Борис Ивановский – русский «призрак» Ле-Мана.
В 2004-м году в русском автоспорте случилось достаточно заметное событие – русские на «Ле-Мане». Николай Фоменко, интересующийся, кажется, абсолютно всем, вместе с Алексеем Васильевым и британцем Робертом Ниарном вышли на старт главной мировой гонки на выносливость в составе германской команды «Freisinger Motorsport». Выдержать все двадцать четыре часа изнурительной гонки им и их Porsche не удалось, но это все равно было заметное достижение, немного предвосхитившее эпоху все большего вовлечения России и русских в мировой автоспорт, начавшуюся ближе к концу 00-х.
И почти никто тогда не вспомнил, что Фоменко и Васильев не были первыми русскими на «24 часах Ле-Мана». Более того, давным-давно русский гонщик всерьез боролся за победу в этой гонке.
История «24 часов Ле-Мана» берет свое начало в 1923-м году. Спустя всего пять лет после Первой Мировой войны, на которой автомобили все еще были некоторой (пусть и не абсолютной) экзотикой, людей начала интересовать не только скорость, которую они могут развить, но и их «выносливость» на временной дистанции.
Местом проведения гонки раз и навсегда стали окрестности города Ле-Ман на северо-западе Франции. Круговая трасса «Сарта», до сих пор включающая в себя участки дорог общего пользования, является одной из самых длинных гоночных трасс в мире – сейчас ее длина составляет 13 км 626 м. Именно здесь вот уже почти сто лет обычно в середине июня сходятся в суточном противостоянии именитые «конюшни» и звездные гонщики.
В 1923-м году появилась гонка в Ле-Мане, а в 1924-м на сцену из ниоткуда выскочил Борис Ивановский. О его жизни до начала карьеры в автоспорте сказать нельзя почти ничего. Обычно приводится информация о том, что до революции Ивановский служил в Русской гвардии, причем в офицерском чине. Проверить эти данные или хотя бы отследить источник их появления в приводимой биографии Ивановского не представляется возможным. Скорее всего, источником был он сам.
Неизвестно и то, как Борис возник во Франции - покинул ли Россию после революции или эмигрировал позже. Зато известно, что в 1924-м году он начал заявляться на парижские гонки на автомобиле марки «Ratier» с 748-кубовым двигателем. В том же году Ивановский был напарником Робера Сенешаля на еще одной «суточной» гонке на выносливость – «Bol d’Or» («Золотая чаша»), которая проводилась в 1922-1955гг.
Тут нужно заметить, что сама идея суточных гонок подразумевает проверку на прочность машин, а не их пилотов, поэтому в таких гонках почти всегда на одной машине участвует несколько пилотов (на современном «Ле-Мане» в команде должно быть не менее трех гонщиков, каждый из которых не может проводить на трассе более четырех часов подряд). Впрочем, в романтические времена попадались смельчаки, которые рисковали пускаться в такие гонки в одиночку: например, в 1952-м году на «Ле-Мане» Пьер Левег уверенно лидировал в гонке, проведя за рулем двадцать два часа подряд. В итоге он сошел, но сломался автомобиль, а не Левег.
А на «Золотой чаше» 1924-го года гоночный дуэт Сенешаля и Ивановского одержал победу, и это был уже весьма заметный успех русского гонщика.
В следующем году Ивановский одержал победу на гран-при Пикардии, но на этом полоса его удач завершилась. Иногда говорится, что на «Золотой чаше» в 1926-м году под колесами мотоцикла (эта гонка проводилась и в категории мотоциклов) Ивановского погиб один из зрителей. Откуда взялась эта информация — не ясно. Есть сведения о двух смертельных случаях на «Золотой чаше» 1926-го года, но имел ли к ним в действительности отношение Ивановский — неизвестно.
За следующие два года информации о Борисе Ивановском практически нет. Но с 1928-го года начинается новый и лучший этап его карьеры. Несмотря на то, что его автомобиль не был допущен к старту на «Ле-Мане» того года, Борис не расстроился и через месяц выиграл суточную гонку в бельгийском Спа на «Alfa-Romeo» 6C 1500 в паре с итальянцем Аттилио Маринони. В следующие два года он занимал на этой весьма престижной гонке вторые места. Кстати, в 1931-м году победителем суточной гонки в Спа станет еще один изгнанник – князь Дмитрий Джорджадзе.
За этой победой последовали победы в индивидуальных гонках в Булони и Лилле. В следующем году уже в качестве весьма заметной персоны в мире гонок Ивановский участвовал в гонках на выносливость в Англии, да не где-нибудь, а на Бруклендсе – первой специальной гоночной автотрассе, открытой в 1907-м году. Два весьма высоких четвертых места в двух гонках.
Затем были успехи в Ирландии, где в доминирующем стиле было выиграно местное гран-при, причем кинохроника от «Pathe», посвященная одной из гонок, начиналась со слов: «Синьор Ивановский выигрывает захватывающую международную гонку на итальянском гоночном автомобиле с отрывом в 14 секунд». Это уже была какая-никакая «звездность».
В 1931-м Ивановский пересел с «Alfa-Romeo» на «Mercedes-Benz» SSK, приобретенный у знаменитого в будущем Рудольфа Караччолы (рекорд скорости на дорогах общего пользования, поставленный Караччолой в 1938-м году, был побит лишь в 2017-м).
На этом автомобиле Ивановский собирался участвовать в еще одной легендарной гонке – гран-при Монако, но не успел из-за разыгравшейся под Страсбургом метели (sic). Тогда же сложился тандем Ивановского с французом Анри Стоффелем.
Именно Стоффель был напарником Ивановского на «Ле-Мане» 1931-го года. Искать информацию по автогонкам того времени чудовищно трудно. В одних источниках говориться, что Стоффель и Ивановский выступали как «Команда Ивановского». В иных местах упоминается некий Валерий (Валериан, Владимир) Татаринов, который выступил спонсором Бориса и Анри. Про него вообще никакой информации нет. Также иногда говорится, что команда, за которую выступал Ивановский, была под французским триколором, но он сам вышел на старт с русским знаменем.
Зато точно известно, что в самой гонке Ивановский показал лучшее время круга (7 мин 03 сек, и средняя скорость 139 км/ч), а также занял вместе с напарником второе место в общем зачете, победив в своем автомобильном классе, но уступив более легкой «Альфе». И то, и другое достижение по сей день остаются непревзойденными для русских пилотов, стартовавших в Ле-Мане.
И именно здесь, на подступах к вершинам, информационная ниточка, и прежде весьма тонкая, начинает рваться. Известно, что Ивановский участвовал в суточной гонке в Спа в том же 1931-м, но машина сошла из-за поломки задней оси. Уже в 1932-м он участвовал в Ралли Монте-Карло (не путать с гран-при Монако). Причем, есть информация, что штурманом Ивановского была женщина по имени Мэри Хэм. В Монако экипаж Ивановского занял третье место, и это также до сих пор остается непревзойденным результатом для русских гонщиков.
А затем Борис Ивановский провалился сквозь землю. После 1932-го года о нем нет ни то что достоверной – НИКАКОЙ информации. Он просто исчез. Возник из ниоткуда в 1924-м и исчез в никуда в 1932-м.
Что с ним сталось? Пополнил ли он ряды парижских таксистов, напевавших «Очи черные» без акцента, просто ли отошел от дел или отправился в новое путешествие – куда-нибудь в Австралию? А может быть разбился насмерть в автоаварии? Этого мы, скорее всего, никогда не узнаем. Разве что у кого-то получится выцепить какие-то «хвосты» в документах той эпохи. Что-то очень отдаленно похожее на подобный «хвост» у меня есть, но это из разряда художественной литературы, а не публицистики, пусть и развлекательной.
Поэтому Борис Ивановский и призрак. Мелькнувший в белесом тумане миттелькрига и растаявший без следа, как будто и не было его никогда. Но ведь он был – вот он, хитро улыбается, как будто кого-то разыграл.
***
Для желающих поддержать меня монетой номер карты Сбербанка: 2202 2050 3032 0201.
Также я пишу художественные произведения и публикуюсь на Litres. Моя авторская страничка для интересующихся.