Вся жизнь в труде проходит. В числе награждённых медалью «80 лет Калининградской области» - пионерчанка Александра Георгиевна АНАНЬЕВА.

В 1947 году семья Александры Георгиевны прибыла в новую область послевоенной страны. Здесь укоренились, здесь продолжается жизнь молодых поколений – детей, внуков, правнуков.

ДЕТСТВО ВОЕННОЕ: И СТРАШНО, И ГОЛОДНО.

Город Донецк до 1961 года город носил название Сталино. В этом городе Александра Георгиевна родилась 90 лет назад. Её родители, крепкая рабочая кость, работали на шахтах.

Потом семья оказалась на Кубани, на небольшом хуторе. Отец Георгий Ефимович Морковкин с началом войны ушёл на фронт, и мама Лидия Фёдоровна осталась одна с детьми: шестилетняя Александра была старшей. Она хорошо помнит войну, период фашистской оккупации, немцев.

Бои на Кубани были жестокими. Местные жители ежеминутно подвергались опасности сгореть заживо в своих жилищах: деревенские мазанки в то время крыли сухой соломой. Попади туда искра – и дом вспыхнет, как спичка. Каждую ночь, пока в окрестностях шли бои, мама не давала спать Александре, показывая на младших своих детей: «Шурка, не спи! Если хата загорится, ты возьмёшь на руки этого, а я – тех двух! Выскочим!».

Их хата стояла последней на улице. Однажды вдали показался обоз немцев: лошади тянули гружёные телеги. Это было лето 1943 года. Все женщины работали в поле, в доме оставались одни дети. «Зашли два немца во двор, стали подзывать гуляющих во дворе кур: тип-тип! Потом мне показывают: поймай курицу! Пришлось ловить, немец помогал. Взял курицу, посмотрел, как мы живём, уехали», – вспоминает Александра Георгиевна.

Спустя какое-то время через хутор прошёл ещё один немецкий обоз. Стало понятно, что и эти захотят чем-то поживиться. Мама решила спасти поросёнка: загнала его в хату, на подоконники посадила детей, а сама незаметно щиплет их за голые пятки. Дети визжат, заглушая поросячье хрюканье. Немцы заглянули в окна: кричат дети, поживиться нечем! И уехали.

Последний немецкий обоз, как вспоминает сегодня Александра Георгиевна, был в обратном направлении. Немцы, гонимые Красной Армией, не стесняясь, вычищали из хат всё до последней крошки. Чтобы спасти запасы продуктов, женщины закапывали сундуки в огородах. Фашисты, прознав про эту хитрость, штыками проверяли землю. Если находили спрятанное, забирали продукты и безжалостно поджигали хаты, обрекая женщин с детьми на голодную смерть. Так захватчики выжгли весь хутор, в том числе хату семьи Морковкиных. Мама взяла детей – кого за руку, кого на руки – и пошла в станицу в десяти километрах, освобождённую уже от оккупации. Остановились у знакомых. Там их нашёл отец, вернувшийся после ранения на побывку домой. Куда идти, где жить?

ЗДЕСЬ НЕ ГРОХОТАЛИ СНАРЯДЫ.

Отец принял решение отвезти семью в Казахстан, где жили его родители и сестра. Дорога из Кубани в Казахстан в поезде военной поры – это отдельный подвиг взрослых по спасению своих детей. В вагон сразу попасть не получилось, поэтому часть пути ехали на лязгающих буферах между двумя вагонами. На одном буфере сидела мама с двумя младшими детьми, на другом – отец с двумя старшими. «В какой-то момент отец стал кричать на маму: она задремала и могла уронить детей. Мама сразу проснулась», – вспоминает Александра Георгиевна.

Казахстан встретил теплом и светом. Здесь почти не ощущалась война, по крайней мере, по сравнению с выжженной Кубанью. Побелённые дома небольшого городка казались мирными, яркое солнце – безмятежным. К сожалению, младший братик вскоре умер: голод, холод, лишения не оставили ему шансов. Родители с младшими детьми вскоре вернулись на Кубань, а Александру оставили в Казахстане. Дедушка, на которого была похожа девочка, души не чаял во внучке. В первый класс Александру отвела бабушка. Здание школы было очень нарядным, вспоминает сегодня бывшая первоклассница. Помнит она и первую новогоднюю ёлку в школе. Ей, пережившей ужасы войны, всё казалось нереально красивым.

К концу войны забрали на Кубань и её. В тот же хутор, откуда бежали от немцев, а хату поставили новую: одна комната, сени. Александра Георгиевна помнит, как пришёл с фронта отец, как спрыгнула она с печки в его объятия: вернулся!

НА НОВЫЕ ЗЕМЛИ – ЗА НОВОЙ ЖИЗНЬЮ.

В 1947 году отец завербовался в Калининградскую область. Это был очень тяжёлый год, после суровой зимы был неурожай, по всей стране голодали, даже на хлеборобной Кубани. В качестве «подъёмных» отцу выдали мешок свежеиспечённого хлеба и мешок сушёной рыбы.

«Вкуснее того хлеба я не ела в жизни! Мы сильно голодали, и вдруг отец приносит целый мешок ароматного хлеба. Отец строго-настрого наказал маме, чтоб она не давала нам его много: свежая выпечка небезопасна для истощённых детских желудков», – делится Александра Георгиевна.

Вербовщик обещал, что в Калининграде они наедятся досыта, спать будут на белых простынях, а за работу много получать.

Но на деле всё оказалось не так радужно. Ветеран вспоминает, что в Калининграде, в том районе, куда привезли семью, не было ни одного целого здания – только чёрные, обгорелые их остовы.

Из Калининграда семью вместе с другими переселенцами на грузовике-полуторке отвезли в Пионерский. Город понравился с первого взгляда: зелёный, тихий, с красивыми домами. Жильё для новой жизни искали самостоятельно. Остановились в доме на ул. Набережной. По пустующим домам вместе с отцом собирали мебель и утварь: где стол, где стул, где посуду. В городе ещё оставались местные жители, в основном женщины, некоторые от голода побирались по помойкам.

Спустя какое-то время семья переехала в дом на ул. Портовой, обзавелась коровой. Отец сразу устроился в порт, пытался ходить в море по Балтике на деревянных судах. Но так мучился от морской болезни, что решил оставить мечту о профессии рыбака. Работал в порту, в бондарном цехе. К мужу в цех пришла работать и Лидия Фёдоровна.

Дети нередко бегали к родителям на работу. Бывало, угощались рыбой. Её, насквозь просолённую, складировали ровными штабелями вдоль стены, и она могла так очень долго храниться. Рыба была настолько солёной, что не помогало вымачивание в нескольких водах. «Наедимся той рыбы, а потом ходим опухшие из-за соли», – вспоминает Александра Георгиевна. Это сейчас печень трески – деликатес, а тогда её часто выбрасывали за ненадобностью. По крайней мере, работники порта. «Отец наберёт в порту печень и отправит меня в Калининград продавать. Продавала стаканами, как семечки», – вспоминает Александра Георгиевна. Помощь семье!

Вскоре мама устроилась на работу в детский костно-туберкулёзный санаторий, много лет спустя ставший детским ортопедическим санаторием.

«УНИВЕРСИТЕТЫ».

Образование дети семьи Морковкиных продолжили в Пионерской школе. Почему-то определили всех трёх сестёр классом ниже, чем положено по возрасту. Но в школах тогда было много «переростков», ведь не все дети во время войны могли учиться и наверстывали упущенное.

В 1951 году Александра окончила семилетнюю школу. Куда пойти? В Калининград электричек тогда ещё не было, рейсовых автобусов тоже, попутки – дело ненадёжное. В Пионерском стала развиваться потребкооперация – открылся рыбкооп, куда требовался бухгалтер. Александра Георгиевна устроилась учеником бухгалтера. Училась профессии сразу на рабочем месте, постигая и теорию, и практику. Её руководителем был Михаил Иванович Плакса.

Год она сидела, не поднимая головы от стола, изучала картотеку – не в компьютере, конечно. Успешную ученицу через год отправили в город Советск, в торгово-кооперативную школу. С дипломом бухгалтера вернулась Александра в рыбкооп, где проработала 18 лет!

СЕМЬЯ ЗЕМЛЯКОВ.

Замуж Александра Георгиевна вышла за своего земляка, уроженца Авдеевки, что в Донецкой области. Виктор Николаевич Ананьев окончил Таганрогское мореходное училище, в числе многих выпускников училища был направлен в Пионерский порт. Начинал ходить в море штурманом. Конечно, мечтал о капитанских нашивках.

«В 25 лет я должен стать капитаном!», - заявил как-то Виктор молодой супруге. И стал! Много лет ходил в море капитаном, его уважали коллеги, ценили подчинённые. В 1960 году в семье родился первенец – Александр, в 1967 году – второй сын Максим. Теперь уже выросли внуки, подрастает правнучка.

60 ЛЕТ В РАБОТЕ.

Из рыбкоопа Александра Георгиевна уволилась, когда появились проблемы со здоровьем. Начальство не захотело ждать, когда заместитель главного бухгалтера Ананьева окончательно поправится. Здоровье дороже: заявление на увольнение было написано недрогнувшей рукой.

Те несколько месяцев после операции были единственным временем, когда Александра Георгиевна не работала. Она даже в декретном отпуске не была, вскоре после рождения детей выходила на работу, а с малышами сидела её мама. Без работы заскучала, устроилась в бухгалтерию порта. Это был 1969 год. Спустя два года Александра Георгиевна перешла в бухгалтерию профкома и 25 лет работала там старшим бухгалтером. Это было лучшее время для порта, для Пионерской базы: предприятие росло, а вместе с ним и социальная защищённость его сотрудников, их финансовые возможности.

Потом пришла в упадок ПБОРФ, а с ней – и профсоюзы. В 1991 году уволилась Александра Георгиевна, но ещё некоторое время работала бухгалтером «из дома». Потом 16 лет отработала в Светлогорском Центральном военном санатории санитаркой. Вышла на пенсию в 81 год. Александра Георгиевна Ананьева – ветеран труда, её общий трудовой стаж составляет 60 лет!

И сейчас она работает, любит дачу: свежий воздух, тишина, возможность поработать руками и увидеть результаты своего труда. А ещё Александра Георгиевна поёт в хоре «Рыбачка». Это для неё и общение с подругами, и «гимнастика» для души.

Не может сидеть сложа руки Александра Георгиевна даже сейчас, отметив 90-летний юбилей. Возраст – это только цифры в паспорте, когда есть дело, любовь к жизни и живой интерес к миру!

Подготовила Светлана Дианкина.
Снимки из личного архива А.Г. Ананьевой и из архива «НП».