Князь Солнцедар. 14.
Глава 7. Озарь – божий дар. Окончание.
– Это Озарь, братец наш! Мы сами его отведем в земляну. Тут недалече, – сказала Забава. – Подсоби, Тетеря!
– После за ведрами вернемся. Останься и присмотри за ними лучше, Коряпушка! – велела мальчику тетка Милица, указав пальцами, что надо делать. А сама приподняла Солнцедара. Так и повели его. За одну ручонку Милица вела, под другое плечо подхватила Забава.
За ними поплелись Тёша, волоча за рукав шубейку Солнцедара, и маленькие Агний и Бахарь. Они мало что поняли, но пропала у них охота снежных зверей долепливать.
Ещё не стемнело, как вернулись Путята с сыном из лесу. Две больших охапки хвороста принесли. Милица рассказала мужу, как было дело, кивая на Солнцедара, без сил распластавшегося на лежанке.
Путята нахмурился:
– Кусил тебя зверь, Озарько?
– Нет, тятя.
– Кажи руки-то.
Солнцедар протянул хозяину чистые ладони. Тот, прищурившись и посветив лучиной, осмотрел пальцы, запястья, локти мальчика. Вздохнул:
– Шубейку сжечь! И одежонку, что на нем была, всю тоже в очаг. Нагрей воды, жено! Омыть Озаря надобно. А вы все – занавеской на девчачьей лежанке покуда отгородитесь.
– Одни от тебя тревоги и утеснения, Озарь – козий дар! – проворчал Бычило. – И почто тебя лис не загрыз? Велес тебя побери!
Коряпа как-то расслышал или по губам разобрал ругательства старшего мальчугана. Он заступил ему ход, впился глазами и прокаркал:
– Кривду баешь, брате. Озарь отныне – божий дар!
Хотел было Бычило влепить незаметно от родителей затрещину глуховатому строптивцу, но лишь поднял кулак, так и разжал его. Маленькие Агний и Бахарь не подхихикнули Бычиле, как прежде, а мрачно насупились и встали рядом с Коряпой. Из-за его плеча выглянула и Тёша, зло гримасничая. А Забава сказала веско:
– Правду Коряпа глаголит. Озарь – спаситель наш, богами посланный. И не смей его задирать впредь, Бычило. Забудь, пока красную вьюшку я тебе по челу не размазала. Лучше, братия, грядите к нам за занавес. Будем пряжу сучить, пока Озарька тятя от хворобы ототрет.
В тот же вечер козьедольский ведун заглянул в земляну Путяты-бортника, подарил Озарю новую меховую шубейку и похвалил мальчика за храбрость и находчивость. Седобородый кудесник нашептал над полусонным мальчиком заговор от огневицы и, на всякий случай, от той смертельной хвори, которую занес в палисад умирающий лис:
«Стану я, благословясь, пойду к синему морю,
на синем море бел-горюч камень Алатырь,
на камне Алатыре богиня Джива сидит,
в белых ручках держит белого лебедя,
ощипывает у лебедя белое крыло.
Как отскочило, отпрыгнуло белое крыло,
так отскочите, отпрыгните, отпряньте
от Озарька, сына Путятина,
досадные огневицы, горячки и лихорадки:
Хрипуша, Ветрея, Глухея, Глядея, Дремлея,
Дряхлея, Желтея, Зябуха, Каркуша, Ломея,
Немея, Огнея, Пухлея, Смутница, Трясея,
Храпуша и всякая иная халепа.
С буйной головушки, с ясных очей, с черных бровей,
с белого тельца, с ретивого сердца.
С ветру пришла – на ветер пойди,
с воды пришла – на воду пойди,
с лесу пришла – на лес пойди.
От века и до века.
Шла русалица лесной дорожкой,
оцарапала нежну ножку,
а из ранки той – да не кровь-руда,
а из ранки той – да чиста вода.
И чиста вода та ручьем текла,
да по всей земле та вода прошла.
Да на остров тот, да на тот Буян.
На Буяне том да высок курган.
На кургане том камень Алатырь
лежит во всю ширь.
Не поднять его, не свернуть его,
пока род людской на земле живет.
Как под камень тот утекла вода,
а за ней и хворь твоя навсегда.
Ныне и присно и от круга до круга!
Тако бысть, тако еси, тако буди!
До скончания времен, пока светит нам Дажьбог!»
Может быть, сильно прославился бы Солнцедар в этом палисаде, чего не хотелось бы. Груздь просил его сидеть тихо, чтобы никто особо о нем никому не баял. Жители Козьего Дола разболтали бы проезжим гостям о бешеной лисице и её нежданном истребителе уж непременно, если бы не случилось ещё одно дело в тот же день. Коряпа косноязыкий пересказал, что видел, и Забава, краснея, добавила все то, что Тетеря не дослышал.