Белгородская рапсодия. 33.
Глава 16. Что позволено Юпитеру
Девятое мая 1945 года артиллерийский полк, в котором служил капитан Ромов, встретил в пригороде Шауляя, в безопасном тылу, куда их передислоцировали в конце апреля из взятого штурмом Кенигсберга, возможно, в преддверии демобилизации. Известие о Победе обрушилось на всех, как весенняя гроза с веселым очистительным ливнем. Построились побатарейно, стреляли в воздух из всех автоматов и карабинов, и даже холостыми из пушек. Ликовали. Больше крови не будет. Вечером все, кто не в карауле, перепились. Офицеры — трофейным шнапсом, рядовой состав — спиртом из разбитой снарядами победителей аптеки. Капитан Ромов аккомпанировал на гитаре и подсвистывал товарищам, певшим патриотические песни. Сам Федор зарекся петь, ведь он не знал, какие песни любил Федор Ромов. Капитан Иртеньев брал аккорды на рояле, который выволокли на двор из обгоревшего дома, по-видимому, богатого. Он, интеллигент, на гражданке — учитель пения, исполнил «В лесу прифронтовом» и «Сказки венского леса». Офицеры танцевали вальс, кружились мужик с мужиком, поскольку среди артиллеристов женщин не было, а приглашать из ближайшего медсанбата медичек было неловко. Там шло свое торжество. Выздоравливающие раненые нуждались в особом внимании. Дважды зачитывал подполковник Липочкин, достигший уровня замполита полка, приказ и обращение Правительства к народу-победителю.
А утром десятого мая полк был поднят по тревоге. Командир полка, майор Леонидов, собрал всех офицеров в штабном домике и проинформировал, что все силы в Прибалтике командование бросает на ликвидацию Курляндской группировки фашистов, которые почему-то отказались сдаваться. Или не отказались сдаваться, но медлят с решением, кто вправе подписывать их капитуляцию. Всем рядовым, сержантам и офицерам взять лишь стрелковое вооружение. Пушки оставить. И как можно быстрее двинуться на север к берегу Балтики, к Лиепае.
— Как же без орудий, товарищ майор? — уточнил капитан Ромов. — Где немцы, там и танки.
— Танки есть, — усмехнулся Леонидов, — бензина у них нет. Да и сопротивляться, я надеюсь, как разумные и цивилизованные люди, эти воины не станут. Эсесовцев, если наткнемся, гранатами закидаем. Понятно? Ещё вопросы есть? Тогда все — на грузовики, и через полчаса выступаем. Оставить лишь караульный взвод.
Майор Леонидов был совсем ещё молодым офицером, из тех, кого отцы-генералы старались продвинуть повыше в военной иерархии. Пока не стихла канонада, пока лилась кровь, сделать это было нетрудно. А воцарится мир, тут уж пенсию старшего офицера как нажить? И вот необстрелянного Леонидова, вчерашнего штабного, поставили командовать запыленными и прокопченными в пороховом дыму артиллеристами. Все надеялись, что ненадолго, надеялись на демобилизацию после капитуляции Германии, мечтали разъехаться по своим городам и весям уже летом 1945 года. А тут снова в бой? Как не хочется! Но приказы не обсуждают. Их исполняют.
Начался последний бой последней мировой войны. Последний на Западном театре военных действий. Никто из артиллеристов ещё не знал, да и не могли они знать, что вместо демобилизации погрузят их полк в теплушки, орудия на платформы и скорым ходом отправят в Монголию. А оттуда ещё дальше на восток. Потому что товарищ Сталин ещё в Ялте в 1944 году обещал господам из Америки и Англии, что русские нападут на японцев, всю войну сохранявших по отношению к СССР выжидательную неподвижность своей многочисленной континентальной Квантунской армии.
Война, оказывается, не закончилась восьмого мая подписанием главного документа о мире маршалом Жуковым. Кровопролитие завершится лишь тогда, когда этого захочет товарищ Сталин. Будут под ружьем до середины 1946 года советские солдаты в Иране, будут сражаться советские летчики в корейском небе до пятидесятых годов, будут давить врагов советской власти танки с красными звездочками в 1956 году в Будапеште и в 1968 году в Праге. Умрет Сталин, его перестанут величать и превозносить, как несравненного стратега, и настоящий военный гений, маршал Жуков, тихо уйдет из жизни в 1974 году, униженный и удаленный от общества кремлевскими заправилами, а всё продолжат нависать над Западной Европой советские танковые армии и ракеты с ядерными боеголовками, расквартированные в Восточной Германии, Польше, Чехословакии и Венгрии. И даже в восьмидесятые годы двадцатого столетия найдутся уголки на Земном шаре, где прольется кровь русских людей, украинцев, белорусов, казахов — всех, воюющих под красным знаменем за освобождение мирового пролетариата от гнета капитала. Разве могли об этом думать бойцы, которым приказали вступить в последний, нелепый и никому не нужный бой уже после объявления мира?
Капитан Ромов не догадывался, что «провоюет» до лета 1947 года, замещая майора Леонидова, до тех пор, пока не передаст все вооружение полка дружественным китайским коммунистам, в свою очередь, поддержавшим коммунистов из Северной Кореи.
Майор Леонидов не знал, что, останься он в марте 1945 года капитаном в штабе армии, мелким порученцем у маршалов, он бы возвратился в свой Физико-технический институт в Ленинграде уже осенью 1945 года. А так, в реальности, 12 августа 1945 года на подступах к Долоннору осколок мины, выпущенной из укреплений войск марионеточного государства Маньчжоу-Го, которым командовал князь Де Ван, вонзится ему в живот, прошьет кишки и застрянет в позвоночнике. И он, Андрюшка Леонидов, физик-ядерщик, не касавшийся ещё женщины, если не считать довоенные танцульки на «пионерском» расстоянии в студенческом общежитии, умрет на следующий день, накачанный морфием ради избавления от невыносимой боли. И в этот день, ровно через неделю после атомного взрыва над Нагасаки, император Японии согласится начать мирные переговоры с неприятелем, а японцы и маньчжурцы побросают оружие и побегут в плен к монголам и советским победителям. Всего одного дня не хватило Андрею Леонидову, чтоб вернуться в мирную жизнь с орденами на кителе, увенчанному лаврами триумфатора. Похоронили его на военном кладбище в Долонноре.
* * *
Все подчиненные майора Леонидова и капитана Ромова надеялись остаться в живых. Умирать всегда не очень приятно. Если рядом то справа, то слева гибнут товарищи, встретить свою смерть не так обидно. И особенно досадно быть убитым или искалеченным, когда повсюду празднуют победу и замирение. Но бой предстоял нешуточный.
Впоследствии открылось, что так называемая Курляндская группировка, окопавшаяся в Литве и Латвии на побережье Балтийского моря — это остатки некогда грозной группы армий «Север», три года терзавшей блокадой Ленинград, потопившей множество кораблей, уходивших ночью 28 августа 1941 года из Таллинна в Кронштадт, загнавшей в Тоснинские болота Вторую Ударную армию, которой командовал прежний любимец Сталина интеллигентный генерал-лейтенант Андрей Власов, ставший именем нарицательным, как изменник, трус и мерзавец.
В 1944 году группа армий «Север» медленно и в полном порядке откатывалась на запад, планируя в апреле 1945 года водным путем из Либавы переправиться на родину в Германию. Сталин несколько раз приказывал смести с лица земли немцев на Балтике. Ничего не получалось. Немцы ушли из Риги, но потом так яростно защищались, что советские маршалы решили оставить их до лучших времен в покое, изредка атакуя. Взять их измором. Ударили в декабре 1944 года и потеряли 40 тысяч солдат и 541 танк. В январе 1945 года 1-й Прибалтийский фронт силами 6-й гвардейской и 51-й армий начал наступательную операцию, целью которой было перерезать железнодорожные линии, ведущие к Либаве (Лиепае), являвшиеся основными коммуникациями Южно-Лиепай-ской группировки, не допуская её отхода в порт Лиепая. Ликвидировать группировку противника и перерезать железнодорожные линии не удалось. К исходу месяца войска фронта, понеся ощутимые потери, прекратили наступление и приступили к закреплению позиций на достигнутых рубежах.
Маршал Говоров приказал выжидать, не тратить понапрасну силы и средства. Леонид Александрович Говоров (из вятских крестьян, в младшие офицеры произведен ещё при царе) был интеллигентным маршалом. Он переживал за будущее страны и не хотел понапрасну проливать солдатскую кровь. Войска, которыми он командовал, полностью окружили «курляндцев», зарывшихся в прибалтийские дюны. Лишь несколько эсесовских дивизий прорвались в Померанию на защиту Берлина, где и полегли бесславно.
Наконец, Говоров понял, что дальнейшее ожидание «у моря погоды» будет напоминать трусость, и 7 мая он, узнав о победоносном завершении Берлинской операции и капитуляции Германии, направил командованию «курляндцев» ультиматум: сложить оружие в течение двадцати четырех часов.
Начальник штаба 126-й пехотной дивизии вермахта подполковник Циммер поздним вечером 7 мая был вызван на совещании в штаб 1-го армейского корпуса. Всем собравшимся сообщили, что Германия капитулировала на всех фронтах. Это была так называемая предварительная капитуляция, подписанная в Реймсе без русских, и маршал Жуков её не признал, но в Курляндии о том не знали, верили, что рейху капут. Офицеры решили, что в Курляндии также надлежит немедленно прекратить всякие военные действия. Однако, во избежание волнений в частях, раз «большевики» не атакуют, то это сообщение пока не передавать в войска. «Сидим тихо! В нашем котле пока ещё вода не закипает!» — распорядился командир корпуса генерал-лейтенант Фишер.
Напрасная предосторожность. Советские самолеты разбросали по всему побережью листовки, в которых предлагалось сложить оружие и разойтись по домам, поскольку рейха, который бы стоило защищать, уже нет.
И Гитлера нет.