Слезы самурая
Когда в середине XIX-го века юный император Мэйдзи и его сподвижники повели Японию по пути модернизации, забвению и развенчанию подверглись многие устои и обычаи общества. К примеру, новой Японии оказались не нужны старые самураи. Этим детям феодализма не нашлось места в мире централизованной государственной власти и разночинного управления.
Разумеется, многим самураям не понравился дивный новый мир, и они не раз побеспокоили страну своими вооруженными выступлениям. Однако большинство, присмотревшись повнимательнее, осознало, что мир изменился не так уж и сильно. Просто теперь вместо многих хозяев остался лишь один – Государь. Так самураи, чье сословие было уже формально упразднено, составили костяк новой Императорской армии.
Герой этой истории родился в 1849-м году в Эдо (старое название Токио). Его звали Марэсукэ, и он происходил из достаточно заметного самурайского рода Ноги. Впрочем, имя «Марэсукэ» он взял себе позже, в детстве его звали «Муджин» (Никто). Такое странное имя было дано мальчику, чтобы до него не добрались злые духи.
Помогло. Пока американский коммодор Перри диктовал сегуну новые правила жизни, а император пытался вернуть себе реальную власть над государством, юного Муджина не беспокоили никакие злые духи.
В возрасте двадцати лет юноша начал свою военную службу, причем сразу в офицерской школе. Традиционное воинское образование он получил еще в семье, а в школе Муджина учили теории новой войны, принесенной «белыми варварами».
В 1871-м году двадцатидвухлетний Муджин Ноги получил звание майора и поступил непосредственно в Императорскую армию. В это же время ему окончательно надоело зваться Никем, и молодой человек взял себе имя «Марэсукэ» в честь отца.
Служба привела молодого офицера на юг страны, в княжество Сацума. Когда в 1877-м году Сайго Такамори поднял восстание в Сацуме, Марэсукэ Ноги пришлось в первый раз оказаться в настоящем бою.
Некогда Сайго Такамори был одним из главных соратников и наставником юного императора. Потом их взгляды на модернизацию страны разошлись. Сайго покинул двор и удалился в свою вотчину, в Сацуму. Зимой 1877-го года недовольство Сайго и его самураев вылилось в вооруженный мятеж. Как всегда в Японии, мятеж был направлен против «врагов, пробравшихся в партию», а не против императора.
Возможно, кто-то припомнит неплохой фильм «Последний самурай» начала нулевых – так вот, именно восстание Сайго послужило исторической основой сюжета фильма, впрочем, голливудчики, как всегда, сделали все по своему.
14-й пехотный полк, в котором служил Марэсукэ Ноги, одним из первых вступил в бои с бунтовщиками и вскоре в одной из схваток Ноги потерял полковое знамя. Утрата знамени – это в любой нормальной армии позор, а в японской Императорской армии знамя подразделения считалось личной собственностью императора, и его утрате не было никакого прощения.
Марэсукэ до самого конца кампании без оглядки бросался в самую гущу битвы, желая смертью искупить свой проступок. В итоге полковнику пришлось устроить молодому офицеру разнос за неоправданный риск. Память об утраченном знамени преследовала Ноги до конца жизни.
Впрочем, на юге Марэсукэ не только потерял знамя, но и нашел жену. Еще до восстания, летом 1876-го года он женился на дочери самурая Сидзуко Юдзи. Ей было двадцать, ему двадцать восемь. Через год Сидзуко родила Ноги первенца. Чуть позже, когда Сацумское восстание завершилось, а Сайго Такамори совершил сэппуку, молодая семья вернулась в Эдо (который уже назывался Токио) и приобрела себе дом в квартале Акасака. Уже в столице в 1879-м году Сидзуко родила второго сына.
Позже в семье появилось еще двое детей, но они умерли во младенчестве. Выжили и повзрослели только два старших мальчика.
В следующие пятнадцать лет Марэсукэ строил успешную карьеру, возвышаясь вместе с новой Японией. В середине 80-х он ездил в Германию, где обучался передовым достижениям европейского военного дела в лучшей армии мира.
Японии же в эти пятнадцать лет становилось все теснее в родных берегах. Еще в начале 1870-х Сайго Такамори настаивал на аннексии Кореи, но тогда его предложение было отвергнуто, однако теперь Япония была вполне готова к свершениям на материке.
Впрочем, японская экспансия началась не с материка – еще в 1879-м японцы сравнительно бескровно аннексировали государство Рюкю, располагавшееся на Окинаве и ближних островах. С этого началась дипломатическая война с Цинским Китаем, ведь раньше Рюкю находилось в орбите китайского влияния. Местные правители получали в Китае ярлык на правление и использовали девизы правления китайских императоров.
Противоречия нарастали, и в 1894-м году началась Первая японо-китайская война. Камнем преткновения стала, конечно, Корея. В ней случилось крестьянское восстание. Корейский ван запросил у китайцев военной помощи, японцы тоже решили оказать «военную помощь», хотя их об этом не просили. Потом случился про-японский государственный переворот, пара провокаций и все завертелось…
Марэсукэ Ноги в этот момент имел звание генерал-майора и командовал 1-й пехотной бригадой 2-й армии. В составе 2-й армии бойцы Ноги высадились на Ляодунском полуострове в конце октября 1894-го года. А через месяц 1-я пехотная меньше чем за сутки заняла укрепленный и готовый к долгой осаде город-крепость Люйшунь. В нашей стране этот город больше известен под названием Порт-Артур.
Заняв город, японцы начали устраивать обычные японские гадости с убийствами, изнасилованиями и казнями мирного населения. Ноги, если и пытался остановить своих солдат, в этом деле не преуспел. Как и в случае с Нанкинской резней, оценка количества жертв разнится от японских «нескольких десятков случайных жертв» до китайских «ста-пятисот миллионов разрубленных катанами младенцев», но факт военных преступлений налицо.
Вообще в той войне японцы воевали легко и лихо. Малыми силами громили целые армии и занимали укрепленные районы. К обычным китайским военным проблемам (низкая дисциплина и уровень подготовки, устаревшее снаряжение) приложился глубочайший кризис государственности. Собственно, из этого кризиса Китай не выберется вплоть до прихода к власти коммунистов в 1950-м году, а то и до реформ Дэн Сяопина в 1980-х.
После маленькой победоносной войны Япония получила Тайвань и марионеточную Корею, а Ноги звание генерал-лейтенанта. Именно ему пришлось устанавливать на Тайване японский порядок.
Кроме того, за войну с Китаем Ноги был введен в новое дворянство с титулом даньсяку, что приблизительно соответствует европейскому баронству.
На Тайване Марэсукэ Ноги провел три года – с 1895-го по 1898-й. В 1896-м он стал генерал-губернатором острова и оставил по себе не самую худую память. На Тайване от малярии умерла мать Ноги, и это заставило его заняться развитием (считай, созданием) системы здравоохранения на острове.
В 1899-м Ноги был отозван с Тайваня, немного покомандовал 11-й пехотной бригадой в Китае и решил на том закончить. На момент отставки в 1900-м году Марэсукэ Ноги был пятьдесят один год. За спиной его были сплошные победы, а эпизод со знаменем давно ушел в тень его последующих достижений.
А потом случилась Русско-Японская война.
В отечественной историографии этой войны, писавшейся в основном в советский период, про русскую армию не говорится почти ни одного хорошего слова. Но про японскую армию обычно не говорится вовсе, как и вообще про восприятие войны противником. Иногда складывается впечатление, будто мы воевали сами с собой.
В действительности в Японии война 1904-1905г почитается едва ли не как величайшее достижение японского оружия, а ее события все еще отзываются, время от времени, разнообразными произведениями культуры. А еще, в Японии эта война вообще-то не считается такой уж безусловно победной.
С началом войны Ноги вернулся на службу и получил под свое командование 3-ю армию. Задачей этой армии было взятие ключа к победе в войне – Порт-Артура. Возможно, именно то, что Ноги уже доводилось брать этот город, сподвигло японский генштаб остановить свой выбор на его кандидатуре.
Незадолго до высадки на Ляодуне Марэсукэ узнал о гибели старшего сына.
Кацунори Ноги вообще не должен был оказаться в Маньчжурии. Болезненный с детства, он поступил в Императорскую военную академию лишь с третьей попытки. Но старший сын самурая не пожелал выбрать для себя другое ремесло, кроме войны.
26-го мая 1904-го года лейтенант Ноги в составе 2-й армии штурмовал русские позиции у города Цзиньчжоу в полутора сотнях километров к северу от Порт-Артура. Кацунори получил пулевое ранение в живот и умер на операционном столе на следующий день.
Через пять дней 3-я армия высадилась в Даляне (Дальнем). Однако лишь 30-го июля генерал Ноги начал крупномасштабное наступление на Порт-Артур. 6-го августа японцы попробовали прорваться, но были отбиты с тяжелейшими потерями, и началась пятимесячная осада города-крепости.
Я не буду останавливаться подробно на событиях осады, хотя, безусловно, тема эта очень интересная – именно здесь русские потеряли шансы одержать решительную победу в войне.
Многое было сказано и написано про мужество солдат и офицеров при невнятном командовании. Про несчастливую гибель генерала Кондратенко, который в русской памяти должен стоять рядом с севастопольскими героями Корниловым, Истоминым и Нахимовым, но почему-то не стоит. Про малодушие (или предательство) коменданта Стесселя, который сдался в условиях вполне располагавших к дальнейшей обороне. Про то, что каждый день обороны крепости приближал русскую победу…
Все японские планы могли пойти прахом из-за непокорного Порт-Артура. Стотысячная армия генерала Ноги постоянно получала подкрепления, но не могла прорвать линию обороны русских. И за каждый штурм, за каждый рейд и атаку японцы теряли людей.
В ноябре 1904-го при штурме горы Высокая сложил голову второй сын генерала. Младший лейтенант Ясунори Ноги сорвался с крутого подъема во время очередной атаки и разбил себе голову насмерть. Ему скоро должно было исполниться двадцать три года.
За время осады от русского огня, от фронтовых болезней и непогоды японцы потеряли по разным оценкам от шестидесяти до ста тысяч человек умершими, ранеными и пропавшими, при этом около пятнадцати тысяч погибло в бою. Все то время, пока крепость держалась, японцы не могли рассчитывать на группировку войск в триста тысяч человек (двести из них в резерве).
Стоит заметить, что непосредственное командование генерала Ноги удостоилось невысокой оценки, как от иностранных наблюдателей, так и среди японских высших чинов. Генерал и сам признавал собственные ошибки в личной переписке с друзьями.
В определенный момент в генштабе даже стоял вопрос о смещении Ноги с поста командующего 3-й армией, но этот вопрос был закрыт личным вмешательством императора.
В итоге крепость все же пала.
В этот раз никаких безобразий со стороны японской армии замечено не было, как, в общем-то, и в течение всей войны. То ли японцы стеснялись под взглядами иностранных наблюдателей и журналистов, то ли «северные варвары» заслуживали в глазах врага большего уважения, чем китайцы.
Война для Марэсукэ Ноги на этом не закончилась – его 3-я армия успела поучаствовать в Мукденском сражении. И вновь тактическая, вовсе не безусловная победа далась Японии тяжелейшими потерями, превосходящими потери противника.
А с запада шли и шли эшелоны с пополнениями для русской Маньчжурской армии в то время, как японцы бросали в бой последние резервы. Через два с половиной месяца после Мукденской битвы случилось трагичное для нас, но блестящее для японцев Цусимское сражение. Но и оно не «встряхнуло» фронт.
Россия могла победить в войне, ее резервы не были исчерпаны и на одну десятую, но «овчинка выделки не стоила». Нам пришлось бы потратить еще столько же времени, средств и человеческих жизней для достижения победы в Маньчжурии, а взамен мы получили бы железнодорожную ветку и несколько концессий, да, возможно, Корею в качестве марионетки.
Япония добиться решительной победы объективно не могла. Все ресурсы уже были задействованы и пополнить их было решительно неоткуда.
Воевать больше никому не хотелось и обе стороны упорно ждали, пока противник первым предложит мирные переговоры, чтобы иметь возможность объявить себя победителем.
Летом 1905-го года в России усилились беспорядки, в итоге мир первыми предложили мы.
Если внимательно почитать Портсмутский мирный договор, становится ясно, что в этой войне проиграть ухитрились обе стороны. И мы, и японцы вывели из Маньчжурии войска. Демилитаризованной становилась и железная дорога в регионе. Корея стала японской марионеткой, коей и являлась де-факто до войны. Право России иметь военный флот на Дальнем Востоке было сохранено. Япония получила южную часть Сахалина, но не получила ни иены контрибуции, на которую очень рассчитывала для восстановления экономики. Единственным по настоящему значимым успехом Японии было получение контроля над Ляодуном, но, как и для России, это был недостаточно крупный «приз».
Вечером 5-го сентября 1905-го, в день подписания мира, на улицы Токио вышло несколько десятков тысяч человек. Они устроили стихийную демонстрацию, которая быстро переросла в беспорядки. Люди были недовольны условиями заключенного договора и считали результат мирной конференции позорным для Японии.
В результате беспорядков погибло семнадцать человек, около тысячи было ранено, больше двух тысяч было взято под стражу, в городе было уничтожено до семидесяти процентов всей полицейской инфраструктуры, а нападение на православный Воскресенский собор удалось отразить только при помощи организованных прихожан.
6-го сентября в стране было введено военное положение. 7-го стихийные беспорядки прокатились по всей Японии, а отдельные митинги и акции продолжались еще несколько месяцев. Так японцы отпраздновали «победу» в этой войне.
Вскоре после окончания войны, вернувшийся из Маньжурии генерал Ноги лично отчитался императору о действиях 3-й армии. Описывая очередной бой во время осады Порт-Артура, генерал прервался, заплакал и попросил у императора разрешения совершить самоубийство, чтобы хоть как-то загладить свою вину перед Японией за тысячи потерянных впустую жизней.
Через паузу государь ответил своему слуге:
"Я прекрасно понимаю чувства, которые заставляют Вас совершить сэппуку и тем самым принести извинения, но сейчас не время умирать. Если Вы настаиваете на том, чтобы совершить самоубийство, пусть это случится после того, как я покину этот мир."
Приказа императора Марэсукэ ослушаться не посмел.
За Русско-Японскую войну генерал Ноги получил титул хакусяку (граф). Он вновь ушел из армии и стал преподавателем элитной школы для детей высших государственных служащих. В эти годы генерал был наставником внука императора Мэйдзи юного Хирохито – будущего императора Сёва.
После войны генерал Ноги стал одним из крупнейших благотворителей страны. На его средства были построены больницы для ветеранов войны и поставлены десятки памятников по всей Японии. Кроме того, генерал ходатайствовал перед японским правительством об установке в Порт-Артуре памятника павшим русским солдатам. В 1908-м году этот памятник был торжественно открыт.
30-го июля 1912-го года, в восьмую годовщину начала битвы за Порт-Артур императора Мэйдзи не стало. Перефразируя известное выражение: «он принял феодальную средневековую страну, а оставил мировую державу».
Когда все официальные формальности, связанные с похоронами государя были соблюдены, генерал Ноги с супругой удалились в свой дом и совершили самоубийство в приличествующих их происхождению традициях.
В предсмертном письме генерал написал, что так и не смирился с позором утраты императорского знамени в Сацуме, а также с тем, что под его командой погибло столько солдат при Порт-Артуре. Тело свое Марэсукэ завещал медицинской науке.
Из всех своих битв этот человек вернулся победителем. Его поколение сделало Японию великой страной, а его самого все еще помнят потомки. Никто не посмел бы осудить Марэсукэ за то, как он достиг своих побед. Лишь он сам.
Но ведь нет для человека более строго судьи, чем собственная совесть.
***
Для желающих поддержать меня монетой номер карты Сбербанка: 4276 6300 1771 2483.
Также я пишу художественные произведения и публикуюсь на Litres. Моя авторская страничка для интересующихся.