Книга в осеннем парке

В старой усадьбе, на доме с белым фасадом и синей крышей, колокольчик, надрываясь, звонил к обеду. В аллеях парка было сыро и сумрачно. Листья, не получая солнечной ласки, начинали желтеть, краснеть от переизбытка чувств и, осыпаясь, оставались в недоумении. Дожди всё чаще пели свои монотонные песни, металлическая ограда тихо ржавела, и каменная статуя на центральной лужайке всерьёз думала о том, не пустить ли ещё одну трещину на своём постаменте.

– Давно ты здесь? – спросил книгу, лежащую на скамейке, упавший с дерева яркий кленовый лист. Он знал себе цену, и встреча с книгой была ещё одним подтверждением его высокого статуса.

– Как видишь… – прошелестела книга. Её страницы слегка промокли, и не хрустели так же отчётливо, как прежде.

– Как ты здесь оказалась? Ведь в парке книгам не место!

– Этого я не помню… Я начинаю забывать даже то, что напечатано на моих страницах!

– Не помнит она! – в разговор вступила скамейка. – Да девушка молодая тебя оставила. Лё-о-огонькая такая…

– В платье голубого оттенка? – вновь зашелестела страницами книга, с трудом припоминая детали.

– Ага, значит, ты всё-таки что-то помнишь! – садясь прямо на книгу, воскликнула галка, которая жила на чердаке дома с белым фасадом. Галка встревала практически в любой разговор, так как очень гордилась своим кругозором и интеллектом.

– Такие провалы в памяти, – важно скандировала птица, вышагивая по обложке, – можно выразить одним греческим словом – АМНЕЗИЯ. Слыхала?

– Нет… подобные слова на моих страницах отсутствуют, – смутилась книга. – Но когда-то я была знакома с медицинским справочником… Он-то уж наверняка знал все эти термины.

– Справочник? – переспросила галка.

– Да… Как же мне с ним было интересно! Вообще, нас было много. И все – разные. Но моих друзей и подруг разобрали… теперь со мной – только статуя, которая молчит и молчит. Она будто тоже из Греции. А мы – во-он из того железного шкафа под лиственницей. Там девушка меня и нашла… Милая такая, начитанная…

– Это называется бук-кроссинг! – вновь решила блеснуть своим кругозором галка.

– Книговорот! – строго поправила её русская до кончиков ветвей лиственница.

– Слава Рону Хорннн-бекеру! – не обращая внимания на замечание, продолжила галка. – Этот человек придумал замечательное движение, что даёт вторую, а то и третью жизнь отвергнутым навсегда изданиям, у которых раньше была только одна судьба… Теперь же каждый может найти книгу в специально отведённом для этого месте в кафе, в магазине, на остановке…

– А я оказалась в парке, – подытожила книга. – И однажды девичья рука машинально потянулась к моей обложке… У девушки на тот момент села зарядка на смартфоне, а сидеть и ждать, в парке – одной! – было скучно. И девушка даже не заметила, как фантазии повествования полностью захватили воображение, перенеся её из 21-го века в 19-й… Как же она удивилась, когда её окликнул молодой человек в высоком цилиндре и фраке: «Идёмте-с, барышня. Матушка за вами кучера и лошадей с каретой послать изволила». Взяв девушку под руку, молодой человек повёл её по дорожке и посадил в карету. Экипаж тронулся. А я – так и осталась лежать на скамейке.

На мгновение в холодном воздухе повисло молчание. Солнце, показавшееся было из-за сизых туч, скрылось вновь, и пошёл редкий противный дождь.

– И ты говоришь, что счастлива? – спросил кленовый лист вспухшую, потерявшую товарный вид книгу.

– Конечно! – ответила книга, постепенно намокая. – Это ведь гораздо лучше, чем просто пылиться на полке или сразу исчезнуть в огнедышащей топке!