Белгородская рапсодия. 18.
Глава 8. Сватовство майора
Вечером в воскресенье 15 июня, когда Федор Романов и профессор Грудинин в тряском вагоне поезда номер пятьсот восемь подъезжали к Саратову, чистили вареный картофель, купленный у вокзальной бабуси-спекулянтки в Тамбове, дожидаясь чая от проводницы, равнодушной и медлительной, как карп в аквариуме рыбного отдела продмага, в жизни Галины Товстоногой случилось судьбоносное событие, сватовство майора госбезопасности.
— Галю, — подозвал дочь Степан Панасович, приобнял за плечи, — ты на меня не дуйся, доню, время теперь такое, что надо всем вот так в кулак собраться, о глупостях не думать. Надо о серьезном думать. Ты уж вот какая выросла, меня чуть не на целую папаху переросла.
— Опять ты за старое, тату, — капризно перебила отца Галина. — Я же тебе объяснила, что приехали мы раньше из похода, потому что съели что-то несвежее, парней затошнило, у Верки голова разболелась. И с тех пор я Федю не видела, и Шурку не видела…
— Забудь, доню, я виноват, — насупился полковник Товстоногий. — Не надо было мне тебя в это дело впутывать. Теперь я уж точно знаю, что не ошибся Игорь, и этот профессор хитрый враг, предусмотрительная сволочь! И ты должна это знать. Вера упрямится, молчит. Как бы беды не случилось. Помогли бы вы ей с Тракториной, если слышали чего. Но я не о том. Сейчас Игорь Джоржевич придет к нам. Ты не дичись, меня прости, что наорал давеча, и к столу приоденься, поулыбайся чуток, спой чего-нибудь. Игорь это любит. Он очень страдает, работает сутками. Пусть в нашем доме легко вздохнет. Он вообще-то человек добрый. Тебя вылечили, говорят люди, только теми заграничными пилюльками, что он добыл, и в Крыму тебе их Тракторина скормила. Рина, подавай самовар на стол, чтобы солиднее! Сейчас Эвергрин явится.
— Пилюльки для Июльки! — зло процедила Галя и удалилась в свою комнату.
Обеденный стол у Товстоногих в этот вечер не сказать, чтобы ломился от яств, но выглядел, как иллюстрация из книги о вкусной и здоровой пище. Икра, крабы, балык, растегаи с ливером, коньяк, не простой, а «КВ». Для девушек — легкое крымское вино и лимонад «Ситро». В хрустальных вазочках маринованные грибы, тончайшие ломтики твердокопченой колбасы, особенной, наполовину состоящей из конины. И всякие овощи, свежие и консервированные, в которых Тракторина знала толк. В духовке в гусятнице томилась утка с мочеными яблоками и хреном. Как же без горячего!
Эвергрин прибыл точно к восьми вечера. Он вручил Гале пышный букет алых роз, Товстоногому — бутылку какой-то особой водки, на этикетке которой была надпись «Казенное вино» и зачириканное химическим карандашом изображение запрещенного двуглавого орла. Тракторине досталась коробочка с иностранными духами.
— Из царских ещё запасов водочка, — пояснил Эвергрин. — Московский спецхран.
Он поцеловал в щеку Галю и Тракторину, воскликнув:
— Как я рад всех видеть не по работе, а просто ради праздника и хорошего вечера. А и не дай бог встретиться нам по работе… — И сам засмеялся своей двусмысленной шуточке. — Ах, девчонки, мало мы уделяем вам тепла, внимания, заботы. Служба такая. Враги все хитрее и коварнее. Но не будем о серьезном и грустном. Пока не будем.
Эвергрин был высокий мужчина с гордо посаженной головой. Темные, почти без седины, волосы подстрижены коротким ежиком, нос длинный, губы тонкие, брезгливо изогнутые, глаза серые, выбрит до синевы. На подбородке ямочка, от которой дуреют даже женщины со скептическим складом ума. Игорь Джоржевич чисто говорил по-русски, но с едва заметным акцентом, как эстонец или поляк. На нем была новая гимнастерка с двумя орденами Красного знамени над сердцем и двумя ромбами на синих петлицах.
— Так тебя можно и поздравить, Игорь? Когда успел? — притворно удивился Товстоногий.
— Вчера вызывали в столицу. Присвоили. Торопятся там наверху, куют кадры, что-то затевают.
— Вот, девчата, глядите: перед вами уже и старший майор госбезопасности, то есть комбриг Красной армии. Я уж и путаюсь в новых званиях, короче, генерал Эвергрин.
— Значит, ты, Игорь, явился похвастать повышением? — неожиданно язвительно поинтересовалась Галя. Она вышла к гостю в своем самом нарядном голубом платье, но без кукольного банта, простоволосая. Её белые прямые волосы струились за ушами и по спине ниже талии, как молочная река.
— Что ты, Галю! — растерялся Товстоногий. — Будь повежливее, уважение проявляй, манеры. Вы же пока не…
— Мы с Игорем давно на «ты», — развеселилась Галя. — А ты, тату, не знал? Или знал, да скрывал? Да ладно, будем пировать. Ведь и я тоже повышена в чине. Уже не школьница! И аттестат с отличием. Абитуриентка!
Тракторина вместе со всеми участвовала в застолье. Черную косу она намотала и закрепила частыми булавками на затылке старомодно, на малороссийский манер. Принарядилась в черное узкое платье на бретельках, с глубоким вырезом спереди и сзади, будто бы это ночная комбинация, так плотно обтягивающая её сухощавое тело, что все формы спортсменки были хорошо видимы. Только белый фартук и наколка-кокошник в волосах напоминали о хозяйственной принадлежности стройной, как с обложки иностранного журнала, брюнетки.
— Рина, — переспросил Товстоногий, — шо це такэ казав Галя? Игорь, когда вы…
— Спросите у дочери сами, Степан Панасович, что ей приснилось, — отшутилась Тракторина. — Разве я пастушка для Июльки?
Эвергрин тоже немного смутился, но через мгновение уже шутил и помогал Тракторине раскладывать по тарелкам закуски.
— Первый тост, я предлагаю, за счастье, — сказал Эвергрин. — Ты не возражаешь, Степан? Я искренне верю, что все люди должны быть счастливы. Наступит скоро век пандемии счастья. Если рядом со мной человек несчастен, то и я чувствую потерю, страдаю.
— Все счастливые семьи похожи одна на другую, — передразнила Эвергрина Галя. — Я выпью тоже, налейте мне вина, а не этой шипучки. Забыли: уже не школьница!
— Пожалуй, одну рюмку можно, — разрешил Товстоногий.
— Это хорошее вино, — успокоил Эвергрин, — от него голова не разболится. Я знаю, и Рине оно нравится. А ты, — Игорь сделал ударение на «ты», — Галя, я надеюсь, ничего не имеешь против счастья?
— Как тебе сказать, Игорь, — протянула Галя свою рюмку к Эвергрину, чтобы с ним чокнуться — Счастье мужчина и женщина понимают по-разному. Для женщины счастье заключается в хорошем муже, семье, доме, детях, достатке… Я верно говорю, тату?
— Прекрати «тыкать», доню, — перебил Галю отец. — По крайней мере, в моем присутствии. У генерала два ромба! Пойдете проветриться, погулять, там и «тыкайте» друг другу на здоровье.
— Мы пили с Игорем это же вино на брудершафт, когда в Крыму праздновали втроем мое семнадцатилетие, — пояснила Галя. — Ты же тогда не смог вовремя приехать к нам в Ялту! Тебя, папочка, в прошлом году услали стращать румынских бояр. Зато Игорь оказался рядом и научил меня пить вино, и не просто так дюзгать, а выпивать брудершафт. Скажи, Тракторина, тебя полковник тоже учил этому? Чему ещё научил тебя, чего я не знаю?
— Перестань, Июлька! — покраснела Тракторина. — Ты смущаешь гостя. А он намеривался сказать нечто важное. Так Степан Панасович говорил.
— Хорошая новость! — брякнул Товстоногий и залпом выпил рюмку коньяка. — Брудершафт!
Все выпили, стали стучать вилками о фарфор тарелок, некоторое время молчали.