Тараборелли. Заключительные главы (издание 1991 года).
В июле 1989 года Майкл вступил в переговоры о покупке каталога издательства Motown, Jobete, принадлежащего Берри Горди. В отрасли было известно, что Горди был заинтересован в продаже Jobete - которая владеет авторскими правами на все самые популярные пластинки Motown. Берри продал Motown MCA в июле 1988 года за 61 миллион долларов и сегодня считает, что продал его за слишком низкую цену. Он хотел добиться "успеха" с Jobete.
Майкл и Джон Бранка встретились с Берри в его доме в Бель-Эйр, в том самом доме, куда, будучи смелым шестнадцатилетним подростком, Майкл пришёл повидаться с Берри, желая узнать, почему Горди не разрешает Джексонам писать и издавать их собственные песни. Теперь, четырнадцать лет спустя, Майкл Джексон вероятно стоит больше, чем Берри Горди.
Горди просил 200 миллионов долларов за свою компанию, но он хотел продать только акции, а не активы (которые фактически являются авторскими правами и правами на публикацию). Берри хотел сохранить за собой право собственности на Jobete, вероятно, в большей степени; покупатель получал бы доход от дивидендов по акциям.
Предложение Берри не показалось Майклу выгодным. Бранка понял, что если Джексон купит только акции, он не получит никаких налоговых льгот от покупки - налоговые льготы предоставляются только при покупке активов. (Если бы Горди продал активы Jobete Майклу за 200 миллионов долларов, Бранка планировал структурировать сделку таким образом, чтобы стоимость покупки обесценивалась в течение десяти лет, и Майкл имел бы право на ежегодное списание по 20 миллионов долларов.) Более того, Jobete, как сообщается, зарабатывает всего 10 миллионов долларов в год. В течение года компания защищала авторские права примерно на тридцать тысяч наименований, включая некоторые из лучших песен Смоки Робинсона, Лайонела Ричи и Холланд-Дозье-Холланд.
Однако владение Jobete было бы полезно для психики Майкла и это не стоило бы ему больших затрат, потому что Джон Бранка заключил выгодную сделку для Майкла - совместное предприятие Джексона и мирового издателя EMI, по условиям которой EMI вложила бы почти все деньги, а затем разделила бы права собственности на Jobete пятьдесят на пятьдесят с Майклом. Майкл был поражён влиянием и изобретательностью Бранки. Если бы сделка состоялась, Майклу Джексону принадлежали бы все песни, которые он записал с The Jackson 5 и это то, что ему действительно нравилось. Он также стал бы владельцем каталога Даяны Росс, что стало бы для него настоящей удачей.
В конце концов, Берри хотел продать только акции. Поэтому Майкл предложил 135 миллионов долларов за акции и 175 миллионов за активы. Но Берри был непреклонен: он хотел получить 200 миллионов долларов только за акции и его решение было окончательным. Он сказал прессе, что у него есть предложение на 190 миллионов долларов, но не сказал, кто это был. Джексон и Бранка сошлись во мнении, что он блефует. В конце концов, Майкл Джексон и Джон Бранка решили расторгнуть сделку; Берри Горди до сих пор не нашёл покупателя.
Это был странный месяц. Пока Майкл договаривался о покупке на несколько миллионов долларов, никто не заботился о мелкой наличности. Он дал несколько сотен долларов одному сотруднику-мужчине и попросил его отправить работницу в магазин за покупками. Когда она вернулась с кучей пакетов из К-mart, Майкл был озадачен. "K-mart? я отправляю тебя за покупками на сотни долларов, а ты идёшь в "К-mart? - обвиняюще спросил он, - что ты сделала с остальными деньгами?" Оказалось, что сотрудник-мужчина отдал женщине не все деньги, которые получил от Майкла. Он дал ей небольшую сумму, а остальное положил в карман. "Я никому не могу доверять, даже в самых незначительных ситуациях", - сказал Майкл. Эта история напомнила некоторым людям о том, как Майкл спросил сотрудницу, не видела ли она одну из его ценных фотографий "Битлз". Она пропала. Она ответила, что нет. Майкл обнаружил, что картина висит у неё в гостиной. Он немедленно уволил её.
<…>
Это были напряжённые, изнурительные, даже сводящие с ума несколько лет. К 1990 году семейные и карьерные трудности сказались на тридцатидвухлетнем Майкле Джексоне. В июне того же года Майкл вёл переговоры со студией Disney о том, чтобы каким-то образом присвоить своё имя новому роботизированному аттракциону. В то же время Дэвид Геффен, который связан с МСА, хотел, чтобы Майкл появился на открытии тематического парка Universal во Флориде, как это сделал Стивен Спилберг. Майкл Эйснер, глава Disney, сказал Майклу Джексону, что если он (Джексон) будет иметь какое-либо отношение к MCA-Universal, то никогда больше не сможет ассоциироваться с Disney. Майклу была невыносима мысль о том, что Disney будет избегать его. Ему всегда нравился Диснейленд. В результате ультиматума Эйснера он был растерян. Он отчаянно хотел увидеть Диснейленд и Майкла Эйснера в своих краях, но он также хотел сохранить дружбу с Дэвидом Геффеном и Стивеном Спилбергом. Он мучился над этим вопросом в течение нескольких недель, пока в его сознании проблема не стала намного серьёзнее, чем была на самом деле. Майкл действительно испытал приступ тревоги из-за этой проблемы.
3 июня 1990 года он был госпитализирован в больницу и медицинский центр св. Джона в Санта-Монике. Говорили, что у него начались боли в груди во время воскресных танцевальных упражнений. Майкл танцует в течение многих лет каждое воскресенье, это часть еженедельного ритуала. В этот день он также соблюдает пост. Майкл, которого сопровождал его пластический хирург Стивен Хеффлин, держался за грудь и выглядел бледным и очень слабым, когда его доставили в больницу. В больнице немедленно провели ряд диагностических тестов, в том числе тест на ВИЧ и СПИД. Результаты анализа крови Майкла, как и ожидалось, оказались отрицательными. Большинство наблюдателей были удивлены, что Майкл вообще запросил этот тест. Также было установлено, что он страдал от дефицита ферментов и анемии, вероятно, из-за строгой вегетарианской диеты.
Так совпало, что Майклу выделили палату прямо по коридору от его подруги Элизабет Тейлор. Тейлор провела в больнице семь недель, восстанавливаясь от пневмонии. Госпитализация Майкла несколько дней была на первых полосах газет. Президент Буш, Лайза Минелли и Элтон Джон позвонили, чтобы пожелать ему всего наилучшего. Кэтрин и другие члены семьи навестили его. Латойя прислала дюжину чёрных роз - странный жест, но Латойя сказала: "я думаю, они прекрасны". Фанаты всю ночь напролёт дежурили у здания больницы. Сообщалось, что Лавон Мухаммад, женщина, которая называет себя "Билли Джин" и утверждает, что Майкл был отцом её троих детей, пришла и попыталась увидеться с "своим мужчиной". Полиция забрала её из больницы как можно быстрее.
Было сказано, что у Майкла диагностировано заболевание под названием костохондрит, воспаление хрящей в передней части рёбер, которое чаще всего встречается у молодых спортсменов, которые время от времени занимаются спортом. Это заболевание вызвано перенапряжением и стрессом.
«Что за чушь собачья, - заметил один из бывших близких соратников Майкла, - у парня был приступ тревоги, сильное нервное расстройство. Он был в отчаянии, пытаясь выбрать между Disney и Universal. Вот насколько он напряжён. В последнее время он очень слаб и не может справиться с давлением. После того, как его пребывание в больнице вызвало такую широкую огласку во всём мире, что они собирались сказать в качестве объяснения: что у него случился приступ тревоги? Ни за что. Вместо этого они придумали безумную болезнь, о которой никто на планете никогда не слышал и публике пришлось с этим смириться". Бывший коллега также настаивал на том, что история о том, как Майкл страдал от болей в груди во время танцев, была выдумана для всеобщего сведения, "потому что это звучало правдоподобно". Действительно, при поступлении в больницу у Майкла, по-видимому, проявлялись такие симптомы, как потливость, дрожь и затрудненное дыхание, которые часто ассоциируются с классической "панической атакой" - психологической проблемой, от которой иногда страдают люди, испытывающие сильный стресс и тревогу. По наблюдениям доктора философии из Лос-Анджелеса Брайана Миллера, "у тридцати пяти процентов населения страны в год случается один или несколько приступов паники. Случайные приступы не обязательно требуют лечения. Однако индивидуальная терапия может дать [пациенту] инструменты для борьбы со своими страхами. Когнитивная терапия, например, направлена на то, чтобы остановить нереалистичный "разговор с самим собой", который, как правило, разжигает и усиливает приступы паники. Такие внутренние сообщения, как "я этого не вынесу", заменяются более успокаивающими командами, такими как "успокойся": ты выходишь из себя по пустякам. Миллер также отметил, что "страдающие паническим расстройством подвергаются высокому риску самоубийства - в три раза выше, чем жертвы других психологических проблем".
Представитель Майкла, Боб Джонс, заявил, что Майкл был "в некотором стрессе", что, безусловно, является преуменьшением. Он сказал, что Майкл был особенно огорчён смертью своего друга, восемнадцатилетнего Райана Уайта, который выиграл битву за право посещать государственную школу и преодолел предубеждение против себя и других жертв СПИДа. (Уайт в течение пяти с половиной лет боролся со смертельной болезнью в апреле 1990 года, всего через несколько месяцев после того, как встретил новый год на ранчо Майкла. Майкл и Дональд Трамп вместе отправились в Индианаполис на частном самолете, чтобы засвидетельствовать своё почтение). Джонс сказал, что Майкл всё ещё был расстроен смертью своей бабушки по материнской линии Марты Бриджес, которая умерла в мае, и Сэмми Дэвиса-младшего, который также умер в том же месяце. Майкл также был взволнован из-за того, что работа над его альбомом, которая, по словам Джонса, "давно назрела", продвигалась медленно. Никто не упомянул о настоящей проблеме: должен ли Майкл остаться верен Universal или Disney.
Майкл Джексон сказал в частном порядке, что, когда он вернётся из тура Bad, он уволит всех своих сотрудников. Он никому не доверял. Однажды один из партнеров Майкла встретился с ним, чтобы обсудить какие-то мелкие дела с депозитным сертификатом. Нужно было подписать документ. Теперь Майкл мудро настаивает на том, чтобы подписывать все документы самому. Он также подписывает все чеки на сумму свыше пятидесяти долларов. «В чём дело? - спросил его бухгалтер, -ты мне не доверяешь?» Майкл ответил: «Послушай, я никому не доверяю. Кроме Кэтрин, - затем он немного помолчал и добавил, - и даже в её случае я не могу не задаваться вопросами».
После того, как Майкл выписался из больницы, он занялся реорганизацией своих дел. Фрэнк Дилео был уволен после окончания тура и Майкл, по-видимому, не сожалеет о своём решении. Он по-прежнему общается с Дилео через посредников и только тогда, когда тот чем-то взволнован.
Например, Фрэнк, сыгравший в фильме 1990 года "Хорошие парни", получил широкую известность в том же году благодаря своей отличной игре и в октябре того же года его услышали из лагеря Майкла. Фрэнк подписал соглашение о неразглашении, которое, по требованию Майкла, должно было подписать большинство его сотрудников (которое должно было помешать бывшим сотрудникам делать о нём "дискредитирующие заявления"), и когда Майкл услышал, как Фрэнк обсуждает его в СМИ, он расстроился и потребовал, чтобы его бывший менеджер прекратил говорить о нём.
Затем, когда Майкл услышал, что кто-то распространяет слухи о том, что он гомосексуалист, его коллега позвонил Фрэнку Дилео и потребовал сообщить, не Фрэнк ли был источником. Фрэнк, который не верит, что Майкл гей, был уязвлён больше, чем Майкл мог себе представить. Он удивлялся, как человек, которого он когда-то считал своим сыном, мог быть таким недоверчивым. Но ему следовало знать, что Майкл был подозрительным человеком. За два месяца до того, как Майкл уволил Фрэнка, стало известно, что Майкл приобрёл у нью-йоркской охранной фирмы портфель со скрытым магнитофоном для себя и шестью голосовыми шифраторами для безопасного телефонного разговора у себя дома. Кейс можно использовать для тайной записи совещаний, а скремблеры делают невозможным прослушивание разговоров пользователя по телефонной линии.
Маршалл Гельфанд, бухгалтер Майкла, проработавший у него семь лет, также получил свои "ходячие документы" от Джона Бранки. Майкл считал, что Джон Бранка слишком консервативен в своих инвестиционных стратегиях и Бранка нанял нового бухгалтера, Ричарда Шермана, который также работает на Дэвида Геффена.
К лету 1990 года Майкл начал сомневаться в Джоне Бранке. В последние годы, несмотря на многочисленные профессиональные достоинства Бранки, Майкл Джексон позволил своей неуверенности в нём - и, как говорили его коллеги, личным чувствам Дэвида Геффена к Бранке - повлиять на его представление о влиятельном адвокате. Например, Майкл постоянно беспокоился о личностях других клиентов Бранки. Майкл не разрешал Фрэнку Дилео иметь других клиентов, но Бранка - адвокат, который занимался юридической практикой до того дня в начале 1980 года, когда Майкл пришёл в его офис. К 1990 году, помимо Майкла, у него было ещё двадцать пять клиентов. В 1988 году Джон Бранка участвовал в международном турне Rolling Stones "Steel Wheels". По словам коллеги Бранки, однажды Майкл позвонил ему по телефону по деловому вопросу и Бранка случайно упомянул, что собирается на неделю на Барбадос. Майкл захотел узнать причину поездки. Когда Бранка сказал ему, что это в деловых целях, Майкл заподозрил неладное. Он хотел знать, каким бизнесом Бранка мог заниматься на Барбадосе. Вместо того, чтобы солгать, он сказал ему, что встречается с Миком. "Мик? Ты имеешь в виду Мика Джаггера?" Майкл хотел знать. Теперь он был расстроен. Бранка признался, что собирается представлять турне Rolling Stones. "Ну, это большой тур?" - спросил Майкл. "Он не будет таким масштабным, как мой, не так ли? Или, что ещё хуже, он будет не больше, чем у меня, не так ли?
Вероятно, на тот момент не было никакого способа успокоить Майкла на этот счёт. Затем он захотел узнать, где будут выступать "Стоунз". Когда Бранка неохотно сказал ему, что они подумывают о Лос-Анджелесском "Колизее", Майкл даже забеспокоился. "Колизей! - заявил он, - Колизей! Это больше, чем спортивная арена [в Лос-Анджелесе], где я выступал. Сколько у них было концертов? У них не так много концертов, как у нас с братьями на стадионе "Доджер", не так ли?» - Майкл был в бешенстве.
Когда Джон Бранка взял в клиенты рок-звезду Терренса Трента д'Арби, Майкл снова расстроился. Он считает д'Арби конкурентом, так же как и Принса. Коллега Бранки сообщил, что Майкл попросил Бранку отказаться от д'Арби и Бранка сказал, что сделает это, если Майкл будет на этом настаивать. Но затем Майкл позвонил д'Арби, с которым он никогда не разговаривал, чтобы сообщить ему, что он (Майкл) не имеет никакого контроля над Бранкой и что если адвокат когда-нибудь откажется от него как от клиента, это будет полностью его решение, потому что, как Майкл сказал д'Арби, "у меня нет никакого контроля над Бранкой. Проблема в том, что Бранка представляет вас". На самом деле Майкл пытался поддерживать дружеские отношения с д'Арби на случай, если они когда-нибудь решат записать дуэт в будущем.
Говорили, что когда Бранка узнал о том, что сделал Майкл, (менеджер д'Арби позвонил Бранке сразу же после того, как д'Арби повесил трубку) он был так же разочарован в Майкле, как и зол на него. В конце концов, Бранка решил не отказываться от Терренса Трента д'Арби в качестве клиента. (Он по-прежнему представляет его интересы). Юридическая фирма Бранки, "Зиффрен, Бриттенхэм и Бранка", также начала представлять Принса в последние годы, к большому ужасу Майкла. Однако Бранка мудро позаботился о том, чтобы не иметь никакого отношения к карьере Принса. Большинство наблюдателей сочли, что представлять интересы Майкла Джексона, по-видимому, стало для Джона Бранки более обременительным, чем когда-либо.
Весной 1990 года, когда Бранка решил, что ему следует получать больше компенсации за то, что он тратил много времени на общение с Джексоном, Дэвид Геффен предложил ему оставить практику и работать исключительно на Майкла.
Мотивы, побудившие его сделать это предложение, неизвестны, но, учитывая неприязненные отношения Бранки и Геффена в прошлом, сомнительно, что Геффен просто думал об интересах Бранки. Позже Бранка и Майкл встретились. Партнеры Бранки говорили, что он почувствовал, что для него пришло время принять участие в акционерном капитале издательской компании Джексона. Говорят, что Бранка объяснил Майклу, что хочет посвятить как можно больше времени развитию издательского бизнеса Майкла, а взамен он хотел получать 5 процентов от прибыли.
Джон Бранка, должно быть, знал, что делать Майклу такое предложение было бы рискованно. Майкл бережлив, когда речь заходит о вознаграждении его представительства. Он считает, что случайного приобретения "роллс-ройса" или дорогих часов достаточно, чтобы успокоить его советников; ему претит мысль о выплате им дополнительных процентов. До этого Джон Бранка работал на Майкла, получая ежемесячный гонорар. В рамках сделки были заключены несколько необычных сделок, в том числе процентная ставка для Бранки. Например, он получал 5% от прибыли от туров Victory и Bad. (в отличие от этого, Микки Рудин, который много лет работал на Синатру, получал 10 процентов от турне Синатры.) В то время Майкл чувствовал себя психологически не в своей тарелке из-за неудачи с Moonwalker. Он сказал Джону Бранке, что рассмотрит его предложение. Тогда Майкл решил обсудить этот вопрос с Дэвидом Геффеном.
Помимо того, что Дэвид Геффен является блестящим карьерным стратегом и бизнесменом, он также известен в Голливуде как своего рода вмешивающийся в карьеры артистов, с которыми у него нет официальных отношений, просто ради забавы и потому, что ему нравится быть в эпицентре бури; он очарован интригой заключения крупной сделки.
Его репутация незваного гостя восходит к 1973 году, когда в возрасте двадцати девяти лет он оказался вовлечён в бурную карьеру двадцатисемилетней Шер Боно. Геффен сыграл важную роль в её разрыве с мужем и партнёром по пению, Сонни Боно. В то время, несмотря на почти десять лет работы в шоу-бизнесе, большую часть из которых она была на вершине карьеры звезды музыки и телевидения, Шер была неуверенной в себе, ранимой и не особенно яркой. После того, как Дэвид начал расспрашивать её о её делах, стало ясно, что она мало что знает о них и что Сонни манипулировал ею с тех пор, как ей исполнилось семнадцать.
Это было незадолго до того, как Шер, под влиянием Дэвида Геффена, ушла от Сонни, прервала выступление Сонни и Шер и вынудила отменить их популярные сериии в прайм-тайм. В тот вечер, когда Сонни и Шер записали свою последнюю программу, в феврале 1974 года, Шер устроила вечеринку-сюрприз для Геффена в отеле Beverly Wilshire. У неё были мариачи, жонглёры и метатели ножей; Шер и Боб Дилан пели для него дуэтом. По слухам, в тот вечер он подарил ей кольцо с бриллиантом стоимостью восемь тысяч долларов.
Дэвид Геффен, внимательно изучая контракты Шер, выяснил, что она работала на своего мужа Сонни, а не с ним. Последние пять лет Шер фактически работала по контракту с Сонни в качестве наемного работника Cher Enterprises. Cher Enterprise была корпорацией, в которой Сонни владел 950-тью % акциями, а адвокат супругов владел остальными 50-тью %. У Шер не было ничего. Однако она имела право на небольшую зарплату и двухнедельный отпуск в год. Под руководством Дэвида Геффена Шер подала гражданский иск против своего бывшего мужа, обвинив его в том, что её контракт представляет собой "принудительное подневольное состояние" или рабство. Затем Шер и Дэвид Геффен, который никоим образом не представлял её интересы, но сказал, что заботится о ней и её благополучии, обратились в агентство Уильяма Морриса и сообщили им, что Шер теперь сольная исполнительница, что Сонни и Шер расстались и что агентству следует задуматься о продаже шоу Шер к сети. Сонни был в ярости, но в то же время беспомощен, потому что Геффен к тому времени имел полное влияние на Шер.
"Дэвид Геффен - маленький противник", - сказал тогда Сонни Боно, - они с Шер сговорились уничтожить Сонни и Шер, а заодно и меня. Всё это его не касается. Были времена, когда мне хотелось убить Дэвида Геффена".
Геффен посоветовал Шер попросить о новом разделе будущих гонораров от Sonny и Cher recordings: 75 процентов Шер и 25 - Сонни. Он начал вести переговоры о заключении сольного контракта с Шер на запись альбома в Warners. В июле 1974 года Шер, Геффен и два частных охранника ворвались в дом, которым когда-то владели Шер и Сонни, и, совершив то, что Сонни назвал "партизанской акцией", вынесли оттуда вещи Сонни и занесли свои. Дэвид и Шер тогда, по словам Сонни, жили "открыто и печально" в особняке Боно.
Это было тяжёлое время в жизни Шер и Дэвид Геффен был в самом центре событий, а некоторые могли бы сказать, что он был зачинщиком. Геффен был рядом с Шер на протяжении всего скандального бракоразводного процесса, консультируя её на каждом шагу. Он узнал об окончательных условиях развода раньше, чем Шер, позвонив ей на занятия по аэробике и сказав: «ты вернулась домой со всеми шариками, Шер. Ты получила всё. Сонни не получит ничего».
Хотя в октябре 1974 года Геффен договорился о съёмках телесериала с Шер в главной роли без Сонни и сольного контракта с Warner bros. , Шер бросила его прежде, чем он успел воспользоваться её новообретенным состоянием, если, конечно, это было то, чего он хотел. (Однако они по-прежнему сотрудничают, поскольку Шер подписала контракт со звукозаписывающим лейблом Геффена, "и он - заноза в заднице каждый день моей жизни", - сказала Шер.) Пятнадцать лет назад Шер была почти такой же звездой, как и сегодня. Для Геффена было большой удачей принять участие в её жизни и карьере. Теперь Дэвид Геффен, похоже, вмешивается в карьеру Майкла Джексона во многом так же, как он это делал в карьере Шер. Он оказал большое влияние на Майкла. Несмотря на то, что Геффен технически не имеет никаких официальных полномочий в отношении Джексона, кроме как в качестве советника в его инвестиционном комитете, Майкл почти ничего не предпринимает, предварительно не посоветовавшись с ним.
Из-за очевидного влияния Дэвида Геффена на жизнь и карьеру Майкла Джексона и в результате некоторых упорных слухов об образе жизни Геффена некоторые близкие друзья Майкла Джексона перешёптываются между собой, что у Геффена и Джексона сексуальные отношения. Конечно, в течение многих лет ходили слухи о том, что Майкл Джексон гомосексуалист. Эти истории ходили с тех пор, как Джексон был подростком - когда ходили слухи, что у него были романтические отношения с актёром Клифтоном Дэвисом, и, несомненно, будут продолжаться до того дня, пока он не женится (и даже тогда спекуляции могут не закончиться).
Дэвид Геффен признался Полу Розенфилду в мартовском номере журнала Vanity Fair за 1991 год, что он бисексуал. Он признался, что сначала был "влюблен в Шер, затем в Марло Томаса, а затем в парня из студии 54". Я встречаюсь как с мужчинами, так и с женщинами. У меня нет никаких секретов. Нет человека, который не знал бы моей истории. Когда его спросили, обеспокоен ли он тем, что либеральные гей-СМИ могут "разоблачить" его ("разоблачение" - это термин, используемый гей-прессой, когда сексуальные наклонности человека становятся достоянием общественности без его или её согласия), Геффен ответил: "никто не может угрожать мне разоблачением того, что я не скрываю". Конечно, удивительно откровенные слова Дэвида Геффена о его личном образе жизни не означают, что у него роман с Майклом Джексоном. Только Джексон и Геффен знают о полном объёме их отношений. Интересно, однако, отметить, что Дэвид Геффен - именно тот человек, с которым у Майкла Джексона, вероятно, были бы серьёзные личные отношения. Майкл, осведомленный о СМИ и подкованный в этом вопросе как никто другой. Он хотел бы выбрать кого-то - мужчину или женщину, - кому пришлось бы нести ответственность за свои действия, если бы этот человек решил продать историю "их" романа одному из таблоидов.
Геффен, вероятно, не хотел бы, чтобы раскрывались подробности каких-либо личных отношений с Джексоном. И ему, конечно, не нужны деньги, которые принесла бы такая функция. Отношения с таким человеком, как Дэвид Геффен, были бы безопасны для Майкла Джексона. И каким бы подозрительным ни был Майкл Джексон, Геффен - или кто-то с таким финансовым положением, как у Геффена, - не представлял бы для него угрозы с точки зрения интереса только к его деньгам. Конечно, объединение Майкла Джексона и Дэвида Геффена - это чистое предположение. Только Майкл Джексон и человек, с которым он занимается сексом, если таковой существует, знают правду о его сексуальной ориентации. Никто из его друзей или коллег и ни один биограф, если уж на то пошло, не может знать о реальной сексуальной ориентации Майкла.
В июне 1990 года, через несколько недель после того, как он представил Майклу Джексону своё предложение о том, что он будет иметь право на процент от издательских сделок Джексона, Джону Бранке позвонил Дэвид Геффен. Геффен попросил Бранку связаться с Бертрамом Филдсом, адвокатом Геффена, и обсудить с ним возможность исковой силы семилетнего контракта Майкла с Epic. Бранка отказался по простой причине: этот вопрос не касался ни Геффена, ни Филдса. В это время Дэвид Геффен, по-видимому, пытался убедить Майкла, что ему следует попытаться расторгнуть сделку с CBS Records, используя лазейку в контракте. Контракт Майкла с CBS был подписан в 1983 году и изменён после выхода «Thriller» в 1985 году. Геффен считал, что семь лет, прошедшие с момента заключения первоначального соглашения, дали Майклу преимущество в пересмотре всей сделки, поскольку закон штата Калифорния запрещает заключать контракты на персональное обслуживание на более длительный срок. Отраслевые обозреватели сочли, что Геффен пытался переманить Майкла из CBS, возможно, для того, чтобы подписать с ним контракт на своём собственном лейбле.
Майкл, конечно, мог расторгнуть свой контракт с CBS Records. Но Геффен, по-видимому, упустил из виду, что, хотя контракт Джексона с CBS истёк, Майкл всё ещё был должен лейблу ещё четыре альбома. Предполагалось, что он выпустит семь альбомов, но он дал CBS только три. По прошествии семи лет CBS Records не могла запретить Майклу записываться на другом лейбле, но могла подать на него в суд за возмещение ущерба, сумма которого была бы основана на предполагаемой потере прибыли от альбомов, которые Майкл не выпустил. Эта сумма в долларах была бы получена из совокупных данных о продажах "Off the wall", "Thriller" и "Bad". CBS Records могли бы подать в суд на Майкла Джексона. Несмотря на то, что Дэвид Геффен, по-видимому, был готов закрыть на всё это глаза, Джон Бранка - нет. Анонимный источник в офисе Геффена сообщил, что Бранка и Геффен вступили в жаркий спор по поводу логики попыток расторгнуть контракт Майкла со звукозаписывающей компанией CBS Records и Геффен повесил трубку на раздраженной ноте. Затем, согласно источнику, Геффен позвонил Майклу и начал пытаться настроить его против Бранки, сказав, что Бранка отказывается сотрудничать и что причина, по которой у Майкла не было "хороших отношений в CBS", заключалась в близких отношениях Бранки с президентом компании Уолтером Йетникоффом, который впал в немилость благосклонности Sony, материнской компании CBS. Майкл, по-видимому, позволил сбить себя с толку, не переставая думать, что у него самая выгодная сделка в индустрии звукозаписи и что Джон Бранка был тем человеком, который заключил её для него. На самом деле он начал сомневаться в Бранке.
Пару дней спустя, по словам источника в офисе Бранки, Бранка и Джексон встретились. Что-то изменилось в Майкле. Он едва слушал, что говорил Бранка; он казался враждебным. Они вступили в жаркую дискуссию о CBS, о том, обязан ли Майкл записываться для них, должен ли он выпустить новый альбом. Встреча прошла неудачно. Когда она закончилась, Бранка вернулся в свой офис в Сенчури-Сити. На следующий день он получил письмо со специальным курьером от бухгалтера Майкла Джексона Ричарда Шермана, которого нанял Бранка. Майкл Джексон "больше не нуждался в услугах Джона Бранки". Он был уволен. "Мне жаль, что вас уволили, - сказал Фрэнк Дилео, обращаясь к Джону Бранке, - но удивлен ли я? Ни капельки. Это грязный бизнес, не так ли?" Партнеры Джона Бранки настаивают, что он остался бы на стороне Майкла, даже если бы Майкл не согласился предоставить ему долю в своей издательской империи. Самая большая проблема, с которой столкнулся Бранка, заключалась не в том, будет ли Джексон делиться с ним прибылью от издательства, а в том, как успешно консультировать Майкла Джексона - как он делал это в течение десяти лет - с Дэвидом Геффеном, который стал такой разрушительной силой. Большинству наблюдателей казалось, что всякий раз, когда Геффен оказывался с Джексоном один на один, он мог уговорить его практически на что угодно. В результате между Бранкой и Геффеном произошло несколько скандалов в присутствии Джексона. Поскольку между Бранкой и Геффеном уже были разногласия, некоторым наблюдателям показалось, что Геффен теперь использует просьбу Бранки о проценте от прав на публикацию против него. Он смог выставить Бранку жадным в глазах Майкла. Партнеры Джона Бранки настаивают, что если бы не участие Дэвида Геффена, Бранка до сих пор представлял бы интересы Майкла Джексона. Работу Бранки с Майклом Джексоном - то, как он руководил накоплением своего состояния, можно сравнить только с работой полковника Паркера с Элвисом Пресли. Несмотря на то, что Бранка не был менеджером Джексона, он, безусловно, оказал такое же влияние на карьеру Майкла, какое Паркер оказал на карьеру Пресли.
В последующие годы Майкл Джексон, возможно, оглянется назад и поймет, что увольнение Джона Бранки было ошибкой. В 1980 году, когда Бранка начал представлять его интересы, состояние Майкла едва превышало миллион долларов. Десять лет спустя, во многом благодаря умению Бранки вести переговоры, чистый капитал компании приближается к 300 миллионам долларов, включая издательские холдинги, которые оцениваются почти в 200 миллионов долларов. Без сомнения, это дань артистизму Майкла Джексона, но это также хорошо говорит о навыках Джона Бранки вести переговоры.
В 1984 году Майкл заплатил 47,5 миллионов долларов за каталог Northern Songs, а сейчас, всего семь лет спустя, он оценивается более чем в 125 миллионов долларов. Бранка организовал сделку таким образом, что Майкл имел право на ежегодное списание налогов в размере 5 миллионов долларов в течение первых восьми лет после приобретения ATV, что составило в общей сложности 40 миллионов долларов в виде вычетов. "Покупка каталога the Beatles была самым крутым, лучшим и разумным шагом, который когда-либо совершал любой артист", - сказал Джон Бранка. «Я должен сказать, что для меня было честью сделать это для Майка".
До этой покупки Бранка приобрёл каталог Sly Stone для Майкла в издательстве Warner-Chappell Publishing. На момент своего увольнения Бранка вёл переговоры с Warner-Chappell о продаже Майклу каталога Джеймса Брауна; сделка была закрыта, но не завершена до увольнения Бранки. За всю историю издательства Warner-Chappell Publishing Company лишь дважды соглашалась на продажу авторских прав: оба раза Майклу Джексону по просьбе Джона Бранки: каталога Sly Stone (наряду с некоторыми другими исполнителями) и Джеймса Брауна.
На сегодняшний день Майклу Джексону принадлежат права на публикацию около шести тысяч песен, в том числе 251 песни The Beatles и 50 песен Литтл Ричарда. Ему также принадлежат некоторые материалы Сэма Кука, Дион и многих других.
Благодаря новому приобретению Брауна и предложению Майкла создать собственный лейбл в CBS, а также другим предложенным проектам, Бранка намеревался удвоить состояние Майкла в ближайшие пару лет. Однако на данный момент сделка с Брауном и создание собственного лейбла находятся в подвешенном состоянии. На запись следующего альбома Майкла Джексона, который должен был выйти весной 1991 года, был потрачен миллион долларов.
Кроме того, на момент своего увольнения Джон Бранка, как говорили, разрабатывал сделку со Смитсоновским институтом в Вашингтоне, которая пришлась бы Майклу по вкусу. В Смитсоновском институте остался последний незанятый участок. Недвижимость, пристроенная к музею популярной культуры и обращенная к мемориалу Линкольна. Представители учреждения договорились, что если Джексон пожертвует 5 миллионов долларов, на освободившемся участке будет построено новое здание - центр исполнительских искусств Майкла Джексона. Поскольку Бранка обязал CBS, Time-Warner и другие корпорации пожертвовать значительную сумму из этих 5 миллионов долларов, Джексону пришлось бы выделить лишь небольшую часть.
В индустрии развлечений отношение Майкла Джексона к Джону Бранке (который по-прежнему представляет the Rolling Stones, The Jim Morrison Estate, Джорджа Майкла, The New Kids on the Block и около сорока других артистов) таково, что Бранка попал под перекрестный огонь непрекращающейся вражды между Дэвидом Геффеном и генеральный директором CBS Records Уолтер Йетниковым. Это было не так. Ходили слухи, что Майкл Джексон был недоволен тем, как Бранка заключил контракт с CBS Records из-за близких отношений Бранки с Йетниковым. Это также не соответствовало действительности. В конце концов, увольнение Бранки не имело ничего общего с Йетниковым или с навыками ведения переговоров Бранки, а было связано с переменчивым характером Майкла Джексона и, возможно, с растущим влиянием Геффена на него. Дэвид Геффен отрицал какую-либо причастность к решению уволить Джона Бранку. "Майкл сменил адвокатов, потому что сам этого захотел - он чувствовал, что Джон Бранка был слишком близок с Уолтером [Йтникоффом]", - сказал Геффен. Между тем, к концу 1990 года дни Уолтера Йетникова в CBS были сочтены. У Sony, материнской компании, и Йетникоффа в течение некоторого времени были бурные отношения и поначалу это имело мало отношения к Майклу, а больше к игре Йетникоффа во власть и его эксцессам. "Секс, выпивка, власть, престиж, деньги, слава - я попробовал всё это на вкус", - сказал Йетников. Его отношения с Брюсом Спрингстином и его менеджером Джоном Ландау были такими же непростыми, как и с Майклом Джексоном. На самом деле Йетников оттолкнул от себя большинство своих сторонников в Sony, а также многих руководителей звукозаписывающей индустрии, которые были на его стороне в течение тридцати лет, пока он был одним из главных архитекторов состояния CBS Records. (он пришёл в компанию в качестве юриста в 1961 году.)
Поскольку казалось, что Майкл хотел расторгнуть свой контракт с CBS - ходили слухи, что он хотел пересмотреть условия сделки и что он не завершает свой альбом, который обещал, Уолтер Йетникофф ещё больше впал в немилость у корпорации Sony. Говорили, что Дэвид Геффен причинил вред Майклу, повлияв на то, что у него возникли трудности с CBS Record.
"Люди хотят представить меня как человека, имевшего больше влияния, чем я имел", - сказал Геффен Эрику Пули из New York Magazine, - "Уолтер плохо себя ведёт и именно поэтому он разрушил свою карьеру. Когда люди думают, что они могущественны, у мира есть способ напомнить им, что это не так".
На самом деле, у Йетникоффа было много политических проблем с CBS Records и Sony, которые не имели никакого отношения к Майклу Джексону, но, конечно, если бы Джексон, крупнейший и наиболее влиятельный артист лейбла, оказал поддержку, и все же у Йетникова могло бы быть больше баллов у Sony. В сентябре 1990 года Уолтер Йетникофф был вынужден уйти в отставку. По словам одного делового партнера, реакция Майкла Джексона была такой: "Тем хуже для него. Итак, что это будет значить для меня?"
Дэвид Геффен, похоже, черпает свою власть над Майклом Джексоном из того факта, что он не является наемным работником Майкла, а является советником, который, как чувствует Майкл, помогает ему из искреннего беспокойства. "Майкл чувствует, что может доверять Дэвиду, потому что, в отличие от большинства других людей в его жизни, Дэвид не извлекает выгоды из Майкла... пока", - сказал один из наблюдателей, - "Майкл считает, что Дэвид Геффен беспристрастен. Возможно, так оно и есть. Однако большинство людей в отрасли считают, что Геффен использует Майкла в своих интересах и однажды попытается взять под контроль империю Джексона".
Майкл заменил Джона Бранку тремя опытными юристами-ветеранами: Бертрамом Филдсом (для судебных разбирательств), Аланом Грубманом (для переговоров с CBS) и Ли Филлипсом ( для музыкального издательства) - все они тесно сотрудничали с Дэвидом Геффеном.
В 1991 году Майкл решил перевести свою музыкальную компанию ATV, которая включает в себя Northern Songs, классический каталог изданий Beatles, из EMI, издателя номер два в мире (и компании, владеющей Capitol Records), в MCA Music Entertainment Group, с которым связан Дэвид Геффен. (EMI является администратором ATV, что означает, что конгломерат занимается сложными сделками и издательскими контрактами.) Отраслевые обозреватели считают, что переход от ЕMI к MCA был бы нелепым, поскольку MCA Music Entertainment Group, небольшая компания, не в состоянии справиться со сложными издательскими мероприятиями Майкла. Сделка может стоить миллионы, и, опять же, кажется, что Дэвид Геффен каким-то образом влияет на решение Майкла.
В августе 1990 года Майклу исполнилось тридцать два года. в то же время он положил конец многомесячным спекуляциям по поводу того, кто, наконец, заменит Фрэнка Дилео, когда объявил, что Сэнди Галлин из Gallin-Morey Associates стал его новым менеджером. Галлин представляет интересы клиентов, сделавших карьеру в кино и музыке, таких как Долли Партон, Эндрю Дайс Клэй, Вупи Голдберг и The Pointer Sisters. большинство обозревателей были удивлены, что Джексон выбрал Гэллина в качестве менеджера. Несмотря на то, что в его списке звёзд, Галлин не входит в число топ-менеджеров в сфере развлечений. Кроме того, Галлин не имеет большого опыта в продвижении музыкальных записей на радио и не имеет политических связей с руководителями CBS Records. Однако при ближайшем рассмотрении становится понятной возможная причина, по которой Майкл нанял Галлина: Сэнди Галлин - лучший друг Дэвида Геффена.
В 1988 году, после того как Майкл уволил Фрэнка Дилео, Дэвид Геффен позвонил Джону Бранке и спросил, может ли он убедить Майкла "встретиться" с Сэнди Галлином. Бранка позвонил Майклу, чтобы узнать, заинтересован ли он. Он не был заинтересован. Майкл сказал, что он встречался с Галлином раньше и это не произвело на него впечатления. Бранка, которому нравился Галлин и который в прошлом вёл с ним дела, убедил Майкла, что ему следует хотя бы встретиться с ним. Встреча прошла неудачно; Майкл отказался снимать солнечные очки. Судя по его действиям, Сэнди Галлин его не заинтересовал. Через десять минут он начал нервничать и подал Джону Бранке " условный знак", что хочет, чтобы встреча закончилась. Менее чем через год Майкл нанял Сэнди Галлина в качестве своего менеджера.
Хотя влияние Дэвида Геффена на Майкла кажется очевидным даже самому стороннему наблюдателю, Майкл расстраивается и даже ведет себя вызывающе, когда ему на это указывают. Например, после увольнения Фрэнка Дилео Майкл подумывал о том, чтобы нанять Ирвинга Азоффа, бывшего главу MCA Records, в качестве своего менеджера. Азофф и Геффен не друзья, они соперничали на протяжении многих лет. Один из коллег Майкла вспоминал: "Джон Бранка и Майкл Джексон обсуждали возможность назначения Азоффа менеджером, когда Бранка спросил Джексона, что, по его мнению, подумал бы Дэвид Геффен, если бы Азофф был менеджером Майкла. Майкл разозлился. "Кого волнует, что думает Дэвид Геффен?" - сказал он, - "тебя должно волновать, что думаю я", - сказал он Бранке, - а не то, что думает Дэвид". И затем, словно в подтверждение своих слов, Майкл снял телефонную трубку и позвонил Дэвиду. Дэвид, это Майк. Я просто хотел сообщить тебе, что я решил нанять твоего очень хорошего друга Ирвинга в качестве своего менеджера. Что ты об этом думаешь? Неизвестно, что Дэвид Геффен думал о решении Майкла. Однако Майкл, очевидно, не нанимал Ирвинга Азоффа в качестве своего менеджера.
Один из ближайших помощников Майкла спросил об условиях контракта с Сэнди Галлином. "Какой контракт?" - спросил Майкл, слегка встревоженный, - "это сделка по рукопожатию. Если это сработает, прекрасно. Если нет, прекрасно. Я больше не буду подписывать контракты. Сэнди Гэллин сможет рассказать людям, что он представляет Майкла Джексона. Для него это большая удача." помощник посмотрел на Майкла с озабоченным выражением лица, обеспокоенный постановкой. "за исключением тебя", - поспешил добавить Майкл, -"тебе не о чем беспокоиться". Сотрудник всё равно выглядел обеспокоенным.
В марте 1991 года Майкл Джексон, наконец, заключил соглашение с CBS Records, ныне известной как Sony Corp. (Sony приобрела CBS Records в 1988 году). С делка была заключена на основе принципов, заложенных Джоном Бранкой, включая 25-процентную ставку роялти и собственный лейбл Джексона (сейчас он называется nation records). Представители Майкла утверждали, что контракт гарантировал возврат сотен миллионов. В сообщениях прессы подразумевалось, что Sony на самом деле передала Майклу миллиард долларов. На самом деле, Майкл мог бы получать по 120 миллионов долларов за альбом в течение следующих шести лет, если продажи будут соответствовать уровню Thriller в 40 с лишним миллионов. Если они этого не сделают, то и он не получит. С учётом авансов и финансовых льгот стоимость сделки для Майкла на данный момент составляет около 50 миллионов долларов, что превосходит контракт Джанет Джексон с Virgin Records на 32 миллиона долларов.
Что касается карьеры Майкла Джексона, то будущее, похоже, зависит от коммерческого успеха или провала его следующего альбома. Как это всегда бывает с Майклом Джексоном, когда приходит время для записи нового альбома, в средствах массовой информации поднимаются вопросы о том, сможет ли Джексон совершить "камбэк". Нелепо даже ставить такой вопрос. Для Майкла Джексона всегда были новые коммерческие предложения. Майкл Джексон подходит любому музыкальному направлению. История доказала это. Поклонники Майкла с нетерпением ждут того, что он может предложить. Превысит ли пластинка мировые продажи Thriller (тридцать семь миллионов) и Bad (двадцать миллионов) - это другой вопрос.
Находится ли Майкл под контролем Дэвида Геффена? Учитывая двадцатитрёхлетний профессиональный опыт Майкла Джексона, трудно поверить, что он не способен самостоятельно принимать решения. "Очевидно, что его успех - это не случайность, - сказал его коллега, - может быть, Майкл Джексон действительно контролирует Дэвида Геффена? Кто знает, какие у них отношения на самом деле? Но Майкл доказал, что он не марионетка, с тех самых первых дней, когда он бросил вызов собственному отцу. Я чувствую, что у него есть план, который скоро проявит себя."Если следующий альбом Майкла Джексона будет продан тиражом в пятьдесят миллионов копий - больше, чем Thriller, - все в лагере Джексонов обрадуются, а Майкл станет самым счастливым человеком на планете. Но если этого не произойдет, Майкл Джексон будет очень несчастен, и, как следствие, все вокруг него будут чувствовать себя несчастными. Если следующий альбом Майкла не будет таким же успешным, как Thriller, он начнёт обвинять во всем других. Возможно, он передумает по поводу своего решения заменить Джона Бранку тремя адвокатами Дэвида Геффена. И когда он переосмыслит тот факт, что его менеджер Сэнди Галлин - лучший друг Дэвида Геффена и что его бухгалтер Ричард Шерман также представляет интересы Дэвида Геффена, он может спросить себя: "что здесь происходит?"
Если всё это произойдет, Галлин, вероятно, получит письмо от одного из адвокатов Майкла, в котором сообщается, что в его услугах больше не нуждаются. Затем адвокаты также получат письма, доставленные курьером от бухгалтера Майкла, в которых сообщается, что они, как выразился бы Майкл, "закончили". Затем бухгалтер Майкла получит письмо от кого-то ещё от имени Майкла с той же новостью. И тогда Майкл Джексон, без сомнения, навсегда вычеркнет Дэвида Геффена из своей жизни.