Даниель Файхтнер. «Обозные женщины»

Вашему вниманию предлагается мой перевод доклада студента Инсбрукского университета Даниеля Файхтнера, посвященный положению женщин в наемных армиях раннего Нового времени, главным образом, в эпоху Тридцатилетней войны. Несмотря на невысокий академический статус этой работы (получившей, впрочем, оценку «отлично»), она крайне интересна, как минимум, по двум причинам. Во-первых, она посвящена теме очень мало представленной в русскоязычной среде. Во-вторых, она опирается на весьма занимательный источник — дневник наемника времен Тридцатилетней войны.

*Жирным курсивом даны примечания переводчика

***

Аннотация

«Проститутки, маркитантки, солдатские жены? Роль женщин в наемных армиях раннего Нового времени»

Существует тенденция изображать женщин, следующих за армиями Нового времени, исключительно в стереотипных образах жадных торговок, безнравственных воровок или расфуфыренных проституток. Однако такое представление далеко от истины. В этом эссе приводится несколько актуальных источников, в том числе дневник наемника – эти источники позволят нам изучить мотивы, побуждавшие женщин присоединяться к ужасающим наемным армиям. Кроме того, в работе будет проведен анализ тех ролей, которые женщины выполняли в обозе, их отношений с солдатами. Также в тексте будет обращено внимание на суровые условия жизни женщин, сопровождавших войска в их походах по всей Европе.

Введение

У Бертольда Брехта в пьесе «Мамаша Кураж и ее дети» главная героиня изображается, как безжалостная женщина, наживающаяся на войне. Она действует в соответствии с обстоятельствами, но неизменно к своей выгоде и ни на что более не надеется, чем на начало очередной войны. Образ мамаши Кураж до сих пор формирует представления об «обозных женщинах» Тридцатилетней войны. И это образ «гиены полей сражений», как напрямую называют Кураж. Но справедливо ли считать, что женщины, путешествовавшие с наемными армиями раннего Нового времени, были лишь безнравственными проститутками и торговками, зависевшими от прибыли, какими их рисуют исторически сложившееся представления?

В этой работе мы прибегнем к результатам исследований последних двух десятилетий, чтобы нарисовать более четкий и, что самое главное, более светлый образ «обозных женщин». При этом основное внимание будет уделено первой половине XVII-го века, когда в результате Тридцатилетней войны значительно выросли наемные армии, и феномен «обозных женщин» пережил свой рассвет. Но чтобы адекватно понять этих женщин и их окружение, сперва в виде резюме будет рассказана история развития и упадка армейских обозов Нового времени. После этого будут освещены и обсуждены: социальное происхождение и мотивы женщин, примыкавших к армиям в тот период, их обязанности в военном лагере, их отношения с солдатами, а также те риски, с которыми им приходилось сталкиваться в повседневной жизни. Кроме того, чтобы подвести основной посыл работы к нашему нынешнему восприятию, мы кратко рассмотрим историю восприятия «обозных женщин» в прошлые века и до наших дней.

Основным источником, лежащим в основе этой работы, является дневник наемника XVII-го века, обнаруженный и исследованный немецким историком Яном Петерсом в 1993-м году. Его работа, опубликованная под названием «Жизнь одного наемника Тридцатилетней войны», дает представление о повседневной жизни солдата и его соратников в армии раннего Нового времени. Однако краеугольным камнем этого доклада является более раннее исследование. Еще в 1981-м году появилась работа историка Бартона К. Хакера, в которой, среди прочего, рассказывалось и о роли женщин в армейских обозах. Хотя современная тенденция к исследованию истории «снизу» с тех пор и поспособствовала появлению многих новых исследований, большинство работ, на которые ссылается данный доклад, прямо или косвенно восходят к исследованию Хакера.

Обоз в раннее Новое время

Крупные военные операции всегда зависели не только от комбатантов, но и от неоперативной части армии. Еще в древние времена большая часть задач по материально-техническому обеспечению, снабжению и поддержке армии в походе выполнялись обозом, который следовал за боевыми подразделениями на некотором расстоянии. Это делало длительные военные походы принципиально возможными. Хотя основное значение этой части армии более или менее сохранялось с течением времени, сама ее структура и способ ее функционирования постоянно менялись. Особенно очевидной эта адаптация к новым формам войны и общественной жизни стала в раннее Новое время. Еще со времен позднего Средневековья перед полководцами стояли новые логистические проблемы, вызванные появлением и все более широким распространением огнестрельного оружия. Именно это привело ко все большему распространению в Европе крупных наемных армий, что в итоге завершилось Тридцатилетней войной. А раз невиданными темпами росло количество солдат, стремительно увеличивались и обозы.

В начале Нового времени обоз считался нерегулярной частью все более увеличивающихся армий. Само войско продолжало выделяться из среды слуг, пажей, ремесленников, артистов, проституток и торговцев, которые часто были из солдатских семей и во время войн отправлялись за своими мужьями и отцами в опасные странствия по Европе. Большинство источников, касающихся судьбы людей, следовавших за армиями, относится к жалобам местного населения и старших офицеров. В то время как крестьяне и горожане жаловались на злоупотребления и ущерб посевам, причиняемые войсками XVII-го века в походе, главной заботой военачальников была чрезмерная громоздкость армии. Однако и те, и другие, соглашались друг с другом в том, что «военный люд» пребывает в моральном упадке. Из-за столь односторонних источников о реальной жизни людей в иррегулярных частях войска до сих пор известно очень мало. Также отсутствуют и достоверные данные о количестве людей, следовавших за солдатами. Это объясняется тем, что оно постоянно менялось, и точный подсчет казался затруднительным, а равно и ненужным. Поэтому и сегодня оценки размеров обозов часто значительно разнятся.

Если отталкиваться от текущего состояния исследований, можно предположить, что около половины солдат Тридцатилетней войны были женаты или находились в неофициальном устойчивом союзе. Кроме того, около трети пар, вероятно, путешествовали с детьми. Например, Мартин Шеннах указывает, что из шестнадцати «гартендов» (безработных наемников) и десяти ландскнехтов, разыскиваемых в 1614-м году – еще до начала войны – в Пустертале, по крайней мере, одиннадцать были в сопровождении женщин и детей. Из этого можно сделать вывод, что размеры обоза в первой половине XVII-го века были вполне сопоставимы с размерами войска, за которым он следовал. Учитывая, что в обозе было определенное количество людей, не относящихся к солдатским семьям, можно даже предположить, что обоз несколько превосходил войско своей численностью.

С окончанием Тридцатилетней войны произошла реорганизация военного дела, опиравшаяся на опыт (часто весьма болезненный) этой войны. В итоге этой реорганизации эпоха хаотичных громоздких обозов завершилась. Поскольку для создания регулярных армий требовалась поддержка широких слоев населения, ужасы прошедшей войны были объявлены следствием старой армейской структуры. Новая армейская структура, в свою очередь, значительно отличалась от скоплений наемников Тридцатилетней войны, и была лучшим на тот момент способом создать гибкие и дисциплинированные войска. Это должно было предотвратить повторение той катастрофы, которой стала Тридцатилетняя война.

Основной мерой, направленной на контроль за размерами обозов, стали новые законы, затруднявшие или даже полностью запрещавшие вступление солдат в брак. Это должно было привести к вытеснению женщин и детей из военной жизни. Соответственно, должна была снизиться частота таких преступлений, как проституция и воровство. Дальнейшее сокращение количества женщин в обозах привело к появлению регулярных призывных армий. Конечной точкой этого процесса стало введение всеобщего воинского призыва для мужчин с казарменным положением военнослужащих. Когда такой подход начал преобладать в европейских армиях, женщины постепенно полностью исчезли из солдатской повседневной жизни и из обозов. Однако этот процесс был весьма длительным – более длительным, чем предполагали его авторы. Есть сообщения о том, что даже на рубеже XIX-го века многие женщины сопровождали своих мужей в военных походах.

Мотивация и происхождение женщин в обозе

Из-за малого количества источников, посвященных жизни «обозных женщин» в раннее Новое время, мы можем лишь строить догадки и приходить к косвенным выводам об их происхождении и мотивах присоединиться к солдатам. Можно предположить, что большинство «обозных женщин» происходило из низших социальных слоев. В большинстве случаев причинами, побуждавшими женщин отказываться от оседлого существования, были растущая инфляция и нехватка ресурсов, вызванные войной. В такие кризисные периоды, как Тридцатилетняя война, обоз становился очевидным выходом из трудного положения и давал возможность обеспечить собственное выживание, по крайней мере, в краткосрочной перспективе, что было особенно актуально для бедных слоев населения. А эта возможность выжить, в свою очередь, давала людям надежду на новое начало и на то, что условия их жизни улучшатся. Таким образом, можно предположить, что относительная определенность, которую обещала армейская жизнь, особенно тем людям, которые могли предложить армии какие-то навыки, была важным фактором. Например, для женщин, которые по каким-либо причинам не желали брать на себя роли прислуги или кормилицы, частой причиной присоединения к армии была заманчивая перспектива отсутствия ответственности. Жизнь в обозе, таким образом, казалась им способом добиться определенной личной свободы. Как показывают актуальные исследования, помимо чисто экономической мотивации, для женщин существовало три основных причины для присоединения к обозу:

1. Брак и брачные отношения

Источники сообщают, что браки с наемниками были далеко не редкостью и, по-видимому, и жены, и мужья в этих браках получали выгоды от формирования этакой «пары добытчиков». Подобные свидетельства есть, например, в отчете о гарнизоне крепости в Лафрауне (ныне Лавароне в Италии) от 1618-го года. В письме, адресованном старшему офицеру упоминается о том, что: «каждый человек в подразделении имеет жену». (В оригинале «welle ain jeder pueb ain weib haben, wie sy dann stettigs heyraten». Судя по всему, приведена прямая цитата на старонемецком. Я попытался, насколько это было возможно с моим уровнем знаний, передать общий смысл фразы, но не могу ручаться за то, что мне удалось хотя бы это). Еще одна подсказка, позволяющая предполагать, что даже новобранцам не составляло труда найти себе постоянную спутницу, приведена в дневнике Хагендорфа. Так, наемник пишет, что уже через полтора месяца службы женился на: «честной и добродетельной Анне Штадлер из баварского города Траунштайн». Разумеется, можно утверждать и то, что кроме официальных браков было еще и большое количество «диких» союзов. Этот вывод можно сделать, прежде всего, из мер, предпринятых командирами против подобных отношений. Помимо «моральной предосудительности» сожительства без брака, их волновало большое количество незаконнорожденных детей и связанные с ними проблемы. Готовность женщин вступать в такие отношения объясняется тем, что наемники, по крайней мере, в начале войны, были относительной привлекательной частью общества, в том числе экономически, ведь они жили на снабжении и поначалу получали хорошую оплату. В то время, как гражданское население испытывало постоянный дефицит, как ресурсов, так и финансов, армейское снабжение позволяло солдатам иметь необходимые для выживания средства хотя бы в краткосрочной перспективе. Однако эти краткие периоды относительного благополучия в течение войны все чаще прерывались все более длительными периодами голода и лишений.

2. Семейные узы

Помимо свадеб с наемниками, частой причиной того, что женщины становились «обозными» бродягами, были семейные узы. Главным образом это были браки, заключенные еще до того, как мужья поступили на военную службу. В этом случае обоз часто пополнялся их женами и детьми. Хотя в начале войны наемникам, как правило, платили хорошо и регулярно, с развитием конфликта их положение обычно значительно ухудшалось. Этому способствовало не только ухудшающееся финансовое положение полевых командиров, но и растущая жадность военных поставщиков и подрядчиков, которая вскоре привела к падению жалований наемников при галопирующей инфляции и регулярных задержках выплат. Это ухудшение положения сделало почти невозможным для большинства солдат одновременное содержание и себя в походе, и семьи, остававшейся дома. Необходимой финансовой силой обладали лишь немногие выходцы из мелкого дворянства, бюргеры, штабные и младшие офицеры – только они и высшие чины могли позволить себе оставить жену и детей в относительно безопасном доме. Безусловно, в эту практику вступления в армию целыми семьями внесло свой вклад и то, что солдат часто набирали в регионах, которые уже были опустошены войной. Так можно было относительно легко нанять новобранцев, поскольку у людей часто попросту не оставалось другого выхода, кроме как присоединиться к военному отряду, чтобы хоть на время обеспечить выживание собственной семьи.

Намеки на другие виды семейных уз, из-за которых женщины присоединялись к обозам, можно найти в дневнике Петера Хагендорфа. Так автор в двух местах пишет о родителях своей второй жены. Во-первых, 30 сентября 1636-го года Хагендорф записал слова жены о том, что та похоронила свою мать в Артезии (ныне область Артуа во Франции) после того, как она умерла от чумы. Во-вторых, весной следующего года Хагендорф сообщает о повторной женитьбе своего тестя в Нойштадте-ан-дер-Зале. Эти две записи позволяют предположить, что не только супруга Хагендорфа отправилась в путь вместе с войском, но и, по крайней мере, часть ее семьи. О социальном происхождении первой жены Хагендорфа, к сожалению, нет никакой информации. Однако вторая его супруга, судя по всему, уже была «обозной женщиной» на момент вступления в брак. Таким образом, можно говорить о том, что, по крайней мере, один из браков Хагендорфа был «внутриармейским».

3. Похищение и изнасилование

Но не только любовные и семейные узы, а также связанные с ними экономические потребности для обеспечения выживания приводили женщин в обоз. Часто присоединение к армии было продиктовано значительно более травмирующими обстоятельствами. Очень многие произведения периода Тридцатилетней войны в словах и образах описывают акты насилия против женщин. Дневник наемника позволяет предположить, что похищения женщин солдатами были обычным явлением, по крайней мере, при штурмах поселений и городов. В записях описано в общей сложности три похищения, одно из которых было совершено женой Хагендорфа, а еще два – им самим. Во всех трех случаях похищенные женщины были принуждены к службе. Однако также эти отрывки демонстрируют и обычную практику освобождения похищенных через короткое время. Однако, судя по всему, это было продиктовано не соображениями гуманизма, а тем, что наемнику было невозможно непрестанно охранять свою пленницу, и она быстро становилась для него бременем. В отличие от постоянной подруги, с заложницей ландскнехт не мог наладить отношения «пары добытчиков», требующие взаимного доверия. Даже если само похищение не становилось прямым путем в обоз, его последствия могли быть фатальными. Хотя сам Хагендорф молчит о том, как именно происходили похищения, достаточно других источников, указывающих на то, что похищениям часто сопутствовали ограбления и изнасилования. Выжившие после похищения или ограбления часто теряли возможности вернуться к прежнему существованию (и не только по финансовым причинам) и были вынуждены отказываться от оседлой жизни. В XVII-м веке жертв сексуального насилия почти всегда ждала потеря общественного престижа. В итоге женщины вынуждены были присоединяться к тем самым отрядам, из-за которых они и оказались в затруднительном положении, ведь только там у них был шанс получить защиту и выжить.

Обязанности «обозных женщин».

Из-за отсутствия постоянной организации обозов в раннее Новое время невозможно точно определить сферы ответственности «обозных женщин». Многие занятия женщин не являлись частью четко очерченных профессий, а происходили из необходимости обеспечить собственное выживание и использовать все возможности, которые для этого открывались. Однако примерный список обязанностей, исполнения которых ландскнехт ожидал от своей спутницы, можно почерпнуть из следующего текста гравюры на дереве Эрхарда Шёна, датированной 1530-м годом:

«Коль хочешь быть со мной, прекрасная жена

Коль хочешь ты с ландскнехтом оставаться,

Изволь отмыть наш дом

И поднеси мне куль и флягу,

И все, что я желаю получить в награду.

Подай мне мясо, что хранится долго,

Ведь скоро нам опять пора в дорогу

Свою лихую удаль продавать.»

(Оригинал старонемецкий, так что, опять же, не судите строго. Оригинал привожу ниже.)

„Wol auff mit mir du schönes weyb

Mitt mir bei den lantzknechten bleyb

Den mustu zwahen hemmat waschen

Und mir nach tragen sack unn flaschen

Und wo ich mag erlangen preyß

Das must behalten du mit fleyß

Wenn wir dann kommen von dem hauffen

Das wir die pewt mögen verkauffen“

Несмотря на то, что индивидуальные обязанности каждой женщины в обозе, безусловно, отличались друг от друга, эта цитата позволяет определить три основных сферы деятельности, в которых они были заняты. Большое разнообразие их занятий ясно свидетельствует о том, насколько эти женщины были важны для функционирования наемных армий.

1. Домашнее хозяйство, дети и семья

Как и в мирной жизни, ведение домашнего хозяйства (которое в данном случае было мобильным) в значительной степени лежало на плечах женщин. Они брали на себя такие обязанности, как приготовление пищи, стирка, шитье и воспитание детей. Но в дополнение к этим очевидным физическим задачам на плечах женщин лежала забота о семейном единстве, обеспечиваемом отношениями между женщинами и их мужчинами. Это единство имело огромное значение для всех участников. Такие «семьи группы риска» раннего Нового времени создавали крайне необходимый минимальный уровень устроенности и безопасности, как для женщин, так и для мужчин в нестабильной повседневности войны. Сам факт наличия этой социальной опорной точки в условиях постоянной экстремальной нестабильности был столь же значимым фактором выживания, как и взаимодействие партнеров в повседневной жизни.

Семейные обязанности также включали взаимную защиту и заботу. При этом мужчины брали на себя военную службу и защиту от физического насилия, а женщины несли обязанности по уходу и заботе. И «обозная женщина», и ее мужчина зависели друг от друга в случае болезни или ранения. Только такая взаимная забота позволяла обоим партнерам выживать в повседневности, наполненной хаосом и насилием. Эта негласная договоренность прослеживается в дневнике Петера Хагендорфа. Он пишет о том, что был ранен при штурме Магдебурга. После того, как его принесли в лагерь, его жена заняла его место на поле боя и отправилась в пылающий город. Ей удалось награбить вина, ценных вещей и постельного белья, чтобы перевязать раны мужа. Она даже дошла до того, что в духе настоящего наемника похитила женщину, чтобы та помогла ей унести добычу. В еще одном описанном случае роли поменялись. В мае 1641-го года жена Хагендорфа заболела, и он продал своего коня, чтобы оплатить ее лечение. И история женщины, вставшей в строй, и история мужчины, отказавшегося от коня, показывают то значение, которое брак играл в армии в то время. (Тут важно указать, что продажа коня почти наверняка изменила роль Хагендорфа в войске, то есть речь идет не просто о расставании с собственностью, но об отказе от статуса).

2. Логистика

Длительные походы Тридцатилетней войны требовали большого логистического мастерства не только от армейского командования, но и от самих наемников. У солдат не было другого выбора, кроме как везде возить за собой свой домашний скарб и прочее имущество, чтобы защитить их от краж и утери. Поскольку во время боев присматривать за имуществом было практически невозможно, забота по его защите часто ложилась на плечи спутников.

По современным представлениям, для «обозных женщин» не было чем-то необычным носить с собой по пятьдесят-шестьдесят фунтов багажа. Хотя точный перевод в современные единицы измерения при нашем нынешнем уровне исследований невозможен, можно предположить, что это, вероятно, был весьма значительный вес. Подтверждения описанного выше распределения задач можно найти не в одном источнике. Так, примерно в 1535-м году Ганс Кирхдорф в своей «Militaris Disciplina» указывает, что солдаты нагружали женщин, следовавших за армией: «мешками, шубами, сукном, горшками, котелками, сковородками, метлами, одеждой, большими сумками, постельным бельем и собаками и т. д. Столько барахла испанский мул не увезет». Несмотря на то, что дневник Хагендорфа был написан сто лет спустя, он позволяет предположить, что и во время Тридцатилетней войны попечение над имуществом семьи входило в обязанности спутницы наемника. Так он жалуется, что у его жены пропало какое-то украшение с одежды. Однако из записи неясно, была ли эта потеря следствием рассеянности, неудачи, грабежа или кражи.

3. Поиск средств существования

Помимо выполнения семейных обязанностей и решения повседневных проблем, «обозные женщины» должны были, прежде всего, находить способы удовлетворять собственные потребности в финансах и ресурсах. Это относилось как к женщинам, которые следовали за армией в одиночку, так и к солдатским женам. В результате постоянной нехватки продовольствия и инфляции, сопровождавших войну на всем ее протяжении, жалования простого солдата часто не хватало на то, чтобы прокормить супружескую пару и, тем более, целую семью. Поэтому «обозные женщины» часто прибегали к тем своим навыкам, которые уже задействовались в семейной жизни, для улучшения своего положения. Порой именно они держали на плаву и себя, и, по крайней мере, частично своих партнеров, да и всю семью в целом, работая поварихами, швеями, сиделками, травницами или кормилицами. Многие женщины находили работу служанкой или хозяйкой у офицеров армии.

Другие возможности обеспечить собственное существование для «обозных женщин» лежали в области прямой воинской службы. Хотя женщины, как правило, не участвовали в боях напрямую, их участие было необходимо в других областях. Так, помимо ухода за больными и ранеными, именно женщины обычно ухаживали за бесценными для армии лошадьми. Менее удачливые женщины часто были заняты в значительно более трудных и опасных саперных и фортификационных работах в роли помощников.

Женщины, которым не удавалось найти работу, которым не хватало на пропитание, или они просто не имели доступа к необходимым продуктам из-за дефицита, часто становились преступницами. Нищета вынуждала многих женщин воровать у собственных соратников или грабить поля и дворы местных жителей. Часто это были целые группы, которые отрывались от основной армии и, в случае успеха, возвращались с добычей, состоявшей из всего, что не было прибито к полу и стенам. Еще одним прибыльным ремеслом для «обозных женщин» была проституция. Даже сегодня сохраняется много представлений о стереотипе «ландскнехтской шлюхи». Однако трудно сказать, насколько часто проституция была основным ремеслом женщины, а насколько часто к ней прибегали лишь от случая к случаю.

В целом, можно предположить, что в армиях раннего Нового времени почти не было задач, которые хотя бы частично не брали бы на себя «обозные женщины». При этом, весьма редко это были четко очерченные профессии. Куда чаще женщинам в армии приходилось каждый день импровизировать, чтобы обеспечить собственное выживание, а также выживание своих семей. При этом они почти всегда находились во взаимной зависимости со своими вторыми половинами. Петеру Хагендорфу и его второй жене также приходилось демонстрировать свой талант к импровизации. В нескольких записях за 1640-й год наемник отмечает непрестанный рост цен на хлеб. Когда голод в лагере достиг пика, супруги приспособили два точильных камня под жернова и обустроили простую земляную печь. Таким образом, им удалось напечь хлеба из захваченного мешка зерна, что позволило им не только выжить, но и получить некоторую прибыль на продаже излишек.

Риски «обозных женщин»

Для «обозных женщин» жизнь в условиях бесконечной войны таила в себе не меньше прямых и косвенных угроз, чем для солдат. Самая очевидная угроза для жизни и здоровья исходила от врага. Обоз противника рассматривался, как часть его армии, что делало его тактической целью. Из этого очень ясно видна вся степень зависимости армии от ее нерегулярных тыловых частей. Без обоза войско становилось легкой добычей, так как оставалось без снабжения продовольствием, палатками, оружием и боеприпасами.

Еще одна угроза для женщин исходила от голода и болезней. Хотя при текущем уровне исследований трудно сказать, какая доля «обозных женщин» получала продовольственные пайки, можно утверждать, что часть обоза оставалась без обеспечения. В результате женщины и дети обоза были первыми, кто страдал от продуктового дефицита и роста цен. Такие тяжелые периоды часто приводили к вспышкам чумы и прочих болезней, которые, наряду с трудностями походов, становились причинами больших потерь.

Кроме того, женщины при армии подвергались постоянной угрозе не только со стороны противника, но и со стороны солдат собственной армии. Несмотря на то, что сожительство с наемником не обеспечивало гарантированной защиты от насилия внутри армейского лагеря, оно могло значительно снизить вероятность этого насилия. Но и само это сожительство содержало в себе долю риска. «Обозные женщины» полностью зависели от способности своих мужчин исполнять воинскую службу. Если мужчина терял эту способность из-за болезни или ранения, это часто означало для женщины потерю средств к существованию и погружение в нищету, преступность и проституцию. Кроме того, насилие в отношении женщин, по-видимому, было распространенным явлением в солдатских браках того времени. Таким образом, угрозой мог оказаться даже тот, кто взял на себя обязанность защищать.

Еще одна косвенная опасность поджидала вообще всех женщин, примыкавших к армии. Жизнь «обозной женщины» подразумевала отказ от оседлой жизни и крутое социальное падение, которое в большинстве случаев нельзя было отменить. Таким образом, вступление в армию, даже если оно произошло из-за краткосрочных экономических трудностей, обычно становилось постоянным.

Историческое восприятие «обозных женщин»

Исторический образ «обозных женщин» сформирован стереотипными представлениями, возникшими как в раннее Новое время, так и в последующие столетия. Большинство актуальных источников, относящихся к женщинам в армейском окружении, представляют собой жалобные сочинения. Их авторы выразительно описывают, прежде всего, моральное разложение и страдания местного населения, которые сопровождали наемные армии в их походах. К таким источникам относится, например, искаженный и драматизированный труд Гриммельсгаузена «Trutz Simplex oder Lebensbescheibung der Erzbetrügerin und Landstörzerin Courasche».

Что еще хуже, благодаря Бертольду Брехту фигура мамаши Кураж получила переиздание и пережила новую популярность. В современной драме карикатурно очерненный образ армейского обоза стал символом жадности и наживы на войне. Кроме того, как уже упоминалось ранее, в конце Тридцатилетней войны произошла перестройка европейского военного дела. Чтобы продвинуть эти реформы, образы наемника-мародера и алчной распутной девки были обращены в пропагандистские инструменты – в синонимы хаоса и страданий, которые война принесла Европе. Эти представления сохраняются поныне и полностью игнорируют то экономическое положение, военную разруху и борьбу за выживание, которые заставили этих женщин отказаться от мирного существования.

Глядя на те обычно избыточно цветастые живописные и карикатурные изображения «обозных женщин», которые появились в основном в XVII-м и XVIII-м веках, становится понятно и то, откуда взялось представление о легкомысленной расфуфыренной девке и солдате-мяснике. Часто женщин изображали разодетыми в расшитые юбки и в кокетливых позах. Кроме того, часто их изображения сопровождались образами петухов и белок, которые предполагают распутство и жадность в качестве мотивов героя изображения.

Однако исследования показывают, что такие образы не были созданы с целью представления исторической реальности. Скорее, они были предназначены для развлечения и, частично, для удовлетворения политической повестки того времени. Только при ближайшем рассмотрении исторического контекста и после выяснения тех мотивов, которыми руководствовались эти женщины, открывается вся весьма трагичная картина явления «обозных женщин». Образ паразита, наживающегося на войне, который в лучшем случае, был весьма условным, распадается и исчезает. На его место приходит судьба жен и незамужних женщин из низших социальных слоев, которым исключительная ситуация войны не оставила иного выбора, кроме как склониться перед своей судьбой и принять социальное изгнание, которое означало вступление в обоз. Таким образом, армейский лагерь был последним шансом для тех, кто больше не мог закрепиться в мирной жизни по социальным или экономическим причинам. Этот дождевой колодец человеческих душ предоставил убежище женщинам и целым семьям и позволил им выжить. Сплоченность армейской роты заменила им защиту родной деревенской общины. В результате они образовали самое настоящее лагерное общество, похожее на передвижной город.

Таким образом, на обочине общества были построено и поддержано другое общество. Построено теми, кто нуждался в нем для выживания. И этот мотив сохранения собственной среды существования заметен и на небольшом, семейном уровне. Тот факт, что столь многие наемники создавали устойчивые связи с «обозными женщинами», показывает, что симбиоз таких «пар добытчиков» являлся эффективной стратегией выживания, как на практическом, так и на психологическом уровнях. Только эти взаимные обязательства по защите, прокорму и совместному обеспечению семьи могли позволить этим людям выжить в повседневности войны.

Несмотря на их сомнительный статус в обществе и бесконечные жалобы на обозы, текущее состояние исследований позволяет утверждать, что массовые военные операции в раннее Новое время были бы немыслимы без них. Задачи, которые «обозные женщины» выполняли как в семейной, так и в военной жизни, делали дальние походы наемных армий принципиально возможными. При этом важно понимать, что «обозные женщины» вряд ли отталкивались в своих действиях от мотивов, которые мы сегодня назвали бы патриотическими. Скорее, их мотивом было собственное выживание и выживание своей семьи.

***

Источник: Daniel Feichtner, „Trosserinnen“: Die Rolle von Frauen in den Söldnerheeren der frühen Neuzeit, in: historia.scribere 3 (2011), S. 155–172, [http://historia.scribere.at], 2010–2011, eingesehen 1.3.2011(=aktuelles Datum)

***

Перевод: Александр Долгирев.

Для желающих поддержать меня монетой номер карты Сбербанка: 4276 6300 1771 2483.

Также я пишу художественные произведения и публикуюсь на Litres. Моя авторская страничка для интересующихся.