Положение женщины в эволюции хозяйства. Александра Михайловна Коллонтай (Лекции 1-3)

(Лекции, читанные в университете имени Я. М. Свердлова) (оригинал: Государственное издательство, Москва, 1922)

Лекция первая.

Роль и положение женщины при первобытном коммунизме.

Сегодня мы начнем цикл лекций по вопросу о „Положении женщины в связи с развитием форм хозяйства“. Между положением женщины в обществе и семье и ступенями хозяйственного развития общества существует самая тесная и неразрывная связь. Вам, будущим работникам по привлечению работниц и крестьянок к строительству новых форм хозяйства, а значит и жизни, необходимо понять эту связь, уяснить себе её существование. В вашей работе вам нередко придется встречаться с возражениями, что изменить положение и условия жизни женщин – немыслимо. Вам будут говорить, что эти условия вытекают из особенностей пола. Когда вы будете бороться против неравенства женщин, когда вы захотите их освободить от тягот современной семьи, когда вы будете стремиться внести больше равноправности в отношения между полами, – вам будут приводить старые, но всегда повторяющиеся доводы, будто бесправие и неравенство женщины неизменно уже по одному тому, что оно освящено историей, что зависимость женщины, ее подчиненность мужчине существовала всегда, всегда и останется. Так жили наши прародители, так будут жить и наши внуки.

Вот против этих-то доводов лучшим возражением является сама история, история развития человеческого общества, знакомство с фактами прошлого, с тем, как оно было в действительности. Знакомство с тем, что было на заре человеческого общества много тысячелетий тому назад, убедит вас, что неравноправность женщины, ее подчиненность мужчине не всегда существовала, что были времена, когда женщина считалась вполне равноценной мужчине и были даже периоды, когда за женщиной признавалось известное главенство. Познакомившись поближе с видоизменяющимся положением женщины на разных ступенях развития общества, вы убедитесь ясно и наглядно, что современное женское бесправие, отсутствие самостоятельности, отсутствие прав в семье и обществе вовсе не связано с особыми природными свойствами женщины и не вытекают из того, что ум ее ниже по качеству ума мужчины. Истинная причина бесправия, зависимости, неравенства женщины кроется не в природных свойствах женщины, а в характере того труда, который выпадает на её долю в обществе. Советую вам внимательно проглядеть первые главы книги Бебеля „Женщина и социализм“. Бебель здесь доказывает ту мысль, которая положена в основу и нашей беседы, что между ролью женщины в производстве и её положением в обществе существует самая тесная, органическая связь. Это своего рода экономическо-социальный закон. И его вам следует твердо усвоить. Тогда вам много легче будет разобраться во всех проблемах, т. е. вопросах, связанных с задачей всестороннего раскрепощения женщины.

Многие думают, что в прошлом, когда человечество находилось еще в состоянии дикости, варварства, женщине жилось еще хуже, чем теперь, что тогда-то она была поистине рабой. Это неверно. Было бы ошибкой предполагать, что раскрепощение женщины связано с ростом культуры, знания, что чем цивилизованнее народ, тем лучше, свободнее живется женщине. Так могут учить только буржуазные ученые, мы же знаем, что не культура и просвещение освобождают и раскрепощают женщину, а система хозяйства, при которой женщина привлекается к полезному, производительному труду на весь общественный, трудовой коллектив. Такой системой хозяйства является коммунизм.

Положение женщины всегда определяется теми обязанностями, какие на нее возлагает хозяйство на данной ступени развития. В былые, далекие времена первобытного коммунизма (вам должен быть известен первобытный коммунизм из лекций по истории развития хозяйства), в те отдаленные от нас века, когда не было еще частной собственности и человечество бродило по земле, разбитое на малые человеческие стада, роды, – в те времена неравенства между положением мужчины и женщины не было. Люди жили охотой, собирали дикорастущие растения, плоды. На этой ступени развития первобытного человека много десятков и даже сотен тысячелетий тому назад роль мужчины и роль женщины ничем не отличались друг от друга. Любопытно и важно также отметить, что по исследованию ученых антропологов, на более низкой ступени развития человечества, т. е. тогда, когда человек жил охотой, физические свойства женщины, ловкость и сила мало разнились от физических свойств мужчины.

Многие отличительные черты женщины – развитые груди, тонкая талия, большая округлость форм тела и слабость мускулов – получили свое развитие много позднее, по мере того, как женщины из поколения в поколение переводились на роль преимущественно „самки“, производительницы рода. У дикарей и сейчас трудно издали отличить женщину от мужчины, груди мало развиты, таз уже, мускулатура сильнее обозначена. То же было и в эпоху первобытного коммунизма, когда женщина весьма мало отличалась от мужчины и по своей физической силе, и по выносливости.

Деторождения лишь на относительно короткое время прерывали обычные её занятия – охоту, собирание плодов – совместно с первобытным коллективом, родом. Так же, как и остальные ее сотоварищи по человеческому стаду, как ее братья, сестры, дети и родители, она принуждена была из простого чувства самосохранения помогать роду отражать нападение самого страшного в те времена врага – хищного зверя; так же, как и весь род, она искала и собирала запасы плодов.

В те времена не было и не могла создаться зависимость женщины от мужчины, или неравенство в правах. Неравноправности не было потому, что и вообще-то в те времена не было ни прав, ни законов, ни разделения имущества; зависимости от мужчины не было потому, что сам мужчина всецело зависел от коллектива, от рода. Род решал, род диктовал, – кто не подчинялся воле коллектива, рода, тот обречен был на гибель, на голодную смерть, на растерзание хищникам. От грозного и могучего врага человека в те далекие времена – хищника, – спасало лишь крепкое сообщество, коллектив, род. Чем теснее спаян был коллектив, тем больше в нем все члены рода подчинялись воле коллектива; чем дружнее они действовали против общего врага, тем успешнее шла борьба, тем вернее выживал род. Равенство и первобытная солидарность – спайка рода – служили лучшим средством самообороны. Поэтому подчиненности, зависимости одного члена рода другому на той первоначальной ступени развития хозяйственного быта человечества и не могло возникнуть. Женщина в эпоху первобытного коммунизма еще не знала рабства, зависимости, неравенства, как не знало тогда человечество, что такое класс, эксплуатация труда и частная собственность. Так существовало человечество многие тысячелетия, может быть, сотни тысячелетий.

Картина видоизменяется на последующей ступени развития человечества. После долгих поисков за лучшим способом обеспечить свое существование человечество длинной вереницей накопленного опыта дорастает до зачатков производительного труда и хозяйства. Одно племя по причинам географическим и климатическим, в зависимости от того, попадает ли племя в область лесистую или степную, оседает на землю, другое переходит к скотоводству. Это – новая степень развития хозяйства, следующая за первобытной охотой и собиранием дикорастущих плодов. Человечество, в связи с этой новой формой хозяйства, создает и новые формы социального общения.

Сравним положение женщины в племенах, живущих в одну и ту же эпоху, т. е. одновременно, но имеющих иные формы хозяйства. Одно племя, попавшее в область лесистую, с небольшими полянками, удобными для пашни, осело на землю, стало земледельческим. Другое, охотившееся в степной местности, где много диких стад буйволов, лошадей и коз, стало племенем скотоводческим. Оба эти племени еще сохранили первобытный коммунизм, частная собственность в них еще не утвердилась. И все же женщина в обоих этих племенах занимает неодинаковое положение. В племени земледельческом женщина пользуется не только полным равенством, но порою она играет в этом племени и главенствующую роль. Среди кочевников скотоводов, наоборот, постепенно растет и крепнет подчиненное, зависимое, подневольное положение женщины.

Долгое время в историко-экономической науке господствовало убеждение, что человечество обязательно прошло все этапы, все ступени хозяйственных форм развития: сначала род занимался охотой, потом скотоводством, наконец, земледелием и уже позднее ремеслами и торговлей. Такой упрощенный взгляд ошибочен. Позднейшие исследования социологов установили, что род нередко переходил непосредственно от первичного собирания плодов и охоты к земледелию, совершенно минуя скотоводство. Все зависело от того, в какие климатические, географические и природные условия попала данная группа людей.

Следовательно, в различных природных условиях уживались в одну и ту же эпоху две различные по типу формы хозяйства: первобытное земледелие и скотоводство. Установленный факт, что в земледельческих племенах женщина пользовалась значительно бòльшим равенством. Некоторые земледельческие племена дорастали до признания положения матриархата (матриархат – греческое слово, которое означает главенство женщины-матери, носительницы рода). Наоборот, патриархат, т. е. главенство отцовского права, власть старшего в роде мужчины, получило свое развитие у народов скотоводческих, у кочевников.

Чем вызывается и объясняется этот факт? Ролью женщины в хозяйстве. В земледельческих племенах главной производительницей в хозяйстве являлась женщина. Женщина – о6 этом свидетельствуют многие данные – первая набрела на мысль о хлебопашестве, она же – и первый „землероб“. О роли женщины в первобытном хозяйстве есть много интересных фактов в книге „Материнское право“ Марианны Вебер. Автор не коммунистка, но книга богата данными. К сожалению, она имеется лишь на немецком языке.

Набрела женщина на мысль о хлебопашестве вследствие того, что матерям, обремененным малолетними детьми, приходилось отставать от рода во время охоты, мать не поспевала за сочленами рода, да и ребенок являлся помехой в момент охоты. Женщину-мать с ребенком род оставлял в тылу. Ей приходилось дожидаться, пока род вернется с добычей. Добыть пищу было тогда делом нелегким. Порою приходилось ждать подолгу. Запасов пищи не было, надо было ее добывать собственными усилиями, выискивать средства, чтобы прокормить себя и детей. Ученые устанавливают, каким путем женщина, по всей вероятности, набрела на идею земледелия. Когда истощался запас плодов в той местности, где женщина ждала возвращения рода, она поневоле начинала выискивать пригодные для пищи злаки. Злаками она насыщала себя и кормила своего детеныша, размалывая злаки зубами – этими первыми жерновами. Часть собранных зерен просыпалась, падала на землю.

Возвратившись через некоторое время на то же место, женщина замечала, что просыпанные ею зерна дали ростки. Она примечала себе это место, зная, что ей выгодно вернуться туда, когда злаки созреют: не надо будет тратить силы на поиски пищи.

Она уже будет знать, где собрать наиболее обильную жатву. На опыте научились люди познавать, что оброненные на землю зерна дают всходы. На опыте познавали они, что если землю взрыхлить, она даст лучший урожай. Опыт этот не раз забывался, надо было, чтобы личное знание передалось коллективу, чтобы оно стало достоянием рода. Надо было сделать его доступным молодым поколениям. Какую громадную, трудную работу мысли нужно было проделать человечеству, чтобы понять, усвоить такие понятные и простые с нашей точки зрения вещи! Чтобы знание закрепилось в сознании коллектива, его надо было сделать обычаем.

Женщина была заинтересована в том, чтобы род или племя возвращалось к месту прежней стоянки, где произрастали ею посеянные злаки. Она не умела убедить своих сородичей в правильности своего хозяйственного плана, она не умела словами за него агитировать и убеждать своих сородичей. Зато женщина способствовала установлению тех обрядов, обычаев и поверий, которые облегчали ей проведение этого плана. Устанавливался обычай: если род при полнолунии оставлял на полянке за ручьем матерей с детьми, то боги повелевали, чтобы род через столько-то оборотов луны снова же возвращался на эту же полянку. Кто этого не выполнит, того духи покарают. А так как род замечал, что если не слушаться примет женщин и не возвращаться к „злачному месту“, то дети легче погибают, то он и начинал строго держаться обычая и верить в „мудрость“ женщин.

Заинтересованная в том, чтобы с наименьшей затратой трудовой энергии получить наибольший результат, женщина набрела на мысль, что урожай тем полнее, чем рыхлее земля, куда брошены злаки. Сучковатыми палками, мотыгой, камнями, сидя на корточках, взрыхляла женщина полосы первобытной пашни. Это все же лучше обеспечивало человечество, чем скитанье по лесу в поисках плодов под вечной угрозой быть растерзанными хищником.

Материнство поставило женщину в особые условия среди членов рода, но, попав в эти условия, женщина набрела на новый великий двигатель хозяйственного развития человечества – на земледелие. И это открытие на долгие века определило её роль в обществе и хозяйстве, поставив ее во главе рода.

Многие ученые считают, что и изобретение пользования огня, как хозяйственной силы, принадлежит женщине.

Оставаясь в тылу, в то время как род шел на охоту или войну с другим родом, женщины-матери (девушки и женщины, не имевшие детей, уходили с остальными членами рода) должны были так или иначе обеспечить себя и детей от хищников. Наблюдения убеждали дикарей, что лучший защитник от хищников – огонь. Огонь первобытный человек научился добывать, высекая из камня оружие или первобытную каменную утварь. Уходя на охоту, род разводил костер для защиты детей и матерей. Священной обязанностью матерей являлось поддерживать пламя, отпугивающее хищников. Оставаясь возле костра, в постоянном общении с огнем (мужчины видели в огне лишь священную, грозную и непонятную силу), женщина научилась познавать свойства огня и пользоваться им для своих нужд и при помощи этой силы облегчить, сберечь собственный труд. На костре она спаливала шерсть с козы или перья с дикого фазана, на костре она обжигала глиняную утварь и этим делала ее прочнее, на костре она жарила мясо и этим его сохраняла.

Женщина, прикрепленная к костру материнством, думала приручить силу огня, сделать его своим слугою. Но законы хозяйственного развития привели к другому. Пламя первобытного домашнего очага поработило самое женщину и на долгие века обратило ее в послушную и бесправную слугу кухонного очага...

Есть основание думать, что и первый шалаш был сооружен руками женщины для защиты детей от палящего солнца и холодных дождей. Женщины не только мотыгой взрыхляли почву, сеяли и собирали хлеб, не только строили жилища, но и первые начали заниматься ремеслами: набрели на способы пряденья и тканья, формирования глиняной посуды: они же для красы выводили на ней линии, что представляло собой попытку человечества к искусству, к зачаткам художества. Женщины соприкасались с травами, изучали их свойства, н наши пра-пра-прабабушки, женщины далеких от нас веков, были первыми врачами. В древних сказаниях и народных поверьях отражается прошлое. В Греции, языческом государстве, процветавшем две тысячи лет тому назад, первым лекарем считался не языческий бог медицины Эскулап, а его мать – Имута. Богинями целительного искусства были еще до них богини Геката и Диана. Древние норманы почитали богиню медицины Эйер. И сейчас нередко в глухих деревнях старухи считаются знахарками, а то и колдуньями. Те знания, которыми они обладали, не были доступны их мужьям, постоянно находившимся на охоте, на войне и занятиях, требующих мускульной силы, но где не было времени для созерцания, для наблюдений и для накопления ценного трудового опыта, навыков и знания свойств природы. „Ведунья“, ведьма происходит от слова „ведать, знать“. Знание было силой в руках женщины в те времена, и мужчины их чтили и невольно боялись в них этой силы. Таким образом на заре человечества, во времена первобытного коммунизма женщина не только участвовала наравне с мужчиной, но и опережала его в ряде открытий и изобретений, обогащавших человеческий опыт и знания и толкавших вперед развитие хозяйства и общества.

В накоплении знания и обогащения человеческой культуры женщина сыграла в свое время гораздо более значительную роль, чем это признает предвзятая буржуазная наука. Недостаточно подчеркивается и другое явление из области науки о человеке, о той роли, какую сыграли женщины при развитии обезьяноподобных существ в человека. Своему стоячему положению, т. е. тому, что из четверорукого человек стал двуногим, человечество до известной степени обязано женщине. Когда четверорукой прародительнице человека приходилось спасаться от нападавших на нее врагов, самка, чтобы удержать зацепившегося за ее шею детеныша, научалась придерживать его одной рукой. Но в таком случае ей приходилось принимать полустоячее, или стоячее положение. Такое положение способствовало развитию головного мозга. Но женщина жестоко за это поплатилась: матка, по строению женского тела, не приспособлена к стоячему положению, отсюда – родовые муки, которых не знают четверорукие сородичи человека – обезьяны.

Сказание об Еве, сорвавшей плод познания „добра и зла" и за это поплатившейся родовыми муками, имеет за собой историческое обоснование.

Но вернемся к рассмотрению роли женщины в хозяйстве земледельческого рода.

В первобытных условиях земледелие не в состоянии прокормить население, оно дополняется охотой. Происходит естественное разделение труда; женщинам, как более оседлому элементу, поручается хлебопашество, мужчины продолжают заниматься охотою и войною, т. е. грабежами соседних племен. Но так как земледелие дает более осязательные результаты, чем охота, так как добыча урожая поддается легче учету, чем рискованный и весьма неверный результат охоты или набега, то в основу хозяйственного расчета племени начинает браться землепашество.

Кто же являлся в те времена главным производителем земледельческой формы хозяйства? – Женщины. Естественно, что отношение рода к ней должно было быть почтительным, что труд её, а значит и она сама, высоко ценились. И до сих пор в средней Африке имеются негритянские племена хлебопашцев, балонда, где женщина является и самым „почетным“ членом коллектива. Об этом племени знаменитый английский путешественник Левингстон рассказывает следующее: „Женщины заседают в народных Советах; жених должен переселяться в деревню своей будущей супруги и жить там; при заключении брачного договора он обязуется содержать до смерти свою тещу; жена одна имеет право дать развод мужу, и все дети в таком случае остаются при матери; муж без дозволения жены не может входить ни с кем в обязательство, как бы незначительно оно ни было“. И мужья до того уже свыклись со своим положением, что не обнаруживают никакой оппозиции. Жены же наказывают своих непокорных мужей лишением пищи, побоями и пощечинами. Кто пользуется „почетом“, того обязаны слушаться остальные члены общины. Левингстон говорит, что в племени „балонда“ он несомненно наблюдал „гинекократию“, т. е. господство женщины. Это племя не единственное. Не только Левингстон, но и другие исследователи жизни дикарей подтверждают, что у многих племен в Африке, там, где женщины пашут, засевают поля, строят хижины и вообще ведут деятельную трудовую жизнь, они не только пользуются полной свободой, но и превосходят мужей по уму. Мужчины в этих племенах от сиденья на хлебах своих жен изнеживаются, тупеют. „Они заняты доением коров и сплетнями“, как сообщают о них исследователи. Древность дает нам немало примеров господства женщин. В ряде земледельческих племен дети ведут свою родословную не по отцу, а по матери, и наследуют (когда уже воцаряется частная собственность) не сыновья, а дочери. Отголоски этого древнего права мы находим и сейчас среди некоторых горцев Кавказа.

Авторитет женщины в земледельческих племенах усиливался и рос с течением веков. Женщина являлась главной хранительницей обрядов, а значит и главной законодательницей. Соблюдение этих обрядов было необходимо, так как без них трудно было заставить всех членов рода беспрекословно подчиняться велениям старших в роде, велениям, которые вызывались хозяйственными задачами. В определенное время роду необходимо было сеять, в определенное время – собирать жатву, но объяснить логически, научно, почему так следует поступить, люди того времени не умели. Легче было сказать: так принято, так надо, таков завет предков, кто их не соблюдает – тот преступник. Блюсти же эти обряды было заботой старших в роде – женщин, матерей, убеленных опытом старух.

Разделение труда в земледельческо-охотничьих племенах вело к тому, что у женщин, остававшихся в тылу на производительной, хозяйственной работе, развивались ум, смекалка, наблюдательность, в то время как у мужчин, обязанность которых сводилась к охоте и войнам, закалялись лишь мышцы, физическая ловкость и сила. На той ступени развития человечества женщина была духовно развитее мужчины, и в коллективе за ней, естественно, устанавливалось главенство – матриархат.

Не нужно также забывать, что рабочие руки, живая трудовая сила в те времена слабого накопления излишков являлась естественным источником благосостояния. Между тем народонаселение слабо возрастало, а рождаемость была сравнительно низка. Материнство поэтому ценилось высоко, женщина-мать в глазах первобытных племен приобретала великую ценность. Малое число рождений отчасти объясняется тем, что в родовых объединениях процветало кровосмешение, брак между близкими по крови людьми, а кровосмесительные браки, это доказано, понижают рождаемость и задерживают нормальное развитие рода.

Пока люди жили охотой и собиранием плодов, для них вопрос о количестве рабочих сил в роду не играл роли. Напротив, если род становился слишком большим, тогда ему труднее было пропитываться. Пока человечество жило собиранием плодов, случайной охотой, женщина, как мать, не ценилась. Дети и старики были бременем. Их уничтожали, иногда и съедали. Но племенам, занятым производительным трудом, землепашцам, работники нужны. Женщина приобретает особую ценность, как существо, от которого исходит новая рабочая сила – ребенок. Материнство обоготворяется. Во многих древних языческих религиях высшее божество – женского рода. Например, богиня Изида в Египте, в Греции – Гея, т. е. земля – источник всякой жизни, по мнению древних. Известный исследователь „гинекократии“, т. е. господства женщины, Баховен доказывает, что в древних религиях женское начало преобладало над мужским, это свидетельствует о том значении, какое женщина имела для древнего человечества. Земля и женщины были главными, первичными источниками богатства. Свойства женщины и земли представлялись одинаковыми... И земля и женщина дарили жизнь, созидали, производили; считалось, что тот, кто обидит женщину, тот обидит землю... Худшим преступлением у древних считалось преступление против матери. Первыми жрицами, т. е. служительницами языческих богов, являлись женщины. Не отцам, как было позднее, при других системах производства, а матерям принадлежало главенство над детьми. Память об этом главенстве женщины сохранилась во многих народных сказаниях и обычаях не только на Западе, но и на Востоке. Но не материнство является основной причиной главенствующего положения женщины в роде хлебопашцев, а ее роль основного производителя в хозяйстве. Пока разделение труда вело к тому, что мужчина занимался подсобным промыслом – охотой, а женщина – основным подспорьем рода – земледелием, о зависимости, о подчиненности женщины мужчине не могло быть и речи.

Что именно роль женщины в хозяйстве определяет ее права в социальном коллективе и в браке, вам станет особенно ясно, когда мы сопоставим положение женщин у хлебопашцев и в племени кочевников-скотоводов. Обратите внимание, что то же явление – материнство, т. е. природная половая особенность женщины, при различных хозяйственных условиях приводит к различным результатам.

До нас дошло описание жизни языческих германцев. О них рассказывает древний историк Тацит. Это было племя земледельческое, здоровое, рослое, воинственное. Германцы, по словам Тацита, высоко чтили женщин, слушали их советов. Но у германцев как раз земледельческий труд лежал на плечах женщин. Таким же почетом пользовались женщины в земледельческой Чехии. Есть целое сказание о „мудрости Любуши“, дочери одного из владетельных князей. Сестры ее, по преданию, одна занималась лекарством, медициной, другая строила города. Когда Любуша всходит на престол, она берет с собой двух вещих дев, изучивших судейскую мудрость. И княжна эта, по преданию, правит демократически, она собирает голоса народа по всем важным вопросам. Позднее братья свергают Любушу с престола. Это сказание рисует нам ясно, что в народной памяти жило воспоминание о главенстве женщины, о временах матриархата, когда родом руководила женщина; так как род жид коллективной жизнью, то и правление женщины в представлении народа совпадало с более счастливым и справедливым веком.

Каково же было положение женщины в скотоводческом племени? К скотоводству переходил тот охотничий род, который, с одной стороны, попадал в природные условия, благоприятствующие скотоводству, – широкие степи, богатые травяной растительностью, обилие дикого скота, или табунов лошадей, а с другой, когда племя имело достаточное число сильных, смелых и ловких охотников, которые умели не только убить животное, но и изловить его живьем. Такими физическими свойствами чаще обладали мужчины; женщины лишь до тех пор, пока они не являлись матерями. Материнство же ставило их в особые условия, вело к разделению труда по полу: пока мужчина и незамужняя девушка шли на охоту, на ловлю скота и диких лошадей, женщины-матери оставались в тылу стеречь уже захваченный скот. На их долю выпадала задача приручить скот и извлечь из него необходимую для племени пользу. Но эта хозяйственная задача – подчиненная. Посудите сами: кого племя будет выше ценить с точки зрения интересов хозяйства: мужчину ли, поймавшего буйволицу, или женщину, которая научится эту буйволицу доить? Разумеется, первого, ведь благосостояние племени определяется количеством пойманного скота, следовательно, основным источником хозяйственного благополучия считается труд того, кто умеет увеличить численность скота.

Роль женщины в племени скотоводов, в области хозяйства сводилась к роли подсобной. А раз женщина с точки зрения хозяйства не равноценна, раз её труд менее производителен, т. е. не увеличивает в той же мере благосостояние коллектива, укореняется взгляд, что женщина и во всем остальном не равноценна мужчине. При этом следует обратить внимание еще на одно обстоятельство: в племенах скотоводческих, на той подсобной работе, какую выполняла женщина – уход за скотом, не было ни условий, ни надобностей развиваться тем оседло-трудовым навыкам, какие воспитывались у женщин хлебопашеских племен.

Прежде всего женщина, оставаясь в тылу охотничье-скотоводческого племени, никогда не страдала от недостатка запасов; скот, хранительницей которого являлись женщины, мог всегда служить для утоления голода матерей и детей, тут не надо было изобретать и изыскивать способы пропитания и средств увеличить запасы, как это выпадало на долю женщин охотничье-земледельческих племен. К тому же самый уход за скотом требовал много меньше смекалки, затраты ума, мышления, чем более сложная система полеводства в племени хлебопашцев.

В умственном отношении женщины в племенах скотоводческих не опережали мужчин, а в физическом отношении уступали мужчинам в силе и ловкости. Все это содействовало укреплению взгляда на женщину, как на существо малоценное. Чем богаче становилось племя скотом, тем больше низводилась женщина на роль прислужницы, или придатка при скоте, тем глубже шло разделение по полу. К тому же племена кочевников-скотоводов в гораздо большей мере, чем племена землепашцев, превращались в воинственные, грабительские орды.

Благосостояние земледельца основано на мирном труде. Благосостояние кочевника-скотовода покоится на захвате. Сначала он захватывает одних животных, позднее грабит, разоряет соседние племена, захватывает их запасы, забирает пленных, которых обращает в своих рабов, заставляя работать на захватчиков. „Захватный брак“, насильственный увоз женщин соседних племен проводился прежде всего среди воинственных кочевников-скотоводов. Захватный брак окрашивает собою целую полосу жизни человечества. Это явление, несомненно, также содействовало установлению неравноправности женщин. Захваченная насильно, вырванная из другого племени, не видя ниоткуда защиты, женщина чувствует себя особенно беспомощной, она во власти тех, или того, кто ее увез или взял в плен. С возникновением частной собственности захватный брак приводил к тому, что доблестный вояка нередко отказывался от вознаграждения со стороны племени в виде коровы, лошади, стада овец, а требовал себе в полную собственность женщину – рабочую силу. „Не надо мне ни быка, ни лошади, ни длинношерстных коз, отдайте мне в полное владение женщину, которую я захватил своими руками“. Разумеется, момент захвата, увоза в качестве пленницы в чужое племя наносил удар равноправности женщине, ставил её в зависимое, подчиненное, бесправное положение по отношению ко всему племени и, в частности, по отношению к захватчикам-мужчинам. Но все же неправы те ученые, которые видят причину установления женского бесправия в форме брака. Не формы брака, а роль женщины в хозяйстве, вот где причина подневольного положения женщины среди пастушеских кочующих народов. У отдельных землепашеских племен существовал захватный брак; однако, этим еще не нарушались установившиеся в этом племени права женщин. Так, в истории известен случай похищения женщин из племени сабинян древними римлянами. Римляне были в то время земледельческим народом, и как раз у римлян, несмотря на то, что они, очевидно, занимались „умыканием“ женщин, кражей себе жен из чужих племен, женщины в Риме почитались, пока Рим не перешел на иную систему хозяйства. Когда хотят указать на тип женщин, окруженных почитанием в семье и пользующихся известным почетом в обществе, и теперь еще говорят: „это – римская матрона“. Позднее в Риме положение женщины изменилось к худшему. Наоборот, в племенах пастушеских об уважении к женщине нет и следа. Тут главенствует мужчина. Это главенство мужчины – патриархат – сохраняется и до сих пор. Возьмем племена кочевников-скотоводов, живущих даже в советской России: башкиры, киргизы, калмыки. Положение женщины здесь плачевно до последней степени. Она – вещь, принадлежность мужчины. Он ее покупает, как покупает барана, и делает из нее одновременно безгласное рабочее животное, слугу себе и орудие наслаждения. Любить калмычка, киргизка, женщина Востока не имеет права. В брак ее покупают. Кочевник-бедуин, желая узнать, насколько жена будет вынослива при работе, раньше испытывает ее, кладя ей на руку каленое железо. Если жена араба, которую он купил, заболевает, он гонит её из дома, считая, что зря потратил на нее деньги. На островах Фиджи еще очень недавно муж имел полное право съесть свою жену. У калмыков муж, на законном основании, может зарезать жену за измену. Но если жена убьет мужа, ей могут отрезать уши и нос. Жена у древних и диких племен считалась настолько собственностью мужа, что должна была следовать за ним и в могилу. Такой обычай существовал также в древней Руси и еще недавно практиковался в Индии: женщин сжигали на костре, на могиле мужа. Этот обычай держался у американских индейцев, у африканских негров, у древних обитателей Норвегии, у славян-кочевников языческой России, преимущественно в южных степях, где привольно было жить скотоводам. В целом ряде племен, у негров, напр., у народов Азии на женщину существует определенная цена, как на овцу, на шерсть, на плоды. Легко себе представить, как живется этим женам!..

Если мужчина богат, он покупает себе несколько жен. Этим он приобретает себе одновременно и даровые рабочие руки и смену половых удовольствий... На Востоке бедняк принужден довольствоваться одной женой, но зажиточный класс стремится обзавестись бòльшим числом домашних рабынь. Напр., у короля дикого племени ашантиев насчитывается 300 жен. Князьки в Индии хвастают, что у них число жен доходит до нескольких сот. То же в Турция, Персии, где эти несчастные женщины превращены у богачей в орудие забавы и всю жизнь живут затворницами, в гаремах. И сейчас еще на Востоке господствуют подобные порядки, так как там все еще существует древняя система хозяйства, наложившая на судьбу женщин печать подневольности и рабства. Но дело не в одном браке, – форма брака всегда зависит от системы хозяйства и той роли, какую в нем играет женщина. Об этом мы поговорим с вами в специальном цикле бесед. Дело в том, что все права женщины – брачные, политические, общественные – всегда и всюду определяются ее ролью в хозяйстве.

Возьмем живой пример. На что печально и бесправно положение женщины у башкир, киргиз или татар. Но стоит башкирцу или татарину переселиться в город, а жене пойти на заработки, как власть мужа над ней на глазах тает, падает, практически слабеет.

Итак, мы видели с вами, что на первоначальных ступенях развития человечества, когда существовали две основные формы хозяйства, – земледельческое с охотой, и скотоводство, тоже связанное с охотой, – положение женщины в двух одновременно живущих племенах резко отличалось друг от друга. Там, где на женщине лежала задача главного производителя в хозяйстве, она пользовалась почетом и правами, там, где ее работа носила подсобный характер, женщина постепенно попадала в зависимое, бесправное положение, становилась слугою и даже рабою мужчины.

Постепенно, с развитием производительности труда и накоплением богатства, система хозяйства осложнялась. Первобытный коммунизм и жизнь сплоченным родом изживались.

На место первобытного коммунизма вступила в силу система хозяйства, основанная на частной собственности, росте обмена, т. е. торговли и постепенного разделения общества на классы.

Каково стало тогда положение женщины, об этом поговорим в следующий раз.

Пособия слушателям по прочитанной лекции.

⦁ Бебель „Женщина и социализм“.

⦁ Энгельс „Происхождение семьи, собственности и государства“.

⦁ Тахтарев „Очерки истории первобытной культуры“.

Лекция вторая.

Роль женщины в хозяйстве, построенном на труде рабов.

Мы остановились с вами, товарищи, на переходе хозяйственных форм от первобытного коммунизма к системе хозяйства, основанной на частной собственности.

Период первобытного коммунизма длился многие и многие тысячелетия, он значительно более длителен, чем последующий период, когда вступает в силу частная собственность. Многие тысячелетия, благодаря той роли, какую женщина играла в хозяйстве в племенах мирных пахарей, она пользовалась почетом и уважением.

Материнское право царило долгие века. Сохранилось много легенд, сказаний народных, в которых повествуется о почете, каким пользовалась женщина, и о подвигах воинственных племен – амазонок. Об амазонках рассказывают нам сказания Греции, Прибалтики, Африки, Богемии и других народов. В одном сказании говорится о том, что у амазонок было 20 000 конницы, в другом, что амазонки держали под угрозой могущественное в свое время Египетское государство. Когда римляне около двух тысяч лет тому назад шли походом на земледельческо-воинственное племя древних германов, женщины вмешались в битву и отбросили противника. И сейчас у дикого африканского племени дагомейцев охрану царька составляет вооруженная гвардия дагомеек. У курдов, кавказского племени, женщины славятся воинственностью и участвуют в битвах.

Все это показывает одно, что на известных ступенях развития хозяйства, женщина не только производитель, но и воин. К этому принуждает необходимость: надо привлекать все силы еще слабого коллектива к общей и дружной обороне.

В те времена женщина, как мы уже знаем из прошлой беседы, окружена почетом и уважением: это уважение и почет вытекает из того, что её труд был трудом главного производителя. Правда, рядом существуют и другие племена скотоводов-кочевников, где женщина занимает подневольное положение, но прошли века раньше, чем это подневольное положение стало общим правилом, господство же женщины отошло в область преданий.

Однако, преобладание власти мужчины, господство патриархата, отцовского права побеждают не сразу. Борьба двух начал длится веками. И об этом говорят нам народные предания. Особенно ярко отражается эта борьба на сказаниях о жизни и борьбе разных языческих божеств.

В одном из греческих преданий о подвигах греческого богатыря полубога Геркулеса рассказывается о том, как Геркулес набрел на страну, где господствовало воинственное племя амазонок. Геркулес решил положить конец владычеству женщин и освободил мужчин. В другом сказании повествуется, как боги на своем суде лишили гражданок города Афин их прежних прав за то, что женщины в свое время, пользуясь правом голоса, назвали город в честь богини Афины, а не в честь бога Посейдона.

В знаменитых народных преданиях германских народов в „Песнях Нибелунгов“ постоянно повторяется рассказ о том, как смелым воинам приходится сражаться с не менее воинственными красавицами, раньше, чем подчинить их себе и обратить в своих жен. Прекрасную королевну Брунегильду жених её Гунтер мог победить при единоборстве только коварством. Но Брунегильда, вступив с ним в брак, не сдается ему, а идет на новый поединок, остается победительницей и подвешивает своего героя к потолку, а сама преспокойно ложится спать. И в русских былинах сохранились сказания о том, что женщина была свободна и равна мужчине не только в хозяйстве, но и в бранном поле. И не без боя отдавала она свою свободу. Богатырь Добрыня Никитич встречает в чистом поле „паленицу великую женщину“, очевидно, представительницу племени, где еще господствовало материнское право. Добрыня вступает с ней в бой. Но она хватает его за кудри и садит „во глубок карман“, объявляя, что только тогда пойдет за него, если он окажется ей люб.

Все эти предания в живых образах дают нам картину той многовековой борьбы между отцовским и материнским правом, через которое прошло человечество. Эта борьба отразилась и на изменявшихся религиозных верованиях. Дикарь, пещерный человек, обожествлял землю, великую праматерь, из недр которой рождалась жизнь, пока не осознал, с ростом опыта, а значит и знания, что плодородие земли зависит также и от участия неба: даст небо дождик и солнце вовремя – будет урожай, не даст – земля одна не уродит. Как женщина без мужского семени бесплодна, так и земля без оросительной влаги неба не родит и не цветет. Земля – мать, небо – отец. Обоготворение земли стало заменяться поклонением солнцу, богу Озирису, Апполону, русскому языческому богу Ярило.

Материнское начало, власть женщины, было крепко, пока общественный коллектив был тесно спаян однородными интересами и пока в этом коллективе с его несложным хозяйством главным производителем была женщина.

Отцовское право стало крепнуть с момента выделения частной собственности, появления неравенства среди членов племени и необходимости удержать род от распадения не инстинктивным сознанием своей спайки вокруг общего – очага, где царила общая мать, а авторитетом сильнейшего.

Как же отразилась частная собственность на положении женщины? Многие считают, что закрепощенность женщины, ее бесправие родилось вместе с установлением частной собственности. Такой взгляд ошибочен. Частная собственность только помогла закрепостить женщину там, где женщина уже фактически утрачивала свое значение в производстве под влиянием растущего разделения труда. Возьмем, как пример, племя землепашцев. Почет и уважение, окружавшие здесь женщину, могли держаться только до тех пор, пока под давлением накопленных богатств и растущего разделения труда не стала разрушаться прежняя форма хозяйства.

На известной ступени развития рядом с землепашцами, этими главными кормилицами племени, начинают процветать различные промыслы, выделяются специалисты различных отраслей: гончары, кожевники, ткачи, воины, жрецы. Труд земледельческий перестает быть главным источником существования племени; рядом с этим трудом начинают произрастать и процветать ремесла. А где развиваются промыслы, там неизбежно возникают обмен, торговля, другими словами, погоня за прибылью. Гончар, сумевши слепить глиняный горшок, стремится сохранить за собою право на произведение своего труда, а значит и на трудовую прибыль при обмене. Земледелец с своей стороны стремится заполучить изделия гончара за возможно меньшее количество зерна. Уже не стремление покрыть потребности рода, как это было при первобытном коммунизме, а погоня за прибылью становится истинным двигателем хозяйства.

На этой ступени развития труд гончара, кожевника, ткача ставится выше, чем труд земледельца. Труд земледельца начинает расцениваться, как низший по достоинству не потому, что он перестал быть главным источником существования общества, а потому, что он требует большей затраты трудовой энергии. На труд земледельческий богатое ремеслами племя переводит военнопленных рабов. Какова же будет роль женщины в хозяйстве при таком положении вещей? Может ли за ней сохраниться почет, если та главная отрасль хозяйства – хлебопашество, которое утвердило в свое время за женщиной почет и уважение, теперь рассматривается, как труд „низшего достоинства“, как удел рабов? Ответ на этот вопрос дает живой пример истории. В Египте, одном из крупнейших государств древней цивилизации (5-6 тысячелетий тому назад Египет был наиболее могущественной державой), в стране с неописуемыми богатствами, со знаменитыми египетскими пирамидами и другими гигантскими сооружениями, с богатейшими городами, в стране, охватывавшей громадные пространства, стране, владевшей целым рядом колоний, имевшей высоко развитые промышленность, науку, искусство, в стране, где открыты были первые астрономические законы, в этом сказочном по своему могуществу Египте, – долго царили отголоски прежнего главенства женщин – матриархата.

В то время, как во всем остальном мире, и даже в таких высоко-культурных странах языческой древности, как Греция или Рим, женщина была порабощена и бесправна, в Египте она была относительно свободна и равноправна.

Чем же это объясняется? Земледелие было долгие века главным источником благосостояния египетского народа. На плодоносных заливных берегах многоводной реки Нила земледелие процветало, как ни в одной другой стране того времени. Племя, осевшее в Египте, было племенем землепашцев. Но мы уже знаем из прошлой беседы, что главным производителем в племенах земледельческих на ранней ступени развития их хозяйства являлась женщина. Та роль, которую женщина сыграла в хозяйстве Египта, дала ей право и привилегии, которые сохранились многие века, несмотря даже на развитие частной собственности и образование каст. Позднее, с развитием ремесл и торговли, тон жизни в стране давали уже не землепашцы, а ремесленники и купцы. Почему? Где причина? Причина в том, что промысел торговца или ремесленника был выгоднее, давал бóльшие барыши, чем труд землепашца. И когда в основу хозяйства, вместе с упрочением частной собственности, легло стремление наживы, а не добывание тех благ, какие нужны для жизни коллектива, для населения, тогда на земледельческий труд стали обрекать рабов. Труд земледельца обесценивался. Но характерно, что вместе с тем и женщина, прежняя главная производительница в хозяйстве племени землепашцев-египтян, теряла в Египте былой почет и уважение. Правами продолжали владеть только женщины старейшего, почетного племени, особой касты, тех, кто первые поселились в Египте... Женщины остальных слоев населения (мы уже не говорим о рабынях), – торгового, ремесленного сословия оказывались такими же бесправными, порабощенными, как и в других государствах того времени.

Мы так подробно останавливались на Египте, так как Египетское государство – очень типичный пример того, как права женщины определяются ее ролью в хозяйстве, и что в том народе, где женщина в свое время играла роль главной производительницы в хозяйстве, права за ней значительно дольше сохранялись даже при переходе от первобытного коммунизма к системе хозяйства, основанной на частной собственности.

Принцип собственности сам по себе не мог бы поработить женщину, если 6 к моменту установления этого принципа женщина не утратила бы уже своего значения, как основной добытчик благ для племени. Но частная собственность и разделение на классы способствовали созданию таких условий и форм хозяйства, при которых роль женщины в производстве сводилась на нет. Порабощение женщины связано с моментом разделения труда по полу, когда производительный труд выпадает на долю мужчины, а труд подсобный на долю женщины. Чем резче проводилось такое деление, тем неизбежнее совершалось и закрепощение женщины.

Частная собственность лишь формально закрепила тот процесс оттеснения женщины от производительного труда, который начался еще в племенах, живущих при условиях первобытного коммунизма (пример племена скотоводческие). Но если частную собственность нельзя рассматривать, как первопричину неравного положения в коллективе, все же существование частной собственности способствовало непосредственно к утверждению этой неравности и к усилению зависимости и закрепощенности женщины.

Частная собственность повлекла за собой прежде всего выделение единичных хозяйств из общего единого хозяйства племени, рода. Существование самостоятельных выделенных хозяйственных ячеек способствовало закрепощению замкнутой формы семьи. В этой хозяйственной ячейке, в этом индивидуальном, обособленном хозяйстве семьи шло дальнейшее разделение труда. На долю женщины-матери, естественно, выпадала роль хранительницы домашнего очага, все же производственные хозяйственные функции, работы вне дома выполнялись мужскими членами семьи.

Частная собственность, сделавшая возможным существование домашнего хозяйства, повлекла за собою и закрепощение женщины за узкой, малопроизводительной работой по домоводству. Значение женского труда, с точки зрения народного хозяйства и развития производства, падало, понижалось, и взгляд на самую женщину утверждался, как на существо не самоценное, как на придаток при основном созидателе богатств, истинном производителе новых ценностей – мужчине.

Мотыга, гончарные инструменты, жерновый камень, который женщина первая подняла с земли и обточила, чтобы молоть им пищу для малых ребят, перешли из трудолюбивых рук женщины в руки мужчины. Поля перестали быть областью, где хозяйничала и руководила женщина. Простор, жизнь на воле, под открытым небом для нее прекратились. На долгие века, тысячелетия оказалась женщина оттесненной от производительного труда, загнанная внутрь дома. Здесь, поддерживая огонь очага не для всего рода, не как общая мать, а лишь как жена-слуга властелина мужа, пряла, ткала, обшивала семью, стряпала... Правда, обработка льна и конопли еще до наших дней осталась преимущественно женской работой и в хозяйстве крестьянина. Но эта отрасль труда в сельском хозяйстве всегда играет лишь второстепенную, подсобную, а не основную роль.

Сделав эти оговорки и восстановив в памяти основные положения нашей прошлой лекции, перейдем к рассмотрению положения женщины на следующей ступени хозяйственного развития. Перенесемся за 2½ тысячелетия назад. Перед нами не дикое племя со слабыми зачатками культуры, но уже вполне оформившиеся государства античного, т. е. древнего, дохристианского мира. Перед нами крупные, мощные воинственные страны с крепким институтом частной собственности, развитыми ремеслами и торговлей, с резким делением на классы. Форма хозяйства – частновладельческая, построенная на труде рабов; система – переходная форма от натурального хозяйства к системе все развивающегося обмена. В первичном виде совершается первоначальное накопление капитала.

Какую же роль играет женщина на данной ступени развития хозяйства и каковы её права в древних, языческих республиках Греции, Рима, вольном городе Карфагене? В этот период истории уже нельзя говорить о роли женщины в производстве и о правах женщины в общем. Раньше надо определить, о женщине какого класса, какого слоя населения идет речь. Древний мир, на высокой ступени своего хозяйственного развития делился на два резко отличных класса: свободных граждан и рабов. Ценится труд только свободных граждан, хотя главным добытчиком средств существования – хлеба и других благ – являются рабы.

Свободные граждане пользуются тем бóльшим почетом и уважением, чем выше их заслуги перед новым общественным коллективом – организованным государством. Всего выше ценятся государственные управители, те, кто умеет держать коллектив в подчинении: вводить порядок и стройность в организацию жизни. Затем идут воины; уже меньшими правами пользуются купцы и ремесленники, и в полном бесправии находятся рабы, несмотря на то, что они являлись главными созидателями богатства. Каким образом могло получиться, что те, кто приносили наибольшую пользу коллективу и кого во времена первобытного коммунизма за это возвеличивали бы, теперь оказываются презренным из презренных? Как это могло произойти? Установлению такого ненормального явления способствовало укрепление принципа частной собственности и торговли. Труд рабов не ценился, ценился результат их труда. Ценился помещик, сумевший сорганизовать рабов, держать их в порядке, выколачивать из них ту сумму благ, какая нужна была населению. Ценилась прибыль, которую из рабов извлекал рабовладелец.

В высококультурных государствах, как Рим и Греция, в эпоху их высшего расцвета, мы встречаем женщину бесправной и вполне зависимой.

Когда-то и в Греции, во времена седой старины, когда племена, населявшие Грецию, жили небольшими родами, не зная ни частной собственности, ни государственной власти, тогда и в Греции положение женщины было иное. Правда, греки были народом пастушеско-земледельческим. Климат и географическое положение этого цветущего когда-то полуострова, изрезанного теплыми водами морей и украшенного плодородными, живописными горными хребтами, повлияли на то, что греки рано перешли к комбинированной форме хозяйства.

Земледелие не было исключительным занятием женщин, как интенсивная форма скотоводчества – пастушество, предполагающая стрижку овец, пряденье шерсти, тканье, требовало соучастия женщин.

Во времена Гомера, составителя поэтических сказаний о жизни древних греков, женщины и девушки участвовали в производительном труде рядом с мужчинами и пользовались если не равенством, то относительной свободой.

Существовал ли матриархат в самой Греции, сказать трудно. То, что в этом племени с ранних ступеней развития преобладала комбинированная форма хозяйства, заставляет нас думать, что в самой Греции, может быть, матриархат никогда не достигал того развития, как в Египте и других племенах чисто земледельческих. Но отголоски того значения, какое греки в древности придавали женщине, мы находим в их религии.

Так, греки высоко чтили богиню плодородия (не просто землю, заметьте, как это делали дикари более отдаленных эпох, а именно плодородия) по имени Деметра. В богине Афине греки почитали женскую мудрость, научившую людей ремеслам, пряже, тканью. Богине Афине, другими словами, древней женщине, греки приписывали изобретение весов и разведение маслин. В других языческих религиях также отражается роль женщины в хозяйстве того времени: так, норвежцы в древности почитали богиню Идуну – хранительницу и насадительницу яблок.

Правосудие греки олицетворяли не судьей-мужчиной, а богиней, женщиной, что показывает, что когда-то ссоры и раздоры в племени разрешала глава семьи – женщина, мать. Изобретение огня греки приписывали богине Гефесте и священное пламя его обязаны были поддерживать в храме невинные, чистые девушки-весталки. А это еще раз подтверждает правильность предположений ученых, что женщина первая сумела подчинить огонь власти человека, сделав его своим слугою. В греческой религии и сказаниях особенно много примеров борьбы между материнским и отцовским правом, что говорит все же за то, что и племена, населявшие Грецию, прошли через известный период, когда во главе рода стояла женщина-мать и главная производительница в хозяйстве.

Во времена Гомера женщина пользуется правом бывать на общих пиршествах, в браке царит любовь и уважение, мужчины вежливо и ласково обращаются с женщинами, выказывая им знаки внимания и почета, но о материнском праве уже нет и речи.

Напротив, Гомер повествует о том, как сын Пенелопы, этого извечного образа верной жены без вести пропавшего мужа, которого она терпеливо ждет долгие годы, считает, что место его почтенной мамаши не среди пирующих, а в женских покоях, за домашними делами. В гомеровскую эпоху существует уже оформленный брак, собственность и выделенное односемейное хозяйство. Неудивительно, что греки того хозяйственного периода начинают проповедовать женщинам „семейную добродетель“ и предлагают снисходительно смотреть на связь мужа на стороне. Связь мужа ведь не увеличит число членов семьи и не обременит владельца собственности заботой о лишнем ребенке... Гекуба, жена царя Агамемнона, горько жалуется на свою прикованность к дому, к воротам своего супруга, как „цепная собака“.

Но Гомер описывает еще жизнь греков в доисторическую эпоху. Для нас же сейчас важно остановиться на положении женщины в греческом государстве при развитой форме частновладельческого хозяйства, основанном на рабском труде. В этот цветущий для греческой культуры период, когда строились великолепные, всемирно прославленные храмы, когда ваятели создавали свои бессмертные статуи Венер и Апполонов, когда греческие города кишели пестрой толпой торговцев всех стран, когда процветали ремесла, создавались философские школы и первые ученые закладывали фундамент науке, в эти блестящие века Греции женщина лишилась всех своих прежних прав и преимуществ. Она стала фактически рабою своего мужа, господина.

Равноправие полов существовало в те дни лишь для невольников. Но какое равноправие? В общем бесправии, безволии, подчинении, в общем непрерывном, тяжелом, изнурительном труде, переживаниях голода, в общих мучениях. Тяжелое положение невольниц вытекало логически из бесправия социальной группы рабов. Оно было связано с социальным их положением. Бесправие же и зависимость гречанки, гражданки свободных, высококультурных республик Греции имели другое основание, другую причину. Конечно, по сравнению с рабыней гражданка Афин или Спарты, жена или дочь свободного и полноправного гражданина пользуются правами и даже привилегиями. Но эти права и привилегии не ее лично, она их получает отраженно от мужа. Сама она, как личность, как человек, как гражданка – ничто; она лишь придаток при муже. Всю жизнь она находится под опекой: сначала отца, потом мужа. Для нее нет места на веселых празднествах, которыми так богата была жизнь Греции. Прикованная к дому браком, гражданка свободной Греции, Рима, Карфагена знает лишь узкое домашнее хозяйство; ее дело – прясть, ткать, печь хлеб, руководить домашними слугами и рабами. Кто побогаче, с той снимаются и эти обязанности. Всю жизнь она проводит в скуке и отрешенности от живой деятельности, в душной атмосфере женских покоях-гинекеях, вроде тех теремов, где затворницами жили много веков позднее русские боярыня и боярышня, разодетая в желтошафранные одежды, нарумяненная, в модных сандалиях, как высмеивает ее сатирик Аристофан. Ее кормит труд мужчины и труд рабов. Сама она – паразитка. Неудивительно, что все ее назначение в глазах мужчин сводится к воспроизводству потомства. Ее воспитывают „для дома". Женщина должна быть „добродетельна“, меньше знать, видеть, слышать. Та женщина на хорошем счету, о которой поменьше говорят как худого, так и хорошего. За измену муж мог продать её в рабство. Зато мужья, которым надоедала скучная добродетель жен-самок заводили любовниц на стороне, и в Греции, при законном единобрачии процветало незаконное, но всеми признанное многоженство в особой форме: „законная жена, чтобы рожать и охранять дом, наложница-раба для удовлетворения похоти, гетера (любовница) для духовных и душевных наслаждений“.

Гражданка свободной, просвещенной, высококультурной Греции, кичащейся своими богатствами и великолепием, жена свободного гражданина Греческой или Римской республики, сама была не менее бесправна и зависима, чем те невольницы, рабыни, какими она командовала именем мужа. Негритянка племени балонды, жившая в бамбуковом шалаше, была свободнее и равноправнее гречанки, жившей в мраморных дворцах.

Где же причина? Где объяснение бесправия женщины при общем росте богатства и культуры? Объяснение простое, товарищи, и вы сами мне его подскажете. Негритянка племени балонда занята производительным трудом на коллектив. Культурная гречанка если и производит работу, то лишь в узкой области обслуживания дома и семьи. Труд ее в учет не идет. И из ценной для коллектива рабочей силы, на более ранней ступени развития хозяйства, женщина превращается силой частной собственности и производства при помощи рабов в простое орудие для рождения законных наследников...

Итак, запомните, товарищи, ни в высокопросвещенной Греции, ни в могущественном Риме с его необъятными колониями, ни в богатом и вольном городе Карфагене женщины даже свободного сословия не обладали правами и независимостью.

Заметьте также: в Греции, где материнское право было слабо развито, отцовское право, патриархат рано упрочился, и зависимость, неравноправность женщины достигли высшей формы. Наоборот, в Римской республике даже тогда, когда Рим представлял собою самую могущественную державу мира, где частная собственность получила полное подкрепление в прекрасно разработанном государственном законодательстве, где также производительный труд лежал на невольниках, существовали отголоски матриархата, и женщину, римскую матрону, окружало известное почтение и уважение. Гражданин уступал ей дорогу. В доме признавался её авторитет. Мать воспитывала детей.

Чем это объясняется? Тем, что племя, основавшее Римское государство, было племенем земледельческим, где матриархат имел прочные корни в прошлом и где воспоминание о нем окрашивало взгляды и нравы общества и на более поздних ступенях развития.

Впрочем, в Греции, рядом с безличными самками, добродетельными женами-паразитками, существовал особый слой свободных, независимых женщин, так называемых гетер, любовниц или содержанок великих мужей Греции. Гетеры были либо кем-либо выкупленные рабыни, либо свободные гражданки, которые смело переступали через установленные правила тогдашней брачной морали. Имена многих гетер, Аспазии – подруги просвещенного правителя Афин Перикла, Лансы, Фрины, Леоны занесены в историю. Они отличались высокой образованностью, интересовались наукой, философией, участвовали в политике, оказывали давление на государственную жизнь. Почтенные и добродетельные семьянинки их презирали, чуждались их, но мужчины охотно искали их общества. Философы, мыслители и ученые мужи того времени дружили с ними, находя в них понятливых учениц, а иногда и вдохновлялись новыми мыслями, высказываемыми высокообразованными гетерами. Современники упоминают о дружбе знаменитого философа Сократа с Аспазией и о „прекрасных“ речах политического характера, которые она произносила.

Фрина вдохновляла великого ваятеля Праксителя. Гетера Леона, жившая за 500 лет до начала нашего летоисчисления, играла активную роль в заговоре против тогдашних двух тиранов, захватчиков власти в республике. Когда ее, арестованную с товарищами, смелыми защитниками свободы, подвергли жестоким пыткам, она откусила язык, чтобы не проговориться, и выплюнула его в лицо судьям.

Существование гетер свидетельствует о том, что уже в те времена женщины стремились выбраться из душного плена своей зависимости. Но чтобы добиться своей цели, гетерам не хватало главного, основного: они не являлись представительницами производительного труда, поэтому перед лицом народного хозяйства они были столько же малоценны, как и неразвитые и малообразованные добродетельные жены граждан Рима и Греции, домашние хозяйки. Свобода, ими завоеванная, была построена на песке: они продолжали материально зависеть от мужчин.

Были в Греции также отдельные женщины, прославившиеся на поприще искусства, науки, философии, стремившиеся обогатить человеческую культуру, принести что-либо в сокровищницу знания или искусства.

Поэтесса Сафо, создавшая целую школу из своих учениц и подражателей; смелая первая женщина-врач Агнодика, которая, переодевшись мужчиной, прошла весь курс медицины и стала врачевать, ученая женщина-профессор и философ красавица Ипатия, в Александрии, речи которой стекались слушать ученые и любопытные со всех концов мира. Она трагически погибла, растерзанная темной толпой по наущению завистливых и злобных христианских священнослужителей в первые века христианства. Все это прекрасные, сильные женские образы. Они показывают, на что способны женщины, если не умерщвлять их ум, душу и сердце, заковывая женщину в душную атмосферу домашнего очага. Но на фоне общего женского паразитизма (тунеядства) эти единичные смелые женщины терялись. Они являлись исключением и не могли изменить отношения к женщине, раз роль женщины в народном хозяйстве сводилась к нулю. Женщины, особенно с ростом общей культуры и просвещения, прекрасно ощущали гнет своего бесправия. Единицы делали попытки выходить на самостоятельную дорогу, но масса оставалась в рабстве домоводства, семьи и мужа.

Характерно, что правильный инстинкт подсказывал женщинам, что индивидуалистическая система хозяйства, частная собственность и закрепленный брак являются главными препятствиями, стоящими на пути к освобождению женщины.

В одной из комедий знаменитого греческого писателя Аристофана „Женское народное собрание“ женщины высмеиваются за то, что они хотят установить новые порядки, взять управление государством в свои руки. Но интересно то, что героиня комедии Праксогора при этом предлагает установить прежде всего общность имуществ.

„Я требую, – говорит Праксогора, – чтобы все было общее, чтобы все принадлежало всем, чтобы не было больше ни богатых, ни бедных, чтобы одни не владели бы огромными полями в то время, как другие имеют только клочок земли, едва достаточный для погребения. Женщина должна стать общим достоянием, пусть каждый производит детей с кем хочет“. Это был протест женщин против частной собственности, принудительного брака и угнетенного положения женщины. Протест, существовавший за 400 лет до начала нашего летоисчисления, т. е. почти 2½ тысячи лет тому назад. И, очевидно, этот протест был настолько обще-распространен, а мечта о коммунистическом строе, обещавшем женщине избавление от состояния их полной бесправности, так повторна, что талантливый сатирик того времени, Аристофан, мог запечатлеть его в знакомых и понятных для всех образах своей комедии.

Быть может, народные предания о счастливом прошлом женщины, связанном с временами первобытного коммунизма, заставляли женщин Греции искать выхода из своего бесправия в идеалах коммунистического строя.

Во всяком случае женщины Греции были правы в том, что без коренных потрясений основ греческого общества, благополучие которого зиждилось на классовом господстве и рабском труде, положение женщины измениться не может.

Попытки отдельных смелых женщин бессильны были спасти широкие массы женщин от рабства как физического, так и от рабства домашнего.

Прошло более двадцати столетий прежде, чем мечты Праксогоры, героини аристофановской комедии, смогли стать действительностью. И теперь на живом примере России мы видим, что права была Праксогора, верившая, что лишь через коммунизм, свободу и всеобщее равенство возможно действительное освобождение женщины.

Пособия слушателям по прочитанной лекции.

⦁ Бузескул „Женский вопрос в древней Греции“.

⦁ Лили Браун „Женский вопрос“.

⦁ Шашков „Исторические судьбы женщины“.

⦁ А. Бебель „Женщина и социализм“.

Лекция третья.

Женщина в системе замкнутого натурального хозяйства.

Прошлую беседу мы остановились с вами, товарищи, на вопросе о положении женщины в древних языческих государствах, где уже господствовала частная собственность, торговля, ремесла и где труд носил характер подневольный, рабский. Правда, рядом с трудом рабов существовали и зачатки свободных ремесл, но основа народного хозяйства представляла собой производство помощью труда невольников.

Женщина, загнанная в дом, постепенно утрачивала всякое значение в народном хозяйстве, переставала быть „единицей труда“, так или иначе способствующей благосостоянию государства и общества. Роль ее была сведена либо к „самке“, рождающей мужу наследников, либо к орудию наслаждения мужчины, в более грубой форме, во образе наложниц-рабынь, в утонченном виде – в лице гетер. Господствующие экономические отношения превратили женщин в паразитов общества.

И только на дне, за пределами признанного общества, жили, изнемогая под бременем труда, рабыни, невольницы, разделяя участь бесправных товарищей-рабов... Но, сколько бы раб ни создавал, сколько бы ни трудился, его работа в учет не шла и участь его, как истинного производителя богатств народа, не улучшалась...

В учет принимался не труд, а доход, прибыль. Но в недрах старого языческого мира зарождался постепенно класс первых пролетариев. Классовая борьба разгоралась. И древние государства, раздираемые этой борьбою, разрушаемые собственной несовершенной системой производства, построенной на крайне малопроизводительном труде рабов, постепенно разлагались, слабели и одно за другим погибали.

На смену древнему языческому миру шли новые народы, с иной системой и формой хозяйства. Оставим же мир древних цивилизаций – Египет, Грецию, Рим – и перенесемся много ближе к нашим временам, в эпоху так называемого средневековья, за 800-900 лет назад.

В этот период жизни человечества господствует по всей Европе система натурального хозяйства, построенная уже не на труде невольников-рабов, как в древнем мире, а на труде крепостных крестьян. Землепашцы-крестьяне при этой системе уже не отдают всего продукта своего труда властелину-помещику, часть добытых ими благ идет на улучшение и поднятие своего крепостного хозяйства. Крепостной платит помещику натуральный налог или несет на него трудовую повинность. Но часть продуктов остается ему и их он свободно обменивает постольку, поскольку существует обмен и торговля и есть налицо нужный товар. На местах обмена между крестьянами возникают ярмарки, из ярмарки постепенно вырастают постоянные обменные торговые пункты – города. Поскольку город находился на земле помещика, помещик считает себя властелином и над городом, берет с него дань.

Но были вольные города, умевшие освобождаться от власти бояр или рыцарей, вроде наших старых вольных городов – Новгорода, Пскова.

Образуется три класса, три группы населения: помещики, крестьяне и горожане. Какова же была роль женщины в эпоху расцвета средневековья в X-XIV веках?

Положение женщины резко разнится в зависимости от того класса, к которому она принадлежит, в каждом же классе в отдельности положение её определяется все тем же основным фактором – ее ролью в производстве.

Остановимся прежде всего на быте имущего, дворянского или боярского класса. В период расцвета феодализма, т. е. власти помещиков, землевладельцев, дворян (с X по XIV век), хозяйство покоилось на системе хозяйства натурального. Другими словами, все, что необходимо было помещику-дворянину, феодальному владельцу крупных поместий и крепостных крестьян, – все это производилось усилиями крепостных и слуг в пределах поместья. Торговля, обмен были еще слабо развиты. Летопись сохранила нам описание жизни и хозяйства того времени. В центре хозяйства находился замок помещика-феодала. Его обслуживали крепостные крестьяне. Все, что потреблялось в замке, с его многочисленными обитателями, членами семьи владыки замка, его родственниками, гостями, челядью, стражей и ратниками, все производилось в пределах замка. Крестьяне, крепостные платили оброк и доставляли в замок или усадьбу боярина русского сырье, кожи, шерсть, мясо, зерно. Обработка сырья производилась в самом замке. Но хозяйство помещика, феодального властелина, было сложно и во главе его надо было иметь хорошего организатора. Кто же являлся обычно этим организатором хозяйства в средневековых замках Франции, Германии, Англии? Сам феодал-властелин, помещик, рыцарь? Нет, глава семьи обычно занят был войной или разбоями. Хозяйство многосложное, натуральное, замковое хозяйство оставалось на руках его жены. Это она следила за тем, чтобы крестьяне во-время платили свою дань помещику, под ее наблюдением заготовлялись запасы холста и других тканей, кроилась одежда, тачались сапоги, выковывались шлемы, чтобы одеть в них не только членов семьи, но и ратников; на ней лежала забота о заготовке продовольствия на зиму и на случай осады замка, в погребах замка хранились сотенноведерные бочки с вином и пивом, кладовые представляли собой целые склады мануфактуры, под руководством владелицы замка работали портняжные, сапожные, кузнечные и иные мастерские, ткались тонкие сукна и тяжелые полотна, плелись кружева, мололи муку и заготовляли запасы на зиму. Ведь все, что потреблялось в замке и господами и слугами, многочисленной челядью, ратниками и гостями, – все надо было сделать собственными силами. Купить было негде. Разве, как редкий желанный гость заглядывал в замок купец, да и тот торговал обычно лишь заморскими товарами, предметами роскоши: шелками Востока, кубками граненого стекла Венеции, драгоценными оружиями и самоцветными камнями.

Положение женщины имущего класса в те века было двойственное. С одной стороны, как организатор производства, владелица замка, жена властелина помещика, пользовалась известным почетом и признанием. По закону германскому, английскому и французскому, жена феодального властелина после его смерти наследовала его титул и право над его владениями.

В начале XII века в Англии, Фландрии, Бургундии, Кастилии устанавливается по закону право феодального наследования женщинами. Это явление вызывалось уменьшением числа мужчин прямых наследников титулов и владений после кровопролитных крестовых походов. Средневековые летописи рассыпаются в похвалах умным и человеколюбивым управительницам феодальных владений. Когда правительница Аквитании Элеонора вышла замуж за французского короля, весь народ скорбел о ней. Летописи рассказывают, что Элеонора заботилась о своих подданных, облегчила торговлю, сняв с нее непосильные пошлины, дала законы самоуправления городам, защищавшим их от произвола помещиков, и проявляла милосердие к „обездоленным“. 06 Анне Бретонской с похвалой отзываются и летописцы, и народные предания. Языческая княгиня Ольга, первая из князей принявшая в России христианство, в народной памяти слывет как мудрая правительница.

По древне-французскому праву даже власть отца в семье переходила к матери в случае смерти или отсутствия мужа. Она считалась опекуншей своих детей. Как и их супруги, владетельные графы и князья, женщины знатных родов творили суд и расправу. Даже настоятельницы монастырей пользовались правом судебной власти. Летописцы рассказывают о том, что судебная власть передавалась по наследству, даже молодым девушкам знатного рода. Женщины, одетые в судебные шляпы, сидели рядом с судьями в тогдашних судах.

В случае отсутствия властителя-помещика, его жене подчинялись не только крепостные, но и мелкие помещики, зависимые от феодала, так называемые вассалы, ленники. Жена обязана была поддерживать честь рода, герба. На празднествах и рыцарских поединках-турнирах – любимое развлечение знати того времени – женщинам принадлежало почетное место. Женщины пользовались преувеличенным поклонением рыцарей. Их воспевали в песнях трубадуры и минезингеры – певцы того времени. „Защита женщины“ являлась делом рыцаря. Встречая женщину, рыцарь сходил с коня. Каждый рыцарь имел „даму сердца“, которой поклонялся издали, не смея посягать на взаимность. Разумеется, все эти почести воздавались лишь женщинам имущего класса, дворянской крови. Женщины других слоев населения в счет не принимались. На них рыцарская честь и долг не распространялись...

Но рядом с признанием женщины, как представительницы дворянского сословия, организаторская роль которой в хозяйстве замка помогала упрочить силу феодального господина, существовало и грубое непризнание за женщиной прав, как за личностью, за человеком. Всевластная герцогиня или маркграфиня, перед которой трепетали сотни ей подвластных крестьян, которую не смели ослушаться мелкие дворянчики, подчиненные по иерархии того времени ее мужу, а в его отсутствие и ей, трепетала перед мужем и по тогдашнему праву и закону являлась его рабой, его вещью.

Века владычества дворян – это века власти кулачного права, права сильного. Мощь помещика-рыцаря покоится на грабежах и насилии. Чтобы удержать власть над своими подданными, над вассалами и крепостными, требуется усиление авторитета главы семьи во всех областях жизни. Никогда в древнем языческом мире, ни в Греции, ни в Риме власть отца и мужа не достигали таких чудовищных форм, как в период средневековья. Отец – глава семьи, помещик держит всю семью в страхе и трепете. Его права над детьми и над женой безграничны. Муж мог истязать жену, издеваться над ней, ссылать ее, завещать другу, вместе с любимым конем или отбитой у сарацин саблей, мог вплоть до XIII века, по английским законам, продать жену... Наконец, мог за измену или другой проступок убить жену. На то была власть господина-владыки.

Гордая знатная графиня, не удостоившая ответным поклоном подвластного ее мужу рыцаря, склоняла колена перед мужем, видя его гнев, и безропотно, как должное, сносила его побои и истязания... В Англии владельцы крупных поместий пользовались наравне с феодальными графами и князьями правом голоса при выборах в парламент. Права эти женщины утратили лишь постепенно, по мере изменения всего социального строения и укрепления буржуазных основ общества. Еще в XVIII веке крупная помещица в Англии Анна Клифорд добивалась признания за ней прежних прав. И несмотря на то, в той же Англии муж мог вывести непокорную жену на рынок и продать. Чем объясняется такая двойственность в положении женщины помещичьего сословия? Тем, что в эпоху феодализма семья, род господствовал над всеми членами семьи. В роду же главенство естественно должно было признаваться за тем, кто в тот век насилия, захвата и отсутствия правовых установлений лучше и полнее мог защитить фамильные, т. е. семейно-родовые интересы.

Как бы нужен и полезен ни был организаторский труд жены, руководившей в те времена замковым хозяйством, все же рыцарское сословие свои военные подвиги ценило выше. Да и на самом деле, как легче, нагляднее приумножались богатство и росли доходы какого-нибудь князька или владетельного графа: при умелом хозяйничаньи жены графа или князя, или от захвата новых земель у соседа, присоединения таких-то сел, с таким-то количеством крестьян, от грабежей и разорения соседнего замковладетеля? Разумеется, грабежи и насилия над соседями и крестьянами повышали доходы боярской или рыцарской семьи в большей мере, чем мирное развитие хозяйства. И в глазах дворянского сословия труд жены организатора приобретал второстепенное, соподчиненное значение. Увеличение богатств путем захвата чужого добра утверждало нетрудовую прибыль. Нетрудовая же прибыль вытесняла уважение ко всякого рода труду. Отсюда такая двойственность: с одной стороны жены феодалов обладали правом владеть землей и титулом, они являлись по отношению к подданным полновластными господами, нередко были случаи, когда королевством правили женщины, они имели безграничную, одинаковую с мужем власть над крепостными, могли ссылать, наказывать, истязать и даже убивать крепостных, но по отношению к главе семьи – мужу, женщина теряла самые элементарные права личности.

Положение жены помещика-властелина средневековья в отношении к мужу ничем не разнилось от того бесправия и угнетения, в каком находились женщины варварских скотоводческих племен Востока.

В России положение боярынь было еще менее завидно… В России боярыни только в очень ранний период русской истории являлись организаторами хозяйства, участвуя в производительном труде. Боярыни рано были оттеснены от производства, роль организатора в боярском поместьи несли либо родственники мужского пола, либо приказчики, боярыня закреплена была лишь за узким домоводством и все её назначение сводилось к рожанию наследников, носителей доблестного имени старинного рода.

Отцовское право рано утвердилось в России, владычество татар, племени кочевников-скотоводов, державших женщину в полном подчинении мужчине, лишь закрепило уже совершившийся факт – главенство мужчины над женщиной в России. Но все же еще долго, вплоть до XII столетия, в России сказывались отголоски далекого, отошедшего, но еще не забытого народом матриархата. Так, по обычному праву того времени, женщины имели право распоряжаться своим имуществом, не спрашивая согласия мужа. В древности русская женщина участвовала в судах, решала поединки. И в первых законах земли русской в „Русской Правде“, написанной в XII веке, родство исчисляется не по мужской, а по женской линии, что ясно доказывает, что у древних славян, особенно живших в лесной полосе, существовал матриархат, сплетавшийся с первобытными коммунизмом и мотыжным земледелием. В России отцовское право побеждает при переходе к более сложным формам хозяйства и к развитию скотоводства, которое при географических условиях России было более выгодным, требовало меньше затраты труда и давало больше дохода, земледелие же обращалось в подсобную отрасль хозяйства. Но среди северных земледельческих племен славян еще долго держалась память о роли женщины в хозяйстве и её главенстве, и эта память сохранилась в былинах и песнях, которые все еще распевались тогда, когда жена боярина была уже крепко заперта в теремы, а крестьянка стала вьючной скотиной в хозяйстве.

Если вас интересует судьба русской женщины, достаньте книгу Шишкова по истории русской женщины. Там вы найдете много любопытных картин о том, как росло порабощение женщины в семье по мере закрепления частной собственности и кулачного права, т. е. права сильного, на котором построено было темное и тяжелое время средневековья.

Невежество и подчиненное положение женщины в семье еще усугублялось тем, что над судьбою женщины-дворянки тяготели интересы ее знатного рода. Девушка не имела права распоряжаться своею судьбою и своим сердцем. За нее решали родители, старшие члены родовитой семьи и, главным образом, отец. Свадьба была делом тех, кто соблюдал интересы рода. Брак заключался не по взаимной склонности, а по чисто материальным соображениям: расширить поместье помощью приданного, полученного за женою сына, помириться со строптивым соседом, отдав за него или его сына дочь, удвоить свою власть, богатство или титул объединив два титула, – таковы были основы брака. Весьма часто жених и невеста не виделись до венца. За невестами посылали в далекие страны. Сватали и обручали детей 5-7 лет. Свадьбы малолетних были обычным явлением в средневековье. Проигравшийся в пух и прах граф Бульонский женится на 12-летней девочке ради ее приданого. Маркиз д'Оаз обручается с 2-летней невестой с тем, чтобы тесть ежегодно до свадьбы выплачивал жениху часть приданого. Умная и рассчетливая графиня Савойская Аделаида (XI век}обручает свою малолетнюю дочку Берту с наследником германского престола, хотя жениху и невесте нет обоим и 6 лет. Случалось, что предусмотрительные родители сватали невест своим сыновьям еще до их появления на свет божий. И раз родители договорились, ослушаться было нельзя. В этой области власть рода сравнивала бесправие юноши и девушки. Судьбою их в деле брака в одинаковой мере располагали старшие в роде, причем решал не только отец, но вмешивались и дяди, и деды, и тетки, и бабки.

Подобное насилие над личностью еще сравнительно недавно существовало среди наших русских крестьян. Н здесь интересы хозяйства крестьянской семьи заставляли родителей заключать брак между своими детьми, нисколько не справляясь с чувствами молодежи. Только революция и пошатнула эти обычаи, что дошли до нас от средневековья, подорвав корни древнего отцовского права.

Легко себе представить, как жилось женщине в браке, заключенном не по доброй воле, а по выбору родителей, да еще имея всю силу закона на стороне мужа... Брак имел в те времена для родовитых семей одно назначение – не дать угаснуть знатному роду. Поэтому чадородные свойства женщины ценились превыше всего. И поэтому так строго каралась жена, изменявшая мужу: она портила родовитую кровь, принося в семью отпрыск чужого рода. За измену муж мог не только выгнать от себя жену с позором, но и убить ее, подвергнуть любым истязаниям. Интересы рода заставляли преследовать также и неровные браки лишением наследства, заключением насильственно в монастырь или даже убийством простого смертного, который посмел свою плебейскую кровь смешать с кровью титулованной знатной девушки. Бездетность женщины считалась не только несчастьем, но позором. Супруг имел полное право развестись с женой, не давшей ему наследников, и не мало бездетных боярынь и жен рыцарей кончали ссылкой в монастырь, на вечное безбрачие, тогда как мужья их брали себе новых жен. Идеал жены того времени была здоровая плодовитая женщина и вместе с тем расторопная хозяйка, управительница, администратор, распорядитель. Плодовитость так ценилась, что вокруг этого вопроса создавались целые легенды: так, рассказывали, что в 1276 году супруга графа Геннеберга родила 364 детей, всех мальчиков окрестила Иванами, всех девочек Елизаветами. Но родить детей было мало, на обязанности жены и матери, домовладыки лежала теперь обязанность воспитать детей, подать им пример в главном и основном правиле жизни: полном и беспрекословном подчинении воле родителей и особенно отца. Идеалу жены посвящено немало сочинений в средние века, где глубокомысленные защитники тогдашнего строя, построенного па насилии, крепостном труде и полном обезличии женщин, давали указания, руководства, писали своего рода инструкции, как должна вести себя благопристойная жена рыцаря или боярыня, каковы должны быть отношения между мужем и женой? Каков круг обязанностей жены в семье? Какова область хозяйства и труда, куда женщине допустимо вмешиваться? В Италии пользовался широкой популярностью писатель XIV века Барберино, поучавший, что девушки должны вести себя пристойно, ходить с опущенными глазами, не отлучаться из дома, помогать матерям в хозяйстве и т. д. По мнению Барберино, девушек не следует учить грамоте. В России такие инструкции написаны были попом Сильвестром в известном сочинении „Домострое“.

Во всех этих руководствах мужу советовалось держать жену в строгости и повиновении, причем нисколько не возбранялось применять к жене телесное наказание или иные физические воздействия.

Но при всей порабощенности и бесправии в семье, женщины дворянского сословия в века высшего расцвета замкового хозяйства (с X по XIII в.) получали сравнительно приличное для того времени воспитание и образование. Девочек знатного рода учили не только рукоделью, пряденью, тканью, но и грамоте, арифметике, пению, танцам, всем зачаткам наук, но особенно латыни. В английских монастырях девочек учат, кроме грамоты, знанию библии, музыке еще и уходу за больными, рисованию, кулинарному искусству. Девушки, знавшие латынь (в те времена на латинском языке писались все научные сочинения), астрономию и другие науки вовсе не были редкостью, тогда как мужчины, храбрые рыцари-вояки, зачастую не знали даже простой грамоты. Бывали случаи, что какой-нибудь прославленный военными подвигами рыцарь, властелин над громадными землями, получал письмо от своей возлюбленной и неделями носил его на своей груди нечитанным, пока не находил грамотного соратника. Бывало, что рыцари держали при себе писцов, чтобы вести любовную переписку. Женщина, переписываясь с писцом, воображала, что переписывается со своим возлюбленным; случалось, что из его писем она научалась любить „душу“ своего возлюбленного. Каково же было ей узнать, что всё сокровищницы своей души она раскрывала перед его писцом! Знаменитый трубадур, т. е. певец и поэт того времени, Вольфрам фон-Эшенбах сам не умел записывать своих стихов и пользовался услугами переписчиц.

История оставила нам целый ряд женских имен, прославившихся, как писательницы и мыслительницы глухих веков раннего средневековья. В X веке, т. е. за тысячу лет до наших дней, монахиня Росвита писала мистерии, религиозные драмы и оставила ряд научных работ. Еще раньше в VIII веке в Англии настоятельница монастыря Эльфледа не только оставила по себе славу человека с большим умом, но и являлась деятельной строительницей молодой тогда еще христианской церкви в Англии. Она участвовала даже на одном из вселенских соборов, т. е. на международном съезде по церковным делам. Другая монахиня Гильдегарда в XI веке считается настоящим философом. Несмотря на то, что в те века над умами царила темная власть церкви и христианство предписывало верить и не рассуждать, Гильдегарда осмелилась осознать силу жизни и природы, и все ее воззрения проникнуты пантеизмом, т. е. сознанием, что бог это не что иное, как животворящая сила природы. Почти одновременно в Германии настоятельница монастыря Геррада пишет научный труд „Сад наслаждений“, где излагает все основы тогдашней астрономии, истории и др. наук.

Уже в глубине средневековья в XI-XII веке монахини устраивали свои школы при монастырях, куда стекалось юношество обоего пола, чтобы почерпнуть знания от мудрых монахинь. Особенно славились такие школы при женских монастырях во Франции в Але и Пуатье. Своим влиянием на учеников прославились монахини Гертруда из Невиля, Альдегарда из Мобеже и Бертила из Шеля (Франция).

Во Франции в XIII веке пользовалась широким уважением монахиня Элоиза, излагавшая свои философские рассуждения в письмах к другу своему Абеляру. В те века монастыри не были рассадниками только безделья, разврата и ханжества; это были нередко трудовые общины, под сенью которых могли существовать скромные побеги науки, мысли, философских исканий. Мир кругом кишел насилием, грабежами, безудержным самовластием сильных мира сего. Тот, кто искал тишины и относительной безопасности, чтобы созерцать, думать, рассуждать и находить новые пути в науке, – тот естественно искал убежища в монастырях. Не только бездетные жены, или опозоренные дочери знатных семей, но и те более самодеятельные духом женщины, кому претил брак по расчету и вечные угнетения и зависимость от нелюбимого мужа, шли в монастыри. Поэтому-то в X-XII веке большинство женщин, прославившихся в области литературы или науки, были монахини.

Несколько позднее в XIII-XIV веке встречаются женщины, которые занимаются наукою вне монастырских стен и обладают такой степенью учености, знания, что даже занимают кафедры профессоров, Так, рассказывают, в старинном итальянском городе Болоньи с его всемирно прославленными университетами, еще в XIII веке женщина занимала кафедру профессора философии. Она, по сохранившемуся преданию, была необычайно хороша. Чтобы не отвлекать курсантов своей красотой от хода своих мыслей, она читала, стоя за занавеской. Позднее в той же Болоньи две дочери профессора д‘Андреа, Новелла и Беттина, преподавали в университете и славились знанием юридических наук. Элеонора Санвителли и Теодора Данти считались лучшими математиками своего времени. Серьезно обоснованный трактат о брачном праве был написан Мадленой Буасиньоре.

Но не только в области науки и мышления дало средневековье ряд выдающихся женских имен. Женщины феодального сословия играли особенно в IX-XI веке значительную роль и в политике. Взять хотя бы две таких ярких фигуры, как владетельные графини Маргарита Тосканская и Аделаида Савойская, жившие в конце X, начале XI века в северной Италии. Богатый, шумной, процветающий ремесленный и торговый город Флоренция находился под властью могущественной и гордой графини Тосканской, Матильды. Несмотря на то, что по закону она, жена маркграфа Тосканского, оставшись вдовою, носила титул только графини, все обширные владения ее могущественного супруга перешли к ней в лен. Ей подвластны были города, большие сельские общины, владения более мелких баронов и дворян. Деятельная и умная графиня по законам и обычаям того времени самолично творила суд и расправу над своими вассалами и жителями города, торжественно в качестве главного судьи председательствуя на судах и подписывая приговоры. Во Флоренции хранится немало любопытных документов произнесенных Матильдою приговоров. Графиня, как и все женщины владетельного дворянского рода, имела право по закону распоряжаться своим имуществом и землями без всякого опекунства. Это было время обостренной борьбы между императором и папой, между светской и духовной властью. Матильда, личный друг хитрого, властолюбивого и могущественного папы Григория VII, умирая, на зло императору, завещала все свои громадные владения папе и этим усилила власть последнего. Ее современница, графиня Аделаида Савойская, хотя и имеет двоих сыновей, однако, самолично правит своими обширными владениями и по-своему ведет политику. Летописцы упоминают о ней, как о „гордой и решительной женщине“, не отступавшей перед борьбою со всесильным папой Григорием VII и при случае умевшей грозить и императору. Летописцы говорят о ней, что она обладала „великодушием и справедливостью“, но беспристрастная история отмечает, что это была властная натура, которая могла при случае заступиться за слабого, но которая всячески душила вольности, каких добивались подвластные ей города. Обе женщины умели ценить науки и понимали ее значение для процветания своих же владений. Знаменитый университет в Болоньи начал расцветать благодаря тому, что Матильда привлекла туда знаменитого профессора права Ирнерия. Правда, такие женщины были исключением, а не правилом. Но то, что в то темное, затхлое, кровавое, полное насилия и бесправия время такие факты были возможны, говорит за то, что в те века существовала какая-то общая причина, их порождающая.

Казалось бы, раз женщина – безвольная вещь, раба перед лицом владыки-мужа, раз её отец насильно обручает с не любимым мужем, раз муж имеет над ней власть жизни и смерти, раз вся её задача сведена к тому, чтобы дать знатному роду наследников, то к чему же этим несчастным существам образование? Но в том-то и дело, что образование давалось женщине, тоже исходя из интересов хозяйства; право приобщению к знанию и науке, каким пользовались девушки и женщины знатных родов, вытекало из той роли, какая при натуральной, замкнутой системе хозяйства выпадала на долю женщины, жены владельца крупных поместий. Вы помните, я указывала вам уже сегодня на то, что в этом хозяйстве женщина играла роль организатора производства в пределах замка, и что производство это было сложное.

Естественно, что грамотная, умеющая считать жена лучше могла распоряжаться доходами и расходами замка, соблюдать экономию, подводить, подсчитывать, комбинировать, легче учитывать недоимки крестьян и высчитывать необходимые количества запасов на зиму или на время возможной осады замка, чем неграмотная, мало сметливая, не дальнозоркая хозяйка.

В женщине того времени в сословии дворян, рыцарей ценились не только красота, но и ум. Летописец XI века пишет про жену герцога Калабрийского Роберта, что жена его Сигельгайта обладала всеми качествами, какие должны украшать женщину: „знатностью, красотой, умом“.

Было еще одно свойство, одна отрасль знания, которая высоко ценилась в женщине того времени. Это ее способности лекаря. Мы уже знаем с вами, что врачевание являлось издревне занятием женщин. В седой древности, при господстве первобытного коммунизма, женщины уже знали целебные свойства трав и умели ими пользоваться для лечения больных. В средние века лекарское искусство было слабо развито. Лишь очень крупный владетельный князь или граф мог позволить себе роскошь держать в своем замке заправского лекаря. Остальное население должно было обходиться своими силами. А между тем непрерывные стычки, драки между соседями, войны с иноплеменниками, эпидемии, заносимые войском, делали то, что замок представлял собою не только производственный центр, но и заключал в себе больницу с ранеными и больными, амбулаторию, куда за помощью стекались крестьяне. Жена владельца замка должна была уметь врачевать, если она хотела, чтобы окружающие не только боялись владельца замка, но и нуждались в замке, как центре, откуда шла помощь в нужный момент. И крестьяне прощали многие зверства господину-владельцу замка, если умелые руки его жены спасали раненых и искалеченных от смерти, если она умела излечивать их от недуга целительным лекарством, или при тяжелых родах крестьянки не гнушалась войти в избу, чтобы руководить своими „мудрыми“ советами работой растерявшейся деревенской повитухи.

В средние века медицина находилась в руках женщин. Во многих средневековых сказаниях, когда хотели обрисовать идеал женщины, говорили о том, что она умеет хорошо врачевать. Один из известных врачей средневековья, чье имя чтится всеми, кто знаком с медициной, Парацельсий, уверял, что он гораздо больше научился у женщин, чем извлек из запутанных, глубокомысленных и неточных учебников по медицине того времени. В 1250 г. король Франции Людовик IX, вернувшись с похода на Иерусалим, дал женщине-лекарке грамоту за её большие лекарские заслуги во время похода. В XV столетии Доротея Букки состояла профессором медицины в университете Болоньи.

Область медицины в те времена была областью еще мало изученной, она смешивалась с рядом суеверий и пустых предрассудков. Люди еще не знали точных наук, не знали даже строения собственного тела. Поэтому лекарское искусство так тесно соприкасалось со знахарством и заклинаниями, что в глазах широких, невежественных и необразованных масс носило характер колдовства. Знахарку считали нередко ведьмой, которая зналась с нечистой силой, могла вылечивать людей и вообще всячески влиять на их судьбу, жизнь, счастье и здоровье. Знахарок и уважали, и боялись. То самое качество женщины, – её практические знания в области медицины,—которые на известной ступени хозяйственного развития, при замкнутом натуральном хозяйстве, внушали к женщине почтение, при ином строении хозяйства и общества, в более поздние века стали проклятием для женщины.

Женщин начинают преследовать за ведовство и колдовство, и целые века в Европе непрерывно дымятся костры, на которых сжигали сотни, тысячи, десятки тысяч женщин, заподозренных „святыми отцами“, благочестивыми служителями церкви в том, что эти женщины водятся с нечистым, что они „ведьмы“, колдуньи.

Но о процессах ведьмы мы поговорим с вами в следующей беседе. Сейчас подведем итог положения женщины имущего дворянского сословия в эпоху расцвета феодализма: женщина почитается и пользуется правами, как представительница своего сословия и носительница родового имени. Вне семьи она окружена почетом, поклонением со стороны рыцарей. В семье, в браке она бесправна и зависима не меньше, чем любая крепостная девушка.

Приблизительно до XIII века, пока процветало замковое хозяйство и им руководила жена феодала, женщина получала известное образование. И в семье над детьми она имела власть. Позднее, когда замковое хозяйство с ростом обмена торговли начинает разлагаться, растет денежное обращение, и деньги начинают быть главной ценностью, основой благосостояния, роль женщины в хозяйстве замковом падает, а сама женщина постепенно низводится у дворянства до роли самки. Она превращается в такую же паразитку, какой являлись и законные жены граждан Греции. Жена владетельного графа уже не следит за тем, как идет работа на кузнице, не хлопочет о том, чтобы ткачихи изобретали новые узоры для сукон и полотен, не следит за точкой жерновов для зерна, не торопит выделку новых шлемов, лат и мечей, – все эти отрасли производства уже перестают быть неотъемлемой частью замкового хозяйства. Они переносятся за пределы замка, в города, в избы крестьян-кустарей. В замке рыцаря или усадьбе боярина остается одно узкое домоводство, но и его жены знатных помещиков сбрасывают с себя. Изнеженная жена властелина-помещика передавала его наемным слугам и домоправителям. Вместе с паразитизмом и безделием растут и изнеженность, тупость и ограниченность. Заметьте, что как раз в тот период, когда падает, разрушается помещичье хозяйство, основанное на натуральной замкнутой системе, падает и образованность женщин высших дворянских классов. С первого взгляда кажется странным, каким образом могло случиться, что в отсталом IX веке были такие образованные, мыслящие умы среди женщин, как Росвита или Гильдегард, а в XVII-XVIII веке женщины отличаются скудоумием, безграмотностью, суеверием, любят только нарядные тряпки, пустые развлечения, проводя дни свои в тупой праздности или скрытом или открытом разврате? Но если вспомнить, что положение женщины, ее права, ее признание, как личности, ее приобщение к сокровищнице знания всегда вытекает из ее роли в хозяйстве и в производстве, тогда и этот странный на первый взгляд факт станет понятен и очевиден.

Пособия слушателям по прочитанной лекции.

⦁ А. Богданов „Курс политической экономии“.

⦁ М. Покровский „История России“ I и II том.

⦁ Лили Браун „Женский вопрос“ главы III и IV.