На языке любви

Когда в фестивальных афишах появляется сочетание «театр кукол», зритель сразу получает сигнал: современность. Всё лучшее, и это правда, всё лучшее! что придумал для нас театр за столетия, можно найти в этих удивительных уголках магии и камерности. В этих пещерах, населённых магическими существами, богатых сокровищами: блестящими тканями, огромными сундуками, секретными механизмами загадочных конструкций и музыкальных шкатулок! Предчувствие волшебства. Оно не покидает с самого момента прочтения афиши до начала спектакля, и очень редко обманывает. Такое предчувствие зародилось и со строчкой «"Ехэ Хориг". Театр кукол "Ульгэр". Улан-Удэ»...

«Ульгэр» – с бурятского языка – народное сказание, героико-эпический эпос. «Ехэ Хориг» – великий запрет, то есть, из пояснения режиссёра театра Эрдэни Жалцанова – заповедное место, побережье Байкала, где испокон веков жить – значит оберегать природу и находиться с ней в согласии. Идеи «Ульгэра» очень близки концепции фестиваля «Необъятное Море-Далай», в рамках которого шёл показ эскиза спектакля. Улан-Удэнский театр в творчестве обращается к сказкам, легендам, идентике, как бурятской, так и других народов, взывает к глубинному культурному коду своего, как маленького, так и взрослого зрителя. Не удивительно, что наследники такой театральной философии всего за несколько дней смогли из крупиц собрать совершенно законченное художественное высказывание, поэтическое и в то же время по-домашнему безгранично земное. Потому что «Ехэ Хориг» – это о людях. Добрых и сильных. Патриархальных, но равных. Наследующих традиции и надеющихся на то, что их «завтра» непременно настанет, и солнце утром взойдёт над горизонтом ровно так же, как восходило до этого тысячи лет.

С первого появления на сцене героев от них исходит энергия. Живая. Не направленная, а как бы исходящая из центра. Любовь? Пожалуй, такая любовь друг к другу, которая достигает последних рядов зрительного зала! Так и в жизни: когда люди любят, им кажется, будто они любят весь мир. А ведь ещё даже не ясно, в каких отношениях между собой персонажи. К зрителю выходят муж и жена? Отец и дочь? Наставник и ученица? Только гораздо позже мы понимаем, что первое, а ведь любовь все почувствовали ещё с первого взгляда актёров. И даже не взгляда друг на друга, а перед собой. (Как там? «Любить, значит смотреть не друг на друга, а вместе в одном направлении»?) Арсалан Бидагаров и Ксения Новикова предстают в этом эскизе в роли недавно образовавшейся супружеской пары, архаичной, живущей вне конкретного времени на берегу Байкала и только вступающей в такие понятия, как семейный очаг, ответственность перед богами и своей землёй за свой дом и род. Для того, чтобы благословить свою семью на продолжение, они приглашают к себе сказителя ульгэрчина (Виктор Жалсанов), хранителя народной мудрости и песен. После этого глаза словно заволакивает призрачная дымка….

Основное действие идёт на бурятском языке. Русским выделены только две или три прицельные точки, которыми задаётся направление. В целом же достаточно одной – экспозиции: «Муж, жена и мудрый гость-проводник». Остальное – в символах, в глубинных знаках, в архетипических историях, кочующих из культуры в культуру. Как встречать гостя? Как задабривать духов? Как предсказывать будущее? Как зарождался мир? Где грань между миром людей и богов, и что значит в этом всём мотив погони и волшебного превращения? Это уже не нуждается в словесных комментариях.

Спектакль смотрится как сон, как сказка, рассказанная под звуки Морин хуура и Топшуура. Кукла появляется из ниоткуда – из кучки обычного хвороста артисты выуживают вдруг быстроногих оленей. В игру вступают камни, чаши, кости, пояса, ленты, кусочки ткани и бумаги – и всё оживает, рождает пространство, время и сразу несколько миров: мир внутри уютной юрты и мир, который находится вне человеческого понимания.

Много внимания в спектакле уделено взаимодействию со зрителем. Первые ряды угощают боовами, с ними разыгрывают удивительную и смешную сцену охоты на оленей, в ходе которой (предупреждение!) ни один олень не будет убит. Это создаёт атмосферу участия, что для спектакля-ритуала очень важно. На эту же атмосферу (хотя по большей части это совпадение) играет и то, что «другая» сцена иркутского драмтеатра, где принимали фестиваль, имеет зрительские ряды с двух сторон, как бы окружая действующих лиц и вовлекая зрителей в волшебный круг ритуального действия.

Спектакль затягивает и заставляет с собой слиться. Речь, язык, которые многим зрителям знакомы только по звучанию, но не по смыслу, кажутся понятными и обыденными. Художественное оформление (Художник – Ольга Акимова), минималистичное, очень естественное и природное – создаёт ощущение подлинности происходящего на сцене. Режиссёр, автор пьесы, он же перкуссионист, он же своего рода закадровый трикстер – лукавый нарушитель четвёртой стены, практически незримо управляет всем действием. Это спектакль-полёт, спектакль о любви между людьми и любви к своему краю. О том, как естественно быть почтительным и благодарным.