Про трельяж и трюмо
Как-то, показывая посетителям наши чудесные парные зеркала в голубой гостиной, я сообщила, что правильнее бы назвать их «парными трюмо», так как расположены они в простенках между окнами (фр. trumeau — «простенок»). Что вызвало довольно горячий спор, в ходе которого мне пришлось совершать экскурс во французский язык (которым я, увы, владею недостаточно), а также разбираться, почему трюмо — это не всегда зеркало на тумбе и (внезапно) — чем различаются трюмо и трельяж. Пришлось, дабы впредь не ударять перед нашими дорогими посетителями в грязь лицом, совершить разыскания в источниках, что в свою очередь превратилось в захватывающий этимологический детектив.
«Трельяж» — слово, разумеется, французское, заимствованное многими европейскими языками, но только по-русски оно обозначает трехстворчатое зеркало. Французский изначальный treillage был элементом украшения регулярных парков и представлял собой ажурную деревянную решетку — опору для вьющихся растений. Ландшафтные дизайнеры пользуются этим термином и в наше время. В XIX-м веке в моду вошли комнатные трельяжи (это отдельная, очень интересная тема, о которой мы обязательно расскажем), но к середине ХХ-го века и мода, и исходное название заплетенных цветами домашних перегородок практически сошли на нет.
Итак, понятие «трельяж», как предмет интерьера устарело, как элемент архитектурно-паркового дизайна — практически стало узкопрофильным термином, и самым популярным его значением стало «трехстворчатое зеркало». Для того, чтобы понять, каким образом произошел этот семантический трюк, автору пришлось проштудировать всевозможные источники, но увы…
Поиск в Национальном корпусе русского языка (https://vk.cc/czTooB) позволил установить, что «трельяж» в значении «трехстворчатое зеркало» стал общеупотребительным сравнительно недавно — в конце 40-х годов XХ-го века, но каким образом ширма с растениями вдруг обернулась тройным зеркалом — дело темное. Можно, конечно, указать на некоторое внешнее сходство (и там, и там встречаются складные створки), но, скорее всего, решающим тут стало совсем не это.
Французский язык по понятным причинам перестал быть общеупотребительным, и «трельяж», уже принятый в русскую речь, зажил по её законам. Потеряв смысл, слово не утратило своего французского обаяния. Начало — «тре», стало восприниматься как часть сложного слова, обозначающая утроение (как «треугольник», «треух», «треглавый» и т.п.).
Высокое трехстворчатое зеркало, ставшее модной приметой советских послевоенных интерьеров, определённо требовало собственного достойного названия. Переливчатое, звонкое и явно французское слово с началом на «тре-» вполне совпало в народном сознании с ощущением от такой модной «шикарной» вещи. И, кстати, корень тр- (е — соединительная гласная в сложных словах, а корень именно «тр-») нередко угадывается русскоговорящими людьми и в слове «трюмо», поэтому постепенно «трюмо» и «трельяж» становятся синонимами, что и было озвучено в разговоре, упомянутом в начале статьи.
В фондах нашего музея хранится чудесная дорожная шкатулка орехового дерева. Неизвестный мастер создал маленький шедевр — сложную, изящную и надежную конструкцию со встроенными подсвечниками, небольшим трехстворчатым зеркалом и множеством отделений. Дорожная шкатулка — вещь безусловно необходимая в нелегких условиях дворянской жизни XIX-го века. Вспомним хотя бы пушкинскую Татьяну, неделю добиравшуюся в Москву из родового имения. Прекрасная дама, даже в условиях утомительного переезда, могла почувствовать себя героиней «Душеньки» Ипполита Богдановича, оказавшейся в сказочном дворце:
...Желает ли она смотреться в зеркала?
Они рождаются ее единым взглядом
И по стена́м пред ней стоят великим рядом,
Дабы краса ее удвоена была...
Автор текста — Варвара Сергеевна Фомичева, специалист тематических программ Мемориального Музея-Лицея и музея-дачи А. С. Пушкина.