Марина Викторовна Павлова (Левашева), сестра Николая Викторовича
Фотографии…
портрет сестры Марины (нарисован Николаем Левашовым)
«Дядя Коля отлично рисовал. Он создал много портретов. У нас в семье все хорошо рисуют, но я по себе знаю, что рисовать людей – сложнее всего. А он мог и любил! Рисовал и маслом, и простым карандашом много портретов его мамы, рисовал отца, брата и, конечно же, сестру! Самое пристальное внимание уделял глазам! Вырисовывал их долго, кропотливо. Но результат превосходил все ожидания! Глаза действительно у него получались зеркалом души и неважно на холсте или на бумаге – они отражали суть человека изображённого. Портрет, нарисованный дядей Колей, был наполнен энергией, и смотреть на его работы можно было долго-долго…
Я любила улечься у бабушки на одной из кроватей поудобнее и рассматривать картины, которые она заботливо вешала на стены! Мне очень повезло – он нарисовал и меня… Называл Черноглазой и очень по-доброму улыбался. Улыбка не всегда играла на его губах, но она шла изнутри, от души, улыбались глаза. И каждый его приезд домой мы все очень ждали. А я, как ребёнок, ждала с особым нетерпением, чтобы поиграть с моим дядей, иногда даже подурачиться и получить гостинчик!»
Из воспоминаний Виктории Павловой «Воспоминания племянницы о добром дяде-волшебнике»
фотографии с прощания с Николаем Викторовичем
Архивное видео_ дядя-волшебник с племянниками
(Воспоминания племянницы о добром дяде-волшебнике)
смотреть на Рутуб https://rutube.ru/video/518b42b21be5af83a43c3b2440f84a68/
https://vkvideo.ru/video-219500758_456239753
Левашов Николай Викторович. «Зеркало моей души»
Том 1 "Хорошо в стране советской жить…"
В книге «Зеркало моей души» Николай Левашов рассказывает о своей младшей сестре Марине, которая первой обнаружила в ванной комнате «змею».
«Один раз я сам нашёл ужа, которого кто-то сильно ударил тяпкой, видно с перепугу приняв безобидного ужа за гадюку, хотя я не представляю себе, как можно было перепутать ужа с гадюкой. Уж еле шевелился и его рубленная рана кровоточила. Я притащил его домой, забинтовал, как мог рану и соорудил ему «домик» из коробки, прорезал в крышке довольно большую дырку и поместил этот походный лазарет в ванной комнате под ванну и побежал дальше по своим суперважным делам. Когда я вернулся домой, то обнаружил в доме большой переполох.
Первой обнаружила в ванной комнате «змею» моя младшая сестра Марина. Она вошла в ванну, чтобы помыть руки после улицы и… услышала змеиное шипение, которого она не ожидала услышать там. Услышав вместо журчания воды из крана шипение «змеи», моя сестрёнка мгновенно «покинула» территорию ванной и пошла за подкреплением. Коим оказался отец, только что вернувшийся с работы. Шипение в ванной его тоже сильно озадачило, так как никто не знал, какое же пресмыкающееся шипит из-под ванны.
Дело в том, что раненный уж после моих манипуляций, полностью пришёл в себя и через «маленькую» дырочку, вырезанную мною для хорошей циркуляции воздуха, выполз из моего «лазарета» и спрятался между банок, которые стояли под ванной. Поэтому, когда я пришёл домой, все повернули головы в мою сторону с немым вопросом — что у нас там в ванной!? Правда, вопрос очень быстро приобрёл звуковое сопровождение, так как все знали, что это может быть только моей проделкой. Я, немного волнуясь, объяснил своим невольным слушателем историю о пострадавшем уже и моих «героических» действиях по его спасению. В результате чего, мне же поручили не менее, а даже более «героическую» миссию по освобождению нашей ванной от оправившегося ужа. Более «героическую» потому, что хотя уж не ядовит, но кусается он весьма сильно. Короче, я сам стал шарить рукой под ванной до тех пор, пока не схватил спасённого мною ужа. После чего, я отнёс его подальше от человеческого жилья и отпустил на волю…»
Фрагмент из написанной Викторией Павловой главы:
«Сейчас сложилось так, что соратники и люди, которые готовы понять и принять новые знания Николая Викторовича, знают лишь одно, что у него есть брат Владимир и мама… Сестры же, будто не существует. Поэтому я хотела написать именно о её воспоминаниях о горячо любимом брате. Но ей пока безумно тяжелы любые воспоминания. Марина, с момента его гибели, не смотрит никакие видео с ним, не перечитывает больше книги, и если ей попадаются его фотографии, то на глаза сразу набегают слёзы.
Она сначала чуть ожила, когда я попросила поделиться воспоминаниями о горячо любимом брате. Начала сбивчиво рассказывать: как досадно вышло со стеклом на балконной двери, когда она сильно порезала руку, а дядя Коля посчитал виноватым себя в этом, как в школе она переписывала некоторые его работы своим каллиграфическим почерком, а он помогал ей с черчением, как ездили к бабушке в деревню, как ловили раков, как навещали родственников в Кисловодске, как он уехал в армию и много-много всего…
Но, к сожалению, радость многих светлых воспоминаний из прошлого довольно быстро омрачило осознание того, что Николая больше нет. И она снова расплакалась! Ей никогда не было легко, потому что она всегда была идеалисткой, очень прямым и абсолютно не лицемерным человеком. Моя мама лгать не может, и ложь в любом виде не приемлет. Плюс она совершенно непубличный человек. А сейчас, при нынешней ситуации в семье, ей всё настолько тяжело и больно, что врагу не пожелаешь! Особенно тогда, когда шишки на неё начали сыпаться незаслуженно, и всё сильно искажается, что я попытаюсь дальше немного пояснить. Поэтому я не стала её мучить, и очень надеюсь, что она найдёт в себе силы и в будущем обязательно выберет удобный способ, чтобы поделиться своими воспоминаниями о брате и попросту обозначить свою позицию относительно сложившейся ситуации. Поэтому я поделюсь с вами только своими воспоминаниями.»