ЖИЗНЬ ПОСЛЕ ПОДВИГА

Правительство России 12 августа утвердило список административно-территориальных образований, участники обороны которых имеют право получить статус ветерана боевых действий (ВБД). Кабмин ссылается на новую редакцию закона «О ветеранах», утверждённого президентом России Владимиром Путиным в апреле 2025 года.

В перечень вошли 11 территорий, прилегающих к районам проведения СВО и подвергающихся атакам со стороны армии Украины: Республика Крым, Севастополь, Белгородская, Брянская и Курская области, Темрюкский район Краснодарского края, Кантемировский и Россошанский муниципальные районы Воронежской области, города Анапа, Новороссийск и Геленджик. А военнослужащие и члены добровольческих формирований, ставшие инвалидами из-за полученных ранений, контузий и увечий, получили право на статус инвалида боевых действий.

Также премьер-министр России Михаил Мишустин подписал распоряжение об увеличении Правительством объёма выделяемых из бюджета средств на выплаты детям, чьи родители попали в плен или пропали без вести во время участия в СВО, с до 3,68 млрд. руб. до 9,38 млрд. руб.

Какие в России действуют меры поддержки ветеранов СВО, с чем они сталкиваются в процессе интеграции в мирную жизнь и как можно минимизировать эти проблемы – в материале обозревателя Аналитического центра ТАСС Ирины Альшаевой.

ЧТО ПОЛОЖЕНО И КАК ПОЛУЧЕНО

В нашей стране для участников СВО и их семей действует комплекс мер поддержки, основанный на статусе ВБД и специальных законодательных актах – рассмотрим ключевые.

ФЗ «О ветеранах» от 12.01.1995 с многочисленными поправками – основной закон, определяющий статус ВБД и устанавливающий базовый перечень мер социальной поддержки. Ключевыми льготами по этому закону являются пенсионные (надбавки, льготное исчисление выслуги лет), налоговые (на землю, имущество, транспорт), обеспечение жильем, компенсация 50% стоимости коммунальных услуг, бесплатная медицинская помощь, включающая протезирование, преимущества при поступлении в вузы.

Дополнительные меры поддержки именно для участников СВО и их семей вводит специальный закон – ФЗ «О дополнительных гарантиях и компенсациях военнослужащим и сотрудникам некоторых федеральных органов исполнительной власти, участвующим в СВО, а также лицам, уволенным с военной службы из указанных федеральных органов исполнительной власти» от 14 июня 2022 года. Ежемесячная денежная выплата участникам СВО – основная мера поддержки, закреплённая в нём. Путин 9 августа 2022 года подписал указ «О единовременных и ежемесячных выплатах отдельным категориям граждан в связи с выполнением задач в ходе проведения специальной военной операции», который установил эти выплаты и их первоначальный размер.

А в январе 2023 года Путин расширил категории граждан, имеющих право на эти выплаты, подписав указ «О внесении изменений в Указ Президента Российской Федерации от 9 августа 2022 г. № 517» – включил добровольцев, сотрудников ФСИН, Росгвардии и установил выплаты для семей погибших участников СВО. Также закон «О дополнительных гарантиях…» предписывает страховые выплаты в случае получения ранения, выплаты членам семей погибших, гарантии по кредитам и ипотеке: льготные условия по их погашению, списание остатка долга в случае гибели военнослужащего или получения им инвалидности I группы. А также – дополнительные выплаты при увольнении с военной службы, льготы по налогу на доходы физических лиц, сохранение мест в детсадах и первоочередное предоставление путевок в детские лагеря.

Таким образом, на данный момент Россия предоставляет ветеранам СВО и их семьям комплекс мер поддержки, охватывающий финансовую помощь, медицинское обеспечение, социальные льготы, жилищные программы, образовательные возможности. Что препятствует их продуктивной реализации?

Эффективность финансовой поддержки ветеранов СВО снижается из-за сложной бюрократии. Получение военным ветеранского статуса и оформление выплат часто сопряжено с длительными процедурами и сбором многочисленных справок, особенно в регионах.

Суммы же, особенно единовременные, могут быть недостаточны для пожизненного обеспечения в условиях инфляции ветеранов-инвалидов или многодетных семей погибших. Размер выплат может сильно различаться в зависимости от статуса («герой», «инвалид», «участник СВО»), региона проживания и ведомственной принадлежности.

Как рассказал обозревателю АЦ ТАСС адвокат по военному праву, управляющий партнёр адвокатского бюро Гребенюк и партнёры, специализирующегося на юридической помощи военнослужащим и членам их семей Максим Гребенюк, проблемы с получением статуса ветерана СВО возникают, в основном, у бойцов частных военных кампаний и – формирования «Шторм Z», созданного из заключённых. Во время встречи Путина с сотрудницами и подопечными фонда «Защитники Отечества» в марте этого года статс-секретарь-замминистра обороны Анна Цивилева отметила, что соответствующий законопроект изменений в закон «О ветеранах» существует, но долгое время находится на согласовании в правительстве. Президент ответил, что это будет исправлено, он «не видит здесь никаких проблем».
«Что касается механизмов выплат, то вот пример с выплатами за ранения. До ноября 2024 года всем, вне зависимости от степени тяжести, полагались единовременно 3 млн. руб. Теперь, если ранение не входит в перечень ранений и увечий, платится 100 тыс. руб., входит как лёгкое – 1 млн. руб., как тяжелое – 3 млн. руб, если по результатам ранения получена инвалидность – 4 млн. руб. У меня тянется очень большой шлейф тех, кто еще до введения этого порядка был ранен – им положены 3 млн. руб. Среди них есть и ветераны. Очень много в моей практике и положительных решений суда об удовлетворении требований военных. Почему так происходит? Есть алгоритм: раненому в зоне СВО выдается форма 100, подтверждающая, что ранение получено именно там. С ней он должен попасть в госпиталь, там подтверждается диагноз, если форма №100 есть, то выдается справка о ранении и загружается в базу «Алушта» – после военнослужащим приходят деньги. И если происходит сбой в этой цепочке, то военный не может получить средства – без судебного разбирательства не обойтись», – рассказал Гребенюк.
Он пояснил, что есть два варианта сбоя. Первый – если форма №100 не выдана при экстренной госпитализации с передовой: госпиталь не может оформить военному справку о ранении на СВО, даже если врачи видят это ранение. Или же наоборот – форма №100 выдана раненому, но он отказался от эвакуации в госпиталь или по другим причинам не доехал до него – не обращался за мед помощью в военно-медицинское учреждение, значит не может получить соответствующие справки и выплаты.
Практическое решение жилищного вопроса нуждающихся ветеранов и семей погибших через госпрограмму «Обеспечение жильем военнослужащих», подразумевающей получение ими квартиры или субсидии, сопряжено с чрезвычайно длинными очередями. По словам Гребенюка, она состоит из нескольких десятков тысяч человек, и если бывший военный не относится ко льготной категории многодетных отцов или матерей, он становится в неё и ждёт получения субсидии годами.
Говоря о широком перечне социальных льгот и услуг для ветеранов, то, как уже упомянутые по оплате ЖКУ, бесплатный проезд на общественном транспорте, льготный проезд к месту лечения и обратно, налоговые льготы, приоритетное обслуживание в учреждениях, следует отметить, что они реально работают и помогают ветеранам экономить. Однако, исполнение зависит от региона – в одних реализуются исправно, в других возникают сложности. Наиболее эффективна эта поддержка в экономически развитых регионах – Московской области, Ленинградской, Белгородской, Татарстане, и Краснодарском крае. Они выделяют ветеранам региональные доплаты к федеральным выплатам, оперативно предоставляют жильё, обеспечивают качественную медпомощь – в неё входят протезирование и реабилитация, занимаются трудоустройством через целевые программы. А ещё – для упрощения получения льгот активно развивают цифровые сервисы. Напротив, проблемы чаще возникают в экономически слабых или удаленных регионах, к примеру, Чечне, Ингушетии, республиках Марий Эл и Мордовии, Курганской и Ивановской областях, Забайкальском крае и Еврейской АО. В виду недостаточного развития социальной и транспортной инфраструктуры, нехватки кадров в соцслужбах и нехватки бюджетных средств основные сложности там связаны с задержками выплат, дефицитом качественного медобслуживания, дефицитом жилья, ограниченными возможностями для переобучения и трудоустройства, бюрократическими барьерах и слабой цифровизацией услуг.

«ВРЕМЯ ДЕПУТАТОВ»

Ситуация с медицинским обеспечением, реабилитацией и трудоустройством вернувшихся с фронта заслуживает отдельного внимания.
Открытых данных, сколько человек из вернувшихся с фронта нуждаются в медпомощи и реабилитации, нет. Но, судя по выступлениям министра здравоохранения Михаила Мурашко, председателя Фонда социального страхования (ФСС) Светланы фоминой и представителей НКО «Группа помощи ветеранам СВО» и «Русь сидящая», это нужно 50% до 70% бойцов, причем потребность в психологической или психиатрической помощи оценивается еще выше – в 60-80%, включая состояния от посттравматического расстройства (ПТСР) до депрессии и адаптационных сложностей. Государственная помощь реализуется через военные госпитали и ведомственные медицинские учреждения силовых ведомств, сеть федеральных и региональных реабилитационных центров, ФСС и Минтруд, а также программы санаторно-курортного лечения.

Однако, есть сложности, заключающиеся в дефиците узкопрофильных специалистов (протезистов, реабилитологов, психотерапевтов, владеющих методами работы с тяжелым ПТСР), порой – койко-мест в стационарах, техническом оснащении госпиталей, военных поликлиник и ребцентров. Из-за этого образуются длинные очереди – особенно на протезирование и сложную реабилитацию, помощь же не одинаково доступна в крупных городах или столице и в отдалённых регионах. Кроме того, процесс оформления документов для получения льгот, протезов или реабилитации бюрократизирован, а между Минобороны, Минздравом, Минтруда и ФСС наблюдается недостаточная координация, что оборачивается даже утратой данных и вынуждает ветерана самостоятельно заниматься своими нуждами. Пожалуй, главная причина всего этого в том, что российские система здравоохранения и соцзащиты оказались недостаточно готовы к масштабному и длительному потоку раненых и психологически травмированных бойцов.

Одно из свидетельств – ситуация с оказанием медпомощи военным в государственных организациях: в октябре прошлого года по поручению Путина было подписано постановление о том, что участники СВО во время отпуска могут получать амбулаторную медицинскую помощь в ближайшей государственной (муниципальной) медорганизации. Однако, на практике происходит несколько иначе. Как рассказал обозревателю АЦ ТАСС хирург, работающий в приграничных госпиталях, он постоянно сталкивается на приёме с жалобами военных на то, что им дали отпуск для прохождения реабилитации по месту жительства, но они его «прогуляли», потому что «невозможно устроиться в реабилитационное отделение гражданской больницы». В результате их приходится «списывать» из армии, ведь сроки на реабилитацию упущены, а функции не восстановлены.

Это – парадокс. Если говорить о контрактниках, то они, как еще в недавнем прошлом гражданские люди, имеют полис обязательного медицинского страхования. Эта система работает следующим образом: прикрепленное население, которое обслуживается в том или ином медучреждении, имеется в его базе данных. За количество прикрепленных людей оно заранее получает деньги, которое потом должно освоить. Никто, из отправившихся на СВО, не уведомляет свою поликлинику о том, что теперь он переходит «в ведение» Минобороны — соответственно, они продолжают получать на них финансирование. Если же о кадровых военных, то полиса ОМС у них никогда не было, но у них есть полис ДМС, расходы по которому оплачивает Минобороны. Соответственно, гражданские поликлиники и больницы обязаны оказывать помощь и контрактникам, и кадровым военным. Правда, В случае со вторыми, гражданские медучреждения получат оплату за оказание им услуг не сразу, а через какое-то время, которое требуется на оформление соответствующих документов. Кроме того, не ясно, имеют ли гражданские больницы и поликлиники — повсеместно — возможности по оказанию квалифицированной помощи военным, получившим ранения именно в зоне боевых действий и готовы ли они к росту «пациентооборота». Соответственно, нужен комплекс мер, направленных и на стимулирование системы здравоохранения в целом, и — на оптимизацию взаимодействия гражданских и военных медучреждений.

А что происходит в области оказания психологической и психиатрической помощи военным? Нейрохирург, завотделением одной из военных поликлиник Белгородской области Николай (имя изменено) пояснил АЦ ТАСС, как у военных развивается ПТСР на фоне участия в боевых действиях и что делать в их адрес категорически нельзя.
«На войне человек сталкивается с необходимостью долгого иполного подавления негативных эмоций – он нонстопом блокирует стрессы. А возвращаясь к мирной жизни ветеран начинает эти подавленные эмоции раскручивать и переживать заново – причём, видоизменённые и в большем количестве. Что касается психологической, психиатрической помощи, я не могу сказать, чтобы она, мощная и централизованная, была в России. Да, есть пункты психологической поддержки участников СВО, но я сталкивался с максимальной формализацией этой поддержки. То есть, приём ведёт прикомандированный психиатр или медсестра, или вообще –энтузиасты. Системного подхода я не увидел. Проблема в том, что военный в таком пункте обратится к врачу, который вообще понятия не имеет, что он пережил и что ему необходимо. Такая «помощь» закончится психиатрическим стационаром с назначением нейролептиков», – рассказал Николай.
Нужны специально обученные врачи, считает он: точно – не «навороченные» психологи, а – переквалифицировавшиеся специалисты, имеющие опыт работы в условиях боевых действий. «Только такие врачи способны оказывать военным психпомощь компетентно. Гражданскому человеку невозможно понять, что пережил человек на войне, чтобы искренне ему помочь. Парни рассказывали мне, что сталкивались неоднократно с такой ситуацией – обесценивали врачей, говорили, что они несут какую-то чушь из-за непонимания военной специфики ситуации», – добавил Николай.
Он отметил также, что ПТСР проявляется не сразу в момент стресса, а – примерно через полгода-год после. Поэтому, по мнению нейрохирурга, лучшее, что государство может сделать для ветеранов – дать им возможность быть максимально занятыми на гражданке, иначе – они погибнут психологически.
«Ветеран СВО должен быть максимально полезен обществу – их категорически нельзя запирать по домам и оставлять им только дорогу до поликлиники и обратно. Это их точно убьёт – они действительно должны понимать, для чего были нужны их потери, какой в них высокий смысл. К примеру, в нашей поликлинике психотерапию проходят огромное количество бойцов – у них уже выстроена логическая теория ценностная о том, для чего они воюют. И даже если их кто-то не понимает, когда они их озвучивают, им очень тяжело, они действительно могут уйти в тяжелые психотические, психические нарушения. Поэтому, если ветеран когнитивно сохранен, физически способен исполнять служебные обязанности, ему дорога на гражданке одна – на работу! Иначе повторится история ветеранов афганской и двух чеченских кампаний – я видел этих ребят, которых забыло государство: большая часть спилась или упала в тяжёлые психические расстройства», – сказал Николай.
Речь идёт не только о «любой» работе, но и – о госслужбе. По инициативе Путина с 1 марта 2024 года ветераны СВО, солдаты и офицеры могут принять участие в кадровой программе «Время героев». Она создана с целью подготовки высококвалифицированных, компетентных руководителей из числа участников СВО для последующей работы в органах государственной и муниципальной власти, а также государственных компаниях. Военнослужащие-инвалиды боевых действий смогут пройти профессиональное переобучение и обучение по программам переподготовки без учета общей продолжительности военной службы и оснований увольнения с нее. Как подчёркивал Председатель Госдумы Вячеслав Володин, чиновники думают об их возвращении, создают им возможности для роста и самореализации: «мы думаем о будущем страны, потому что тот, кто вернется – внесет огромный вклад в развитие России», говорил он.

Уроженец Днепропетровска, ветеран боевых действий, финалист кадрового конкурса «Донбасс СВО» и программы «Время Героев» Кирилл Гунько рассказал АЦ ТАСС, что не следует проводить параллели между тем же ПТСР и госслужбой и полагать, что ветераны СВО не дееспособны по определению – а такие мнения бытуют в нашем обществе.
«Прежде, чем поступить на госслужбу, соискатели из числа ветеранов СВО обязательно проходят тестирование, общаются с психологом и начальником кадровой службы, которые должны определить, каким направлением он может заниматься. И, естественно, люди с боевым опытом на госслужбе необходимы – человек, который прошел СВО, например, в пехоте, в артиллерии, то есть, имеет реальный управленческий опыт в реально стрессовых, жестких по времени и в ресурсоограниченных ситуациях, где всё нужно было сделать еще вчера. А ещё и задачи меняются в минуту. Поэтому для госслужбы такой человек – на вес золота. Я сейчас прохожу стажировку в департаменте информационной политики – мне это близко, во время адаптации к гражданской жизни я был стрингером. И я сталкиваюсь с таким моментом: задачи на госслужбе выполняются неспеша. А на фронте – тут же! Но сколько раз я был на совещаниях, смотрел на своих коллег – видел, что они вообще не спешат в этой жизни. Я уверен, в дальнейшем надо будет сделать программу «Время депутатов», а не «Время героев», чтобы отправлять на войну депутатов, депутатов, как говорится, на перевоспитание», – сказал Гунько.
Впрочем, не все вернувшиеся с фронта желают или имеют возможности здоровья заниматься госслужбой. К примеру, Нурмамед Мамедов участвовал в СВО с самого её начала в составе ЧВК «Вагнер», через год заключил контракт с Минобороны, в феврале 2025 года был уволен с военной службы в соответствии с категорией «Д» в следствие ранения. По гражданской специальности Мамедов – машинист башенного крана. Пройдя лечение и реабилитацию он решил продолжить работать и устроился в рязанскую строительную компанию «Зелёный сад».
«Устроился в компанию в Рязани – ей оказались нужны крановщики в подмосковном Жуковском. Я согласился – в первые дни работал стажёром на башенном кране. Управлением им – это не вождение велосипеда, это очень опасно и ответственность там уголовная. Я осмотрел свой кран – он не соответствует технике безопасности. От этого зависит моя жизнь и тех, кто работает под краном. Я снял видео, объяснил на нём, что в кране не так, и сказал об этом начальству. На что оно меня в тот же день просто выдворило с территории стройки – меня из моего вагончика выгнала охрана. Я показал им удостоверение участника СВО, на что они сказали, что им плевать и на СВО, и на меня. Так я оказался ночью на улице в незнакомом мне Жуковском, а после обратился к адвокату по военным делам Максиму Гребенюку, мы пишем обращение в следственный комитет. Я Родину защищал, а меня вышвырнули как кота за то, что я прав как специалист, а начальству, видимо, накладно решать проблему с краном», – рассказал АЦ ТАСС Мамедов.
Да, в российском законодательстве нет нормы, предписывающей табу на увольнение с работы участников СВО – увольнение сотрудника, вне зависимости от его статуса, нормально, если он не исполняет свои должностные обязанности. Но данный случай показателен. Это – сигнал к тому, что те, кто сражался за Родину, должны быть ей защищены при устройстве на работу. И – сигнал Ростехнадзору СК о том, что в рязанской строительной компании «Зелёный сад» процветает недопустимое ни с точки зрения техники безопасности, ни с точки зрения реакции начальства стройки на справедливое замечание специалиста.
Увы, но вернувшиеся с СВО сталкиваются с комплексом проблем при трудоустройстве, что подтверждается как официальными заявлениями и данными, так и отчётами НКО. В октябре прошлого года Путин на совещании с правительством заявил о том, что в России сохраняются сложности, связанные с трудоустройством ветеранов СВО, в том числе получивших инвалидность. Он призвал коллег подготовить перечень поручений для поддержки таких граждан. А в марте этого года на встрече с сотрудниками и подопечными фонда «Защитники Отечества» президент подчеркнул, что ветеранам спецоперации, получившим инвалидность и прошедшим через ампутации, необходимо создавать все условия, чтобы они чувствовали себя полноценно, могли не только жить полной жизнью, но «и выглядеть прилично», что, в том числе, касается и адаптивной одежды для реабилитации. Также в марте Путин поставил перед правительством задачу создать отдельное направление помощи ветеранам СВО в сфере бизнеса.

Минтруд РФ отмечает высокий спрос на услуги по профориентации и переобучению: в 2023-2024 годах в центры занятости обратились десятки тысяч ветеранов, причем до 40% из них нуждались в получении новых гражданских специальностей (по оценкам ведомства и агентств занятости).
Рассмотрим ключевые трудности. Зачастую военные навыки, нужные на той же госслужбе, не отвечают гражданским требованиям: боевой опыт редко напрямую конвертируется в квалификации, востребованные на рынке – менеджмент, IT, торговлю. Также никто не отрицает физических и психологических барьеров: ПТСР, о котором часто выступают представители НКО «Группа помощи ветеранам СВО», осложняет прохождение собеседований и адаптацию в коллективе, а число доступных вакансий сокращается в виду физических ограничений ветеранов из-за ранений. При этом в России ситуация с медицинской помощью и реабилитацией остаётся затруднительной – круг замкнулся. К тому же, имеет место стигматизация и недоверие работодателей: согласно исследованиям НКО «Центр социально-трудовых прав», они часто опасаются эмоциональной неустойчивости таких сотрудников, их частых больничных, необходимости создания условий для инвалидов. В то же время квотирование рабочих мест (1-2% на предприятиях) часто формально, а программы переобучения (через «Работу России» или вузы) не всегда учитывают реальные запросы рынка или психологические особенности ветеранов. И плюс ко всему – у ветеранов возникают сложности с подтверждением квалификаций и оформлением инвалидности для льгот работодателю.
ВКЛАД В БУДУЩЕЕ

Что можно предпринять для кардинального улучшения ситуации с поддержкой ветеранов СВО? Необходим комплекс системных мероприятий, направленных на устранение ключевых, описанных выше, барьеров, и – создание устойчивой, человекоориентированной инфраструктуры заботы.
Как решить проблему бюрократии в процессе получения ветераами выплат и льгот? Закономерно – создать единый федеральны реестр ветеранов СВО с интегрированными базами силовых ведомств, Минтруда, ПФР и ФСС. Это позволит автоматически назначать все положенные выплаты (и федеральные, и региональные) по факту включения в реестр, исключив дублирование документов. Также следует обязать регионы публиковать прозрачные реестры льготников и объемов помощи. Что касается жилищного вопроса, то он требует ускорения через льготную ипотеку с госсубсидированием процентов, упрощенное оформление земельных участков и механизм компенсации аренды в случае ожидания госжилья.
Кстати, участники СВО и ветераны положительно отзываются о фондах поддержки, от которых получают помощь. Как рассказал АЦ ТАСС Александр (имя изменено), воевавший в штурмовом подразделении на Краснолиманском направлении, у него повреждены осколками кости таза, седалищный и малоберцовый нервы, разрушены ягодичные мышцы. Госпиталь не дал ему направление на реабилитацию – это повод для обращения в суд, но Александр не собирался ни судиться, ни самостоятельно заниматься восстановлением здоровья.
«Со мной связались сотрудники Соцфонда и предложили отправиться в санаторий в Тюмень или в Покров. Я выбрал Покров – был в санатории два раза, он перепрофилирован специально для восстановления получивших ранения на СВО, так что от процедур есть эффект. А ещё Соцфонд помог мне разобраться с выплатами, положенными мне в соответствии с моей третьей группой инвалидности и получить их», – поделился боец.

По всему, фонды поддержки участников и ветеранов СВО должны сохраниться и продолжить работу и после окончания боевых действий, особенно в виду того, что государственная система, несмотря на усилия, сейчас не вполне способна обеспечить оперативную, гибкую и непрерывную помощь бойцам, а физические травмы, инвалидность, тяжелые психологические состояния требуют её десятилетиями, часто пожизненно. Фонды действуют быстрее, адреснее и человечнее, заполняя критические пробелы: их сохранение жизненно необходимо для обеспечения полноценной долгосрочной интеграции ветеранов, предотвращения их маргинализации и поддержания социальной стабильности.
В сфере медицины и реабилитации требуется масштабное наращивание мощностей и кадров. В каждом федеральном округе должны появиться реабилитационные центры, оснащённые современным оборудованием и укомплектованные командами в составе реабилитологов, нейропсихологов, протезистов, эрготерапевты. Причём, из госпиталя военный должен отправляться сразу в реабилитационный центр по индивидуальной программе. А – не обратно на передовую, о чём Ирина Альшаева писала для АЦ ТАСС в статье «Тяжело в лечении – легко в бою?» Ключевое направление здесь – подготовка и привлечение специалистов: введение целевых квот в медвузах по реабилитологии, клинической психологии, протезированию, значительное повышение зарплат и соцпакетов для работающих с ветеранами. Для психологической помощи – обязательны введение длительной (1-2 года) постреабилитационной поддержки, включая регулярные скрининги на ПТСР и депрессию, работа по развитию сети стационаров и поддержка проверенных НКО, предоставляющих психотерапию.
Что касается управления и координации, то здесь логична ликвидация ведомственной разобщенности через создание федерального агентства по делам ветеранов с вертикалью власти в регионах. Оно должно выполнять функции соцподдержки, медреабилитации, трудоустройства, оперировать бюджетами и вести прозрачную отчетность. Значительную роль в наведении порядка может сыграть внедрение электронной карты ветерана в реабилитационном центе, поликлинике, соцзащите, центре занятости, обновляемую в реальном времени. Следует установить и чёткие федеральные стандарты качества услуг, определяющие время ожидания, состав команд, оснащение с жёстким контролем Росздравнадзора и прокуратуры.
Трудоустройство же требует не столько квот, сколько индивидуальных траекторий: углубленного профтестирования с учетом психофизического состояния, гибких программ переобучения, создания системы наставничества на предприятиях, налоговые льготы для компаний, создающих спецусловия или нанимающих, к примеру, больше 3% ветеранов. Развивать ветеранское предпринимательство целесообразно через льготные кредиты, бизнес-инкубаторы и госзаказы.
В остальном, важно изменить нарратив в российском обществе: ветераны – не жертвы войны, а – носители уникального практического опыта, который должен сыграть добрую роль и для них на гражданке, и при их участии – с гражданскими. Вовлечение защитников в мирную жизнь – вопрос не только гуманитарный, но и стратегический, напрямую влияющий на устойчивость государства и психологический климат в стране. Воины, своевременно получающие квалифицированную медицинскую и психологическую поддержку, уверенные в социальных гарантиях и нашедшие применение своим силам – и есть живое звено стабильности и прогресса. И – доказательство реальной заботы власти о народе, что усилит его доверие. Пренебрежение же запросами ветеранов грозит ростом их отчуждения, маргинализацией, народным недовольством, которое может проявиться в непредсказуемых формах и масштабах. Вложения в судьбы участников боевых действий – это вклад в будущее России: от построения понятной, реально действенной и гуманной системы помощи зависит не только благополучие конкретных людей, но и – консолидация нашего народа перед любыми вызовами.

Ирина Альшаева, обозреватель Аналитического центра ТАСС