Продолжение 270

"Да".

Он опустился на диван, закрыл лицо руками. «Ты что, вообще ни на что не тратилась?»

"Тратила на продукты, коммунальные платежи, остальное откладывала".

Кирилл помолчал, а потом вдруг обнял ее. «Ты молодец. Давай покупать».

Оформление сделки заняло месяц. Лариса настояла на том, чтобы документы оформили на них обоих, в совместную собственность. Кирилл согласился без колебаний. В день подписания договора он позвонил матери прямо из МФЦ. «Мам, мы купили квартиру!»

Зинаида Фёдоровна приехала на смотрины через два дня, обошла все комнаты, потрогала стены, заглянула в окна. «Неплохо, – кивнула она. – Для начала сойдет, Кирюша. Ты большой молодец. Я всегда знала, что ты обеспечишь семью». Лариса стояла возле холодильника и по-прежнему молчала.

Переезд запланировали на субботу. Всю неделю Лариса упаковывала вещи, составляла списки, договаривалась с грузчиками. Кирилл помогал неохотно, ссылаясь то на работу, то на усталость, то на головную боль. Зинаида Фёдоровна заходила каждый вечер, давала советы. «Посуду заворачивай в газеты, чтобы не побить, а эти книги твои только место занимают». Лариса кивала, но делала по-своему.

В пятницу вечером Зинаида Фёдоровна задержалась дольше обычного, уселась на диван и сложила руки на коленях. «Значит так, дети, я тут подумала. Квартира большая, две комнаты. Вы с Кириллом в одной, а я во второй. Одной в моей хрущевке тоскливо, да и помощь вам не помешает. Лариса еще молодая, неопытная. Я научу ее, как правильно вести хозяйство, как борщи варить, полы мыть».

Кирилл дернулся было, открыл рот, но мать его перебила: «Я уже решила, сдам свою квартиру, а деньги вам отдам на ремонт. И вообще, пора мне на покой. Надоела работа. Уволюсь и буду вам по хозяйству помогать».

Внутри у Ларисы что-то оборвалось. Три года она копила на своё жильё, на место, где можно дышать свободно, где нет чужих взглядов и советов. А теперь свекровь собирается переехать к ним и учить её жизни. «Зинаида Фёдоровна, – тихо сказала Лариса, – мы не планировали жить втроем».

"А что планировали? Свекровь повернулась к ней. Ты думаешь я буду сидеть в своей дыре? Пока вы тут простор осваиваете, Кирюша купил эту квартиру, значит он и решает."

"Лариса тоже вложилась, - неуверенно заметил Кирилл."

Вложилась, - передразнила Зенеида Фёдоровна.

"Сколько она могла вложить? Тысяч от силы. Не смешите меня. Это Кирюша заработал, Кирюша купил. И я имею полное право жить с сыном."

Лариса посмотрела на мужа. Он отвёл взгляд

"Мам, давай потом обсудим, - пробормотал он. Нечего обсуждать. А Зинаида Фёдоровна встала. Я в Понедельник пишу заявление об увольнении. В среду заберу свои вещи и перезжаю к вам. Всё ришено."

Она ушла, громко хлопнув дверью. Кирилл сидел, уткнувшись в телефон. Лариса стояла у окна и смотрела на ночной город. Внутри клокотало что-то горячее и страшное.

"Ты что молчишь, - спросила она. "А что говорить? Она моя мать. Это моя квартира."

"Наша, - поправил он. И мамина тоже, если разобраться. Она же сдаст свою хрущёвку, деньги отдаст." "Мне не нужны её деньги. Мне нужно, чтобы она не жила с нами."

Кирилл поднял голову. "Ларка, ну что ты злишься? Мама нормальная. Поможет по дому, приготовит. Тебе же будет легче."

"Мне не нужна её помощь. Она одинокая, ей тяжело одной. У неё своя квартира, старая, холодная, там трубы текут. Пусть ремонт сделает."

"На что? У неё пенсия маленькая."

Лариса повернулась к нему. "Кирилл, я три года экономила на каждой мелочи. Я не покупала себе нормальную одежду, не ходила в кафе, не ездила в отпуск. Я откладывала каждый рубль, чтобы у нас было своё жильё. Своё – не для твоей матери, не для кого-то ещё, а для нас."

"Ну и что теперь?" - пожал плечами он. "Выгонять её?"

"Да".

Кирилл усмехнулся. "Ты жёсткая"

"Я честная".

Они не разговаривали до утра. Лариса лежала, уставившись в потолок, и думала о том, как всегда уступала и молчала, словно привыкла прогибаться. И о том, сколько в ней накопилось невысказанного, непрожитого, несделанного. О том, что если сейчас она снова промолчит, то так и будет молчать всю жизнь.

Утром она встала раньше Кирилла, оделась и вышла. Села в свою старенькую машину, купленную ещё до свадьбы, и поехала в новую квартиру. Ключи были у неё с понедельника.

Квартира оказалась пустой и светлой, окна выходили на юг, и солнце заливало комнаты. Лариса прошлась по ней, остановившись посреди большой комнаты. Здесь должна быть спальня. Их с Кириллом. Без свекрови, без чужих советов, без надзора.

Она достала телефон, нашла нужный номер, и трубку подняли со второго гудка. «Слушаю». "Здравствуйте. Вы вчера разместили объявление об услугах грузчиков на завтра?"

"Да, но заказ уже подтвердили."

"Мне тоже нужны, можете найти ещё одну бригаду?"

"Сколько человек?"

"Трое. Переезд из съёмной квартиры."

"Адрес?" Лариса продиктовала адрес. "Есть. Восемь утра устроит?"

"Отлично."

Потом она позвонила слесарю, договорилась на вечер, и вернулась домой к обеду. Кирилл сидел на кухне с чашкой кофе. "Где ты была?"

"В квартире. Проверяла окна. Ну и как?"

"Нормально".

Он кивнул и вернулся к телефону. Лариса прошла в комнату, достала коробку с документами, нашла договор купли-продажи и внимательно перечитала. Совместная собственность без выделения долей, значит, по закону — пополам. Хотя она вложила в разы больше.

В шесть вечера приехал слесарь. Лариса встретила его в новой квартире и показала дверь. "Нужно поменять замок и сделать так, чтобы старые ключи не подходили."

"Обычное дело, - кивнул слесарь. Полчаса работы." Он справился за двадцать минут. Лариса заплатила, забрала три новых ключа. Один оставила себе, а два положила в карман. Вернулась домой около восьми.

Кирилл лежал на диване с ноутбуком. «Ужина не будет, приготовь сам», – сказала Лариса. Он удивленно поднял голову, но промолчал.

Ночь она снова не спала. Утром встала в шесть, оделась и вышла. Грузчики уже ждали у подъезда. Крепкие парни, трое с тележками. "Здравствуйте. Вы от Максима?"

"Да. Говорите, что грузить."

Лариса открыла дверь. "Это квартира. Сейчас здесь нет мебели, но будет. Вам нужно перевезти мои вещи из другого адреса. Только мои. Я покажу."

Они приехали к съемной квартире в половине восьмого. Кирилл ещё спал.

Не спеша отворив дверь, Лариса жестом пригласила грузчика войти. "Вот эти коробки, эти баулы, этот саквояж из спальни, а также книжную полку и мои вещи из гардероба. Остальное оставьте в покое". Работа спорилась, и всё делалось почти беззвучно. Кирилл пробудился, когда последний ящик выносили из коридора. "Что стряслось?" – спросил он. "Я съезжаю", – ответила Лариса. "Куда? В нашу жилплощадь?" "Вообще-то, мы завтра планировали переезд вместе". "Ну, так переезжай с матерью. А я уже отделилась". Кирилл приподнялся на кровати, протёр глаза. "Что за чушь ты несёшь?" Лариса приблизилась и опустила на прикроватную тумбочку единственный ключ. "Это от новой квартиры. Твой экземпляр. Но я сменила замок. Если мать попытается въехать, вызову полицию. Ты в своём уме?" "Нет, просто я больше не могу молчать".

Она повернулась и вышла. Кирилл, наскоро выскочив за ней в одних трусах и майке, крикнул: "Лариса, постой! Куда ты?" Но она уже спускалась по лестнице. Рабочие заканчивали погрузку последних коробок в автомобиль. Лариса села в свою машину, включила зажигание. Кирилл выбежал на улицу, но она уже уехала. В новом жилище грузчики оперативно всё занесли. Лариса рассчиталась, оставив щедрые чаевые. Оставшись одна, опустилась на пол посреди пустого помещения и внезапно ощутила, как испарилось напряжение последних дней. Царила тишина. Никто не указывал, что делать, никто не оценивал её взглядом. Её квартира, её личное пространство, её жизнь. Телефон беспрерывно звонил. Кирилл названивал раз двадцать, вскоре подключилась Зинаида Фёдоровна. Лариса отклонила все вызовы, отправив мужу одно сообщение: "Если хочешь быть со мной, живи отдельно от матери". "Если нет, подаём на развод, продаём квартиру, делим деньги, решай сам".

Ответа не последовало до вечера. Затем пришло: "Ты выставила меня в неловкое положение. Мать уже уволилась с работы. Что она теперь будет делать?" Лариса ответила: "Это не моя забота". Больше он не писал. Зенаида Фёдоровна объявилась в среду. Лариса как раз разбирала вещи, когда раздался звонок в дверь. Посмотрела в глазок и увидела свекровь, стоящую с двумя огромными сумками и самодовольным видом. "Открывай!" – прокричала она. Лариса приоткрыла дверь, но оставила цепочку. "Здравствуйте". "Убери цепочку. Дай мне войти. Мне тяжело". "Вы сюда не переезжаете?" Зинаида Фёдоровна нахмурилась. "Это ещё почему?" "Потому что это моя квартира. Наша квартира. которую купил Кирюша". "Кирилл вложил 300.000, а я 2.800. Квартира в совместной собственности, но основные средства мои, и я не желаю, чтобы вы здесь жили". Свекровь покраснела. "Ах ты! Да как ты смеешь? Я мать Кирилла, я имею право". "Не имеете. Я уже уволилась, квартиру сдала". "Снимайте обратно, там уже живут другие люди. Это ваши проблемы".

Зинаида Фёдоровна попыталась открыть дверь, но цепочка выдержала. "Я сейчас ворвусь и выкину все твои тряпки. Ты, дрянь, увела у меня сына". "Если вы попытаетесь, я вызову полицию. На мать Кирилла, пытающуюся незаконно проникнуть в моё жилище". Свекровь стояла, тяжело дыша, затем завизжала: "Я тебе покажу! Кирюша выгонит тебя, разведётся, и ты останешься ни с чем". "Пусть попробует. У меня останется половина квартиры, а у вас ничего". Зенаида Фёдоровна схватила сумки и ушла, громко топая. Лариса закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и выдохнула. Руки дрожали. Никогда в жизни она так не разговаривала со старшими. Никогда не отказывала, не перечила, не защищала себя. А теперь сделала это и не жалела. Кирилл хранил молчание два дня, затем написал: "Мать плачет, ты довольна?" Лариса ответила: "Я озвучила свои условия. Выбор за тобой".

Через неделю он приехал. Без предупреждения просто позвонил в дверь. Лариса открыла. Он стоял с потухшим взглядом, помятый, осунувшийся. "Можно войти?" Она посторонилась. Он вошёл, осмотрелся. Квартира уже выглядела обжитой. Мебель расставлена, шторы повешены, книги на полках. "Ты быстро справилась". "У меня не было времени тянуть". Они уселись на кухне, молчали. Наконец Кирилл нарушил молчание: "Ты ставишь меня перед выбором. Ты или мать?" "Да, это жестоко". "Возможно, мама в возрасте, ей тяжело". "Ей 54. Это не старость. Она привыкла диктовать, и я устала подчиняться". Кирилл потёр лицо. "А если я выберу тебя, она меня не простит". "Это твой выбор. Лариса. Неужели нельзя по-другому?" "Нет". Он встал, прошёлся по кухне. "Значит, ты выдвигаешь ультиматум?" "Или". "Да. А если я откажусь?" "Разойдёмся, продадим квартиру, поделим деньги пополам. У каждого будет почти по 2 миллиона. Этого хватит на достойное жильё". "Тебе – в одном районе, мне – в другом". Кирилл снова сел. "Ты серьёзно готова пойти на развод из-за матери?" "Я готова сохранить себя, а семья – это ты и я, а не твоя мать". Он долго смотрел на неё, затем кивнул. "Хорошо, я остаюсь с тобой, без матери". Лариса не ожидала, что он согласится так скоро. Внутри что-то шевельнулось. Облегчение или разочарование она не поняла. "Ты уверен?" "Да. Мама найдёт себе занятие, устроится на работу. Я буду ей помогать деньгами, но жить мы будем раздельно".

Зинаиде Фёдоровне он сообщил об этом по телефону. Лариса слышала, как свекровь кричала на другом конце провода. Потом Кирилл выключил звук и положил трубку на стол. Телефон вибрировал ещё минут десять. "Она не простит", – сказал он. "Переживёт", – ответила Лариса. Свекровь действительно не простила, не звонила, не писала, от встреч отказывалась. Кирилл пытался помогать ей материально, но она отвергала помощь. Говорила: "Мне не нужна подачка от предателя". Через месяц она всё-таки устроилась обратно на работу, в ту же школу, где преподавала раньше. Взяли без проблем. Хорошего учителя математики днём с огнём не сыщешь. С Кириллом отношения стали более ровными, спокойными. Он перестал вспоминать мать каждый день, перестал сравнивать Ларису с ней. Они научились общаться без третьих лиц, без посредников.

Однажды вечером, спустя примерно полгода, раздался звонок в дверь. Лариса открыла. На пороге стояла Зенаида Фёдоровна, постаревшая, с усталыми глазами, без прежней напористости. "Можно войти?", тихо спросила она. Лариса посмотрела на неё, затем кивнула. Они сидели на кухне втроём. Лариса, Кирилл и свекровь. Молчали. Зинаида Фёдоровна пила чай маленькими глотками, смотрела в чашку. "Я хотела извиниться", – наконец сказала она. "Я поступила неправильно. Это ваша жизнь, ваш дом. У меня не было права вмешиваться". Лариса молчала. Кирилл тоже. "Я просто…", свекровь подняла глаза. "Я так привыкла всё контролировать. Мне казалось, что если я не буду рядом, то Кирюша пропадёт. А получилось, что я сама всё испортила". "Получилось", – тихо сказала Лариса. Зенаида Фёдоровна кивнула. "Я понимаю, что не могу просить, чтобы меня пустили жить сюда. Просто можно мне иногда приходить в гости. Обещаю не командовать". Лариса посмотрела на Кирилла. Он смотрел на мать с каким-то растерянным выражением. "Можно", – сказала Лариса, "но по предварительной договорённости и без ночёвок". "Согласна". Свекровь допила чай, встала. "Спасибо, что не прогнала". Она ушла тихо, без скандала. Кирилл проводил её до двери, вернулся задумчивый. "Она изменилась", – сказал он. "Она устала воевать", – поправила Лариса. Может, так и было.

А может, Зинаида Фёдоровна действительно что-то поняла? Лариса особенно не задумывалась. Главное, граница была установлена, и никто больше не пытался её нарушать. Свекровь приходила раз в месяц на пару часов, вела себя тихо, даже помогала иногда, без советов и замечаний. Лариса не приняла её в душу, но перестала напрягаться при её появлении. Однажды весенним вечером Лариса стояла на балконе с чашкой кофе и смотрела на город. Внизу играли дети, где-то звучала музыка, пахло сиренью. За спиной в кухне Кирилл возился с ужином, недавно увлёкся кулинарией, осваивал пасту карбонара. "Лар, иди пробовать", – позвал он. Она обернулась. Он стоял на кухне, растрёпанный, в фартуке, весь в муке, улыбался. Лариса допила кофе, вернулась в квартиру, в их квартиру, где она больше не была невидимкой.

Уехав в командировку, муж оставил меня без денег — все карты и наличные отдал свекрови «для контроля расходов». Свекровь злорадствовала: «Теперь будешь просить у меня на хлеб!» Но уже через час она набирала сыну в панике.

Ксения привыкла к постоянной занятости Игоря на работе. Должность программиста в крупной корпорации, частые командировки к клиентам, поздние видеоконференции стали для нее привычным явлением за три года супружеской жизни.

Она не выражала недовольства. Муж получал хорошую зарплату, они снимали квартиру в престижном районе, и средств им вполне хватало. Однако в последние месяцы что-то изменилось. Игорь стал более раздражительным и нервным, а его мать, Тамара Федоровна, хотя и жила на другом конце города, словно поселилась у них дома. Она беспрестанно звонила по несколько раз в день, наведывалась без предупреждения, проверяла содержимое холодильника и критиковала кулинарные способности.

«Суп совсем пустой», - ворчала свекровь. «Игорь привык к насыщенным щам, а ты ему подаешь одну воду». Ксения старалась угодить свекрови, готовила наваристые борщи и пекла пироги, но Тамара Федоровна всегда находила изъяны. То тесто не такое, то мясо жесткое, то картофель переварен. Игорь, в свою очередь, предпочитал отмалчиваться и уткнуться в телефон, а когда Ксения пыталась обсудить с ним поведение его матери, он отмахивался, утверждая, что она просто беспокоится о нем, так как он у нее единственный сын после ранней смерти отца.

Ксении было понятно беспокойство свекрови, но она не понимала, почему эта забота должна выражаться в постоянном контроле за каждым шагом невестки.

Неделю назад Игорь объявил о предстоящей командировке в Екатеринбург, к важному заказчику, что давало шанс получить премию. Ксения обрадовалась не самой поездке, а возможности побыть в тишине, без постоянного надзора Тамары Федоровны.

Но утром перед отъездом все сложилось иначе. Игорь с серьезным видом вышел из спальни, сел за стол напротив жены и положил руки на стол ладонями вниз - жест, предвещавший важный разговор.

«Ксюша, мама посоветовала…» - начал он, запнувшись. Ксения почувствовала, как внутри все похолодело, ожидая, что же именно посоветовала свекровь.

"Понимаешь, я уезжаю надолго, и тут такое дело… Мама считает, что тебе сейчас не стоит самой распоряжаться деньгами".

Ксения молча смотрела на мужа, слова доходили до нее как будто сквозь толщу воды. «То есть, как это понимать?»

«Но ты в последнее время много тратишь на всякие пустяки. Мама права, нужно экономить. Я отдам все карты ей, она будет следить за бюджетом, а тебе, если что-то понадобится, нужно будет попросить».

Сердце Ксении упало куда-то вниз. "Игорь, ты серьезно?" показать полностью