A Thought Across (MYTH) | часть 2

Глава 7

Генерал Несущая Клинок и Пламенный Генерал действуют в идеальном тандеме. Они изматывали врага ложными выпадами, наносили внезапные сокрушительные удары и умело использовали Командный жетон Цю, чтобы подорвать боевой дух врага.

Чередой мелких, но выверенных побед они пробили неприступные врата города Цюте куда меньшей кровью, чем предполагалось.

Хэннин возвращает себе свое имя и вновь становится частью царства Хэн.

В день, когда армия Хэн ступила в город, весь город пришел в движение.

Жители Хэн, больше десяти лет гнувшие спину под чужой властью, нескончаемым потоком высыпали на улицы навстречу освободителям.

В глазах блестели слезы, многие падали на колени. Народ славил Генерала Несущую Клинок как переродившееся божество войны.

Весть о победе летит в столицу, сотрясая императорский двор и всю страну.

Император, вне себя от радости, жалует Генералу Несущей Клинок повышение. Отныне она — Великий Генерал Несущая Клинок, Защитница Государства. Под ее командование переходит город Хэннин и все северные земли.

Дабы явить величие Хэн всей Поднебесной и сплотить народ и армию, решено было устроить грандиозное празднование победы.

— Хроники Северного похода, том 7

Генерал-ветеран:

На своем веку я служил трем генералам, но такого упоения от победы не ведал никогда! За ваш воинский гений, командующая! До дна!

Новобранец:

Я пойду за вами куда угодно, Генерал!

Несколько солдат хором кричат: «За Генерала! Хэннин во веки веков будет принадлежать царству Хэн!»

Капитан:

Этот кубок — за Генерала Несущую Клинок. А этот — за генерала Рафаэля...! Мм? Куда он подевался? Вроде бы только что был здесь...

Мой взгляд скользит по шумной толпе и выхватывает знакомый силуэт, тихо выскальзывающий из водоворота веселья.

Главная героиня:

(Куда он идет?)

Мысли неотступно следуют за уходящей фигурой. Сославшись на то, что вино ударило в голову, я незаметно выскальзываю из шатра.

Чутье ведет меня в забытый уголок города.

Я узнаю это место. Это старый район Хэннина, превращенный пламенем войны в руины и битый кирпич.

Рафаэль сидит на полуразрушенном карнизе — точь-в-точь как когда-то на сторожевой башне в Яньчжоу. Вольный, отрешенный от всей мирской суеты.

Он издали смотрит на огни ликующего города, словно все это веселье не имеет к нему ровным счетом никакого отношения.

Я спешиваюсь и сквозь заросли бурьяна подхожу к обвалившейся стене.

Главная героиня:

Фейерверк вот-вот запустят. Ты выбрал не самое удачное место.

Рафаэль:

Я знаю. А почему ты не в городе?

Главная героиня:

Если огни взлетят достаточно высоко, их и отсюда будет видно.

Легкий ветер перебирает пряди его волос, а по складкам одежд блуждают цветные отсветы далекого празднества.

Главная героиня:

Знаешь, в последнее время я часто сюда приходила.

Рафаэль:

Трудно что-либо утаить от божественного взора Бога Войны.

Главная героиня:

Дом, где я выросла, стоял где-то здесь. Но сколько я ни бродила, не нашла даже уцелевшего кирпича.

Я давлю в себе горькую усмешку и делаю вид, будто мне всё равно.

Главная героиня:

Забавно, правда? Мое желание вернуть город сбылось, а вот дорогу домой найти не могу.

Но едва слова слетают с языка, как я о них жалею.

Какими жалкими и ничтожными должны казаться эти девичьи печали Рафаэлю, павшему на поле боя три столетия назад.

Рафаэль:

Дом, где прошло мое детство, наверное, до сих пор стоит где-то в тихом переулке столицы. Возможно, у него теперь новый хозяин. А может, он лежит в руинах, храня лишь слабое эхо того, чем был когда-то. Все это уже не имеет ко мне отношения.

Он легко спрыгивает с карниза прямо в бурьян и прах ушедшей эпохи.

Рафаэль:

Триста лет — слишком долгий срок для смертного. В этом мире всё рождается и гибнет в бесконечном круговороте. Лишь сама земля вечна.

В его словах сквозит отрешенность от всех радостей и горестей этого мира. Он снова кажется тем самым божеством, каким предстал предо мной впервые.

Дурное предчувствие, которое я так долго гнала от себя, вспыхивает с новой силой.

Живой, дерзкий, насмешливый Рафаэль словно вновь отступает в тень величия Бога Войны, готовый уйти, не оглянувшись.

Главная героиня:

Рафаэль… осталось ли у тебя еще что-то, что ты хотел бы сделать в мире смертных?

Рафаэль:

С чего ты взяла, что я собираюсь уходить?

Я удивленно поднимаю глаза и ловлю на его губах едва заметную, всепонимающую полуулыбку.

Главная героиня:

Ты ведь так и не сказал, почему решил остаться.

В его глазах пляшут смешинки, и он легонько щелкает меня по лбу.

Главная героиня:

Опять ты за свое…

Рафаэль:

Проверяю, что в твоей упрямой голове — звонкая пустота или нет.

Потираю лоб и с вызовом смотрю на него.

Главная героиня:

Я-то с самого начала выложила тебе все свои желания. И раз уж ты знаешь, какая я непонятливая, мог бы сказать прямо.

В этих глазах, повидавших целые эпохи, теперь кроется далекий блеск, который мне не под силу разгадать.

Рафаэль:

Мог бы. Вот только с чего бы мне это делать?

Словно в ответ на этот неразрешимый вопрос, в ночном небе вспыхивает первый фейерверк.

Долгожданные огни обрушиваются на нас во всем своем безудержном великолепии.

Золотые нити, серебряный дождь, лиловая дымка, багровые облака — ночное небо превращается в роскошное полотно, освещая весь Хэннин так, что становится светло как днем.

Желание, о котором я просила богов, сбылось. И всё же эти ослепительные цвета кажутся лишь ускользающими декорациями.

Рафаэль:

Все, что я хотел разделить с тобой в этом мире… я уже сделал.

Рафаэль прикладывает пальцы к губам и издает чистый, мелодичный свист.

Из темноты неторопливой рысью выбегает Рыжик. К его седлу приторочен холщовый сверток, из которого выглядывает нежный зеленый стебель с комом влажной земли на корнях.

Рафаэль бережно развязывает узлы и достает саженец.

Рафаэль:

Вот чего мне хочется сейчас. Чем возводить пышные дворцы, обреченные обратиться в прах, лучше бросить семя в землю, чтобы оно росло в веках. Например, посадить дерево.

Он опускается на корточки и начинает разгребать мягкую землю руками. Его движения неспешны, почти ритуальны.

Поняв его замысел, я опускаюсь рядом, помогая ему.

Рафаэль:

Может пройти сто лет. И неважно, кто будет править этой землей, это дерево будет продолжать расти вместе с ней.

Огромные фейерверки распускаются в небе, и их лиловое свечение, подобно водопаду, озаряет саженец.

Не могу объяснить, чем меня так поразил этот момент.

Быть может, оттого, что в век бесконечной резни и зыбких надежд кто-то рядом верит в вечность с такой чистой, непоколебимой искренностью.

Опускаю голову, делая вид, что отряхиваю руки от земли, и часто моргаю, чтобы прогнать внезапно набежавшие слезы.

Главная героиня:

Под деревом в генеральском поместье всё еще зарыт кувшин «Весеннего настоя». Но следующей весной мы можем быть всё еще в Хэннине. Вряд ли мы успеем вернуться туда.

Рафаэль:

Невелика беда. Сделаем еще один кувшин и закопаем под этим деревом. Назовем его Алым деревом. Что скажешь?

Пока есть дерево, вино, и мы с тобой — мы никогда не упустим весну.

Неведомо как, но ему всегда удается усмирить бурю в моем сердце самыми простыми словами.

Тайное предвкушение и радость пробиваются в душе, словно прохладный родник, рождая нежность, которой я никогда прежде не знала.

Достаю сюн, подаренный Рафаэлем, и протягиваю ему.

Главная героиня:

Рафаэль, я хочу немного отвлечься.

Рафаэль:

Всё небо грохочет.

Главная героиня:

Значит, только я услышу, как ты играешь.

Счастье зарождается в глубине его взгляда и озаряет все лицо.

Он берет сюн и подносит к губам. Его пальцы ловко скользят по отверстиям.

Он играет всё ту же мелодию — «Когда мы встретимся вновь».

Только теперь в нем нет тоски по далекому дому или боли долгой разлуки.

Здесь, у корней тонкого деревца, мелодия звучит тихой молитвой:

Пусть год за годом под сенью Алого дерева не исчезает этот родной силуэт, а весеннее вино всегда будет сладким.

Не успело в Хэннине отгреметь победное ликование, как из столицы прибыл императорский гонец.

Император повелевает Великому Генералу немедленно собрать войска и преследовать врага вглубь территории Цю.

Освобождение одного города не потушило пожар войны. Напротив, царский указ лишь раздул угли, направляя пламя на север, к бескрайним чужим пустошам.

Армия вновь выступает в поход, но на этот раз в сердцах солдат поселилась тихая тревога.

Когда наступит конец этой бойне? Когда падет еще пара крепостей? У стен вражеской столицы? Или лишь тогда, когда правитель Цю склонит голову и запросит пощады?

Императорский указ не дает ответов. Лишь слова «поход» и «битва» нависали над армией свинцовым небом.

Сердце царства Цю слишком долго не ведало бедствий, и его гарнизоны успели забыть, что такое настоящая война. Армия Хэн прорывает заставу за заставой, продвигаясь всё дальше на север.

Когда огромное войско подходит к стенам города Гусю, защитники бьются с отчаянной решимостью. Они отказываются сдаваться, но не могут выстоять перед яростью отборных войск Хэн. Стены проломлены, и солдаты Хэн вливаются в город нескончаемым потоком.

Гусю пал.

— Хроники Северного похода, том 7

Тишина, повисшая после падения города, звенит в ушах громче, чем лязг битвы.

Я верхом въезжаю в ворота и медленно продвигаюсь по улицам, где пожар войны только-только начал утихать.

Главная героиня:

Передайте приказ по всей армии: никакого мародерства, не врываться в дома мирных жителей, не трогать женщин и детей. Всякий, кто ослушается, будет казнен на месте!

На обочине стоит маленькая фигурка. Ребенок лет десяти.

Он не плачет. Лишь смотрит на меня в упор — широко распахнутыми, ясными, немигающими глазами.

Главная героиня:

...

Этот взгляд кажется до боли знакомым — словно я смотрю на саму себя в тот день, когда пал Хэннин.

Главная героиня:

...!

Внезапная волна головокружения, сильнее которой я не испытывала уже очень давно, обрушивается на меня. Мир начинает плыть перед глазами.

Тыльную сторону ладони пронзает жгучая боль. Опускаю глаза и вижу, как метка беспокойно мерцает.

Рафаэль:

Генерал.

Незаметно Рафаэль поравнялся со мной. Его взгляд скользит по моей руке, а затем он оборачивается к солдатам позади.

Рафаэль:

У нас с Генералом есть неотложные дела. Ведите людей вперед.

Слушаемся! — доносится из строя.

Свернув с главной улицы, Рафаэль заводит меня в заброшенный дворик.

Он спешивается и помогает мне присесть, прислонившись к перилам террасы.

Его пальцы едва заметно шевелятся. Струйка энергии касается моей руки, и мерцающее свечение метки постепенно успокаивается.

Дурнота медленно отступает, но тяжесть и холод, сковавшие сердце, никуда не деваются.

Рафаэль:

Как ты себя чувствуешь?

Главная героиня:

Почему мне вдруг...

Я не успеваю договорить — перед глазами снова всплывает тот детский взгляд.

На этот раз морок нахлынул не от чужой жажды крови. Его породила буря, всколыхнувшаяся в моей собственной душе.

Главная героиня:

Я бросилась в пекло войны только для того, чтобы вернуться в Хэннин.

Рафаэль:

Я знаю.

Главная героиня:

Но пока я продолжаю сражаться, мне придется топтать сапогами чужую родину.

Я всегда это знала. Просто предпочитала закрывать на это глаза.

Но я больше не могу лгать самой себе.

Рафаэль:

Ты всё еще хочешь сражаться?

Главная героиня:

...

…А если я сложу оружие… останешься ли ты со мной смотреть на облака? Будем ли мы вместе слушать музыку, писать картины, настаивать весеннее вино?

Рафаэль:

Это новая молитва богам?

Главная героиня:

А если я прошу об этом Рафаэля?

Его взгляд падает на мою руку, где мерцает метка.

Проходят долгие секунды, прежде чем он отводит глаза.

Рафаэль:

Если тебе того захочется, ты сможешь делать все это… даже в одиночку.

Главная героиня:

...

Я открываю рот, но слова застревают в горле. Холод расползается из самых глубин сердца.

Я слишком хорошо поняла то, о чем он умолчал. И поняла, почему он всегда уходил от ответа, зачем остался среди смертных.

Существование Бога Войны неразрывно связано с этими бесконечными войнами, с вечно растущей жаждой крови.

Те светлые, беззаботные дни между походами были лишь мимолетной усладой, которую «Рафаэль» хотел вкусить в мире живых.

Но истинный Бог Войны пробуждается лишь в пламени битв.

Все мои молитвы всегда останутся лишь мольбами смертной к далекому божеству — и никогда не станут земным обещанием, данным Рафаэлю.

Глава 8

Глава 8

Кровопролитная война между Хэн и Цю, длившаяся десятилетиями, подошла к неожиданному повороту.

Цю внезапно присылает послов с предложением мира, отдавая в заложники члена королевской семьи, чтобы положить конец кровопролитию.

Столица спешно издает императорский указ. Великому Генералу Несущей Клинок надлежит во главе элитного отряда отправиться на границу для мирных переговоров. Ее заместителю, Пламенному Генералу, приказано остаться для защиты Хэннина, в то время как интересы Его Величества Императора будет представлять имперский принц.

Этот приказ идет вразрез с обычаями. И всё же, поскольку речь идет о высочайшей воле и мире между двумя державами, никто не смеет ослушаться.

Пламенный Генерал настаивает на том, чтобы сопровождать своего командира, и она молча соглашается. Вместе они ведут отряд к границе.

— Хроники Северного похода, том 7

Чтобы выйти к месту переговоров в назначенный срок, я повела людей через глухое горное ущелье — опасную, скрытую от чужих глаз тропу, срезающую путь к перевалу Скорбных Песков.

Мы выступаем под ясным небом, но стоит нам углубиться в каньон, как погода резко портится.

Завывает штормовой ветер, а капли дождя размером с гальку хлещут нас, словно град камней. За пеленой ливня ничего не видно. Боевые кони тревожно ржут, отказываясь идти вперед.

Главная героиня: Слушай мой приказ! Всем укрыться у скал! Как только дождь стихнет, выступаем ускоренным маршем! Мы должны покинуть это ущелье до наступления темноты!

Примерно через час дождь наконец прекращается. По земле ползет туман, цепляясь за камни, словно тени, не желающие рассеиваться.

Я уже собираюсь отдать приказ строиться, чтобы продолжить путь, пока еще держится дневной свет, как вдруг...

Шальная стрела пронзает туман и вонзается в горло одному из наших дозорных.

Повсюду, на безмолвных горных хребтах, вспыхивают бесчисленные факелы, мерцающие, как призрачные огни.

Небеса содрогаются от боевых кличей, а сверху обрушивается град из скользких от грязи бревен и валунов.

Главная героиня: Засада! Держать строй Ни шагу назад!

Главная героиня: (Откуда Цю прознали об этом тайном маршруте?!)

Главная героиня: Давай сигнал! Зови подкрепление!

Отбив на лету стрелу, я рявкнула приказ стоящему рядом воину.

Три пропитанные маслом сигнальные стрелы с воем взмывают в небо. Они рассыпаются яркими красными искрами, пробивающимися даже сквозь густой туман.

Посреди хаоса я вижу, как на лице Рафаэля медленно кристаллизуется маска. Пламенный Генерал явил свой истинный лик Бога Войны.

Рафаэль: Держись рядом со мной.

Он бросается вперед, его клинки чертят золотисто-багровые дуги. Куда касался этот всполох — воздух осыпался призрачным ливнем пылающих листьев, ослепительным и смертоносным.

Люди и кони валились оземь на его пути; он голыми руками рвал вражеский строй, прорубая во вражеской плоти кровавую просеку.

Главная героиня: За генералом Рафаэлем!

Я вскинула меч, увлекая за собой остатки личной стражи.

Мы прорываемся сквозь узкое ущелье, петляя из стороны в сторону. Кровь брызжет мне в лицо, и я уже не могу разобрать, где свои, а где чужие.

Рубить. Выживать. Прорваться...

Я теряю счет времени и ранам. Но вот наконец-то показывается выход. Сквозь деревья я различаю открытую поляну.

Ветеран: Генерал, это наши знамена! Подкрепление прибыло!

У выхода из ущелья на ветру яростно бьются знамена с вышитым словом «Хэн». Хорошо вооруженное войско стоит плотным строем. Они ждут.

На долю секунды я почти позволяю себе поверить, что мы спасены.

Рафаэль: Это не подкрепление.

Главная героиня: ?!

Вдалеке солдаты Хэн как один натягивают луки. На каждом наконечнике жутковато подрагивает синее пламя готового вспыхнуть масла.

Генерал армии Хэн: Именем императора, уничтожить предателей. Пли!

Небо затянуло черной тучей — и огненный ливень обрушился вовсе не на наседавших сзади воинов Цю… Он ударил по своим.

Горящие стрелы вонзались в обозные повозки и сухой валежник. Земля вспыхнула, выбросив столбы яростного огня.

Удушливая волна жара сшибла с ног. Черный едкий дым перехватил горло.

Ветеран: Они... Они сожгли нам путь к отступлению...

Стена пламени сомкнулась капканом. С утесов по обе стороны градом сыпались стрелы. А сзади накатывал победный вой армии Цю, замыкающей кольцо…

Огонь взметнулся до небес, окрасив полмира в цвет запекшейся крови. В мгновение ока ущелье обратилось в пылающую преисподнюю.

Ледяная дрожь прошила меня до самых костей. Я стояла как вкопанная, не в силах оторвать взгляд от знамен Хэн, медленно пожираемых жадным пламенем.

Главная героиня: Они хотят похоронить меня здесь. Меня и всех моих людей… в этих проклятых песках.

С моих губ срывается пустой, бесцветный смешок.

Ничто не ново под луной.

Все те детские предания о великих полководцах, чья слава пугала престол, о преданных псах, которых пускали под нож, едва в них отпадала нужда… Все это повторялось сейчас. Со мной.

Рафаэль: Точно так же, как три сотни лет назад.

Рафаэль снимает маску. Отсветы пламени пляшут на его холодном лице, но в глазах царит такое бездонное, глубокое спокойствие, что от него становится не по себе.

Триста лет назад перевал Скорбных Песков полыхал тем же самым огнем. Он был свидетелем того же самого предательства.

Рафаэль: Но на этот раз я не позволю им добиться своего.

Войска Цю пользуются суматохой, чтобы стянуть кольцо. Их боевые кличи звучат всё ближе.

Отступать некуда. «Подкрепление» оказалось врагом, мы окружены со всех сторон.

Главная героиня: Я не позволю моим солдатам умереть вместе со мной.

Я смотрю на них. Залитые кровью, они всё еще отчаянно цепляются за последнюю надежду выжить.

Главная героиня: Основные силы, не отступать! Все, кто еще может двигаться, забирайте раненых и отходите к тому валуну на юго-востоке! Ищите расщелину в скале!

Главная героиня: Каждая спасенная жизнь имеет значение! Живее!

Чтобы дать оставшимся в живых солдатам хоть малейший шанс на спасение, я решаю остаться прикрывать отход.

Я обернулась к Рафаэлю.

В его глазах металось отражение огня, отливая червонным золотом.

Главная героиня: Рафаэль, я тоже не позволю им добиться своего.

Он отвечает мне взглядом, и в этом отражении багрово-золотого пламени...

Я увидела юного воина из прошлого. Он стоял посреди точно такой же безнадежной бойни, окруженный со всех сторон.

Вдруг его лицо озарила лихая, дерзкая улыбка.

Рафаэль: Не забывайте, Генерал. В этой битве вы не одни.

Мою ладонь внезапно обжигает нестерпимый жар. И в ней материализуется та самая устрашающая, древняя маска.

Рафаэль: Ты сделала свой выбор. Теперь надевай ее.

Делаю глубокий вдох. В сердце нет ни капли страха. Лишь прилив безрассудной храбрости.

Алый Генерал всё еще здесь, даже триста лет спустя. Он всё еще может сражаться, даже если ему суждено встретить свой конец в битве, которую невозможно выиграть.

Не колеблясь, я надеваю маску.

Словно замок, дремавший в глубине естества, с щелчком распахнулся. Мир перед глазами преобразился.

Неописуемая, колоссальная мощь хлынула через маску, затопив мое сознание. Это зрение больше не принадлежало смертному существу.

Так видит этот мир сам бог.

Главная героиня: (Рафаэль?)

Рафаэль: Я здесь.

Главная героиня: (Я тебя больше не вижу).

Рафаэль: Ты — это я.

Душу словно выдернули из бренной оболочки лишь затем, чтобы в то же мгновение наполнить ее до краев.

Я вижу себя и маску на своем лице, переливающуюся темным расплавленным золотом.

Я также вижу каждую брешь в доспехах вражеских солдат, самый уязвимый изгиб каждого занесенного ими клинка, малейший проблеск сомнения в их глазах.

Два взгляда слились воедино — неразрывно, словно вода смешалась с водой.

Границы «я» начали таять.

Боль, трагедия предательства, готовность умереть — чувства, принадлежавшие «мне», не исчезли, но мгновенно улеглись…

И сплелись с волей неизмеримо более древней и бескрайней.

Главная героиня: (Рафаэль... Нет, это не просто Рафаэль. Это мы).

Рафаэль: Да. Наши души стали единым целым.

Главная героиня: (Тогда кто же мы?)

Рафаэль: Бог Войны.

Клинок в наших руках больше не чертил простых ударов. Он обернулся бурей яростных взмахов и струящегося пламени.

Все на нашем пути взлетало на воздух, разрывалось в клочья и обращалось в пепел — словно само небо решило вычеркнуть смертную армию из книги бытия.

Божество ступало по залитой кровью земле. Каждый шаг Бога Войны сам по себе был приговором.

За нашими спинами оставалась не бойня с грудами разрубленной плоти, а жуткие, неестественно чистые пустоты.

Главная героиня: (Рафаэль?)

Белая пелена всё больше застилает взор. Головокружение накатывает с невиданной доселе силой.

Моя жизнь стала свечой, брошенной в бушующий костер. Она тает.

Мое тело сдает? Я умираю?

Если я погибну, нить, связующая нас с Рафаэлем, оборвется навсегда?

Если я погибну… я больше никогда его не увижу?

Главная героиня: (Но у меня еще осталось одно желание).

Главная героиня: (Следующей весной я хочу распить кувшин «Весенней капели» вместе с Рафаэлем. Под нашим Алым деревом.)

Глава 9

Глава 9

Триста лет назад

В деревне Иньгу полным ходом идет строительство храма Генерала. Легенды о вознесении Алого Генерала записываются и превращаются в сказания.

И всё же Бог Войны, чье имя на устах у каждого смертного, уже в сто первый раз выходит из себя. А всё из-за неприкаянных душ под древним деревом.

Любопытная душа: Разве боги не вольны приходить и уходить, когда им вздумается? Почему ты застрял здесь?

Отчужденная душа: И ты вправду веришь его бредням про то, что он бог? Да он ничем от нас не отличается. Такой же потерянный дух, которого некому искать.

Рафаэль: Тц. Замолчите.

Юный Бог Войны раздраженно взмахнул клинками.

Поднявшийся от взмаха порыв ветра загнал души обратно в полуистлевшие кости под землей — те и носа высунуть больше не смели.

Рафаэль: Тот, кто осмелится искать меня, разделит мою участь и будет заклеймен как предатель. Никто на это не пойдет.

Любопытная душа: Но если нас так никто и не найдет, наши души развеются. Осколки никогда не собрать воедино. А что будет с тобой? Твоя душа тоже развеется?

Рафаэль: ...Помолчи.

И всё же этот вопрос тяжелым грузом лежал на сердце Бога Войны.

Рафаэль: Война окончена. Моя душа должна вернуться на небеса. Почему я не могу покинуть это дерево?

Потому что жизнь Генерала связана с той, кто бросит вызов судьбе.

Рафаэль: ?

В какой-то момент под деревом уселся старец в простых одеждах. Достав из деревянного сундучка маленькую куклу в доспехах, он принялся ее чинить.

Рафаэль: Ты меня видишь?

Я вижу судьбу Генерала. Вы не можете уйти, ибо путь ваш еще не пройден до конца.

Рафаэль: Я уже мертв.

Человек может умереть, но его судьба может найти иной путь. Судьба ваша тройственна: есть праведный путь, есть путь заблуждений, а есть вызов самой судьбе.

В этой жизни вы пали, бросив вызов. Замыслы ваши не сбылись, кости брошены в землю, имя стерто из летописей.

Но нити причин и следствий не порваны. В мире смертных у вас остался якорь души.

Рафаэль: Кто это?

Та, что погибла ради вас на пути заблуждений.

Рафаэль: ...

Вам двоим предначертано встретиться здесь. Как скрещиваются тени на перепутье судеб… Это отблеск иной жизни — той, что могла бы случиться, сверни вы на другой тропе.

Рафаэль: ...Я чувствую этого человека, но не могу узнать ее.

Неужели ее участь схожа с моей?

Ей суждено повторить вашу трагедию. Ее дом разрушен. Она обречена сражаться в одиночку до последнего вздоха, чтобы на пороге гибели стать новым Богом Войны. Лишь тогда вы освободитесь от круговорота судьбы.

Рафаэль: ...А как же она?

Она пришла за вами, но за ней не придет никто. Поэтому ей суждено остаться здесь, в этой ловушке, на веки вечные. Ваше наследие ляжет на ее плечи, и она никогда не познает свободы.

Рафаэль: ...

Проходит много времени, прежде чем Бог Войны нарушает молчание.

Рафаэль: Есть ли способ направить ее на другой путь?

Ее можно провести сквозь тьму.

Рафаэль: Как?

Это ведомо лишь Богу Войны.

Старик заканчивает чинить куклу, берет сундук и уходит.

В тишине Бог Войны лишь чувствует, как опадающие сухие листья скользят сквозь его бесплотное естество.

Двести лет назад

Лунный свет заливает раскидистую крону, выхватывая во мраке слабый силуэт божества.

Горный дух в белых одеждах сидит на ветке. Она наблюдает за ним насмешливым взглядом, лениво покачивая босыми ногами.

Горный дух: Я потратила сотню лет на самосовершенствование, чтобы принять человеческий облик. Ты же торчишь здесь уже больше века. Неужели божественность тоже требует самосовершенствования?

Рафаэль: Я жду кое-кого.

Горный дух: Кого же? Врага? Былую любовь? Неужто ждешь, что кто-то явится тебя спасать?

Рафаэль: Ту, кого должен спасти.

Горный дух: Будь у меня твоя божественная сила, я бы жила лишь в свое удовольствие. Кому какое дело до страданий мира смертных?

Рафаэль: Она другая. Я не могу ее оставить.

Горный дух: Пф! Упрямец. Я слыхала, как бодхисаттвы ведут души к просветлению, но Бог Войны?.. Твой удел — бесконечная резня.

Чему ты ее научишь — убивать? Поведешь ее в бой? Поможешь совершить великие завоевания?

Рафаэль: Я расчищу тернии на ее пути, приму на себя беды, предначертанные ей судьбой, и исполню желания ее сердца.

Горный дух: Но это ее карма. Впутаешься в чужую судьбу — сам сгинешь вместо нее!

Разделишь ее муки, растеряешь божественную суть, а сердце сожрут внутренние демоны!

Рафаэль: Один помысел рождает бога, другой — демона. И мой помысел родился ради нее.

Горный дух замолкает. Покачав головой, она спрыгивает с ветки и тает в лесной чаще белой струйкой тумана.

Горный дух: Не понимаю я вас. Все вы, кому есть дело до мира смертных... глупцы.

Несколько десятилетий назад

Утренний туман начинает клубиться под деревом. Юный монах с любопытством разглядывает полупрозрачный силуэт, парящий над древними ветвями.

Юный монах: Мое имя Хуэйлань. Вы бог-защитник этих мест?

Рафаэль: Можно и так сказать.

Юный монах: Мой наставник говорит, что боги вроде вас оберегают всех живых существ в своих владениях.

Рафаэль: Увы, я защищаю лишь одного человека.

Юный монах: Но почему не всех?

Рафаэль: Для прочих есть сострадательные бодхисаттвы. Она же пала в пучину бедствий из-за меня. И только мне выводить ее к свету.

Юный монах перебирает четки, тщетно пытаясь вспомнить поучения своего наставника.

Юный монах: Мой наставник говорит, что чтобы направлять других, нужно проявлять сострадание. Вы будете учить ее так же?

Рафаэль: Нет. Сострадание порождает одержимость, а одержимость приведет ее к гибели.

Я должен помочь ей отпустить.

Юный монах: А что будет потом?

Листья тихо шелестят, словно один голос звучит на небе и на земле.

Рафаэль: Я разорву цепи ненависти, сковавшие ее в этой жизни. Она не вознесется божеством и не падет демоном… Она будет просто жить, а ее душа обретет покой.

Юный монах не до конца всё понимает, но почтительно складывает ладони.

Юный монах: Боюсь, мне не постичь вашего замысла... Но я думаю, вы добрый бог. Пусть однажды вы отыщете ту, кого ищете.

Бог Войны смотрит вслед уходящему юному монаху. Затем переводит взгляд на осенний пейзаж Пылающей тропы.

Очередная волна тумана накатывает на горы, и тропа вспыхивает алым ковром опадающей листвы.

Бог Войны закрывает глаза. Он не знает, сколько лет пройдет, прежде чем он проснется вновь.

Но та, кто связана с ним узами души, доберется до него по берегам реки времени.

Он будет ждать ее столько, сколько потребуется.

Когда наши души сливаются воедино, сквозь меня горной рекой проносятся эпохи, превосходящие все, что ведомо человеку. Кажется, будто я прожила целые столетия, и всё же я застыла в одном мимолетном мгновении.

Я растворяюсь в реке и становлюсь единственной каплей в ее течении.

Я плыву по течению в неизвестность. Ни один голос не говорит мне, куда я направляюсь.

Но каким-то образом я знаю, что не пересекаю реку от берега к берегу.

Я и есть река, текущая к морю.

Главная героиня: (Рафаэль?)

Мое сознание медленно вытягивает неведомая сила. Она возвращает меня на берег.

Ко мне возвращаются чувства. Сначала — жгучая боль от ран. Затем — едкий запах дыма и пороха с поля боя.

Слышу далекие крики боли.

Я всё еще на поле боя. Но где Рафаэль?

Главная героиня: (Что-то не так!)

Рафаэль: Товарищи, с которыми я сражался бок о бок, бросили меня.

Я остался один на один с врагом.

Если мне суждено умереть...

Так пусть моей могилой станет гора трупов...

Главная героиня: (Маска...)

Рафаэль: Я помню тот день... Листья падали точно так же.

Главная героиня: Рафаэль, война окончена. Рафаэль, мы победили. Нам больше никогда не придется воевать.

Рафаэль: Миру, не знающему войн...

...не нужен Бог Войны.

Рафаэль: Бог Войны пробуждается лишь в разгаре битв.

Если больше не с кем сражаться...

Мой клинок обернется против всех.

Если не хочешь остаться лежать мертвецом под этим деревом... отпусти меня.

Главная героиня: Если ты уйдешь сейчас, внутренние демоны поглотят тебя без остатка...

Рафаэль: Алый Генерал давным-давно погиб под этим деревом.

Я — лишь неприкаянная душа...

...задержавшаяся в этом мире ради одного-единственного желания.

В глубине души ты и сама знаешь...

...пришла пора прощаться...

Ты не повторишь моей трагедии. Отныне ты свободна от этой одержимости...

Когда вновь поднимется осенний ветер...

Главная героиня: Рафаэль... Рафаэль!

Рафаэль: Когда мы...

...встретимся вновь...

После битвы на Пылающей тропе остается лишь дым и горы трупов.

Хэн и Цю подписывают перемирие, и королевский отпрыск Цю отправляется в Хэн в качестве заложника. Но под маской этого мира таятся бессчетные кости, усеявшие границу.

Казалось, десятилетия войн подошли к концу.

Однако мир оказался хрупким, словно крыло цикады. Он продлился всего несколько лет.

Когда на трон Цю восходит новый император, он в клочья разрывает старый договор. Он не только возвращает три когда-то уступленных города, но и вновь направляет свои армии на юг. Их клинки нацелены на Хэннин.

Ходят слухи, что в день выступления войск королевский заложник, отправленный в Хэн для поддержания мира, тихо скончался. Причина его смерти остается тайной, о которой никто не решается спрашивать. В королевских хрониках он превратился в одно короткое, размытое слово: «умерший».

Над Хэннином снова сгущаются тучи войны. С армиями Цю у ворот, охваченные ужасом люди начинают тосковать по «переродившемуся Богу Войны» прошлых лет: Великому Генералу Несущей Клинок, Защитнице Государства, павшей в бою накануне заключения мирного договора.

Говорили, она просто ушла прочь в горьком гневе, не вынеся унизительного мира, о котором молил царский двор.

Горожане жгли благовония у крепостных стен, моля Бога Войны вернуться в Хэннин и вновь заслонить их от железной кавалерии захватчиков.

— Хроники Северного похода, том 7

...Вскоре после того, как вновь разгорается пламя войны, в рядах армии Хэннина неприметно появляется солдат — тот, кто всегда рвется в авангард.

Этот воин — женщина. Она носит старую маску, скрывающую большую часть лица. Она мало говорит и не боится смерти. И хотя она раз за разом оказывается в безвыходных ситуациях, каким-то непостижимым образом ей всегда удается выжить.

Когда ее спрашивают, почему она пошла в армию, женщина за маской всегда отвечает одно и то же: «Я должна встретить на поле боя одного человека из своего прошлого».

А найдешь — что тогда?

«Тогда мы распьем с ним маленький кувшин "Весеннего настоя"».

— Хроники Северного похода, том 7. Приложения: Предания

Я уже не помню, сколько времени сражалась на этой земле.

Последнее, что врезалось в память — это тучи стрел, застилающие небо над перевалом Скорбных Песков, и обжигающая агония, разорвавшая грудь.

Я умерла на поле боя.

И не стала ни божеством, ни демоном.

Как и бесчисленное множество мирных жителей и солдат, сгинувших в этой войне, я превратилась в заблудшую, неприкаянную душу, бесцельно блуждающую по свету.

Добрая душа: Ты новенькая. Если у тебя есть родные, лучше явись им во сне. Подскажи, где ты умерла, чтобы они могли собрать твои кости. А не то окажешься в аду без рук и ног. Заставят делать самую тяжелую и изнурительную работу. Жуть!

Я вспоминаю, как встретила свой конец: тело, пробитое насквозь стрелами. Быть может, кончина и подобает воину, но зрелище вряд ли вышло красивым.

В голове мелькает чье-то лицо — того, кто мог бы прийти за моими останками. Но образ расплывается, и я никак не могу вспомнить его имя. Трясу головой.

Главная героиня: (Уж лучше никому не видеть меня такой.)

Зимы сменялись веснами. Бег времени в мире смертных протекает незаметно.

Знамена на стенах деревни Иньгу поменялись. Теперь они не принадлежат ни Хэн, ни Цю. Там начертано какое-то незнакомое мне имя.

Храм Генерала всё так же незыблемо стоит назло ветрам и дождям. Его божественное присутствие ничуть не угасло.

А я — лишь бродячий дух, не способный вынести божественного сияния. Мне остается лишь издали наблюдать, как золотая краска на статуе Генерала медленно облупляется. Ее цвета тускнеют кусочек за кусочком.

Но в этот день деревня Иньгу вновь оживает. Грохот гонгов и пронзительный плач соны разрывают утренний туман.

Пришло время для очередной божественной процессии. Шумная толпа в конце концов собирается на площади перед храмом Генерала.

Вверх поднимается белый тканевый экран, залитый теплым светом свечей. За него встает изможденный старик в простых одеждах.

Цуй Цзю: Мое имя Цуй Цзю. Сегодня я поведаю вам легенду о двух генералах!

На белом экране покачиваются и мельтешат теневые куклы. Они вырисовывают силуэты двух фигур, стоящих плечом к плечу. Один орудует тяжелым мечом, а в руках у другого — копье с клинками на двух концах.

Легенда о Боге Войны превратилась в сказ о двоих.

Генерал Несущая Клинок не стала божеством, но ее всё равно помнили.

Цуй Цзю: ...И так Генерал Несущая Клинок и Бог Войны слились душой и телом. Они прорубались сквозь несметные полчища так, словно поле боя было пустым...

На экране два силуэта медленно накладываются друг на друга, сливаются воедино и сражаются с неистовой яростью.

Я замерла за стволом дерева, глядя не мигая.

Добрая душа: Хватит смотреть представление! Там за тобой пришли!

Главная героиня: ?

Прошло столько лет. Из родных у меня никого не осталось. Готова поспорить, это какой-нибудь расхититель гробниц.

Добрая душа: Да нет же, говорю тебе, пришли! Косточки твои собирает! Сам строгий такой, стоит под самым большим деревом.

Как в тумане, я плыву вслед за духом и возвращаюсь на Пылающую тропу.

Под древним деревом стоит человек в доспехах. Последние лучи заката медленно сползают с его фигуры.

Он садится на корточки, бережно перебирая разбросанные камни и кости.

Вдруг пальцы его замерли. Из сухой земли он извлек потрепанный временем глиняный сюн — на его боку все еще угадывался неровный узор из двух маленьких рыбок.

...

Затем он начинает собирать разбросанные вокруг кости.

Добрая душа: Кем он тебе приходится?

Я качаю головой.

Главная героиня: Не знаю.

Добрая душа: Спорим, это твой муж!

Бродячие души Пылающей тропы одна за другой собираются у меня за спиной.

Невинная душа: Он такой красавчик, и пальцы у него просто загляденье. Смотрите, он обращается с костями так нежно, будто боится сделать им больно.

Постепенно шепот душ стихает. Я могу сосредоточиться лишь на том, как его пальцы поднимают каждую косточку.

Странное тепло разливается по моей душе. Словно его ладонь обожгла меня. Я едва слышно прошептала:

Главная героиня: Странно. Раньше эти руки были холодными...

Когда всё собрано, он достает изящный маленький кувшинчик. К нему приклеена бумажка с размашистым иероглифом «весна».

Он нежно похлопывает кувшин по боку.

Прости, что заставил тебя так долго ждать.

Я выглянула со дна сосуда. Этот взгляд наполняет меня необъяснимым чувством покоя.

Западное море безбрежно. Мне потребовалось немало времени, чтобы отыскать земли Ди.

Меня вдруг охватила робкая тревога: что, если он поймет, что за долгие века скитаний я напрочь забыла, кто он такой?

Главная героиня: Кхм… Задержись ты еще немного, пришлось бы вылавливать меня из самой преисподней.

Меня это не остановит. Я всегда тебя найду.

Я запнулась, вспомнив шушуканье духов за спиной, и неуверенно спросила:

Главная героиня: Почему? Ты что... и вправду мой муж?

Раз уж сказала, слова обратно не заберешь. Но в первую очередь тебе следует вспомнить мое имя. Я — Рафаэль.

Главная героиня: Рафаэль, ты единственный, кто собрал мои останки. Я поверю всему, что ты мне скажешь.

Пусть память ко мне и не вернулась, но его имя рождает в душе такую легкость, которой я не чувствовала с самого начала своих скитаний.

Главная героиня: Должно быть, при жизни у меня был отменный вкус. И талантами я явно не была обделена, раз у меня такой прекрасный муж.

Рафаэль: Тогда не разлучайся со мной надолго.

Пока я пыталась разгадать смысл его слов, он ласково погладил горлышко кувшина.

Рафаэль: Хочешь с ними попрощаться?

Прослеживаю за его взглядом. Неприкаянные души сбились в кучку за деревом. Они слишком напуганы, чтобы подойти ближе.

Устраиваюсь поуютнее в кувшине, высунув наружу только макушку. Души завистливо машут мне руками.

Добрая душа: Пусть твоя следующая жизнь будет спокойной!

Невинная душа: Смотри не умри такой молодой в следующий раз!

Он надежно привязывает кувшин к седлу гнедого коня. А затем вскакивает в седло.

Мне нравится. Кувшин висит под углом, так что я могу положить голову на край и наблюдать за проплывающими мимо пейзажами.

И так мы отправляемся в путь.

Главная героиня: Рафаэль, куда ты меня везешь?

Рафаэль: Куда-то очень далеко. В самых глубинах Западного моря лежат земли Ди.

Главная героиня: Мы отправимся на морское дно? И там живут люди?

Рафаэль: Да. У них человеческие тела и рыбьи хвосты. А еще они носят одежды, сотканные из морского шелка. Как только прибудем, найдем того, кто умеет исцелять души.

Главная героиня: Но ты так и не сказал, кем приходишься мне. Родственником? Другом? Мужем? Или... врагом?

Рафаэль поднимает голову и смотрит на луну, встающую над горизонтом.

Рафаэль: Полагаю, в какой-то момент я был каждым из них. Иначе как бы я смог тебя отыскать?

Опавшие листья, поднятые ветром, кружатся у него за спиной, словно единый голос звучит между небом и землей.

Рафаэль: Ничего страшного, если ты забыла эту жизнь.

Просто помни... какие бы прекрасные пейзажи и чудеса ни ждали нас впереди, я буду смотреть на них вместе с тобой.