Что может скрываться за «концлагерями Синьцзяна»?

Благодарю Дмитрия Верхотурова и Вячеслава Качалова за консультации и помощь в отработке идей данной заметки.

Часть первая – «Тоталитарный Мордор»

Примерно с начала 2018 года, а особенно в последние месяцы, западные СМИ, правозащитные организации, включая даже часть комитетов ООН, начали активно раскручивать информационную кампанию о том, что под руководством «усмирителя Тибета» Чэнь Цюаньго, являющегося действующим Первым секретарём КПК в Синьцзян-Уйгурском автономном районе, в СУАР началось строительство едва ли не идеальной антиутопии и полицейского государства.

Из русскоязычных материалов самым ярким примером подобной западной пропаганды стала сентябрьская статья «Медузы» – «Концлагерь на 10 миллионов уйгуров» [https://meduza.io/feature/2018/09/18/kontslager-na-10-millionov-chelovek]. Однако если эта статья скорее была красивым художественным текстом, в западных СМИ старались и стараются приводить и более конкретные цифры и факты, которые, однако, чем дальше, тем более фантастические.

Общее население Синьцзяна – около 24 млн. человек, из них примерно 10 млн. человек – уйгуры, 8-9 млн. – ханьцы (этнические китайцы), остальные – другие нацменьшинства. При таких масштабах в ранние 120 тыс. уйгуров в лагерях перевоспитания [https://www.theguardian.com/world/2018/jan/25/at-least-120000-muslim-uighurs-held-in-chinese-re-education-camps-report] ещё можно поверить, однако в последующие 0,5 - 1 млн. заключённых [https://www.cecc.gov/media-center/press-releases/chairs-urge-ambassador-branstad-to-prioritize-mass-detention-of-uyghurs] и даже несколько миллионов (например, 1 млн. в лагерях и 2 млн. подвергшихся другим формам «переобучения и индоктринации» [https://www.nytimes.com/2018/08/10/world/asia/china-xinjiang-un-uighurs.html]) верится уже с трудом, даже исходя из простого здравого смысла – это означает одномоментные аресты и заключения в лагеря десятков процентов от всего уйгурского населения в Синьцзяне.

А, тем временем, порядок в «миллионы заключённых» уже фактически является официальным на Западе: если ранние 120 тыс. упоминались пропагандистским «Радио Свободная Азия», 0.5 – 1 миллиона заключённых уже были в апрельском официальном письме сенатора США Марко Рубио к американскому послу в Пекине, а 1 и 2 миллиона – вообще приводятся со ссылкой на сотрудников ООН. Также миллион заключённых в Синьцзяне упомянут в речи вице-президента США Майка Пенса в Гудзоновском институте [https://www.whitehouse.gov/briefings-statements/remarks-vice-president-pence-administrations-policy-toward-china/].

Вообще, если сложить все сообщения в рамках этой информационной кампании, получится картина какого-то невероятного тоталитарного ада:

1. Закрытие региона: СУАР «отрезается» от сети интернет и прочей коммуникации с внешним миров; въезд в Синьцзян сильно ограничен и находится под плотным контролем, на границе несколько эшелонов таможни, а её глубина достигает чуть ли не сотни (!) км.

2. Масштабные аресты и выселение населения из отдельных районов и населённых пунктах внутри СУАР: местные жители якобы говорят, что в отдельных, «наиболее пострадавших» районах арестовано или выселено едва ли не всё население («более 80 % взрослых», а дети помещены в приюты [https://www.ft.com/content/f826db32-9ee0-11e8-85da-eeb7a9ce36e4]).

3. Введены беспрецедентные в истории меры контроля перемещения населения: на все мобильные устройства у населения и туристов при въезде устанавливаются шпионские программы, позволяющие отслеживать местоположение, КПП установлены едва ли не в каждом квартале и т. д. и т. п.

В общем, добавьте к этому миллионные лагеря на регион с общим населением около 24 миллионов человек и получите антиутопию, способную на равных конкурировать с самыми мрачными вымышленными аналогами. Так что, казалось бы, можно легко прийти к логичному выводу: Запад в очередной раз высасывает «пробирку с биологическим оружием» из пальца или, по крайней мере, занимается «изрядными художественными преувеличениями», говоря о Синьцзяне.

Если бы не ещё одна странность – «умелые опровержения» этой кампании со стороны официального Китая. Конечно, большая их часть основана на реальных социально-экономических достижениях при развитии не самого развитого региона, однако встречаются и некоторые вопиющие примеры «опровержений».

Например, вот что [http://www.globaltimes.cn/content/1109761.shtml] как-то выдала Global Times («дочка» главной газеты КНР «Жэньминь Жибао», как считается, оплот «официальных» китайских ястребов), отвечая на «миллионные» обвинения.

Нет, мы не арестовывали 0,5 – 1 млн уйгуров. Просто власти Синьцзяна только за первый квартал 2018 года пересели 461 тыс. уйгуров в рамках борьбы с бедностью и улучшения социальной стабильности. И до начала 2019 года только из двух округов Кашгар и Хотан (их общее население примерно 6 млн человек) планируется переселить ещё 100 тыс. человек «куда-нибудь в другое место, где им найдут работу». А в прошлом году, только в этих двух округах программами профессионального обучения было покрыто 1,2 млн человек. Плюс в этом году по всему Синьцзяну мы переобучим ещё 1,1 млн человек. Ах да – надо обязательно вставить в текст предложение, что, помимо бедности и других проблем, СУАР – это «регион склонный к терроризму»…

В общем, становится понятно, почему «миллионный» порядок цифр в лагерях уверенно закрепился на Западе. Особенно, когда власти СУАР решили узаконить лагеря перевоспитания, причём в таких формулировках, чтобы стало ясно, что их «целевая аудитория» – мусульмане [https://www.kommersant.ru/doc/3766348].

Невольно начинаешь задумываться – а не подыгрывает ли Пекин антикитайской пропагандистской кампании Запада? А зачем? При каких обстоятельствах властям КНР может быть выгодна настолько очерняющая их западная пропаганда?

Так что пока автор не увяз в дебрях конспирологии, давайте сделаем небольшое лирическое отступление.

«Неотступление один» можно, если лень читать, пропустить, однако «неотступление два» или хотя бы его окончание, лучше всё-таки прочитать, чтобы сразу понять, о чём речь дальше.

Лирическое неотступление один – Пока ещё торговая война Америки и Китая

Вышеупомянутая информационная кампания проходит в достаточно напряжённой международной обстановке открыто идущего конфликта между Вашингтоном и Пекином. Выражение «торговая война» сейчас знают практически все, кто хоть сколько-то интересуется происходящими в мире событиями, поэтому совсем подробно останавливаться на ходе текущей торговой войны США и КНР я здесь не буду.

Скажу только, что, хотя ещё недавно она воспринималась как нечто невозможное, неизбежность противостояния Америки и Китая по экономическим причинам была давно понятна.

Во-первых, тут вопрос гегемонии в мировой экономике, а, следовательно, и вообще в мире. Иначе говоря, в экономических терминах, вопрос не в величине получаемой прибыли в миллиардах и даже триллионах долларов – вопрос в том, кто будет или не будет занимать место монополиста мировой экономике, которое даёт контроль над всеми товарными и денежными потоками. Ради этого можно пожертвовать и триллионами, а уж тем более миллиардами и миллионами. И не только долларов.

Во-вторых, китайская конкуренция не самым благотворным образом влияет на американских производителей – без этого человек вроде Трампа не смог бы выиграть выборы президента США. А поэтому после его избрания неизбежность конфликта в самой ближайшей перспективе стала абсолютно очевидна.

Конечно, после недавнего звонка Си Цзиньпина и Дональда Трампа [https://www.kommersant.ru/doc/3787580] все вновь заговорили о возможности сделки между КНР и США. Вновь, потому что я напомню: подобная сделка уже была достигнута 19 мая этого года [https://www.kommersant.ru/doc/3634812]. Продержалась она аж 10 дней – 29 мая Белый дом объявил, что пошлины он всё равно введёт, чем фактически разорвал сделку [https://www.whitehouse.gov/briefings-statements/president-donald-j-trump-confronting-chinas-unfair-trade-policies/].

Это при том, что, судя по всему, уступки [https://www.rbc.ru/economics/18/05/2018/5afe24de9a79479995a47238], сделанные Китаем были более чем серьёзные (другой вопрос, насколько реально выполнимые). И если США не удовлетворил такой уровень уступок, им нужен либо сам конфликт с КНР, либо капитуляция Китая.

А на капитуляцию Си Цзиньпин не сможет пойти по внутриполитическим причинам. Точнее, теоретически, конечно, может, но что-то подсказывает, что для политической жизни человека, опирающегося на армию и силовиков и разрушившего старую систему коллективного управления и неформальные правила ради своей единоличной власти, это закончится весьма плачевно (и слово «политической» тут скорее всего даже надо убрать).

Поэтому, хотя, возможно, даже какая-то сделка достигнута и будет, но либо она будет ни о чём, либо сугубо временной до тех пор, пока одна из сторон её не разорвёт. Так что сейчас вопрос уже не в том, продолжится ли торговая война. Точнее, вопрос уже только в слове «торговая».

Вышеупомянутую речь Пенса [https://www.whitehouse.gov/briefings-statements/remarks-vice-president-pence-administrations-policy-toward-china/] уже открыто называют объявлением «Новой Холодной войны» [http://fortune.com/2018/10/06/the-us-china-cold-war-has-begun/] по аналогии с Фултонской речью Уинстона Черчилля. А некоторые издания идут ещё дальше, и говорят о перспективах даже не просто «горячей», а ядерной войны между Америкой и Китаем [https://www.foreignaffairs.com/articles/china/2018-10-15/beijings-nuclear-option].

И не стоит недооценивать такие угрозы: как уже сказано выше, приз в конфликте США и КНР такой, что ради него можно пожертвовать очень многим (в борьбе за весь мир вполне можно пожертвовать какой угодно его большой частью). А главное, между США и КНР в военном отношении пока довольно далеко до баланса сил.

В 70-е и 80-е между Америкой и Советским Союзом был военный баланс сил, прежде всего, ядерный. В 40-60-е баланса не было и до Карибского кризиса стороны доигрались. Однако тогда СССР и США возглавляли люди, лично прошедшие мировую войну, а поэтому твёрдо осознававшие, насколько страшные потери будут в новой мировой войне, если они доведут до неё дело.

Сейчас же ситуация, когда баланса сил нет, а об ужасах мировой войны мы знаем, в основном, из учебников истории.

Да, на суше НОАК скорее всего сильнее. Однако по авиации превосходство у США, а по флоту и говорить нечего: у КНР нет ни сопоставимого количества авианосцев, ни АПЛ. Плюс у Америки есть военные базы недалеко от Китая, а вот китайских баз рядом с США нет.

Однако самая серьёзная слабость КНР в военном отношении – всё же именно ядерный арсенал.

Лирическое неотступление два – Ядерное отставание Китая

Сейчас в мире только две страны с полноценной ядерной триадой и ядерным арсеналом действительно стратегического уровня: Соединённые Штаты Америки и Российская Федерация.

У КНР сносно с наземной компонентой (сопоставимое качество и сопоставимое, хотя и сильно меньшее, количество МБР + огромное число ракет малой и средней дальности), плохо с морской (насколько известно, подводные ракетоносцы хотя и есть, но их мало + по причинам сложности выхода в открытый океан, по совокупности, пока трудно держать хотя бы одну АПЛ на постоянном боевом дежурстве, из-за чего Китай в этом компоненте уступает даже не только США и РФ, но и Франции с Великобританией [https://thediplomat.com/2014/01/chinas-deceptively-weak-and-dangerous-military/]), и пока никак с воздушной (сейчас стратегических бомбардировщиков у Китая на вооружении нет вообще, а лучшее, что есть – аналог Ту-16, хотя очень скоро этот класс самолётов у НОАК появится [http://uk.businessinsider.com/chinas-stealth-h-20-bomber-is-less-a-nuclear-threat-than-conventional-2018-11]).

Хуже всего с количеством боеголовок: насколько известно [https://www.armscontrol.org/factsheets/Nuclearweaponswhohaswhat] у Китая их всего около 300 – на уровне Великобритании и Франции, но на порядок меньше, чем 6-7 тысяч боеголовок у США и России (из которых, правда, только 1- 1,5 тысячи с каждой стороны постоянно развёрнуты).

И в КНР эту проблему отлично понимают:

Март 2017 года – Building up nuclear deterrence best response to THAAD, 10.03.2018 [http://www.globaltimes.cn/content/1037016.shtml];

Январь 2018 года – China needs more nuclear warheads to deter US threat, military says, 30.01.2018 [https://www.scmp.com/news/china/diplomacy-defence/article/2131261/china-needs-more-nuclear-warheads-deter-us-threat];

Июль 2018 – China can learn from Trump’s respect for Russia, 20.07.2018 [http://www.globaltimes.cn/content/1111711.shtml] (Трамп подчеркнул важность России исходя из того, что на США и Россию приходится более 90 % ядерного оружия в мире, Китай должен сделать выводы из этого – наращивание ядерных сил до уровня США и России должно стать для Китая одной из приоритетных задач);

Октябрь 2018 – China’s offshore areas not stage for US’ unilateral show of force, 04.10.2018 [http://www.globaltimes.cn/content/1121744.shtml] (В ответ на сообщения CNN о готовящейся в ноябре 2018 года масштабной демонстрации американского флота в Южно-Китайском море и Тайваньском проливе: если США и дальше будут угрожать Китаю, КНР достаточно легко сможет нарастить свой военный потенциал, включая ядерные силы сдерживания – в оригинале на китайском языке [http://opinion.huanqiu.com/editorial/2018-10/13175915.html] об этом сказано более чётко).

Однако отставание сотен боеголовок против тысяч, т. е. больше, чем на порядок, слишком серьёзное, чтобы его быстро преодолеть. Для этого нужно хотя бы накопить достаточно сырья, т. е. обогащённого урана. А для этого нужно быстро развернуть дополнительные мощности сверх официальных, которых впритык хватает для обеспечения гражданских АЭС. Очень серьёзные мощности.

Опять же, это желательно сделать скрытно от США и прочих посторонних глаз, а то у Вашингтона ещё нервишки могут не выдержать, вплоть до превентивного ядерного удара. А для масштабного скрытого строительства, по-хорошему, нужно:

1. Закрыть этот район;

2. Выселить из мест строек население;

3. Максимально усилить меры безопасности в местах строительства, да и вообще в этом районе.

Так что, если бы КНР что-то такое затеяло, об этом бы точно стало широко известно…

Ой…

Часть вторая – А не сошёл ли автор с ума?

Тут вы наверняка возмущённо спросите – чего?! В скрытое строительство КНР ядерных объектов ещё с трудом, но можно поверить. Однако делать это в не самом стабильном Синьцзяне?!

Согласен, на первый взгляд звучит странно. Но существует ряд целый причин, из-за которых в поисках места для скрытного масштабного строительства ядерных объектов выбор руководства Китая мог бы остановиться именно на Синьцзяне. Начнём как раз с нестабильности.

1. Синьцзян – регион КНР, в котором постоянно действуют повышенные меры безопасности.

Конечно, СУАР не самый стабильный регион Китая с неспокойным уйгурским мусульманским нацменьшинством. Однако, учитывая, что население СУАР составляет 24 млн. человек, среди которых уйгуров – 10 млн. человек, для 1,4 миллиардного Китая он является далеко не самым большим по численности населения и потенциально «сложным» регионом. При выделении достаточного количества ресурсов и кадров обеспечить относительное спокойствие и почти полную безопасность строительства военных ядерных объектов вполне возможно.

А повышение мер безопасности не привлекает столько внимания, сколько их внезапное введение с нуля.

2. Удачное местоположение.

Большая площадь и отдалённость региона от остального Китая позволяет легче, чем в других местах, начать скрытое строительство ядерных или иных объектов.

К тому же, Синьцзян граничит с провинциями Цинхай и Ганьсу, где находится часть известных ядерных объектов КНР [http://www.atomicarchive.com/Almanac/PRCFacilities_static.shtml]: Северо-Западная академия ядерных оружейных исследований и разработок, Хаянь (провинция Цинхай), Комплекс по обогащению урана в Ланьжоу (провинция Ганьсу), Цзюцюаньский атомно-энергетический комплекс (провинция Ганьсу, причём округ Цзюцюань непосредственно граничит с Синьцзяном), так что оттуда можно быстро привлечь некоторые необходимые кадры по части специалистов.

А остальные нужные кадры уже есть прямо на месте.

3. Наличие многочисленной военизированной рабочей силы.

В СУАР с 1954 года действует военизированная организация Синьцзянский производственно-строительный корпус (СПСК), политкомиссаром, которой обычно является Первый секретарь КПК в самой СУАР, т. е. сейчас это Чэнь Цюаньго. Его численность насчитывает более 2,5 млн человек: по информация с официального сайта СПСК на июнь 2014 г. его численность 2,68 млн. человек [ http://www.xjbt.gov.cn/c/2015-01-16/531255.shtml], а на конец 2015 года на китайской версии сайта [http://www.xjbt.gov.cn/bt/] численность корпуса даётся уже как 2,766 млн. человек.

4. Доступность в Синьцзяне ресурсов урана и относительная близость других крупных источников.

Во-первых, в СУАР есть собственный уран – в 2008 г. в Синьцзяне было открыто месторождение урана в бассейне Или (Yili) с запасами 10 тыс. тонн урана. Во-вторых, Синьцзян граничит с Внутренней Монголией, где в 2012 году также было открыто крупное месторождение урана, а главное, СУАР граничит с Казахстаном, откуда КНР импортирует большую часть необходимого объёма урана.

Так что выбор именно Синьцзяна под такую площадку вполне логичен.

Вы можете возразить, что возможность принятия таких решений, как наращивание ядерного арсенала и его выполнение за счёт создания обогатительных производств в СУАР, ещё не значит, что они действительно были приняты, а тем более начали претворяться в жизнь. Где доказательства этого?

Что ж. Я по понятным причинам не могу дать стопроцентные доказательства, так как для этого нужны секретные сведения, доступа к которым у меня нет и быть не может (и именно поэтому сам я в своей теории тоже уверен далеко не на 100 %). Однако некоторые косвенные доказательства, которые, по крайней мере, заставляют очень серьёзно задуматься, я предоставить могу (помимо каких-то уж слишком повышенных мер безопасности, которые, если верить западным СМИ, были введены в Синьцзяне примерно с лета 2017 года).

Доказательства, если говорить в общем и кратко, следующие: закупки урана, потребление и производство электроэнергии, а также мощности по производству алюминия.

Часть третья – Примерное время разработки плана

Как уже было сказано выше, неизбежность конфликта Америки и Китая стала ясна уже давно.

Совсем очевидно это стало после мирового экономического кризиса, начавшегося в 2008 году: тогда экономика КНР очень (и даже в чём-то слишком) хорошо показала себя, когда она не только не скатилась в рецессию, но и даже не сильно замедлила свои двухзначные темпы роста.

Конечно, это были уже не 14 % ВВП 2007 года, но 9-10 % ежегодно сохранялись до 2012 года и только потом началось падение до нынешних 6-7 % (при том что для тех же США счастье и бум экономики – выход на 4 % годового роста).

С учётом той огромной роли, которую Китай «внезапно» стал играть в разрешении мирового кризиса, особенно на фоне находящейся на спаде Америки, стало чётко видно, что КНР уже является как минимум второй экономикой мира, а с учётом быстрых темпов роста, её выход на первое место – вопрос времени, если, конечно, этому никто не будет мешать (сейчас по ряду количественных показателей таких как, например, ВВП ППС, Китай уже обогнал США и находится на первом месте в мире).

Поэтому где-то году в 2009 в Пекине уже должны были чётко понять помимо прочего две вещи:

1. У Китая есть реальный шанс уже в ближайшее время стать, по крайней мере, экономической сверхдержавой. А поскольку в КНР марксизм до сих пор используется, из этого экономического базиса прямо следует, что и не только экономической.

2. Но и из этого же следует, что империалистический конфликт с США неизбежен. А военная надстройка у Китая слабовата по сравнению с Америкой, прежде всего, как уже сказано выше, в ядерной части.

Учитывая, что сразу Пекин всё-таки лезть на рожон не хотел, скорее всего был принят следующий план:

Первая фаза (пассивная подготовка). Выполнить все возможные относительно неподозрительные меры: обеспечить сырьё (уран), подготовить сопутствующую инфраструктуру (прежде всего электрическую, так как обогащение урана жрёт уйму элеткроэнергии) и т. д. и т. п.

Вторая фаза (активное выполнение). Максимально быстро и скрытно построить или просто дооборудовать предприятия (центрифугами или диффузионными машины), и провести обогащение урана.

И вот тут начинаются «удивительные совпадения».

Часть четвёртая – «Удивительные совпадения» первой фазы

Начнём с урана.

В 2010 году Китай внезапно утраивает импорт урана до 17 тыс. тонн [http://www.chinadaily.com.cn/business/greenchina/2011-08/03/content_13041674.htm], после чего продолжает держать импорт примерно на этом уровне, только за 2009-2014 гг закупив 115 тыс. тонн урана [http://www.world-nuclear.org/information-library/country-profiles/countries-a-f/china-nuclear-fuel-cycle.aspx].

Учитывая, что собственные потребности КНР в уране для АЭС и прочих гражданских нужд – 5-8 тыс. тонн урана в год, а также внутреннюю добычу на уровне 1,5-2,5 тыс. тонн в год, к настоящему времени Китай должен был накопить порядка 100 тыс. тонн урана.

А учитывая, что для получения 1 кг оружейного урана нужно около 200 кг обычного [http://profbeckman.narod.ru/RH0.files/22_3.pdf], получается примерно 500 тонн потенциального оружейного урана или больше 20 тыс. боеголовок. Таким образом, урана накоплено более чем достаточно, чтобы выйти на уровень США и России. Но скорее всего что-то из этого и даже большая часть – действительно всё-таки запасы для гражданских АЭС.

Теперь по электроэнергии.

Так уж «совпало», что, по данным официальной китайской статистики, СУАР является единственным регионом КНР, в котором с 2010 по 2016 г. потребление электроэнергии выросло в 3,5 раза – с 66,2 до 231,6 млрд кВт·ч, соответственно. Это при том, что во всех остальных регионах кроме одного потребление электроэнергии выросло меньше, чем в два раза (единственным исключением является Тибет, в котором относительно маленькие объёмы потребления: рост всего с 2,4 до 4,9 млрд кВт·ч).

В результате, потребление электроэнергии СУАР стало явно превышать рациональные текущие потребности, исходя из численности населения и объёма экономики региона. Ниже дано сравнение с некоторыми регионами КНР в 2016 г., опять же исключительно по данным официальной китайской статистики.

Таблица ниже составлена по статистическому ежегоднику Государственного статистического управления КНР 2017 года [http://www.stats.gov.cn/tjsj/ndsj/2017/indexch.htm] (потребление электроэнергии по регионам – таблица 9-14; ВРП различных регионов – таблица 3-9; численность населения различных регионов – таблица 2-6), данные на 2016 год:

При этом, согласно данным местного статистического бюро СУАР (увы, последние данные по какой-то причине пока имеются только на 2015 год) производство электроэнергии выросло ещё сильнее потребления: потребление с 67,6 млрд кВт·ч (из которых 5 млрд кВт·ч пришлось на потери при передаче, что возможно объясняет рахождения данных местного статбюро с данными всекитайского ГСУ) до 219 млрд кВт·ч, а производство соответственно с 67,9 млрд кВт·ч до 247,9 млрд кВт·ч (Таблица 7-13 [http://www.xjtj.gov.cn/sjcx/tjnj_3415/2016xjtjnj/nysc/201707/t20170714_539543.html]).

Также, согласно этим же данным (Таблица 7-14 [http://www.xjtj.gov.cn/sjcx/tjnj_3415/2016xjtjnj/nysc/201707/t20170714_539544.html]), на 2015 год основное потребление электричества приходилось на обрабатывающую промышленность (146 из 219 млрд кВт·ч), а конкретно, на «передел и прокат цветных металлов» (83 млрд кВт·ч), под чем видимо имеется ввиду производство алюминия: почти 7 млн. тонн первичного алюминия (Таблица 13-22 [http://www.xjtj.gov.cn/sjcx/tjnj_3415/2016xjtjnj/gy/201707/t20170714_539637.html]) из общего производства в Китае 31 млн. тонн (USGS: Aluminium - Mineral Yearbook 2016 [https://minerals.usgs.gov/minerals/pubs/commodity/aluminum/mcs-2017-alumi.pdf]).

Однако в данном случае зависимость явно обратная – мощности по производству алюминия стали переносить в СУАР, так как это регион с самой дешёвой электроэнергией [https://books.google.ru/books?id=LmoQlwzAa5AC&pg=SA8-PA4&lpg=SA8-PA4&dq=About+2+Mt+of+new+capacity+was+installed,+mainly+in+the+northwestern+part+of+the+country,+especially+in+Xinjiang+Uygur+Autonomous+Region&source=bl&ots=xXiCfrHxnK&sig=35dI5E25iIz7RBEueanYamKcqkg&hl=ru&sa=X&ved=2ahUKEwjikMn93J3eAhWIJSwKHXgXDhgQ6AEwAHoECAUQAQ#v=onepage&q=About%202%20Mt%20of%20new%20capacity%20was%20installed%2C%20mainly%20in%20the%20northwestern%20part%20of%20the%20country%2C%20especially%20in%20Xinjiang%20Uygur%20Autonomous%20Region&f=false], что неудивительно при таком объёме избыточных мощностей производства электроэнергии.

Таким образом, фиксируем, что, начиная с 2010 года:

1. В КНР накоплены запасы урана, достаточные для получения нескольких сотен тонн боевого урана.

2. В Синьцзяне созданы очень крупные мощности по производству электроэнергии и он был единственным регионом с таким ростом по электричеству. Сейчас там электричества хватит не только на обогащение урана, но и вообще для обеспечения совокупного стратегического тыла.

3. Туда стали активно переносить и строить заводы по производству алюминия, так как они тоже жрут много энергии.

К фазе один относятся первые два пункта, хотя… Вообще-то алюминиевые заводы сильно похожи на заводы по обогащению урана: практически те же корпуса, тоже потребляют много электроэнергии… Однако пункт 3 всё же естественный из-за дешёвой электроэнергии и переносить заводы в Синьцзян из других регионов в таких условиях вполне логично.

И тут мы переходим к «совпадениям» второй фазы.

Часть пятая – «Удивительные совпадения» второй фазы

Одно совпадение уже упоминалось в «нелирическом отступлении два»: уж очень те меры, о которых говорят в рамках западной антикитайской пропагандистской кампании по Синьцзяну похожи на закрытие границ, выселение из районов строек и усиление безопасности для масштабного секретного строительства ядерных объектов.

Плюс, возможна ещё одна вещь: «Синьцзянский Мордор», начавшийся примерно летом 2017 года (или даже раньше – Чэнь Цюаньго стал главой СУАР и политкомиссаром СПСК ещё в августе 2016 года) выступает в качестве операции прикрытия секретного ядерного строительства. Ведь западное общественное мнение почти что угодно готово списать на жестокость «тоталитарного режима». Да и даже ресурсы спецслужб можно хоть в какой-то степени отвлечь этим.

И более того: в данном случае, учитывая возможную главную задачу, ради прикрытия можно действительно начать массовые аресты и так далее, хотя, конечно, «миллионные» масштабы всё равно сомнительны.

И есть ещё одно совпадение. Китайское правительство вот уже несколько лет проводит политику сокращения избыточных мощностей в тяжёлой промышленности, включая производство алюминия. По логике, Синьцзян, учитывая, опять же, его сложную социальную ситуацию и дешевизну электроэнергии, не должен был попасть под это.

Однако он попал – как раз с марта по декабрь 2017 года в СУАР были сокращены «нелегальные» мощности по производству алюминия на 2,8 млн. тонн [https://www.metalbulletin.com/Article/3778341/base-metals/Xinjiang-illegal-aluminium-capacity-cuts-total-28-mtpy-in-2017-but-high-stocks-dampen-spirits.html].

Вопрос, каким образом можно «нелегально» построить мощности по производству алюминия почти на 3 млн. тонн довольно интересный. В принципе, на него даже можно ответить, тем более, что часть мощностей ещё строилось – превысили квоту, неправильно оформили документы…. Но только вот…

Повторюсь, так уж «совпало», что одновременно с началом грандиозного шухера в части безопасности были прикрыты огромные производства алюминия с их нужными для возможной главной задачи корпусами и освободившейся мощью потребления электроэнергии. Если грубо, что-то порядка 30 млрд кВт·ч в год.

(Небольшое АПД 31.12.2018

Ещё один факт: оказывается [https://www.technologyreview.com/s/612564/chinas-losing-its-taste-for-nuclear-power-thats-bad-news/], с конца 2016 года в КНР перестали закладывать новые реакторы для АЭС, хотя и не прекратили уже начатое строительство. Это, конечно, не указывает конкретно на Синьцзян, но с высокой вероятностью является признаком того, что в КНР стали экономить ядерных специалистов за счёт гражданских объектов в пользу военных.)

Часть шестая – Когда и сколько?

Итак, у нас есть относительно грубые прикидки, от которых мы можем отталкиваться: около 100 тыс. тонн природного урана и 30 млрд кВт·ч электроэнергии в год. Попытаемся посчитать какие потенциально мощности по обогащению урана это даёт и за какое время и сколько оружейного урана КНР может получить (далее цифры базируются на этом источнике [http://profbeckman.narod.ru/RH0.files/22_3.pdf]).

Для начала, диффузионный способ. При нём на одну Единицу Работы Разделения (ЕРР) тратится около 2500 кВт·ч. Получается, за год 12 млн ЕРР. Учитывая, что на 1 кг оружейного урана нужно около 200 ЕРР (если вырабатывать оружейный уран из природного с большей тщательностью – может чуть больше), это 50-60 тонн оружейного урана в год или около 2-3 тыс. боеголовок (условно, 200 в месяц).

Если же способ центрифужный, ЕРР в 50 раз больше – около 600 млн ЕРР в год (что уже более чем на порядок больше России, которая по этому показателю на первом месте в мире). Тогда на переработку всего накопленного урана в оружейный требуется всего около 2 месяцев.

Теперь относительно того, к какому сроку эти производства могли успеть запустить. По словам Дмитрия Верхотурова, который в рамках написания своей книги [https://www.litres.ru/dmitriy-nikolaevich-verhoturov/yadernaya-voyna-unichtozhit-drug-druga/] по ядерной тематике исследовал это вопрос, для установки центрифуг требуется 1-2 года, а диффузионные машины можно установить даже быстрее.

Иначе говоря, по мнению автора данной заметки, если Китай ставил задачу скорейшего выхода на примерный паритет с США, рассматривая вопрос затрат как вторичный по отношению к этой задаче, как ни странно, скорее всего выбор был сделан в пользу более примитивного диффузионного способа. В таком случае, если монтаж начался летом 2017 года, скорее всего где-то к осени 2018 года он уже был завершён, сейчас всё работает и КНР каждый месяц получает оружейный уран на, ориентировочно, 200 боеголовок.

Если же выбор был сделан в пользу центрифуг, есть вероятность, что Китай ещё не успел их запустить, однако если КНР смогла произвести их в необходимом количестве и уже запустила, нужное количество урана было получено фактически мгновенно.

Так или иначе, если теория верна, Китай либо уже вышел по количеству боеголовок на относительный ядерный паритет с США и Россией (и это даже более вероятно), либо выйдет очень скоро, буквально в течение года-двух, если не месяцев.