малыша на всю жизнь.
Далее следуют долгие месяцы бессонных ночей, подгузники, горы лекарств и микстур, которые нужно закапывать, впрыскивать, намазывать, вкалывать в едва родившегося человека, и это даёт свой результат: он начинает болеть. Врач диагностирует: ребёнок родился со слабым здоровьем, и выписывает ещё одну гору лекарств.
На всё это естественно необходимы деньги. А на вас и так уже висят два кредита и незаконченный ремонт, затеянный к рождению сына. Чтобы закрыть растущую дыру в семейном бюджете, вы придумываете хитрость. Оказывается, если слить в реку слегка больше отходов и не писать об этом в отчётах, то можно заработать немаленькую премию. И это совсем не трудно. Но на душе как-то нехорошо. В стёклышке вдруг возникает отчетливая картина всплывающей вверх пузом рыбы, мёртвые утки… Вы медленно убираете руку от злополучной кнопки. Но ведь вы всё это делаете не для себя, а для больного ребёнка! Благородный поступок. Кому станет хуже, если фиолетовая речка станет слегка фиолетовей, да и всё, что могло в ней сдохнуть, уже давно сдохло. Ваша рука опять медленно тянется к кнопке. Но стёклышко не отступает, и вы начинаете видеть картины тюремного быта: банный день с толпой крепких татуированных мужиков, предательски выскользнувшее мыло… Вы одёргиваете руку. Нет. Я не преступник!
Несколько дней вы ходите вокруг кнопки, стараясь на неё не смотреть. Ну, преступник – это, конечно, громко сказано, какой из вас преступник? Делов-то… Другие вон чё и ничё. Да и всегда можно сослаться на ошибку. Людям же свойственно ошибаться, от этого они же не делаются преступниками? Да все бы на вашем месте так сделали. Ради сынули. Всего один единственный раз. Татуированные зэки в стёклышке одобрительно кивают вам из душа: «Давай, мужик, нажимай скорей, мы так сто раз делали…»
Грустный и разбитый, вы возвращаетесь домой. В почтовом ящике вы находите стопку счетов. У малыша режутся зубки, и он всю ночь плачет. Вы тоже не спите, вам самому очень хочется заплакать, но вы разучились. Вам вспомнилось беззаботное детство, когда всё так просто и легко. Вот бы вернуться туда! Перед глазами возникает старый двор, в котором вы гоняли мяч с мальчишками; мама, папа, вы тянете к ним свои маленькие ручонки… Звон будильника грубо возвращает вас в действительность.
Как контуженный зомби, вы плетётесь на работу. Мимо вас плетутся толпы точно таких же зомби, восставших из своих каменных склепов, разбуженные этим утренним апокалипсисом. Серая безликая толпа мертвецов с единственным инстинктом неутолимого голода, с одной мыслью, с одним маршрутом. Дружно, в ногу, шаг за шагом приближаемся к краю пропасти.
Роботы, полностью подчиняющиеся встроенным программам: вовремя прийти на работу, несколько часов выполнять механические действия, вовремя уйти, выпить кружку пива после трудового дня, посмотреть сериал на ночь, лечь спать и на следующий день повторить все снова. Что делаем МЫ на планете Земля, – способны ли на это ответить? Приподняться и увидеть сквозь мутное стекло: а чем же Я, в конце концов, здесь занимаюсь, если отбросить все выдуманные штампы и наклеенные на стёклышко ярлыки? По факту.
Я – истребляю лес. Я – произвожу яд. Я – загрязняю воздух. Я – истребляю животных. Я – продаю их в магазине. Я – жарю трупы. Я – истребляю людей чужого государства. Я – делаю оружие для убийства животных и людей. Я – продаю подороже то, что купил подешевле. Я – обманываю людей. Я – продаю себя. Я – исполняю всё, что бы мне ни приказали…
Придя на работу, вы первым делом расталкиваете «толпу татуированных мужиков», заградивших вам путь к заветной кнопке, и со словами: «Бог не выдаст, свинья не съест!» бьёте по ней кулаком.
И ничего страшного не происходит. Не раздаётся громкая сирена. Не звучит взрыв. Никто не умирает. Мир не погружается во тьму. Всё как всегда. Послушный механизм привычно выполнил своё дело.
Какая-то мёртвая тишина накатывается на вас, будто весь мир застыл в одном мгновении. Вы не знаете, но в этот миг в вашем стёклышке навсегда исчезают многие детали. Это их голоса вы навсегда перестали слышать. Они больше не потревожат вас.
Вы довольно улыбаетесь. Солидная премия лежит в кармане. Вам торжественно вручили грамоту. Ваша фотография висит на стене почёта. Вы молодец! Начальники начинают замечать вас, называть по отчеству, простые рабочие в вашем стёклышке с каждым днём становятся нечёткими и размытыми. Ремонт окончен. Малыш не болеет. Не жизнь, а сказка…
Согласитесь, приятно, когда под рукою есть волшебная палочка для исполнения желаний. Но вы же больше никогда ей не воспользуетесь, правда? Вы же обещали… Эй, что вы делаете!..
Может вы не знаете, но главная задача наркоторговца: чтобы человек один раз попробовал. Всё остальное «клиент» сделает сам. Есть что-то общее у всех пороков.
Чтобы вы не волновались по этому поводу, из самых глубин психики вам срочно выписывают персонального рогатого адвоката, и он чертовски талантливый мастер своего дела. И когда в очередной раз в вашей голове собираются «господа присяжные заседатели» и совесть-прокурор начинает зачитывать обвинение:
– …в январе сего года обвиняемый незаконным путём приобрёл три путёвки на заграничный курорт…
– Господа, – перебивает адвокат, – мой подзащитный сделал это только ради своего больного сына. Что плохого в том, что несчастный малыш впервые побывал на море и хоть немного восстановил своё слабое здоровье? Разве имеем мы право судить этого заботливого отца за его благородный поступок? Кто из вас не сделал бы то же самое на его месте?
В присяжной коллегии раздаётся шёпот: «больной ребёнок»… «какой благородный человек»…
– Оправдан, – слышится вердикт, – все свободны!
– Стойте! – не унимается прокурор. – Это ещё не всё, в феврале сего года обвиняемый незаконным путём приобрёл автомобиль иностранного производства и устроил банкет на сто человек в честь дня рождения жены.
Заседатели снова присаживаются на места и подозрительно смотрят на обвиняемого.
– Господа… Маленький больной человек, родившийся без самого ценного, без здоровья, возможно, прямо сейчас тянет свои крохотные ручки к небу и заплаканным голосом шепчет: «Папа, папочка, папуля!»…
… – Оправдан! Оправдан! Оправдан!
– Стойте! – пытается перекричать заседателей прокурор. – В марте сего года обвиняемый…
… – Оправдан! Оправдан! Оправдан! – не слышит прокурора коллегия.
– Вот медицинское заключение: ребёнок абсолютно здоров!
– Бла-бла-бла! – закрывают уши господа заседатели и спешно покидают суд.
Адвокат довольно потирает руки. С каждым следующим судом заседания становятся всё короче, голос у прокурора всё тише, а слух у судей всё слабее. Вердикт всегда один.
И вот вы уже нажимаете на свою волшебную кнопку без всякого зазрения совести, по поводу и без. Как наркоман, потерявший контроль, вы уже не можете жить без заветной дозы, вам нужно ещё и ещё. Вы искренне верите в безнаказанность, но сколько верёвочке ни виться… В конце концов фабрикой начинает интересоваться настоящая прокуратура и исход дела не такой предопределённый, как у присяжных, заседающих в вашей голове.
Вы идёте ва-банк: пишите толстый доклад и на большой конференции зачитываете свой «научный» труд, согласно которому отходы вашего завода не только не вредят окружающей среде, но и, наоборот, – очень даже благоприятно на неё воздействуют. Вам долго рукоплещут, ваш «труд» берут на вооружение, а вас повышают в должности. Все сомнения в вашей честности рассеиваются. Волшебная кнопка переходит в ваше безграничное владение. Какой вы, оказывается, скользкий тип! Сидя в кожаном кресле роскошного кабинета, вы окончательно убеждаетесь в своей безнаказанности. «Какие же кругом идиоты!»
Наверное, вы играли в детстве с увеличительным стеклом и видели, что если его не приблизить, а отдалить, то изображение становится перевёрнутым. Так же и со стёклышком: если его сильно отдалить от совести – в нём тоже всё будет наоборот. Особенно это видно на дураках. Каждый дурак видит себя в стёклышке гением, и чем больше дурак – тем больше в стёклышке гений... На самом деле все рабочие на вашем заводе и все аплодировавшие вам чиновники прекрасно знают о том, что вы обманщик и плут. Просто ваш доклад очень удобен: производство растёт, строятся новые «фабрики с кнопками», все довольны. Всё благодаря вам.
Дома у вас тоже всё хорошо. У вас уже родилась дочка и даже уже ходит в школу. На кухне по-прежнему пахнет котлетами. Вы каждый вечер возвращаетесь поздно и нетрезвый, и имеете на это право, ведь вы так устаёте, работая на благо семьи. (На самом деле вы уже давным-давно ничего не делаете, ваша основная задача – прийти вовремя и просидеть до положенного времени в кресле. Но адвокат в вашей голове утверждает, что вы вкалываете, нет, гробитесь на очень вредном производстве, и поэтому небольшое поощрение в виде пары кружек пива с друзьями после такой каторги – вам просто необходимо!) Жена встречает вас ужином. И вот вся семья собирается вместе и зачарованно, не моргая смотрит в телевизор, пытаясь разобрать, что же там всё-таки происходит: изнасилование или убийство.
Ещё один круг замыкается.
Вот ваши дети уже совсем взрослые, вы уже определили, в каком институте они будут учиться, ведь в жизни главное – деньги и статус. Они, конечно, отчаянно сопротивляются, и больше всех дочь: глупышка решила, что она может стать актрисой, ха-ха-ха! Вы много раз произносите проверенное заклинание: «ХватитлетатьвоблакахТыэтимникогданезаработаешьЭтоглупоЭтонепрестижноТынесможешьНествоимиданнымиБудькаквсе» – и вот она уже подаёт документы в институт, с длинным нескладным названием, при произнесении которого каждый раз случается острый приступ тоски. Вы уважаемый человек. Одной ногой депутат. У вас две любовницы, но семья у вас всегда на первом месте (во всяком случае, так говорит ваш «адвокат», который уже прибрал к рукам все ваши дела). Вы строги с подчинёнными, потому что эти безрукие дураки всё делают не так. Вы вежливы с начальством, вы красноречивы и исполнительны и добились бы очень больших успехов в карьере, если бы в один «прекрасный» момент фиолетовая речка не высохла.
Как иногда всё резко меняется. Замечали? Вот только что светило солнце, а через секунду уже льёт дождь. Только муха присела на окно, чтобы потереть свои лапки, задумывая какой-то коварный план, ШМЯК – и на неё приземляется газета. Какое короткое мгновение между «было» и «стало», тонкая граница, пересекая которую, уже нельзя вернуться обратно – вот в чём его трагедия. Упавшее на пол стекло рассыпалось на тысячи отдельных стёклышек. Они различны по величине и форме, каждое из них уникально, индивидуально, неповторимо, и вот наступает эта секунда, когда вы осознаёте, что они уже никогда не станут целым стеклом. Что же вы наделали…
Ваш завод закрывают. А вы, понимая, что по большому счёту ничего в этой жизни делать не умеете, устраиваетесь охранником в мясной магазин. Какое падение. Все накопленные в течение жизни знания служат вам для разгадывания сканвордов. И вроде бы всё сходится… кроме какой-то мелочи из пяти букв, которая вечно портит всю картину. Ну, знаете, когда всего одного слова не хватает, чтобы наконец решить весь этот кроссворд. И вы снова и снова откладываете мятую газету в стол и ходите задумчиво туда-сюда. «Что же это..? Как же оно..? – хватаетесь вы за голову. – Дурацкая речка! Как она могла так со мной поступить! За что!!!» Вам очень не хватает заветной кнопки, вы сейчас похожи на Голлума, шепчущего себе под нос: «Они украли ЕЁ у нассс! НАШУ ПРЕЛЛЕССТЬ!!!» И в самой глубине души, в той маленькой комнатке, в которой человек остаётся один на один с самим собой и напрочь теряет способность врать, вы, подводя итог всей своей жизни, спросите у себя же, а что в ней было самое счастливое? И поменявшись в лице, без колебаний дрожащим голосом ответите: «КНОООПКААА». Мир в вашем стёклышке теперь подобен длинному скучному чёрно-белому фильму, в котором вырезали все интересные сцены и лишь в те моменты, когда вы вспоминаете о своей волшебной кнопочке, в нём ненадолго начинают проступать краски. Словно наркоман, навсегда лишённый наркотика, вы проживёте остаток жизни в состоянии ломки и депрессии, которую вы безрезультатно пытаетесь заглушить, потягивая украдкой горькую настойку из спрятанной в потайном кармане фляжки. Думали, я не замечу? Прямо на рабочем месте, ай-ай-ай!
Знаете, есть у этих странных стёклышек ещё одна особенность: «изображение» в них очень часто тормозит. Люди порой видят в нём то, чего уже давно нет: кто-то застрял в девяностых, кто-то до сих пор считает себя спортсменом, хотя вот уже 20 лет ничего тяжелее бутылки не поднимал, вы же до конца жизни будете видеть себя крутым начальником. В форме охранника это выглядит особенно смешно и нелепо, особенно когда вы начинаете командовать молодыми продавщицами. В магазине над вами потешаются и не воспринимают всерьёз. Это очень, очень, очень обидно. Да как они смеют?! ОНИ! Эти жалкие ОНИ. Эти ничтожные мухи на вашем стёклышке! Ваша голова переполняется многоголосым жужжащим роем чёрных мыслей. Вы тайно ненавидите окружающих. Когда вы приходите домой, ваша ненависть тут же выливается на несчастную супругу, вы давно уже поднимаете на неё руку. Так вы мстите миру за то, что он с вами сделал. Запуганная, уставшая от ваших бесконечных команд и упрёков Наденька тихонько плачет по ночам. Но вы знаете: она никому не расскажет. Порой вам становится её жалко. Хотя нет. Она должна быть благодарна. Она не достойна такого великого человека, как вы.
Время идёт. Вы уже не молоды, всё, что с вами могло случиться, уже случилось. Дни проносятся в одном растянутом мгновении, вы понимаете, что давно уже пересекли ту границу между «было» и «стало» и живёте как во сне. Даже сжигавшая вас ненависть оставила в душе лишь выгоревшее равнодушие. Внутри образовалась ледяная пустота. И вот вам уже по большому счёту на всё наплевать: на эти стены, на этих людей, на Наденьку, на счастливую и такую интересную жизнь. Единственное, что вас по-настоящему сейчас волнует, – это то самое слово из пяти букв, из-за которого вы никак не можете закончить свой грёбаный кроссворд.
Года несутся с огромной скоростью. Ваше стёклышко твердеет с каждым днём и почти полностью утрачивает способность изгибаться. Дело сделано. Теперь вы старый, мудрый, наученный опытом и жизнью человек с ожирением и больным сердцем из-за вредной работы и экологии. Вы бедны, так как честный человек не может быть богатым. Все, кто беднее вас, – бездельники, кто богаче – жулики. Те, кто не понимают вас, – дураки, те, кого не понимаете вы, – сумасшедшие. Вашей крохотной пенсии едва хватает на кучи таблеток, которые вам с супругой постоянно выписывает врач. На кухне у вас стоит пузатая бутыль с красной жижей и периодически протягивает вам руку раздутой белой перчаткой. Потому что в магазине всё страшно дорого и неполезно. У вас два телевизора, которые никогда не выключаются. Вы знаете, что «во всём виновата США будь она не ладна, президент ничего не делает, а всё потому, что Сталина нет: он бы живо всех к стенке». Вас очень удивляет, откуда взялось столько мрази, ведь в ваше время такого не было. Вся молодёжь в вашем подъезде – это наркоманы и будущие уголовники, дурачьё, которое никогда не слушает ваших мудрых советов, а ведь вы реально могли бы им помочь. Они всегда делают всё не так. Вы прочно вошли в ту стадию, когда «раньше всё было лучше!» Нет. Лучше было только ваше стёклышко. Вас очень удивляют маленькие дети: чему они постоянно радуются, куда они постоянно носятся, разве можно так громко смеяться, какие же они все глупые и бестолковые, что из них только вырастет? Ваш сын спился, дочь навсегда уехала в другой город, и она больше никогда не приедет к вам из-за той глупой ссоры, в которой сама же и виновата. Порою, когда вы глядите на всё это безобразие, вас снова охватывают обида и злоба, но нервничать вам запретили врачи: как-никак вам уже 62 года.
И вот однажды вы выходите в подъезд к почтовому ящику за новым кроссвордом и счетами от любимого ЖКХ, чтобы узнать «насколько эти черти подняли квартплату». После первых трёх ступенек у вас начинается отдышка, на пятой – вы уже слышите своё сердце, на седьмой – вы крепко задумываетесь, а так ли уж важно «насколько подорожали их дурацкие коммунальные тарифы», на восьмой – у вас кружится голова «плохая была затея с квитанцией! Надо было жену послать, а то что она там без дела сидит!» И вдруг на девятой ступеньке вы останавливаетесь, понимая, что что-то изменилось. Ни с того ни с сего вы вдруг ощущаете страх, как когда-то давно, в самый первый раз, когда вас младенцем уносили от матери белые существа. Но вы, конечно, не помните этого. Неприятный холодок пробегает по всему телу. Вас почему-то наполняют тревожные предчувствия. Вы видите, что всё как обычно и на своих местах, да и что в подъезде может быть не на местах? Вот надпись, что Танька дура, вот трещина на стене. Но не хватает чего-то привычного, родного. Вы медленно подходите к окну, проводите пальцем по стеклу – ну вот и разгадка! Какой-то дурак помыл окна и выпустил всех мух. Заняться людям нечем! Зловещая тишина непривычно давит на уши, яркое солнце слишком сильно светит в глаза, и вы плетётесь дальше к почтовому ящику, ощущая в душе дискомфорт без привычного жужжания и сумрака, по которому уже начинаете скучать. Открыв ящик и убедившись в подорожании, вы неосознанно ликуете: у вас теперь столько поводов для жалоб и недовольства! Проклиная зажравшихся чиновников, их родственников и весь белый свет, где-то между четвёртым и пятым этажом вы испытываете короткую острую боль. Ваши глаза закрываются, и вы навсегда теряете способность смотреть, слышать, чувствовать и управлять миром… Маленькое, кривое, чёрное стёклышко падает на бетонные ступеньки и катится вниз. Вас больше нет. А мир, каким бы вы его себе ни напридумывали, продолжает жить дальше.