A Thought Across (MYTH) | часть 1

Глава 1

Тишина сумерек в деревне Иньгу разбита вдребезги, растоптана поступью богов.

Угасающий свет солнца проливается на грунтовую дорогу у въезда в деревню, а звон гонгов, барабанный бой и пение суоны разрывают тишину.

Житель деревни А: Дорогу! Все дайте дорогу! Не мешайте процессии... иначе прогневите Багрового Генерала!

Несколько десятков выживших солдат армии Хэн под моим командованием, в помятых доспехах и с измазанными грязью лицами, оказались зажаты у въезда в деревню из-за нахлынувшей толпы.

Генерал королевства Цю сидит в тюремной повозке, опустив голову. Он — единственная награда и слава нашей горькой победы.

Солдат А: Нашли же время... Мы потеряли половину батальона у перевала Скорбных Песков. Даже наш главнокомандующий пал...

Солдат А: Мы едва вернулись живыми. А теперь должны кланяться глиняным статуям?! Генерал, давайте просто прорвемся!

Солдат Б: Потерпи. Бог Войны не так милосерден, как Бодхисаттва. Оскорбишь Багрового Генерала, и деревенские разорвут нас на куски.

Солдат А: На нашем знамени великий иероглиф «Хэн», а они еще смеют нам перечить?

Солдат Б: Деревня Иньгу находится рядом с перевалом Скорбных Песков. Она всегда была полем битвы для враждующих королевств...

Солдат Б: Знамена на въезде в деревню менялись столько раз, что и не сосчитать. Думаешь, они и правда поклонятся Хэн?

Солдат А: Багровый Генерал родом из старой династии. Почему они до сих пор поклоняются ему как богу?

Солдат Б: Если бы ты родился в императорской семье, вырос в шелках и роскоши, был наделен неземной красотой и стал непобедимым генералом, защищающим простой народ, тебя бы тоже почитали.

Солдат А: Я бы предпочел не умирать молодым на поле боя только ради того, чтобы люди молились мне из года в год...Особенно когда королевства уже нет.

Я натягиваю поводья. Сквозь дымку благовоний и клубящуюся пыль медленно выступает процессия, утопающая в ярких красках.

Возвышается паланкин божества, раскачиваются церемониальные знамена, а в толпе танцует «посланник небес» в маске.

Жители деревни, чьи лица озарены преданностью, сливаются с бурлящим потоком.

Посланник небес: Приветствуйте древних духов, изгоняйте новорожденных демонов и пусть огонь осветит путь! Никогда не оглядывайтесь назад!

На паланкине восседает искусно вылепленная статуя Бога Войны. Его живой, одухотворенный взгляд пронзает маску и пелену дыма от благовоний, встречаясь с моим.

Под слоем глины властный, сияющий взор кажется абсолютно живым. Он словно пронзает саму душу.

Главная героиня: (Чем безжалостнее пламя войны, тем сильнее людям нужна вера, чтобы выжить)

Я спешиваюсь первой. Затем молча пристраиваюсь в хвост неспешной процессии.

Житель деревни Б: В этом году паланкин трижды обойдет храм. Генерал Рафаэль будет присматривать за нами.

Житель деревни В: Я слышал, лошади королевства Цю всегда сворачивают в сторону, когда слишком близко подходят к храму нашего генерала. Должно быть, на них влияет его божественная сила.

Процессия божества продолжает свой путь. Наконец, с наступлением темноты она останавливается у храма Генерала.

Обветшалый храм скромен в размерах, но площадь перед ним кишит людьми в свете фонарей.

В стороне стоит простая сцена, а за ней теплым светом озаряется белый тканевый экран.

Цуй Цзю: Дорогие односельчане, меня зовут Цуй Цзю. Сегодня вечером мне выпала честь исполнить великий эпос о Боге Войны, генерале Рафаэле!

Мягко звучит гонг, и изящная теневая кукла запрыгивает на белый экран.

Цуй Цзю: Триста лет назад этот генерал был драгоценным принцем королевства Се, Его Высочеством Рафаэлем. Он был непревзойденным мастером поэзии, музыки и живописи. Его гениальность не знала равных.

Цуй Цзю: Но когда пламя войны охватило земли, а династия оказалась на грани краха, юный принц был вынужден взяться за оружие. Он сбросил шелковые одежды и облачился в боевые доспехи.

Ловким движением пальцев теневая кукла облачается в воинские одеяния.

Цуй Цзю: В своей первой битве он выехал вперед в одиночку и заполучил голову вражеского генерала. Ход сражения изменился, когда он вселил ужас в сердца своих врагов.

Цуй Цзю: Однако его лицо было слишком миловидным. Брови и глаза были прекрасны, словно на картине. Тогда он переплавил доспехи павшего генерала и выковал устрашающую маску, чтобы сеять страх на поле боя.

Цуй Цзю: Так имя Багрового Генерала стало известно обеим армиям за одну-единственную ночь!

Теневые куклы танцуют и кружатся по экрану, вызывая в воображении образы грохочущей кавалерии и лязгающей стали.

Цуй Цзю: Годами он не знал поражений. Он выигрывал каждую битву, захватывал каждую крепость.

Цуй Цзю: Многие восхваляли его благородное сердце и преданность народу, а враги трепетали от одного его имени, словно на землю сошел сам Бог Войны!

Цуй Цзю: Увы, небеса завидуют величию. В возрасте двадцати четырех лет, за перевалом Скорбных Песков...

Я смотрю с замиранием сердца, но слова «перевал Скорбных Песков» пробирают до дрожи. В памяти всплывают кровавые картины недавних боев.

Цуй Цзю: Враг прибыл с армией, превосходящей его силы в десять раз. Чтобы защитить спасающихся мирных жителей, генерал Рафаэль в одиночку удерживал тыл.

Цуй Цзю: Под тысячелетним деревом он сражался с врагом день и ночь. Тяжело раненый, но не желающий сдаваться... он стоял на своем до последнего вздоха.

Цуй Цзю: Когда генерал Рафаэль пал, опавшая листва вспыхнула пламенем. Бесчисленные золотые листья разлетелись по небесам. Багровый свет озарил долину, и распахнулись небесные врата.

Цуй Цзю: Багровый Генерал не обратился в земной прах. Он вознесся на Девятые Небеса, чтобы стать Богом Войны, защитником всех и каждого...

Экран вспыхивает светом: по белой ткани проносится темно-красная фигура, очертаниями похожая на силуэт божества.

Голос Цуй Цзю постепенно затихает, сменяясь эхом моих собственных воспоминаний. Легенду о Боге Войны я слышала бесчисленное количество раз с самого детства...

Я родилась в городе Хэннин, и в моей семье были генералы, которые защищали его стены.

Когда мне было десять, вторглось королевство Цю. Хэннин пал.

Моя семья погибла в резне. Едва цепляясь за жизнь, я одна сбежала через перевал Скорбных Песков. С того проклятого дня все земли за перевалом стали территорией королевства Цю, а город Хэннин переименовали в Цюте.

В пятнадцать лет я вступила в армию Хэн. Я втайне поклялась, что однажды пойду вместе с ними, чтобы вернуть Хэннин.

Год за годом война затягивалась. Погибал один генерал за другим. А Хэннин лишь всё больше отдалялся, оставаясь несбыточной мечтой.

В те мрачные дни неопределенности я иногда вспоминала, как в детстве тоже мечтала стать героем, подобным Багровому Генералу.

На следующий день мы снова выступаем в путь, едва первые лучи солнца озаряют пленного вражеского командира.

По мере того как горы постепенно отступают, мы входим в каньон, залитый багровыми оттенками.

Солдат Б: Генерал, это место известно как Пылающая Тропа.

Оно оправдывает свое название. В самом сердце осени листва полыхает, словно живое пламя.

Солдат А: Здесь... тихо.

Главная героиня: Прибавить шаг! Мы должны...

Свистящая стрела пронзает небо. Вслед за ней обрушивается град стрел, подобно ледяному дождю, пожинающему жизни.

Главная героиня: Засада! Всем отрядам, занять строй!

Я обнажаю меч и отталкиваю в сторону стоящего рядом солдата. Арбалетный болт проносится в миллиметре от его наруча.

Засада начинается и заканчивается одинаково стремительно. У этой оборванной горстки выживших не было ни единого шанса против хорошо подготовленной атаки армии Цю.

Мои солдаты падают один за другим. Вдалеке тюремную повозку распахивают, и солдаты Цю помогают своему командиру выбраться наружу.

Генерал армии Цю: Она их предводительница! Взять ее живой, остальных убить!

Стиснув зубы, я поднимаю клинок им навстречу. Вскоре горячая кровь брызжет мне в лицо, застилая зрение.

На склоне холма вперемешку лежат трупы солдат Хэн и Цю. Однако на самой вершине остались только тела врагов.

Главная героиня: (Неужели я умру здесь?)

Лезвие моего клинка затупилось и покрылось зазубринами, а тело усеяно бесчисленными ранами.

Я отшатываюсь еще на несколько шагов назад, пока не ударяюсь спиной о грубую кору. Холодный блеск клинков медленно смыкается вокруг меня.

Обессиленно откидываюсь назад и с хрипом поднимаю голову. Осенняя листва заслоняет небо. Гордое и непоколебимое, надо мной возвышается древнее узловатое дерево.

Главная героиня: (Это...)

Цуй Цзю: Под тысячелетним деревом он сражался с врагом день и ночь. Тяжело раненый, но не желающий сдаваться... он стоял насмерть до последнего вздоха.

Цуй Цзю: Когда генерал Рафаэль рухнул на землю, опавшая листва вспыхнула пламенем. Бесчисленные золотые листья разлетелись по небесам. Багровый свет озарил долину, и распахнулись небесные врата.

Главная героиня: Перевал Скорбных Песков, Пылающая Тропа, под древним деревом...

Главная героиня: Это здесь Багровый Генерал вознесся, чтобы стать Богом Войны?

Осеннее утреннее солнце пробивается сквозь просветы в кроне. Пятна света падают на мои разбитые доспехи.

Шаги окруживших меня солдат становятся всё ближе.

Моя грудь тяжело вздымается. Стук сердца заглушает скрежет обнажаемых поблизости клинков.

Главная героиня: (Интересно, насколько его мысли в последние мгновения были похожи на мои собственные.)

Я смотрю, как солдаты Цю поднимаются по склону, затем перевожу взгляд на густую листву над головой.

Главная героиня: Если уж мне суждено умереть здесь... Неважно, стану ли я богом или духом. По крайней мере, это красивое место.

Мое зрение и сознание постепенно затуманиваются. Свет заходящего солнца словно обволакивает меня, а звуки вокруг медленно погружаются в тишину...

Дерево содрогается, сбрасывая листву каскадом волн. Вспыхивает золотисто-красное сияние. Ярче солнечного света, оно полыхает словно лесной пожар.

Главная героиня: ...!

В самом сердце света кружащиеся листья собираются воедино и медленно обретают очертания высокой фигуры.

Главная героиня: (Эта маска... Она выглядит в точности как та, с божественной процессии...)

Главная героиня: (Я... уже мертва?)

Главная героиня: Ты Бог Войны?

??: Знала и все равно потревожила мой сон?

??: Если ты собралась здесь умирать, тебе следовало сначала спросить моего разрешения.

??: Что ж, я его не даю. Это удачное стечение обстоятельств или худший день в твоей жизни?

Солдат армии Цю

...Это иллюзия! В атаку! Убейте их!

??: А вот у этих людей удача определенно закончилась.

Бесчисленные листья собираются в его ладони и превращаются в странный меч с двумя клинками.

По всей роще вспыхивают бесчисленные нити золотисто-красного света. Они следуют за его движениями, словно текучий огонь.

Охваченные золотым огнем листья срываются с места от одного его взмаха. Они насквозь пробивают броню вражеских солдат.

Забыв о жгучей боли в груди, я не свожу глаз с фигуры, стоящей посреди бойни. На его мече с двумя клинками нет ни единой капли крови.

Его устрашающая маска ослепительно сверкает в лучах солнца. Словно сам Бог Войны сошел в мир смертных.

Воин армии Цю: Туда! Окружайте их!

Вдалеке, словно прилив, накатывает новая волна преследователей; звон их оружия разносится по округе.

??: Не терпится напитать это дерево своей кровью? Отлично. Я исполню ваше желание.

Неуловимое движение кисти — и его клинки пускаются в смертоносный танец. Каждый удар стремителен, как летящий дракон, и грациозен, как парящий лебедь.

Золотое сияние и бесчисленные искры пламени сокрушительной силой проносятся сквозь вражеские ряды. Каждый лист разит с убийственной точностью.

Всё происходит слишком быстро. Враги не успевают даже вскрикнуть, как уже обращаются в пыль в этой буре.

Спустя несколько ударов сердца над каньоном вновь повисает тишина.

Или же это звуки мира ускользают от меня?

Я приваливаюсь к стволу дерева, взгляд теряет фокус. Опавшие листья передо мной медленно теряют свой цвет, становясь серыми.

Устрашающая маска приближается. В моем затуманенном зрении кажется, что она утратила свою смертоносную ауру.

Неописуемое тепло обволакивает болезненную рану.

В то же самое время что-то глубоко внутри меня пробуждается, а тыльную сторону ладони обжигает необъяснимый жар.

??: Завет души...

??: Так это была ты.

Тьма накрывает меня, словно мягкая волна. Она готова поглотить остатки моего угасающего сознания.

Прежде чем всё исчезает, я вижу, как он тянется к моей левой руке, безвольно лежащей вдоль тела.

На тыльной стороне ладони медленно проступает слабо светящаяся печать.

Глава 2

Житель деревни А: ...Прошлой ночью храм Генерала сиял золотым светом! Он озарил всё вокруг!

Житель деревни Б: Я видел это собственными глазами. Бог Войны нес кого-то на руках, уходя прямо в этот свет... Клянусь, я говорю правду!

Житель деревни В: Кажется, на том человеке были доспехи королевства Хэн. Должно быть, Бог Войны сжалился над нами. Мы точно победим в этой войне...

Главная героиня: (Храм Генерала в деревне Иньгу? Но когда я...)

Тяжелые двери храма заперты, но они едва ли заглушают гул молитв, возносящихся от собравшейся снаружи толпы.

Свет пробивается сквозь щели в створках. Люди совсем рядом. Я оборачиваюсь.

У алтарного стола, привалившись к нему спиной и прикрыв глаза, сидит незнакомец в доспехах. Одна нога расслабленно согнута в колене.

??: ...

Главная героиня: ?!

Повинуясь инстинктам, я обнажаю меч и делаю выпад в его сторону.

Не открывая глаз, он слегка наклоняет голову. Лезвие проносится мимо его уха и вонзается в алтарный стол.

??: Уже решила предать меня? Да еще и в таком месте. Не боишься кары Бога Войны?

Когда мой разум проясняется, передо мной предстает лицо воистину неземной красоты.

Мой взгляд скользит по его бровям, глазам, линии носа, точеным скулам...

Я медленно поднимаю глаза. Статуя Бога Войны, восседающая в дымке благовоний посреди главного зала, постепенно сливается в единый образ с сидящим передо мной мужчиной.

В памяти вспыхивают обрывки недавней битвы не на жизнь, а на смерть. Фигура в маске, меч с двумя клинками, выписывающий в воздухе дуги из опавших листьев...

Я опускаю взгляд. Мои доспехи всё еще изорваны, но раны исчезли. Произошедшее можно объяснить лишь божественным вмешательством.

Главная героиня: Ты и вправду Бог Войны?

??: Сверяешь лик божества с глиняной статуей? Не боишься ошибиться?

Главная героиня: Боюсь. Потому и спрашиваю.

Главная героиня: Скажи мне, смертный ты или бог.

??: Какая жалость, я ни то, ни другое. Я просто Рафаэль.

Главная героиня: Все знают, что Багрового Генерала зовут Рафаэль. Это ничего не доказывает.

Рафаэль: Я не принуждаю тебя верить, а значит, и ты не вправе требовать от меня доказательств.

Рафаэль: Однако я спас тебя. Даже такая смертная, как ты, не сможет этого отрицать.

Острый язык придает этому неземному лицу поразительно живое выражение.

Главная героиня: Хорошо. Я не просила меня спасать, но я признаю этот факт.

Главная героиня: Будь ты смертным или богом, как мне отплатить тебе? Скажи.

Главная героиня: Если ты Бог Войны, должна ли я восстановить этот храм или предложить тебе изысканное вино и еду? Я сделаю всё, что в моих силах.

Рафаэль: Значит, ты выполнишь мои просьбы, если они будут в пределах твоих возможностей?

Главная героиня: Я держу свое слово.

Он внезапно берет мою левую руку и загадочно улыбается.

Рафаэль: А что, если мне нужна твоя жизнь?

Главная героиня: !

Я пытаюсь вырвать руку, но внезапно по тыльной стороне ладони разливается легкий, обжигающий жар.

Светящаяся метка, которую я видела за миг до потери сознания на поле боя, проступает вновь...

Это маленькая красная рыбка.

Главная героиня: ...Завет души?

Рафаэль: Значит, ты знаешь, что это.

Такая же красная метка загорается и на руке Рафаэля, только чуть крупнее.

Кажется, стоит нам сблизиться еще немного, и две рыбки сольются в идеальный круг.

Рафаэль: Вот что может отнять твою жизнь.

Из-за его озорного тона я не уверена, угрожает он мне или просто шутит.

Главная героиня: Ты спас меня только для того, чтобы убить? Неужели богам так скучно живется?

Рафаэль: Кто сказал, что я собираюсь отнять твою жизнь?

Он переворачивает руку и прижимает свою метку к моей.

Рафаэль: Ты — якорь моей души в этом мире, и две рыбки тому свидетели.

Главная героиня: И это значит, что мы связаны заветом?

Рафаэль: Без твоей жизни в качестве якоря я не смогу оставаться в мире смертных во плоти.

Он наклоняется ближе. Мое отражение блестит в его завораживающих глазах.

Рафаэль: Пока ты живешь, существую и я. Когда твоя душа исчезнет, я вернусь в объятия забвения.

На мгновение эти глаза завораживают меня. Тыльная сторона его ладони кажется холодной, но она обжигает так, словно я коснулась огня. Я отдергиваю руку и замираю, медленно осмысливая услышанное.

Главная героиня: То есть, пока ты пребываешь в этой смертной оболочке, ты будешь вытягивать мои жизненные силы? Это ли не убийство?

Рафаэль: Ты сражаешься на поле боя всего лишь десять лет, верно? Но кровожадности в тебе больше, чем в Боге Войны, прожившем три сотни лет.

Главная героиня: ...

Рафаэль: Я лишь одалживаю малую толику жизненной силы. Твоей жизни ничто не угрожает.

Главная героиня: Значит, я буду быстрее уставать?

Рафаэль: Возможно, временами у тебя будет кружиться голова.

В раздражении хватаю его за доспехи и рывком притягиваю к себе.

Главная героиня: Я солдат. Я сражаюсь. И чем это лучше убийства? Я просто умру в другом месте, и куда менее достойно.

Главная героиня: Меня это не устраивает. Ты не можешь разорвать завет и найти себе кого-нибудь другого?

Рафаэль: Думаешь, это брак, где можно договориться о разводе?

Рафаэль: Судьбы тех, кого связывает завет души, сплетены воедино.

Мимолетная, но непоколебимая уверенность проскальзывает на его лице, и мое сердце вздрагивает по совершенно необъяснимой причине.

Но к нему тут же возвращается прежнее безмятежное и беспечное выражение.

Рафаэль: Ты говорила, что ты солдат. Разве на поле боя есть кто-то, кто больше достоин твоей преданности, чем Бог Войны?

До меня кое-что доходит, и я медленно ослабляю хватку на его доспехах.

Главная героиня: Ты готов помочь мне на поле боя?

Рафаэль: Тебе нужно лишь пожертвовать немного своей жизненной силы.

Главная героиня: (Если он и правда сможет вновь продемонстрировать свою божественную силу, как тогда под деревом, то эта война еще не проиграна.)

Главная героиня: А если я захочу поймать того вражеского генерала, который сбежал?

Рафаэль без малейших усилий вытаскивает мой двуручный меч из алтаря. Он прокручивает его в руке, а затем протягивает оружие мне.

Рафаэль: Схватить какого-то генерала прямо под носом его армии? Разве это сложно?

Я забираю у него меч. Он не из легких, но в руках мужчины он порхал, словно невесомый кинжал.

Главная героиня: У меня есть только я и мой клинок. Во вражеском лагере собраны лучшие солдаты королевства Цю. Если я хочу прорваться, мне нужно их перехитрить.

Главная героиня: Если меня тяжело ранят, ты исчезнешь?

Рафаэль: Звучит как угроза.

Главная героиня: Я бы не посмела. Могу лишь предположить, что у Бога Войны есть свои причины желать остаться в мире смертных.

Расслабленное выражение лица Рафаэля меркнет, когда он смотрит на меня.

Рафаэль: Теперь ты веришь, что я Бог Войны?

Главная героиня: (Мне нужна его помощь. Пока что лучше поддерживать в нем хорошее настроение.)

Главная героиня: Я верю тебе. Я собственными глазами видела твою божественную силу.

Его ясный взор, кажется, проникает в самую душу. Но в его глубине я улавливаю мимолетный блеск чего-то непонятного... Неужели это радость?

Проходит несколько мгновений, прежде чем на его губах появляется улыбка. Но в ней сквозит холодная насмешка — так смотрит отстраненный зритель, наблюдающий за разворачивающимся действом издалека.

Он поднимает руку и проводит ею в воздухе над меткой рыбы, так и не касаясь ее.

Рафаэль: Посмотрим, даст ли твоя вера то, чего ты желаешь.

Под тусклым, мерцающим серпом луны, затаив дыхание, я подкрадываюсь к внешнему периметру лагеря Цю. Ударом рукояти меча вырубаю одинокого часового. Быстро снимаю с него доспехи, надеваю их на себя и незамеченной проникаю в лагерь.

Осторожно продвигаясь, я нахожу склад с припасами. Я зажигаю факел и поджигаю сухое сено в задней части, пока меня никто не увидел.

Рев разрастающегося пламени смешивается с клубами густого дыма. Я продолжаю поджигать сено, краем глаза следя за любым движением снаружи.

Главная героиня: (Как только пожар на складе разгорится настолько, чтобы привлечь внимание восточной дозорной башни, Рафаэль сможет начать действовать с запада.)

В это самое мгновение ослепительный золотой свет вспыхивает в западной части лагеря.

Главная героиня: ?!

Я выбегаю со склада и вижу, что золотое сияние исходит от главного шатра вдалеке.

Главная героиня: (Дело плохо. Неужели Рафаэля раскрыли?!)

Готовая к бою, я обнажаю меч.

БУМ!

Чудовищная сила разрывает главный шатер в клочья. Деревянные щепки и обрывки ткани взмывают в небо.

Купаясь в золотых лучах, высокая фигура в доспехах ставит ногу на поваленный флагшток. Яростный клинков...

Словно от удара невидимой силы, половина лагерного частокола рушится, а костры разом гаснут.

Рафаэль: Где ваш генерал?

Главная героиня: ...

Ошеломленная, я наблюдаю за происходящим. Я чувствую силу Бога Войны еще острее, чем во время нашей первой встречи.

Как только Рафаэль привлекает внимание всего лагеря, я невольно спотыкаюсь. Волна головокружения расходится откуда-то из глубины моего тела.

Главная героиня: Голова идет кругом...

Главная героиня: (Так не пойдет. Чем сильнее он сражается, тем быстрее истощается моя жизненная сила...)

Я стискиваю зубы, и годы военной подготовки помогают мне на ходу перекроить план.

Главная героиня: (Нужно действовать быстро. Нельзя допустить, чтобы прибыло подкрепление!)

Я бегу к конюшням и перерубаю поводья лошадей. Поджигаю охапку сухого сена и швыряю ее внутрь.

Перепуганные лошади топчут разрушенную ограду и разбегаются в разные стороны.

Главная героиня: (Это не даст им послать гонцов за подмогой).

Внезапно в мою сторону летит несколько стрел. Резко ныряю за угол постройки, вскидываю лук и целюсь в лучников на дозорной башне.

Несколько из них падают с огромной высоты. А затем...

Рафаэль уверенно шагает ко мне сквозь обломки. Он тащит кого-то за собой.

Генерал армии Цю: Что... Что за чудовище...

Генерал Цю, которого ранее спасли его солдаты, теперь связан опавшими листьями, мерцающими золотисто-красным светом. Вены на его лице вздуваются от тщетных попыток освободиться от пут.

Рафаэль: Этого человека ты искала?

Я медлю секунду, а затем киваю.

Рафаэль: Славно. Ты тоже оказалась проворной. Лошади готовы?

Главная героиня: Рафаэль, ты что, никогда раньше не проникал во вражеский лагерь тайком?

Я вытираю пот с лица и борюсь с головокружением. Стиснув зубы, хватаю поводья боевого коня.

Рафаэль: Лишь смертные прибегают к подобным тактикам. Что до меня...

Он одной рукой поднимает вражеского генерала и забрасывает его на спину лошади.

Рафаэль: Если я перебью всех, кто путается под ногами, не останется ни одного свидетеля нашим действиям.

Клубится дым, пляшут языки пламени. На фоне пожара лик Бога Войны кажется еще более завораживающим: свет и тень переплетаются на его лице.

Я бросаю взгляд на вражеский лагерь, погрузившийся в хаос. Бушует пламя, мечутся охваченные паникой лошади. Затем я смотрю на невозмутимого Рафаэля.

Моя вера в его статус Бога Войны только окрепла. И всё же я не могу отделаться от мысли...

Главная героиня: (Он совершенно не похож на Бога Войны из историй, которые я слышала!)

Железные подковы вздымают пыль на тысячу ли. С плененным вражеским генералом мы скачем до тех пор, пока не достигаем важной пограничной крепости — Яньчжоу.

Схватить вражеского генерала среди тысяч солдат и уйти невредимыми... Слухи об этом чудесном подвиге распространяются как лесной пожар. Уже через три дня они звучат на каждой улице, в каждом переулке Яньчжоу и достигают столицы.

Покойный генерал, под началом которого я когда-то служила, получает посмертные почести, в то время как я, удостаиваюсь исключительного повышения. Императорским указом мне как новому Генералу Меча жалуют резиденцию. Ее багровая табличка со словами «Поместье Генерала Меча» ослепительно сверкает на солнце.

Даже Рафаэль, вернувшийся со мной, чье военное прошлое весьма туманно, за этот выдающийся успех получает звание «Пламенного Генерала». Отныне он служит моим заместителем.

Принятие мной титула Генерала Меча совпадает с Праздником Небесного Благословения королевства Хэн.

Это событие — знак благодарности небесам за их милость и молитва о мире и процветании на всей земле.

С наступлением ночи фонари вокруг городской башни сливаются в бескрайнее море света. От легкого ночного ветерка алое зарево колышется, словно морские волны.

В небе распускаются цветы фейерверков, оглушительно трещат искры.

Рафаэль: Уже сбежала? Неужели эти чиновники и впрямь позволили новому Генералу Меча так просто улизнуть?

Я нахожу Рафаэля на самой высокой точке башни Яньчжоу. Он сидит на загнутом вверх карнизе крыши, лениво свесив одну ногу.

Главная героиня: Эти пьяницы едва держали кубки в руках, но всё равно настаивали, чтобы я во всех подробностях рассказала, как в ту ночь ворвалась во вражеский лагерь и схватила генерала.

Главная героиня: Я согласилась. Сняла со стены длинный меч, размахнулась...

Главная героиня: И отсекла чиновнику половину рукава, даже не поцарапав кожу.

Главная героиня: До смерти перепугав его, швырнула меч и откланялась. Сказала, что перебрала и мне нужно проветриться.

Рафаэль: ...

Главная героиня: ...Эта слава принадлежит не только мне.

Рафаэль ничего не отвечает. Вместо этого он наклоняется и протягивает мне руку; его силуэт, словно щит, отсекает от меня шум застолья, звон кубков и пьяную болтовню.

Я медлю мгновение. Затем беру его за руку, и ноги теряют вес — он с легкостью затягивает меня на карниз рядом с собой.

Рафаэль: Военные почести царства смертных ничего для меня не значат. Ты уже дала мне то, что нужно.

Он забирает фляжку с холодным вином из моих рук.

Главная героиня: Тогда что держит тебя здесь?

Рафаэль: Угадай.

Главная героиня: У тебя есть неисполненное желание.

Рафаэль: Если дело в этом, то мы с тобой весьма похожи.

Рафаэль: Разве я ошибаюсь?

В далеком ночном небе распускаются бесчисленные огни фейерверков, осыпаясь золотым дождем. Рафаэль же, подперев подбородок рукой, склоняет голову набок и пристально смотрит на меня.

Рафаэль: Хочешь, чтобы я остался? Разумеется, не только ради того, чтобы помочь тебе выиграть еще пару сражений.

Главная героиня: Те лорды, ни разу не ступавшие на поле боя, думают, будто я рождена с жаждой крови.

Я опускаю взгляд на свои ладони, сплошь покрытые шрамами от многолетних битв.

Главная героиня: Ты думаешь так же?

Рафаэль: Никто не выбрал бы этот путь, будь у него иной выход.

Его тон легок, но кажется, будто он видит насквозь все сомнения, затаившиеся в моем сердце.

Вспоминая его историю, задумываюсь: не говорит ли он и о себе тоже?

Нас разделяют три сотни лет, но в этот миг наши души непостижимым образом созвучны.

Главная героиня: Даже если такие мысли и посещали меня, я не смела озвучить их вслух.

Рафаэль: Тогда я останусь, чтобы ты могла разделить их со мной.

Главная героиня: Ты бы остался по такой простой причине?

Рафаэль: Пока это то, чего хочешь ты, значит, мой путь сюда был проделан не зря.

Он снова говорит с озорством. Я не могу понять, шутит ли он, или раскрывает свои истинные чувства.

Фейерверки продолжают то и дело вспыхивать в ночном небе, их красочное зарево мерцает на его точеных чертах лица.

Внезапно он поднимает флягу, запрокидывает голову, делая пару крупных глотков, а затем хмурится.

Рафаэль: И сколько же воды они стали подмешивать в вино спустя триста лет? С этого еще можно опьянеть?

Главная героиня: ...Боги тоже пьют вино?

Рафаэль: Какой любопытный вопрос. В вашей армии сухой закон? Впрочем, это вино даже пить не стоит.

Главная героиня: Конечно, в армии есть вино. Но ведь ты бог.

Рафаэль: Да-да. И где же ты вычитала, что Бог Войны обязан питаться дымом благовоний и утренней росой, словно храмовая статуя?

Рафаэль: Ну же, давай. Почему бы тебе не воскурить мне парочку благовоний прямо сейчас?

Я уже успела убедиться в неординарности этого Бога Войны, но ему раз за разом удается рушить все мои шаблоны.

Рафаэль: Я жил среди небожителей. Они пьют куда больше любого смертного, и куски мяса им подают поувесистее.

Рафаэль: Кроме того, что они живут дольше и обладают более выдающимися талантами, они ничем не отличаются от вас.

Главная героиня: Не верю. Я никогда не была на небесах, так что ты можешь наплести мне что угодно.

Рафаэль: Оу?...

Он вздергивает бровь. От него исходит аура непоколебимой уверенности, пока он лениво покачивает флягой перед моим лицом.

Рафаэль: Я — первый бог, которого ты встретила. Тебе остается лишь довериться моим словам.

Пытаюсь выхватить флягу, но он поднимает ее выше. Споткнувшись, я налетаю прямо на него.

С оглушительным грохотом вновь взмывают фейерверки. Золотисто-красные искры сыплются вниз, словно пылающие опавшие листья, плывущие по небу.

Мой взгляд медленно встречается с его. Свет искр отражается в этих глазах.

Рафаэль: Тебе нельзя пить плохое вино. В следующий раз я дам тебе попробовать настоящий напиток.

Его улыбка беззаботна, но пропитана невыразимой нежностью.

Я прихожу в себя и поспешно пытаюсь сесть прямо, но кисточка на моей одежде цепляется за его доспехи.

Главная героиня: Я... Я не так уж и люблю пить.

Бормочу нелепые отговорки, отчаянно пытаясь высвободить кисточку, но она только сильнее запутывается.

Он тихо посмеивается, и его тонкие, прохладные пальцы скользят по кончикам моих.

Рафаэль: Тогда ты выпьешь со мной, чтобы отпраздновать нашу следующую великую победу?

Пара ловких движений — и кисточка свободна. Он вкладывает ее мне в ладонь.

Рафаэль: В идеале — чтобы бескрайние улицы озарялись фейерверками и полыхали огнями до самого утра.

По его лицу видно, что он предается воспоминаниям, и я не могу удержаться от вопроса.

Главная героиня: Именно так вы праздновали возвращение с победой в былые времена?

Рафаэль: Да. Это было в сотню раз великолепнее, чем сейчас.

Уютно подогнув ноги, я перебираю пальцами кисточку. На ней всё еще остался легкий, прохладный след его прикосновения.

Главная героиня: Я была еще совсем ребенком, когда в последний раз видела фейерверки в городе.

Главная героиня: Родные держали меня на руках, когда мы поднимались на одну из башен Хэннина. В ту ночь фейерверки казались такими огромными и близкими.

Рафаэль: Ты там выросла?

Главная героиня: Да. Но королевство Цю захватило его и переименовало в город Цюте.

Я произношу это равнодушно, но, должно быть, лицо всё же выдает меня. Вальяжность Рафаэля едва уловимо рассеивается.

Рафаэль: Хочешь запустить фейерверки в городе Хэннин?

Я замираю, и кисточка выскальзывает из пальцев.

Не успеваю я опомниться, как он уже вскакивает на ноги и взмывает в воздух.

Главная героиня: Рафаэль!

В ночном небе проносится огненный шлейф. Рафаэль парит в воздухе, держа выроненную мной кисточку. Она мягко покачивается на ветру.

Яркий, но мимолетный свет осыпается на его плечи, его ясные глаза смотрят только на меня.

Рафаэль: Хочешь запустить фейерверки в Хэннине?

Вернуться в Хэннин...

Когда-то эта клятва заполняла каждый уголок моего сердца и души, но за годы битв она превратилась скорее в далекий, несбыточный сон.

Но это заветное желание, вымученное и превращенное реальностью в камень, оказалось раскрыто богом с одного-единственного взгляда.

Главная героиня: Хочу.

Главная героиня: Я хочу увидеть фейерверки в Хэннине, еще более грандиозные, чем эти.

Легкая, едва заметная улыбка возвращается на лицо Рафаэля. Едва уловимое движение пальцев — и кисточка опускается прямо мне в ладонь.

Как будто сам бог дал мне обещание.

Рафаэль: Исполнить желание несложно.

Рафаэль: До тех пор, пока между нами нерушим завет души.

Глава 3

Череда бесконечных войн истощила силы королевства Хэн и Цю. Впервые за долгие годы на границе воцарилось мимолетное затишье.

Дым сражений рассеялся, и лучи мира озарили Яньчжоу призрачным светом.

И хотя каждый солдат понимает, что это лишь передышка для подготовки к новому удару, долгие месяцы изнурительной бойни заставляют их дорожить каждым мгновением настоящего.

За городскими стенами Яньчжоу возвышается древний храм Хуайюэ.

Меня пригласили туда на церемонию благословения.

Главный зал окутан густым дымом благовоний. Мастер Хуэйлань, монах из Западных земель, сидит с закрытыми глазами, перебирая четки.

Внезапно его пальцы замирают. Скользнув по мне взглядом, он смотрит на Рафаэля и складывает ладони в приветствии.

Рафаэль отвечает легким кивком и опускается на подушку напротив.

Хуэйлань: Генерал, вы пришли сюда ради войны?

Рафаэль: Нет.

Хуэйлань: Значит, ради спасения.

Их беседа сбивает меня с толку, но лицо Рафаэля остается невозмутимым.

Рафаэль: Если мне удастся спасти одну душу, то и я обрету освобождение.

Хуэйлань: Путей много. Милосердие, защита... Каким путем идете вы, генерал?

Рафаэль: Собственным телом я стану щитом от бед и успокою ее тревожное сердце.

Хуэйлань: Даровать спасение всем живущим тяжко, но и спасти кого-то одного ничуть не легче.

Рафаэль: А если я не ищу легких путей?

Хуэйлань: Поток жизни бесконечен, и нити судьбы неразрывно сплетаются друг с другом. Должно быть, есть причина, почему вы здесь.

Рафаэль: Так было предначертано.

Взгляд монаха перемещается на меня. Он несколько мгновений изучает мое лицо, становясь суровее. Вновь почтительно складывает ладони.

Хуэйлань: Ваши души резонируют, и связь между вами глубока.

Хуэйлань: Если хотите, чтобы она крепла, вам придется привести энергии в равновесие. Идите по жизни бок о бок. Со временем ваши сущности сольются воедино, и головокружение может отступить. Однако...

Монах меняет тон и обращается к Рафаэлю.

Хуэйлань: Генерал несет на себе слишком тяжкое бремя пролитой крови. Оно продолжит истощать ее силы.

Хуэйлань: Чтобы облегчить эту ношу, вы двое должны достичь гармонии в долге и в самой жизни.

Хуэйлань: Вам следует чаще предаваться занятиям, далеким от смерти, и наслаждаться простыми радостями. Лишь на этом пути вы сможете выстоять.

Я поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с Рафаэлем. Он смотрит на меня, и пронзительность его глаз смягчается.

Когда церемония благословения подходит к концу, в горах начинается дождь.

Он налетает стремительно, окутывая небо и землю густым туманом.

Я завариваю чай, мысленно возвращаясь к словам монаха.

Главная героиня: (Если я буду проводить с Рафаэлем больше времени, головокружения исчезнут?)

Бросаю на него взгляд. Он где-то раздобыл доску для игры в го и теперь увлеченно расставляет камни.

Главная героиня: (Я всё это время сомневалась в нем. Интересно, прислушается ли он к наставлениям мастера?)

Несу две чашки чая к низкому столику.

Главная героиня: Это чай на росе. Такую росу собирают только в этих горах, говорят, за год ее удается добыть совсем немного. Попробуй.

Это чай на росе. Такую росу собирают только в этих горах, говорят, за год ее удается добыть совсем немного. Попробуй.

Рафаэль: Вино в вашу эпоху водянистое, а чай — горький.

Главная героиня: А по-моему, пахнет чудесно.

Рафаэль: Воду для чая нужно снимать с огня, когда пузырьки на дне размером с крабий глаз. Только тогда можно по-настоящему раскрыть аромат.

Рафаэль: А вода, которую кипятили снова и снова, как эту, дает лишь горечь.

Рафаэль: Впрочем, полагаю, те, кто привык к разбавленному вину, разницы не заметят.

Наблюдая за тем, как он сидит тут, весь из себя отстраненный и невероятно привередливый, я теряю дар речи.

Главная героиня: Ты не пил чая триста лет. Откуда у тебя такой утонченный вкус?

Рафаэль: Пил я его или нет — это одно, а вот разбираться в нем — совсем другое.

Главная героиня: (...В легендах столько историй о его доблести. И ни слова о том, что он был таким снобом).

Главная героиня: (Призвать бога оказалось проще, чем ему угодить...)

Я ворчу про себя, в очередной раз убеждаясь, что многое из сказанного о Багровом Генерале было сильно приукрашено потомками.

Если не считать того мимолетного проблеска его пугающей, захватывающей дух красоты на поле боя, этот прославленный Бог Войны не имеет ничего общего с тем, что о нем рассказывают.

Делаю еще глоток. Может, это влияние Рафаэля, но теперь и я чувствую легкую горечь.

Слуга: Стой! Осторожнее, господин.

В дальнем конце двора останавливается богато украшенный экипаж.

Слуга раскрывает зеленый шелковый зонт, и несколько хорошо одетых людей сопровождают мужчину средних лет к дальним покоям храма.

Я узнаю в них потомков пограничного инспектора Яньчжоу. Поджав губы, делаю еще глоток.

Рафаэль: Знакома с ними?

Главная героиня: В их жилах течет кровь семьи Ван. Это их прадед придумал все те «блестящие махинации» с налогом на соль.

Слышала, они пожертвовали храму немало статуй Будды, надеясь обрести безграничные заслуги и искупить грехи предков.

Наблюдаю, как силуэты растворяются в пелене дождя, а затем поворачиваюсь к Рафаэлю.

Главная героиня: Ты знаешь, что случается с такими смертными после смерти?

Рафаэль переводит на меня взгляд. Проходит несколько мгновений, прежде чем он отвечает размеренным тоном.

Рафаэль: Тайны судьбы не должны быть раскрыты. Ты веришь в карму и перерождение?

Я не ожидала такого вопроса. Качаю головой, мнусь, а затем всё же киваю.

Главная героиня: Раньше не верила. Но после твоего появления...

С моих губ срывается ироничный смешок.

Главная героиня: Старые вояки говорили, что если умрешь на поле боя и никто не предаст твое тело земле, мстительные духи вцепятся в тебя мертвой хваткой. И ты никогда не сможешь переродиться.

Главная героиня: Рафаэль, как ты вознесся и стал божеством?

Рафаэль: Мстительные духи на поле боя — всего лишь павшие смертные.

Рафаэль: Неужели ты и впрямь веришь, что те, кого сразил мой клинок, смогли бы одолеть меня после смерти?

Черный камень внезапно слетает с его пальцев и бьет меня по лбу, словно точный щелчок.

Главная героиня: Ай. Да ты...

Рафаэль: Думать о битвах и смертях в таком умиротворяющем месте — какая же ты, оказывается, мрачная особа.

Возмущенно потираю лоб.

Главная героиня: ...По сравнению с Богом Войны моя жестокость — ничто.

Рафаэль улыбается, возвращая взгляд к доске.

Я опускаю голову, прослеживая за его взглядом. Черные и белые камни плотно прилегают друг к другу. Белые служат фоном, а черные образуют контур.

Главная героиня: Это должно быть... какое-то животное?

Рафаэль: Да, маленькая куница.

Главная героиня: Говорят, игра в го подобна сражению. Все великие полководцы, о которых я слышала, умели читать доску и выстраивать стратегию... а ты, получается, даже играть не умеешь?

Рафаэль: В детстве меня обучали всему. Кроме вэйци (китайское название игры "го").

С любопытством разглядываю фигуру на доске, очертаниями напоминающую незнакомого мне зверька.

Главная героиня: Никогда раньше не видела живую куницу. Этот малыш был твоим питомцем?

Его пальцы поглаживают черный камень, а взгляд устремляется на дождь за верандой.

Рафаэль: В юности меня часто возили в древние храмы, затерянные высоко в горах. Во время одной из таких поездок я нашел куницу со сломанной лапой.

Рафаэль: Мои наставники всегда твердили, что юный принц должен посвящать себя молитвам за родину и императора.

Рафаэль: Но в те времена я даже толком его не видел. Помню только желтое размытое пятно, восседающее на троне.

Рафаэль: Я не мог искренне молиться за тень. Сомневаюсь, что боги на небесах меня слышали.

Рафаэль: Но в тот раз всё было иначе. Я спрятал куницу в рукав и пронес в храм. А затем простоял на коленях перед божественным изваянием целых два часа. В голове была лишь одна мысль... «Пожалуйста, не дай ему умереть. Пусть лапка заживет».

Главная героиня: И что потом? Малыш выжил?

Уголки его губ приподнимаются, и в неземном взгляде проступает крупица тепла.

Рафаэль: Конечно. Я вырастил его в саду поместья. Он был предан мне больше, чем кто-либо другой.

Рафаэль: Тогда-то я и понял, что молитвы сбываются лишь тогда, когда идут от самого сердца. Такую искренность невозможно подделать.

Я и раньше видела, как Рафаэль улыбается, но в этот раз всё иначе.

Главная героиня: Ранее в храме я заметила, что ты закрыл глаза во время молитвы.

Рафаэль: Я загадал желание.

Главная героиня: Ты и так божество. О чем тебе еще мечтать?

Рафаэль: Я хотел, чтобы дождь шел чуточку дольше.

Озадаченная, я смотрю на него. Профиль Рафаэля, кажется, смягчается за пеленой падающих капель.

Вернувшись из древнего храма, я ловлю себя на мыслях о том, какими «простыми радостями» мы с Рафаэлем могли бы насладиться.

Главная героиня: (Большую часть жизни я провела в военном лагере. Найти себе занятие на улицах Яньчжоу оказалось не так-то просто).

Стражник: Генерал, посыльный из Башни Осенних Вод доставил срочное письмо. Говорят, это вам.

Башня Осенних Вод — известный ресторан в Яньчжоу. Я никогда там не была.

Главная героиня: Прочти его.

Стражник: Слушаюсь. «Мы безмерно благодарны многоуважаемому Генералу Несущему Клинок за то, что уделили время нашему письму. Гость, назвавшийся "Повелителем рыб", устроил в нашем заведении собрание литераторов...

Стражник: В качестве залога он оставил жетон поместья Генерала Несущего Клинок. Понимая ценность этой вещицы и опасаясь возможных недоразумений, мы сочли своим долгом уведомить вас об этом».

Главная героиня: ...

Я недооценила таланты юного принца по части развлечений.

Стражник: Генерал, прикажете послать кого-нибудь, чтобы...

Главная героиня: Седлайте коня. Я сама выловлю этого Повелителя рыб.

Башню Осенних Вод обычно посещает знать и ученые Яньчжоу. Но сегодня здесь и яблоку негде упасть.

Я протискиваюсь сквозь толпу и нахожу Рафаэля в самом центре зала. Засучив рукава, он уверенными взмахами кисти наносит штрихи на свиток бумаги сюань длиной более десяти футов.

В его позе читается расслабленность, но при этом властность, а каждое движение плавно, словно течение воды. Кисть в его руке танцует, подобно клинку.

Закончив последний штрих, он с отточенной легкостью отбрасывает кисть.

Рафаэль: Готово.

Ученый А: Какая великолепная картина рыбалки на зимней реке! Парой штрихов вы явили миру одинокую лодку и фигуру в соломенном плаще. Замысел поистине выдающийся и мастерски исполнен.

Ученый А: Предлагаю за нее сто таэлей, господин!

Ученый Б: Даю триста!

Равнодушный к торгам, Рафаэль лишь неспешно указывает на кувшин с вином на столе.

Рафаэль: Картина ваша. Считайте это платой за вино. А теперь верните мой жетон.

Владелец Башни Осенних Вод почтительно, обеими руками протягивает жетон с выгравированной надписью «Генерал Несущий Клинок» и сворачивает свиток под завистливыми взглядами собравшихся.

Главная героиня: Так вот где твои истинные таланты.

Заметив мой гражданский наряд, он загорается. С ухмылкой тянет меня за руку, усаживая рядом с собой.

Рафаэль: Знай я, что ты тоже будешь здесь, обязательно бы пригласил. Какая досада, что ты пропустила наш поэтический вечер.

Главная героиня: Я всего лишь молодая дева, умеющая махать мечом. Подобные изысканные утехи мне не по плечу.

Я ничуть не скрываю сарказма, но Рафаэль и бровью не повел. Он берет со стола фрукт и откусывает кусочек.

Рафаэль: Кислые речи при столь остром язычке. Хочешь кусочек? Они хрустящие и сладкие — самое то, чтобы поднять настроение.

Главная героиня: ...

Главная героиня: Да.

Рафаэль с улыбкой вкладывает фрукт мне в руку. А затем переключает внимание на хозяина ресторана, окруженного литераторами, жаждущими обсудить покупку картины.

Рафаэль: К слову, ваше вино хоть стоит своих непомерных денег? Оно лишь позорит славное имя «Облачный нектар».

Сияющая улыбка хозяина застывает, и на его лице проступает гнев.

Владелец: Я погляжу, вы любитель пошутить. Это вино за огромные деньги доставили из самой столицы. В Башне Осенних Вод подают то же самое, что пьет императорский двор.

Рафаэль: И это теперь считается императорским вкусом? Эта бурда и в подметки не годится легендарному «Весеннему настою» былых времен.

Ученый С: Говорят, это было императорское вино павшей династии. Ныне его рецепт утрачен. Откуда такому юнцу, как вы, знать его вкус?

Рафаэль: Я не просто знаю его вкус, господин. Я умею его готовить.

Я чувствую, как начинает пульсировать в висках — любопытные взгляды обращаются на нас с Рафаэлем.

Торопливо зажав ему рот ладонью и понижаю голос.

Главная героиня: Тебе мало того, что ты расплачиваешься моим жетоном? Решил привлечь к нам еще больше внимания?

Поворачиваюсь к хозяину заведения, извиняюще кланяюсь и выдавливаю из себя улыбку.

Главная героиня: Мой друг начитался сказок и небылиц. Стоит ему немного выпить, как он начинает преувеличивать. Не принимайте его слова близко к сердцу.

Толпа начинает расходиться, потеряв интерес. Я тихо вздыхаю с облегчением, но тут вновь объявляется владелец. Он явно не собирается так просто спускать это с рук.

Владелец: Вы оскорбили мое заведение у всех на глазах. Одной отговорки, что это шутка, будет недостаточно. Если вы сумеете приготовить вино лучше моего, я лично сниму вывеску Башни Осенних Вод и доставлю в ваше поместье.

Рафаэль: Да сдалась мне ваша вывеска. Но раз уж вам так дорога ваша репутация, почему бы нам не заключить пари?

Торопливо щипаю этого беспечного зачинщика переполоха.

Главная героиня: Что ты собираешься поставить на кон в этот раз? Учти, если снова проиграешь, я тебе не помощница.

Рафаэль остается совершенно невозмутимым и с улыбкой указывает на задний двор.

Рафаэль: Ровно через месяц пусть все присутствующие выступят судьями. Если я приготовлю «Весенний настой», который превзойдет ваше вино...

Рафаэль: Тот гнедой скакун, которого вы только что купили, станет моим.

Владелец: По рукам. А если проиграете?

Рафаэль наклоняется к хозяину, но его лукаво поблескивающие глаза смотрят прямо на меня.

Рафаэль: Десять свитков каллиграфии или антикварных вещиц из поместья Генерала Несущего Клинок. На ваш выбор.

Главная героиня: ...Вообще-то я всё слышу.

Рафаэль: Я знаю.

Толпа гудит, обсуждая пари, а Рафаэль тащит меня на задний двор.

В конюшне стоит великолепный скакун безупречной гнедой масти. Конь выглядит статным и резвым, но то и дело беспокойно бьет копытом землю.

Рафаэль: Такого красавца нельзя держать в качестве игрушки для трактирщика.

Главная героиня: И ради него ты готов спустить всю коллекцию моего поместья.

Рафаэль: Успокойся. Я не проиграю. В искусстве виноделия я не менее искусен, чем с мечом на поле боя.

Он нежно гладит лошадиную гриву, и мне вспоминается его рассказ о том, как он искренне молился за куницу со сломанной лапой.

Главная героиня: (Он совершенно не похож на то божество, что описывают в мифах).

Рафаэль: Дождись меня, Рыжик. Мне понадобится всего месяц.

Главная героиня: Что?

Главная героиня: Ты же только что изъяснялся стихами, как поэт. Куда всё подевалось?

Рафаэль: А что не так с Рыжиком? Имя, которое легко ложится на язык — это имя от самого сердца. Оно простое, милое и по-своему изящное в своей грубости.

Главная героиня: А что насчет вина?

Рафаэль: Тоже сомневаешься? Не тревожься, этот конь станет моим.

Рафаэль: А уж пойдет ли он со мной на поле боя или будет вольно скакать по полям — пусть решает сам.

Его горячее желание сварить вино лишь ради того, чтобы выиграть коня, кажется удивительно, почти абсурдно человечным.

Может, ужиться с ним будет не так уж и сложно.

Главная героиня: Ладно. Если проиграешь, я призову Рыжика в армию как боевого коня властью генерала.

Рафаэль: Вы набираетесь дурных манер, генерал.

Самый уединенный внутренний двор генеральского поместья — место настолько отдаленное, что даже слуги заглядывают сюда редко — отныне превратился в личную «винодельню» Рафаэля.

Двор заставлен бочонками с родниковой водой с восточных окраин Яньчжоу, а также отборным клейким рисом и красными дрожжами.

Главная героиня: ...Ты притащил меня сюда ни свет ни заря только для того, чтобы я помогала тебе промывать рис?

Рафаэль: Разве может быть что-то увлекательнее виноделия? Я не мог позволить тебе упустить такой шанс.

Он оборачивается и замечает, что я одета в домашнее платье. На мгновение замирает, и в его глазах вспыхивает смешинка.

Рафаэль: В таком виде с тобой будет куда интереснее.

Главная героиня: Я так давно не надевала ничего подобного. Выглядит странно?

Рафаэль: С чего бы это было странно?

Главная героиня: Тогда почему ты так на меня смотришь?

Рафаэль: Я смотрю на твои волосы, которые скоро превратятся в воронье гнездо. Если так пойдет и дальше, это сведет меня с ума.

Я дотрагиваюсь до головы. Наспех заколотый пучок уже успел развалиться.

Главная героиня: И чья же в этом вина? Кто кидал камешки мне в окно до рассвета и просил не будить служанок? Я даже не знаю, где они хранят мои шпильки.

Пытаюсь скрутить волосы в узел, но стоит отпустить руки, как они снова рассыпаются.

Рафаэль: Твоя правда, виноват я. Ведь это мне захотелось сварить с тобой вино в тихом местечке... подальше от чужих глаз.

Рафаэль встает позади меня и мягко перехватывает пряди из моих рук.

Рафаэль: Твои волосы — это не рукоять меча. Обращайся с ними нежно, и они будут послушными.

Его пальцы скользят по моим волосам; каждое осторожное движение напоминает то, как он гладил бы пугливого зверька.

Проворными движениями он заканчивает прическу. Утренний воздух прохладен, но кожа на моей шее начинает гореть.

Главная героиня: Откуда ты знаешь, как делать женские прически?

Пальцы, задевающие мой затылок, замирают. А затем мне в ухо опаляет теплое дыхание, сопровождаемое тихим смешком.

Рафаэль: Это мой первый раз.

Главная героиня: ...

Главная героиня: Я не об этом спрашивала.

Рафаэль: А я и не на тот вопрос отвечал.

Слов нет. Мне хочется обернуться и просверлить его взглядом, но почему-то я боюсь, что не смогу разгадать эмоции в его глазах.

Рафаэль: Я вдруг понял, что укладывать твои волосы — всё равно что писать картину. Все эти изгибы и завитки кажутся сложными, но они сливаются воедино, словно единый взмах кисти.

Главная героиня: Ты хорош в живописи.

Рафаэль: Нет, я люблю живопись.

В полдень весело гудит разведенный огонь. Сваренный на пару клейкий рис источает густой, сладковатый аромат, и по маленькому дворику стелются струйки белого пара.

Мы раскладываем дымящийся рис по чистым бамбуковым циновкам, чтобы он остыл.

Солнечные лучи пробиваются сквозь листву, отбрасывая пятнистые узоры на нас с Рафаэлем. Это умиротворение кажется почти сказочным.

Главная героиня: Я всегда думала, что такой юный принц, как ты, и пальцем о палец не ударит. Я ошибалась.

Рафаэль: Всё, чему меня учили во дворце, сводилось к напыщенным лекциям о морали. Я выслушивал их столько раз, что на ушах мозоли натер. Поэтому я сбегал в местные винодельни и смотрел, как простой люд варит вино.

Главная героиня: И, наверное, украдкой делал пару глотков?

Рафаэль: Варить вино куда интереснее, чем его пить. Наблюдать за тем, как рисовое зернышко превращается в каплю вина — зрелище поистине завораживающее. Это ни в какое сравнение не идет с утомляющими банальностями из пыльных старых книг.

Разравнивая рис по бамбуковой циновке, я почти наяву вижу яркий образ того юноши, которым он был триста лет назад.

Главная героиня: Судя по твоим речам в Башне Осенних Вод, вино у тебя и впрямь должно быть отменным?

Рафаэль: Об этом нужно было спросить куницу, что носилась кругами вокруг моих винных кувшинов... и моих солдат.

Огонек в его глазах на мгновение тускнеет, прежде чем к нему возвращается привычная невозмутимость.

Рафаэль: В большинстве своем это были грубые мужланы, которые глушили его не глядя, даже не пытаясь распробовать вкус. Но вот ты...

Он внезапно наклоняется, окунает палец в сладкую рисовую воду и касается уголка моих губ.

Рафаэль: Попробуй. Я сам отбирал этот рис.

Я замираю, а затем слизываю каплю. Он пристально наблюдает за мной.

Рафаэль: Ну как? Чувствуешь сладость?

Главная героиня: Да.

Бормочу в ответ. Мой взгляд скользит вниз, и я замечаю, как крошечный лучик солнца идеально ложится на ту самую руку, которой он только что касался меня.

Как только рис остывает до нужной температуры, Рафаэль достает заранее подготовленную закваску.

Я беру на себя измельчение, а он равномерно посыпает рис порошком и всё перемешивает.

К тому времени, когда на двор опускаются сумерки, мы наконец расфасовываем готовую смесь по двум хрупким керамическим кувшинам.

Рафаэль запечатывает горлышки красной тканью и туго перевязывает веревкой.

Рафаэль: В этот я добавил катализатор. Его можно будет открыть уже через месяц. Оно не успеет полностью выстояться, но этого с лихвой хватит, чтобы выиграть пари в Башне Осенних Вод.

Он берет второй кувшин и идет в угол двора. Останавливается под старым деревом.

Берет кисть с тушью и выводит размашистый иероглиф «весна» на красной бумаге, украшающей кувшин.

Главная героиня: А зачем мы закапываем второй?

Рафаэль: Чтобы букет раскрылся по-настоящему, вино должно пережить зимние снега. Лишь когда придет весна и распустятся цветы, оно достигнет своего расцвета.

Рафаэль: Оттого его и называют «Весенний настой».

Рафаэль приминает землю под деревом, а затем поворачивается и улыбается мне.

Рафаэль: Даю слово. Следующей весной ты должна быть здесь, чтобы распечатать кувшин и разделить это вино со мной.

Вечерний ветерок колышет ветви, и листья над головой шелестят, словно вторя биению моего сердца.

Его улыбка нежна и беспечна — так, будто он дает самое пустяковое обещание на свете.

Неважно, будем ли мы к тому времени маршировать на поле боя, или сохранится ли еще связь между нашими душами.

Но отчего же мое сердце чувствует себя так, словно это простое обещание медленно обволакивает его, превращая в янтарь, видимый всем насквозь?

Но если тот, кто видит меня насквозь — это он...

Тогда, возможно, всё в порядке.

Главная героиня: Договорились. Я обещаю. В следующем году мы встретим весну. Вместе.

Глава 4

Этот месяц стал самым обычным и, вместе с тем, самым удивительным в моей жизни.

Рафаэль показал мне столько мест, куда раньше не ступала моя нога.

Мы бродили по тихим заливным лугам к западу от Яньчжоу ради того, чтобы посмотреть, как на закате взмывают в небо птицы.

Гуляли по Призрачному рынку, где он, словно любопытный ребенок, перебирал диковинные безделушки.

Мы даже полдня взбирались на гору, чтобы взглянуть на полустертые письмена, высеченные на скале много веков назад...

Таких светлых дней у меня не было с самого побега из Хэннина.

Месяц спустя

Ученый В

Какое изысканное вино! Аромат свежий, но в то же время мягкий. Словно посреди суровой зимы в нем распустились мириады весенних цветов. За всю свою жизнь я не пробовал вина со столь дивным послевкусием. Осмелюсь сказать... даже подношения самому императору не идут с ним ни в какое сравнение!

Владелец Башни Осенних Вод, пригубив вино, долго хранит молчание. А затем тяжело вздыхает.

Владелец: Повелитель рыб, ваш талант поистине невероятен! Скакун ваш. И более того... Я готов отдать целое состояние, если вы продадите мне рецепт. Назовите свою цену.

Ученый В: А я даю сто золотых за один только свиток каллиграфии Повелителя рыб!

Рафаэль, прислонившись к перилам, указывает на гнедого коня, бьющего копытом в конюшне внизу.

Рафаэль: Рецепт не продается. И за кисть я тоже браться не стану. Я же сказал, вино было лишь средством заполучить коня. А всё остальное зависит от того, в духе ли сегодня Рыжик.

А Рыжик явно не в духе. Простояв взаперти целый месяц, он так и рвется на свободу.

Рафаэль затягивает меня в седло, и конь срывается с места красной молнией, оставляя далеко позади весь шум и гам Башни Осенних Вод.

Стоит нам выехать за пределы оживленных улиц, как стук копыт замедляется. Теперь конь несет нас неспешным шагом.

Осеннее солнце ласково пригревает, окутывая нас уютным теплом.

Я сижу в седле, а Рафаэль — позади. Его руки свободно обнимают меня, и я улавливаю тонкий аромат вина.

В такт лошадиному шагу моя рука то и дело задевает его. И с каждым таким прикосновением я невольно пытаюсь немного отодвинуться.

Рафаэль: Когда рвалась в бой, ты так не елозила.

Главная героиня: Я привыкла ездить одна. Никогда раньше не делила седло с кем-то еще.

На очередном ухабе его рука сталкивается с моим плечом. Я откидываюсь назад и оказываюсь прижатой прямо к его груди.

Рафаэль: Придется привыкать. Из-за твоих ерзаний Рыжик нервничает и не может прибавить ходу.

Он тихо смеется, и я спиной чувствую, как вздымается его грудь. Я изо всех сил стараюсь не выдать своего волнения.

Главная героиня: Тогда почему ты не посадил меня назад? Я бы сама взяла поводья.

Рафаэль: У Рыжика горячий нрав. А вдруг ты бы ему не приглянулась, и он бы скинул меня?

Главная героиня: Даже самые строптивые кони в армии Хэн подчинялись мне.

Рафаэль: Что ж ты раньше молчала. Он как раз до смерти хочет размять ноги. Верно, Рыжик?

Со смехом он хлещет поводьями. Рыжик звонко ржет и срывается в радостный галоп.

Главная героиня: !

Осенний ветер бросает мои волосы ему в лицо, а с каждым скачком наши руки соприкасаются всё чаще.

Мир вокруг, кажется, сжимается, пока весь Яньчжоу не умещается в пространстве между нами.

Рафаэль: Если страшно, всегда можешь взять поводья сама.

Главная героиня: Даже если я не буду держаться, ты не дашь мне упасть.

Рафаэль: Тогда расслабься. Доверься мне.

Тяжесть военных забот и жестокость поля боя кажутся такими же далекими, как размытые пейзажи, проносящиеся мимо.

Сердце полнится радостью и легкостью, которых я не испытывала уже очень давно.

Рафаэль: Кое-кто, бегая повсюду с Повелителем рыб, в последнее время совсем не жаловался на головокружение.

Вспомнив минувший месяц, в течение которого он таскал меня за собой, я понимаю, что дурнота и впрямь не возвращалась.

Главная героиня: Значит ли это, что мы наконец-то достигли гармонии?

Рафаэль: Даже наше дыхание слилось в едином ритме. Прислушайся.

Он склоняет голову так низко, что почти касается подбородком моего плеча.

Его дыхание обжигает ухо, пробуждая во мне трепетное волнение.

Главная героиня: Мы едем на одной лошади, в одном ритме, конечно, наше дыхание совпадает...

Рафаэль отпускает поводья одной рукой и перехватывает мое запястье; его прохладные пальцы ложатся на пульс.

Рафаэль: А что скажет твой пульс? Уж он-то лгать не умеет, м?

Под его пальцами моя кровь стучит с пугающей скоростью.

Рафаэль: Почему твое сердце так колотится? Тебе нездоровится?

Он склоняет голову, заглядывая мне в лицо, но спрятать пылающие щеки совершенно некуда.

Рафаэль: ...

Рафаэль

Тень замешательства мелькает на его обеспокоенном лице. А затем кончики его ушей предательски краснеют.

В повисшей тишине стук копыт отдается в ушах с поразительной ясностью.

Главная героиня: Рафаэль, можешь отпустить...

Пальцы Рафаэля, кажется, становятся теплее. Он медлит. Затем мягко берет мою руку и прижимает к своему запястью.

Рафаэль: ...Сама же говорила, что мы будем жить и дышать как единое целое. И всё еще мне не веришь.

Под моими пальцами пульс на его запястье бьется часто и уверенно.

Удар, затем еще один... Он невероятным образом вторит моему собственному ритму.

Я опускаю глаза, надолго потеряв дар речи.

Солнце палит над головой, и от его жара мое лицо пылает всё сильнее с каждой секундой.

Рыжик несет нас вдоль берега реки. Мы проезжаем мимо одинокой заброшенной башни. Ее вершина выглядит так, словно по ней ударили гигантским топором.

Старушка: Это Башня Сломанной Шеи. Когда-то она была самым высоким зданием в Яньчжоу. Больше десяти лет назад напали войска Цю, и их катапульты снесли ей верхушку.

Похоже на человека со сломанной шеей, правда? За этим названием тянется дурная слава, поэтому никто не хочет ее чинить. Так и бросили гнить.

Старушка, стирающая белье у реки, замечает нашу заминку и пускается в болтовню.

Главная героиня: (В той же битве пал и Хэннин).

И как раз в тот момент, когда на меня, подобно этим руинам, накатывает уныние, мимо со смехом пробегает стайка детей, направляясь прямиком к Башне.

Ребенок А: Скорее! Старик Цуй Цзю снова дает представление!

Ребенок Б: А маленький генерал там будет?

Главная героиня: Цуй Цзю?

(Кукольника из деревни Иньгу тоже звали Цуй Цзю. Неужели он пришел в Яньчжоу?)

Рафаэль: Ты знакома с его искусством? О чем его пьесы?

Главная героиня: О Боге Войны в храме Генерала.

Рафаэль: Рыжик, жди здесь.

Рафаэль с энтузиазмом стягивает меня с лошади.

Рафаэль: Пойдем посмотрим. Любопытно, приделал ли он Богу Войны три головы и шесть рук.

Цуй Цзю: Скажите мне, какой путь на свете самый трудный?

Тот, который невозможно отыскать.

Когда Алый Генерал пал и вознесся, став Богом Войны, его заслуги были неоспоримы. Его душа должна была пройти сквозь небесные врата.

И всё же этот Бог Войны, разгромивший бесчисленные армии, оказался повержен единственной нитью судьбы.

Его душа прицепилась к нему, словно тень, следующая за хозяином. Как он ни старался, ему было не освободиться от этих уз.

В мире смертных остался путник, связанный с ним кармой и любовью, долгом и судьбой. И эта душа сбилась с пути.

Лишь выведя эту душу туда, где ей место, к жизни, которая была ей уготована, Бог Войны сможет обрести избавление.

Ребенок А: Заблудшие души? Скукотища! Мы хотим битвы!

Ребенок Б: Как такое возможно, что Бог Войны до сих пор страдает?!

Недовольные дети быстро разбегаются. В пустующем здании остаемся только мы с Рафаэлем.

Старик выходит из-за белого экрана. Его взгляд падает на Рафаэля, и на мгновение в глубине его глаз что-то вспыхивает. Но к нему тут же возвращается спокойствие.

Цуй Цзю: Пустая трата времени. Боюсь, я только выставил себя на посмешище перед истинными знатоками.

Он кланяется, оставляет своих кукол разбросанными и, не говоря больше ни слова, уходит.

Главная героиня: ...Какой странный старик. В деревне Иньгу он рассказывал всё совсем иначе.

Смертные сочиняют о тебе небылицы... Тебя это не злит?

Рафаэль: По сравнению с приделыванием мне трех голов и шести рук, это вполне безобидно.

Лицо Рафаэля удивительно спокойно.

Я роюсь в оставленном стариком деревянном сундучке и нахожу куклу Бога Войны в маске.

Главная героиня: А что теперь? Бог Войны в моих руках. Хочешь угадать, какую сказку сочиню я?

Рафаэль: Пленить Бога Войны — значит получить право сыграть легенду на свой вкус.

Нырнув за ширму, я неуклюже управляю куклой, подражая драматичным интонациям сказителя.

Главная героиня: Оооо! Непобедимый Алый Генерал проносится по полю битвы, словно буря. Никто не в силах остановить его, когда он во мгновение ока сносит голову вражескому командиру!

Рафаэль прислоняется к разрушенной колонне и с тихим смешком наблюдает за моими потугами.

Главная героиня: Финальная битва—

Рафаэль: Слишком деревянно. Двигайся Алый Генерал так, его бы давным-давно изрубили на куски.

Главная героиня: Тогда покажи, как надо.

Изящные пальцы забирают деревянную тросточку из моих рук. Ловкий взмах кисти — и маленькая фигурка оживает.

Рафаэль: В своей последней битве он всего с несколькими тысячами солдат разгромил стотысячную армию.

Главная героиня: Я знаю. Ты держал оборону день и ночь, чтобы выиграть время для отступления.

Внезапно фигурка на экране падает на колени, а за ее спиной пролетают стрелы.

Рафаэль: Эту байку рассказывают живым. Лишь мертвые знают, что он просто ждал подкрепления, которое так и не пришло.

Главная героиня: ...Что?

Холод пробирает меня до костей. На экране фигурка оказывается зажатой между двух огней.

Рафаэль: Он погиб не за родину. Из него выжали всё до последней капли крови. Те самые люди, которых он клялся защищать, обрекли его на смерть.

Тень куклы безжизненно обмякает — в точности как юный генерал триста лет назад. Он падает в лужу собственной крови.

На какое-то время единственным звуком в разрушенной башне остается лишь свист ветра, гуляющего в проломах стен.

Бог Войны, почитаемый миллионами, легендарный генерал, которого я считала героем, погиб от удара в спину?

Главная героиня: Разве ты не ненавидишь их?

Он поднимает взгляд в небо. Разрушенные своды башни словно раскололи его на изломанные куски.

Рафаэль: Наверное. Я уже не помню.

Тот, кто сквозь века помнит вкус вина, просто не мог забыть свои мысли в последние мгновения жизни.

Он небрежно швыряет куклу обратно в сундук; его лицо уже совершенно спокойно, словно ничего и не было.

Рафаэль: Когда смерть заглядывает в глаза, в это мимолетное мгновение время замедляется. Этого достаточно, чтобы заново прожить всю жизнь.

Может, я и думал о ненависти. А может, гадал, хорошо ли кормят куницу в поместье. Кто знает?

Триста лет — это долгий срок. Достаточно долгий, чтобы все мысли истлели в земле вместе с моими костями.

В его глазах нет ни следа ненависти. Скорее ясность, граничащая с безразличием.

Рафаэль: Солнце садится. Если мы не уйдем прямо сейчас, Рыжик сжует всю траву.

Опустилась ночь. На некогда пустынном берегу реки у Башни Сломанной Шеи теперь царит оживленный гул голосов.

Главная героиня: Так сегодня тот самый день, когда люди молятся о богатом урожае.

Мы выходим из сумрака башни. Лунный свет заливает реку, отчего водная гладь искрится, словно рассыпанная чешуя.

Я указываю на светящиеся точки, усеявшие реку. Фонарики всех форм и размеров изящно покачиваются на темной воде.

Главная героиня: Яньчжоу обязан этой реке своей жизнью. После осеннего сбора урожая люди спускают на воду фонарики, молясь о хорошей погоде в грядущем году.

Рафаэль не отвечает. Обернувшись, я вижу, что он стоит перед обшарпанной стеной, разглядывая что-то.

Стена исписана кривыми человечками — детскими каракулями, нацарапанными углем и мелом.

Внезапно вдохновившись, Рафаэль поднимает с земли обломок угля и начинает рисовать прямо на стене.

Пара штрихов — и уголь ложится на шероховатую поверхность. Его линии размашисты и словно не знают границ, но в них кроется искреннее, выразительное очарование.

Рядом он выводит поэтические строки: «Небесный свод сквозь бездну лет. Дыханье ветра, лунный свет».

Главная героиня: Ученые отвалили бы целое состояние за один твой росчерк, но так его и не получили. А ты оставляешь свое искусство на полуразрушенной башне в компании с детскими каракулями.

Рафаэль: Никакие богатства мира не купят то, что я сам не желаю отдавать. К тому же, то, что вешают на стену — всего лишь украшение. А то, что остается здесь — это чувство.

Снова смотрю на рисунок. Штрихи свободно перетекают, словно морской прилив. От картины веет умиротворением.

Главная героиня: В этом кроется покой.

Рафаэль: Разве ты не спрашивала, что было у меня в голове, когда я умирал под тем деревом? Я подумал об этом. Возможно, в то бесконечно долгое мгновение именно этот образ и стал последним. Мир на всей земле, спокойные моря и чистые реки.

Этот неожиданный ответ ошеломляет меня.

Главная героиня: И это после предательства тех, кому ты доверял?

Рафаэль: Одна-единственная мысль может породить как бога, так и демона. Вини во всем смерть, которая превращает миг в вечность. Мои мысли всё крутились и крутились... пока случайно не остановились на «мире».

Главная героиня: ...

Одно короткое мгновение позволило ему смыть с себя кровь и ненависть, чтобы вознестись божеством.

Мне хочется взять его за руку, внимательно рассмотреть те самые ладони, что нарисовали мир на земле, и увидеть следы, оставленные столетиями.

Но в итоге я лишь отворачиваюсь, чтобы посмотреть на мерцающие фонарики, усеявшие воду.

Главная героиня: Интересно, во многих ли из этих фонариков таятся мольбы о мире.

Рафаэль подходит и встает рядом.

Рафаэль: Если никто больше не молится о мире, значит, мир на земле уже наступил. Вот тогда и стоит загадать желание только для себя.

Он берет меня за руку.

Главная героиня: !

Не успеваю я опомниться, как он прыгает. И увлекает меня за собой прямо к реке.

Мы изящно перепрыгиваем с лодки на лодку; наши одежды развеваются, пока мы скользим мимо ахающей толпы и мерцающих фонариков.

Он тянет меня вниз, и мы плавно приземляемся на пустую крытую лодку, пришвартованную на самой середине реки.

Вокруг лишь плеск бегущей воды и пляшущие огоньки. Шум берега кажется далеким-далеким.

Внутри лодки стоят несколько незажженных речных фонариков. Рафаэль берет один из них и щелкает пальцами. На фитильке тут же вспыхивает крохотный огонек.

Рафаэль: Держи. Загадай желание. И оно должно быть только для тебя.

Медленно принимаю фонарик в форме желтого цветка и бережно баюкаю его в ладонях.

Главная героиня: (Желание, связанное со мной, да...)

В раннем детстве я постоянно загадывала желания для себя.

Но потом всё изменилось. Потеряв дом и семью, я желала лишь одного — вернуть Хэннин.

Затем мои молитвы стали касаться лишь насущного: выиграть битву, выжить в следующем бою... до тех пор, пока Хэннин снова не станет нашим.

И вот теперь божество просит меня... загадать желание для себя самой.

Главная героиня: (Чего еще я могу желать, кроме очередных побед?)

Война еще далека от завершения. Для тех, кто ступает на поле боя, грань между жизнью и смертью тонка, как вздох.

Главная героиня: (Я не могу позволить себе загадывать желания на далекое будущее).

Но пока я смотрю на сидящее передо мной божество, свет фонарика отражается в его глазах. Ясный и нежный.

Что-то шевелится у меня внутри. Неодолимая тоска по одному простому, обыденному желанию для себя.

Главная героиня: (Желаю, чтобы с приходом весны мне довелось отведать «Весенний настой» Рафаэля).

Наклоняюсь и осторожно опускаю фонарик на воду. Наблюдаю, как он, покружившись, ровно плывет по течению.

Словно ведомая невидимой силой, я шепчу удаляющемуся огоньку еще кое-что.

Главная героиня: Вместе с Рафаэлем.

Река течет. Я думала, мои слова растворятся на ветру, но сидящий рядом тихо усмехается.

Рафаэль, который до этого крутил в руках другой фонарик, наклоняется. Мягким движением кисти он спускает его на воду.

Его пальцы едва заметно шевелятся, и внутри фонарика внезапно вспыхивает пламя. Он скользит по мерцающим волнам, пока не догоняет мой.

Рафаэль: Мое желание... будет таким же, как твое.

Два речных фонарика мягко сталкиваются на поверхности воды. А затем так и плывут вниз по течению, прижавшись друг к другу.

Глава 5

Хрупкий покой был разрушен военными приказами из столицы.

С непоколебимой решимостью двор объявляет перевал Скорбных Песков плацдармом для северного похода. Цель — отбить город Хэннин, который захватчики уже нарекли Цюте.

Хотя Генерал с Клинком понимала, что выступать рано, а ее воины смертельно истощены, воля императора оставалась непререкаемой. Ей оставалось лишь подчиниться.

Войска Цю обладают неоспоримым преимуществом. Их железная кавалерия контролирует горные перевалы, патрули безупречны, а линии снабжения надежно защищены.

Силы Хэн тем временем раздираемы внутренними и внешними проблемами.

Годы непрекращающейся войны подорвали боевой дух. Дозорные и разведчики, уходившие за перевал, исчезали без следа. Любая вылазка оборачивается засадой. Любая вылазка оборачивалась засадой. Вновь и вновь возможность перехватить инициативу ускользала сквозь пальцы, и нависшая над войском тьма лишь сгущалась.

Поход затягивался. Осада не приносила плодов. Припасы таяли день ото дня, а по рядам расползался глухой ропот.

Именно тогда разведчики с передовой доставляют срочные донесения. В западной линии обороны Цю обнаружена брешь — уязвимое место в графике ночных патрулей.

Генерал понимает: это тот самый переломный момент, в котором они так отчаянно нуждались. Она разрабатывает дерзкий стратегический план.

Пламенный Генерал возглавит элитный отряд, чтобы ударить по жизненно важным линиям снабжения врага. Тем временем сама Генерал Несущая Клинок поведет в атаку основные силы. Хаос, вспыхнувший на двух фронтах, нанесет сокрушительный удар и навсегда сломит оборону противника.

— Хроники Северного похода, том 7

Офицер:

Генерал, дождь слишком сильный! Факелы гаснут, мы не видим сигнальных флагов!

Главная героиня:

Слушай мой приказ. Забыть про флаги! Сомкнуть ряды и держать круговую оборону!

Непредвиденная буря вдребезги разбивает мои тщательно выверенные планы.

За перевалом Скорбных Песков пересохшие овраги утопают в бурлящих потоках. Равнина превращается в вязкую трясину.

Две армии, готовившиеся сойтись под покровом ночи, сталкиваются друг с другом посреди грязи и грома.

Когда сталь встречается со сталью, хаос поглощает всё. Знамена падают в грязь, а рев ветра и дождя заглушает любые приказы.

Солдаты бредут по колено в жиже, и звон их отчаянных, слепых ударов тонет в шуме непогоды.

Главная героиня:

(Нет. Я должна удержать центр!)

Стиснув зубы, пришпориваю коня. Сквозь стену дождя прорубаюсь навстречу отступающим солдатам, в самое сердце бойни.

Главная героиня:

Держать строй! Без паники! Ко мне!

У самого уха взрывается раскат грома. Мой конь в ужасе ржет, вскидывает передние копыта и всем телом подается назад.

Главная героиня:

!

Земля и небо меняются местами. Я и конь летим вниз, прямо в затопленный овраг.

Главная героиня:

Кха, кха...

Я с трудом поднимаюсь из ледяной жижи. Конь лежит рядом — нога неестественно вывернута, он жалобно, мучительно стонет.

Из мрака со всех сторон выступают тени. Конные разведчики Цю.

Солдат армии Цю:

Это генерал Хэн! Убить ее! Десять тысяч таэлей за ее голову!

Вспышка молнии озаряет холодный блеск десятков клинков. Я выхватываю меч, и нападающие, оказавшиеся в первых рядах, один за другим падают замертво.

Силы покидают меня, ран становится всё больше. К горлу вновь подступает знакомая дурнота, грозя утянуть в небытие.

Главная героиня:

(Плохо дело. Рафаэль… неужели его тоже окружили?)

Врагов становится всё больше. Я отбиваюсь, полагаясь лишь на инстинкты.

Странно. В тот миг мой разум очистился от всего лишнего.

В голове мелькает мысль, которой раньше никогда не было. Мое желание еще не сбылось.

Главная героиня:

Я не сдохну здесь!

И в миг, когда надо мной уже занесен смертоносный клинок —

Небо раскалывается от громового удара. Рассекая ливень, с утеса срывается полоса темно-алого пламени.

Это огонь, неугасимое пламя, которому не страшна даже ярость бури.

Генерал в маске обрушивается сверху, будто оседлав саму грозу. Он один, но от него веет мощью целого войска.

Его клинки чертят сквозь дождь устрашающую дугу света.

Сталь и потоки дождя на его пути разлетаются вдребезги. Никто не в силах его остановить.

Одно мгновение — и он передо мной. Сильная рука перехватывает меня за талию, выдергивая из грязи. Он вскидывает меня в седло и тут же вскакивает сам.

Рафаэль:

Держись крепче.

Он разворачивает коня, но не отступает назад, а направляет его к обрушенной ливнем скале.

Среди каменных завалов чернеет узкая расщелина — едва ли там укроется пара человек.

Взмахом меча Рафаэль расчищает путь от камней и загоняет коня в это импровизированное убежище.

В пещере тесно. Запах сырой земли смешивается с тяжелым, металлическим запахом крови — с каждым вздохом он все сильнее давит на грудь.

Но куда страшнее ноющей боли от ран то, что клокочет внутри меня. Душащая, леденящая жажда убийства, рвущаяся на волю.

Главная героиня:

(...Это исходит от Рафаэля?)

Рафаэль:

...

Он застыл спиной ко мне у самого входа. Неподвижный, он вглядывается в залитое дождем поле боя.

Вспышки молний то и дело озаряют его фигуру, напряженную, словно натянутая до предела тетива.

Неподвластная ему жажда крови сочится из его тела, заполняя наше укрытие. Метка на тыльной стороне моей ладони горит огнем.

Главная героиня:

Рафаэль?

Он, кажется, не слышит меня. Из-под маски вырывается темное свечение; его жажда крови пытается проломить каменные стены и утащить его обратно в бой.

Главная героиня:

Тебе нельзя туда возвращаться! Твоя аура вышла из-под контроля!

Рафаэль:

Война не окончена... Я не могу остановиться...

Главная героиня:

(Он меня не слышит).

Откуда-то берутся силы. Превозмогая режущую боль, я бросаюсь вперед, обхватываю его руками со спины и вцепляюсь мертвой хваткой.

Рафаэль:

Пока не падет последний враг...

Главная героиня:

Посмотри на меня, Рафаэль! Это я!

Стиснув зубы, вкладываю каждую каплю сил, чтобы повалить его на землю.

Рафаэль:

Стоять на моем пути — значит выбрать смерть!

Мы в отчаянии боремся в тесной пещере.

Лицо под маской замирает в сантиметрах от моего. За ней бушует чудовищная, сокрушительная воля — словно пожар.

Главная героиня:

Здесь нет врагов!

Я срываю с него маску и отбрасываю в сторону.

Вспышка молнии у входа на мгновение ослепительно озаряет его лицо.

Его потрясающие черты неизменны, но в глазах — прежде ясных или насмешливо-холодных — сейчас клубится чистейшая тьма.

Поймав момент, я прижимаю его руки к земле и наваливаюсь сверху, задыхаясь.

Мои раны открываются. Теплая кровь капает на его доспехи, но я не могу остановиться.

Главная героиня:

Здесь только я, якорь твоей души в этом мире. Ты нужен мне, а я нужна тебе.

Рафаэль:

...

Тьма и сырость заполнили эту тесную пещерц до краев. Наше рваное дыхание сплетается воедино, отражаясь от камней.

Кажется, даже наши бешеные сердца постепенно начинают биться в унисон.

Рафаэль:

Я услышал тебя...

Главная героиня:

Что?

Рафаэль:

Якорь моей души... Я нужен тебе.

Его дыхание касается моего лба. И я вдруг чувствую, как его холодные руки смыкаются вокруг меня.

Главная героиня:

Ты пришел в себя? Я не хотела этого делать. У меня не было выбора. Ох...

Я пытаюсь сесть, но обжигающая боль вырывает с моих губ стон.

Рафаэль:

Не двигайся. Я сам.

Он помогает мне сесть. Щелкает пальцами, и несколько искр падают на кучку сухого мха и веток, разводя в пещере костер.

Рафаэль:

Нужно снять доспехи, чтобы я мог перевязать раны.

Я знаю, что дело плохо. Сейчас не до приличий. Я позволяю ему расстегнуть и снять то, что осталось от разбитой брони.

Пропитавшаяся кровью ткань рвется, обнажая рваные следы на талии и бедрах.

Рафаэль:

...Мне следовало вернуться раньше.

Главная героиня:

Ты Бог Войны, а не Бог Дождя.

Рафаэль:

У тебя еще остались силы шутить.

Главная героиня:

Никто не мог предвидеть такую бурю.

Рафаэль:

Не шевелись.

Его изящные пальцы снова касаются моих ран. Происходит то же самое, что и при нашей первой встрече: крошечные золотые искорки танцуют по коже, стягивая плоть.

Рафаэль:

Больно?

Главная героиня:

...Терпимо.

Его пальцы холодят мою горящую кожу.

Метка на ладони слабо пульсирует темным светом, отзываясь на каждое движение его руки.

Я пытаюсь отвести взгляд, но невольно засматриваюсь на то, как длинные тени от его ресниц дрожат в отблесках костра.

Главная героиня:

Рафаэль.

Рафаэль:

Мм?

Главная героиня:

С тобой когда-нибудь такое случалось раньше?

Рафаэль:

...

Даже если и случалось, мне никто об этом не рассказывал. Откуда мне знать?

Может, гром громыхнул слишком громко, вот голова и разболелась.

Уходя от ответа, он снимает верхнее одеяние и набрасывает мне на плечи.

Рафаэль:

От входа сквозит. Если не хочешь свалиться с лихорадкой, лучше держись в тепле.

Он остается в одной лишь тонкой нижней рубашке. Я перехватываю его за руку. Кожа под моими пальцами холодна, как лед — словно я касаюсь куска застывшего нефрита.

Главная героиня:

Тебе холодно?

Рафаэль:

Ты в своем уме, генерал? Откуда взяться теплу у того, кто умер три сотни лет назад?

Главная героиня:

...

Он бросает это с легкой усмешкой, но внутри у меня все сжимается от необъяснимой пустоты.

Вначале он казался мне лишь божеством, окутанным сиянием величия Бога Войны.

Потом этот далекий образ постепенно растаял, уступив место просто Рафаэлю.

Но одна эта небрежная фраза вновь отшвырнула его в божественное одиночество — в бездну веков, пролегшую между нами.

Главная героиня:

Плохая шутка.

Рафаэль:

...

Напускное легкомыслие в его глазах гаснет. Он не отнимает руки. Напротив, берет мою ладонь в свою.

Рафаэль:

Я понял… Да, пожалуй, мне немного холодно.

Он придвигается ближе, переплетая свои ледяные пальцы с моими.

Рафаэль:

Раз уж ты так волнуешься, поделись со мной теплом.

Позволь мне задержаться в этих мимолетных мгновениях и вспомнить, каково это — быть смертным.

Я сжимаю его руки крепче, пытаясь согреть. Отчаянно пытаясь вдохнуть хоть каплю жизни в его холодное тело.

Ливень стихает, но туман битвы всё еще висит в воздухе.

Армия Цю пользуется хаосом, вызванным бурей. Они надеются, что их засада нанесет сокрушительный удар по обороне Хэн.

Генерал Несущая Клинок быстро собрала уцелевших и твердо встала на рубеже. Всю ночь она перегруппировывает разбитые войска и использует естественные преграды перевала Скорбных Песков для восстановления порядка. В конце концов, линия фронта устояла.

Но глухая оборона не могла длиться вечно. Генерал Пламени вызвался лично повести три тысячи отборных всадников в ночной обход, чтобы вонзить кинжал прямо в горло врага.

План смертельно опасен: если их обнаружат в чужом тылу, отрезанному отряду уже не вернуться.

Однако ситуация накалена до предела, как натянутая тетива. Возможно, это единственный шанс выйти из тупика. После долгих раздумий Генерал Несущая Клинок дает свое согласие.

— Хроники Северного похода, том 7

В ночь перед выступлением фонари у главного шатра тихо покачивались на холодном ветру.

Я в последний раз проверяю седло и снаряжение Рыжика. Теперь он служит боевым конем Пламенного Генерала.

Рафаэль:

Сама Генерал Несущая Клинок проверяет моего коня? Боишься, что я не вернусь?

Главная героиня:

Если не вернешься, я лично возглавлю спасательный отряд.

Рафаэль:

У тебя и без того полно забот. Такая мелочь не должна тебя тревожить. Подобная вылазка была бы детской забавой даже для Алого Генерала триста лет назад. Уж не говоря о том, кем я стал сейчас.

Я улыбаюсь, хотя на сердце у меня далеко не так спокойно.

Если Рафаэль снова потеряет контроль, как в ту ночь, его божественные силы могут привести к непредвиденным последствиям.

Главная героиня:

(А если его силы не удастся сдержать... Пострадает ли сам Рафаэль?)

Рафаэль:

Тебе нужно выиграть войну. Не трать силы, тревожась о том, что тебе неподвластно.

Он всегда знает, о чем я думаю.

Рафаэль достает из рукава короткую флейту, размером не больше ладони, гладкую и блестящую, словно нефрит.

Рафаэль:

Если не можешь перестать волноваться, позволь мне подарить тебе еще одно воспоминание.

Он подносит флейту к губам.

Я никогда прежде не слышала подобной мелодии.

Она не принадлежит ни Хэн, ни Цю. В ее нотах кроется более древняя, торжественная история с оттенком печали.

Главная героиня:

Как называется эта мелодия? Никогда не слышала такого мотива.

Рафаэль:

«Когда мы встретимся вновь». Мелодия трехсотлетней давности. Мир давно забыл ее.

Главная героиня:

Она о тех, кто встретился после долгой разлуки?

Рафаэль:

Возможно. А может, о возвращении в края, где тебя не было слишком долго.

Главная героиня:

...

Рафаэль:

Я знаю, ты хочешь вернуться в Хэннин.

Его взгляд пронзает ночную тьму, и в нем читается невиданная доселе уверенность.

Рафаэль:

Разве ты не загадывала желание увидеть огни праздничного салюта в небе над Хэннином?

Он поднимает руку и легко касается пальцем моей груди напротив сердца.

Рафаэль:

Давай поспорим. Ты вернешься на землю Хэннина прежде, чем эта песня сотрется из твоей памяти.

В ту ночь Пламенный Генерал во главе 3000 элитных всадников исчез за краем пустоши.

Глава 6

Вот уже двадцать дней утренний туман и вечерняя мгла перевала Скорбных Песков пропитаны тягучим, изводящим ожиданием.

Назначенные сроки миновали один за другим. Из-за перевала возвращаются лишь разведчики, принося обрывочные вести с поля боя и донесения о передвижениях армии Цю.

О вылазке отряда — ни слова. Ни единой весточки от Рафаэля.

Офицер: Генерал, прикажете снарядить поисковый отряд?

Главная героиня: Нет. Это может выдать их позиции. Сосредоточьтесь на разведке.

Офицер: Слушаюсь.

Стоит воину выйти, как я высвобождаю из-под плаща руку. Метка на коже нервно, прерывисто мерцает..

Главная героиня: (Она пытается сказать мне, что его божественная душа нестабильна?)

У костра трещат угли. Стол завален донесениями, но в каждую свободную секунду я замираю, чутко вслушиваясь в звуки лагеря.

Мне так хочется услышать снаружи знакомый голос, зовущий меня с ленивой насмешкой.

Но за стенами шатра лишь завывает ночной ветер, обтачивая острые утесы перевала.

Сердце сжимается от тревоги.

Если смертные ищут защиты у богов, то кто защитит самих богов?

Но я должна держать спину прямо и сохранять невозмутимое лицо, патрулируя лагерь, присутствуя на военных советах и укрепляя линию обороны.

Любые смятения заперты глубоко внутри, под генеральскими доспехами.

День снова клонится к закату. Я все еще сижу над картой на песке, чертя застывшими пальцами вероятные пути вражеских подкреплений.

Внезапно раздается крик дозорного: «Генерал Рафаэль вернулся!»

Главная героиня: ...!

Голос, которого я так долго ждала, наконец доносится снаружи. Тяжкий камень, давивший мне на грудь, падает вниз, и я без оглядки бросаюсь к выходу.

Рафаэль: Ты не выглядишь радостной. Думала, я проиграю?

Главная героиня: Почему ты не выслал разведчика предупредить меня?

Рафаэль: Давай сначала отпразднуем. Ну так что?

Рыжик хочет знать, какая ему полагается награда.

И я тоже.

Люди же смотрят...

Главная героиня: Пусть видят, как я счастлива.

Рафаэль: Генерал, враг сдался.

Главная героиня: Вы превзошли мои ожидания, генерал Рафаэль.

Рафаэль: Постой, это еще не все. Угадай, что у меня есть?

Главная героиня: (Вечно он секретничает...)

Рафаэль: Какая нетерпеливая.

Главная героиня: То, что ты привез, должно быть чем-то особенным.

Рафаэль: Я так и знал.

Главная героиня: ...Командный жетон армии Цю?!

Рафаэль: Отныне весь город будет подчиняться вашей воле, генерал.

Главная героиня: Слушайте мой приказ! Сегодня вечером мы закатим пир в честь возвращения генерала Рафаэля и наших храбрых воинов!

Так точно, генерал!

Главная героиня: Не знала, что ты умеешь играть на сюне.

Главная героиня: Похоже, этот инструмент для тебя дороже Командного жетона.

Рафаэль: Пламенный Генерал отдал тебе Командный жетон и сообщил о падении врага.

Главная героиня: А что насчет Рафаэля?

Рафаэль: Ты говорила, что, будучи генералом, не можешь позволить себе ни минуты покоя.

Быть может, с этим ты сможешь украсть мгновение тишины.

Главная героиня: Но я не умею на нем играть.

Рафаэль: Когда захочешь отвлечься, принеси его мне.

Это не подношение Генералу.

Это для тебя.

В ту ночь в главном шатре ярко пылает костер. Его тепло смешивается с густым ароматом вина.

Солдаты, так долго державшие эмоции в узде, наконец-то расслабляются. После нескольких кубков их лица краснеют, а голоса гремят под сводами шатра.

Капитан: Генерал Рафаэль! Все говорят... вы бог, сошедший с небес!

Когда нас прижали к скале Стервятника, мы уже с жизнями попрощались. А вы одним махом прорубили брешь в баррикадах Цю!

Вы обещали, что если мы выберемся живыми, то покажете нам танец с мечом. Явите же нам свое искусство!

Солдаты: Генерал Рафаэль, просим!

Рафаэль лениво крутит в руках кубок. Услышав их просьбы, он не отказывает. Поднимается с места с легкой улыбкой.

Рафаэль: Хорошо. Я держу свое слово. Однако в шатре Генерала запрещено носить оружие.

Он подходит к моему столу, слегка наклоняется и протягивает изящную руку.

Рафаэль: Могу я просить Генерала одолжить мне свой клинок?

Заметив лукавый блеск в его глазах, я понимаю, что он и впрямь не прочь развлечь войско.

Я отстегиваю от пояса тяжелый меч и подаю ему.

Главная героиня: Этот меч куда тяжелее вашего оружия, генерал Рафаэль. Смотрите, не надорвите спину.

Рафаэль: С каких это пор Генерал во мне сомневается?

Он без малейших усилий берет тяжелый клинок одной рукой, изящно крутит его, чертя в воздухе дугу, и уверенным шагом выходит на свободное место в центре шатра.

Рафаэль: ...

Он начинает не сразу. На мгновение замирает, словно оживляя в памяти давние образы, и привычная легкомысленная полуулыбка сменяется предельной, глубокой сосредоточенностью.

Кисть поворачивается, острие мягко указывает в землю. И от одной этой первой стойки все вокруг неуловимо меняется.

Здесь нет музыки, не бьют барабаны. Но в каждом его движении пульсирует собственный ритм.

Тяжелый клинок словно теряет вес в его руках, превращаясь в сияющий, чернильный росчерк.

Выпад, щелчок, рассекающий взмах, круговой вираж, прыжок…

Ветер, поднятый лезвием, гуляет по шатру, заставляя пламя костра метаться и дрожать. Пронизывающий холод и острая, как бритва, сталь проносятся совсем близко к лицам зрителей.

В оцепенении я вдруг ловлю себя на том, что вижу перед собой вовсе не Генерала...

Передо мной — полный жизни юный принц из эпохи трехсотлетней давности, когда-то с безрассудной страстью танцующий с мечом на победном пиру. Блики на его клинке переливаются мириадами оттенков.

Ветеран: Я слышал легенды о великом Алом Генерале из прошлой династии, чей танец с мечом не знал себе равных.

Видя, как вы владеете клинком... Вы ничуть не уступаете ему в величии, генерал Рафаэль!

Капитан: Я бы сказал, генерал Рафаэль — воплощение самого Бога Войны!

Под восторженные крики, заполняющие шатер, мои пальцы бессознательно очерчивают край кубка.

Отсветы пламени пляшут в тени клинка Рафаэля. Они высекают его профиль, делая его похожим на вырезанное из камня божество.

Желание, о котором я молила богов, сбывается. На моем столе, надежно запертый в шкатулке, лежит Командный жетон Цюте.

Победа, о которой я так долго мечтала, наконец-то у меня в руках. Но мысли почему-то уносятся совсем в другую сторону.

Если Рафаэль поможет мне исполнить задуманное, что станется с ним самим? Что будет держать его в этом мире?

Вино выпито, гости разошлись. Шум стихает, оставляя лишь далекое эхо барабанов ночной стражи снаружи.

Я все так же сижу перед песчаным столом, просчитывая дальнейшие ходы.

Полог шатра едва заметно приподнимается, впуская ночной ветер. Пламя свечи вздрагивает.

Главная героиня: Тебе не спится после стольких верст верхом и празднований?

Рафаэль: Свет свечи в этом шатре мерцает, как призрачный огонек. Аж глаза слепит.

Оборачиваюсь и смотрю на его стройную фигуру; он стоит, прислонившись к опоре у входа.

Главная героиня: Каким бы ярким он ни был, видят его лишь те, кто не спит.

Рафаэль: И как же Генерал коротает время? Позволишь присоединиться?

Он подходит к противоположному краю стола. Разделенный со мной миниатюрным городом, он поднимает на меня взгляд.

Рафаэль: Ты вот-вот вернешь Хэннин — мечту, за которую цеплялась так долго. Отчего же я не вижу радости на твоем лице?

Главная героиня: Наверное… это страх перед возвращением домой.

Или просто… когда годами сжимаешь эту мечту у самого сердца, не выпуская из рук среди бесконечной крови… и видишь, что она вот-вот исполнится… Я просто не знаю, ради чего жить дальше.

Рафаэль: Тогда придумай, что будет после.

Смотри, как плывут и тают облака. Заучи песню, пока она не станет частью тебя. Нарисуй то, что понятно лишь тебе одной.

Или запечатай кувшин вина, который откроешь следующей весной. Просто жить — этого уже достаточно.

Мои детские воспоминания давно стерлись, а если отбросить бесконечные годы походов и битв...

Внезапно я вспоминаю тот месяц в Яньчжоу. Это первый образ, что пришел мне на ум, — мое представление о том, как выглядит «жизнь».

Я вспоминаю Повелителя рыб: его сосредоточенность за приготовлением вина, его беспечную легкость при сочинении стихов, его сияющее лицо в трактире, когда он наконец-то заполучил Рыжика.

Главная героиня: (Не случись того предательства триста лет назад, именно такой жизнью он бы и жил).

Но судьба так и не дала ему шанса.

Рафаэль никогда не выбирал участь Бога Войны. Быть может, он тоже лелеет в сердце мечту — ту самую, что позволила мне пробудить его.

И, возможно, он позволил этой мечте стать единственным смыслом своего существования. Прямо как я.

Главная героиня: (Если мечта Рафаэля угаснет, исчезнет ли он сам из этого мира?)

От этой мысли сердце сжимается от незнакомой, щемящей боли.

Между нами повисает тишина.

Свеча на столе тем временем совсем оплыла. Пламя съежилось, силясь отбросить остатки своего тусклого света.

Наши тени на стенке шатра размываются. Они почти сплелись воедино.

Я тянусь к щипцам для нагара, но мои пальцы задевают его руку. Мы потянулись за ними одновременно.

Я хочу отдернуть ладонь, но он перехватывает щипцы и вкладывает кольца мне в пальцы.

Рафаэль: Держи.

Я на миг замираю, прежде чем взять их. Его прохладная ладонь ложится поверх моей руки, сжимающей ножницы. Он направляет меня к мерцающей свече.

Рафаэль: ...

Отрежешь слишком много — и пламя погаснет. Слишком мало — и оно не станет ярче.

В тусклом свете свечи его глаза кажутся необычайно яркими.

Рафаэль: Когда мы вернем Хэннин, ты ведь сдержишь свое обещание?

Главная героиня: Какое обещание?

Рафаэль: Уже забыла? Ты сказала, что, как только я помогу тебе отбить Хэннин, ты запустишь фейерверки с городской башни. И они будут куда грандиознее, чем в Яньчжоу.

Обугленный завиток фитиля падает в медное блюдце.

Угасающее пламя словно вырывается на свободу. Вспыхивает яркий свет, озаряя весь шатер.

Наши лица, находящиеся всего в нескольких дюймах друг от друга, ясно проступают на свету. Огоньки пляшут в его зрачках, словно распускающиеся сияющие цветы.

Главная героиня: ...

Его рука всё еще мягко покоится на моей, и от метки на тыльной стороне ладони исходит слабая пульсация.

Наверное, он уже заметил, как участился мой пульс. Но... может ли он почувствовать и ту тоску, что вплетена в каждый удар?

Чем искреннее становится его улыбка, тем сильнее ледяное прикосновение к руке напоминает мне...

...Что он всего лишь дух из павшей династии. В нем нет плоти и крови, как во мне.

Нас разделяют три сотни лет. Жизнь и смерть высекли пропасть между нами.

В конце концов я опускаю взгляд, прячась от тех спутанных чувств, что могли бы отразиться в его глазах.

Главная героиня: Конечно. Я сдержу обещание.