Дэвид Геффен «Оператор». Часть 5

Отношения Геффена с Бобом Брасселом были непростыми и в разные моменты казалось, что они вот-вот лопнут. Но вскоре они нашли чудодейственное лекарство, которое помогло вдохнуть новую жизнь в их партнёрство.

Необычное зелье называлось Lifespring.

В 1980-х годах "Источник жизни" был самым популярным курсом личностного роста, в котором приняли участие около четверти миллиона американцев.

Вдохновители жизни, как называли себя выпускники курса, были убеждены, что пятидневный тридцативосьмичасовой курс показал им путь к успеху и счастью. Это имело поразительное сходство с Est; на самом деле, основатель Lifespring Джон Хейни когда-то работал с мастером Est Вернером Эрхардом в компании под названием Mind Dynarnes

Как и Est, программа Lifespring была насыщена правилами и проводилась в формате собрания большой группы, в ходе которого люди демонстрировали удивительную готовность делиться своими чувствами с незнакомыми людьми. Выполняя различные упражнения, некоторые из них обнаруживали, что плачут, как младенцы, и крепко обнимают незнакомцев. Первый курс, известный как "основной", стоил четыреста доларов.

Вскоре Геффен и Брассел добились "прорыва", главного приза в Lifespring. На жаргоне Est преподаватели Lifespring сказали участникам, что их прорыв произойдет благодаря "действию" и "принятию ответственности за свою жизнь". Точно так же, как Геффен более десяти лет назад стал проповедником Est, теперь он и Брассел стали ревностными сторонниками Lifespring. Для них этот курс стал "огромным шагом к свободе" и они с готовностью пообещали распространять курс.

После того, как их отношения восстановились, Геффен и Брассел организовали субботние обеды в своем доме в Малибу. Мадонна, Кэрри Фишер, Барри Диллер и Сэнди Галлин были среди постоянных посетителей. Именно здесь Брасселу пришла в голову идея, что он хочет работать в киноиндустрии.

Геффен, которому исполнилось сорок три, помог ему устроиться на работу на киностудию Warner bros. Его друг Марк Кантон, президент студии по производству, согласился взять Брассела на работу в качестве исполнительного ассистента, Геффен прислал Кантону огромный букет в знак благодарности.

К сожалению, по студии быстро распространился слух о том, что Брассел был парнем Геффена. Однако Брассел удивил всех в компании своим умом и сообразительностью. Всего за несколько лет компания Won Promotions поднялась на вершину производственного рейтинга студии. Ему приписывали помощь в спасении некоторых из самых высокобюджетных фильмов студии.

На 19 декабря была назначена дата выхода фильма «Магазинчик ужасов», который пришёлся на середину праздничного киносезона и включал в себя такие фильмы, как хит Эдди Мерфи "Золотое дитя" и "Дом престарелых". Геффен подумал, что с новой концовкой у него будет шанс на огромный успех. "Это лучшее, с чем я когда-либо сталкивался", - сказал он друзьям.

1 of 4

Геффен практически в одиночку поднял шумиху вокруг фильма. Он был главной фигурой фильма и всем об этом рассказывал, а Warner с нетерпением ждали рекламы в рамках проекта🤣, спланировав и организовав конкурс растений перед Китайским театром Манна в Голливуде в день премьеры фильма.

Заразительный энтузиазм Геффена иссяк у таких друзей, как Джеффри Катценберг. Геффен неустанно говорил ему о Говарде Эшмане; он убедил Катценберга заключить сделку с автором текстов на несколько картин.

Катценберг стремился возродить умирающую франшизу анимационных фильмов Disney и Геффен предсказал, что Эшман - именно тот талант, который ему нужен. В последующие годы умные тексты Эшмана вдохновили создание таких блокбастеров, как "Русалочка" и "Красавица и чудовище", которые, в свою очередь, возродили Disney и подняли его творчество на небывалую высоту.

К несчастью для Геффена, "Магазинчику ужасов" не суждено было пожать такую удачу. Картина получила посредственные отзывы и зрители не проявили особого интереса к остросюжетному фильму, в котором Рику Моранису и Флен Греку не хватало звездной привлекательности, как в других сезонах, а кассовые сборы в целом составили всего 38,7 млн долларов. Геффен не заработал на этом ни пенни.

Провал картины поверг его в отчаяние. Этот опыт был настолько болезненным, что он решил никогда больше не вкладываться так глубоко в кинопроекты. Он решил оставить все решения по созданию фильмов, кроме самых важных, Эрику Эйснеру. Следующий фильм компании, причудливая комедия о призраке под названием «Битлджус», станет самым успешным фильмом Геффена на тот день, но он дистанцировался от проекта и в итоге не имел к нему почти никакого отношения.

После создания собственного отдела продвижения в Geffen Records, Геффен решил, что ему нужна собственная реклама и международные операции, а также собственный финансовый директор.

Эдди Розенблатт считал, что для международной работы лучшим кандидатом был Мел Познер, заместитель Геффена в Elektra/Asylum Records. Но Познер не забыл какую боль причинил ему Геффен, уволив его в 1975 году.

— Я соглашусь на это только при условии, что мне не придётся иметь дело с Дэвидом каждый день, - сказал он.

— Тебе не придётся иметь дело с Дэвидом каждый день, - заверил его Розенблатт. Но Познер отказался подписывать долгосрочный контракт, который подписали другие топ-менеджеры лейбла. Тогда Геффен пригласил его на ланч. У него не было никаких негативных чувств к Познеру и он хотел, чтобы на эту работу был приглашен лучший специалист.

Геффен повёл Познера в "Айви", где несколькими годами ранее он уничтожал Эвелин Остин. Познер надеялся, что обед будет коротким. Хотя он очень восхищался талантами Геффена и считал его одним из лучших руководителей в своём бизнесе, общение с ним вызывало у него дискомфорт.

— Дэвид, я должен сказать тебе, что ты единственный человек, который внушает мне страх, - сказал Познер.

—Мел, это твоя внутренняя проблема, - ответил Геффен, - я не делаю ничего, чтобы запугать тебя.

К концу ужина знаменитое мастерство Геффена в продажах покорило покупателя и он согласился подписать контракт.

В апреле 1987 года Geffen Records выпустила пластинку-блокбастер, которая, наконец, ознаменовала начало перелома. Это был второй альбом Whitesnake, хэви-метал группы, с которой Джон Калоднер подписал контракт четырьмя годами ранее.

Испытывая облегчение и экстаз, Геффен прошёл пешком один квартал от своего офиса до автосалона роскошных автомобилей в Хорнбурге и приобрёл Range Rover для Калоднера в качестве подарка в знак благодарности. Он вернулся в офис Калоднера и вручил ему ключи.

На этот раз лейбл не просто выпустил один хитовый альбом в вакууме. Две другие пластинки также разошлись тиражом в миллион экземпляров каждая. Tesla добилась большого успеха со своим первым альбомом Mechanical Resonance. Другим хитом стала оригинальная бродвейская постановка мюзикла "Отверженные".

Геффен снова пошёл к Стиву Россу и сказал, что продаст ему свою компанию прямо сейчас. Но теперь, когда лейбл начал подавать признаки жизни, Геффен поднял цену до семидесяти пяти миллионов долларов. Росс снова вежливо отказался.

Когда в магазинах появилось несколько популярных пластинок, Геффен решил взять Боба Брассела и Эрика Эйснера, который несколькими месяцами ранее женился на женщине по имени Лиза Норрис, в Мексику на каникулы. По указанию Стива Росса, компания Warner Communications приобрела элегантный дом в Акапулько и предоставила его в распоряжение руководителей Warner для общения с актёрами, певцами и другими деловыми партнерами. В отеле, который назывался "Вилла Эдем", были теннисные корты, кинозал и повар мирового класса. Это было своеобразной привилегией Дэвида Геффена и он в полной мере воспользовался ею.

Это был тридцатый день рождения Лизы Эйснер и Геффен хотел устроить экстравагантное празднование. Он очень сблизился с Эриком и доверял ему больше, чем кому-либо ещё в мире. Геффену также нравилась Лиза, стильная женщина, которая работала редактором в Vogue. На вечеринку Геффен пригласил её взять с собой нескольких своих друзей на самолете Warner Jet.

Боб Брассел был на своей новой работе в Warner Bros. всего несколько месяцев, но она его вполне устраивала. Он с гордостью носил бейсболку Warners почти каждый день во время поездки. Через несколько месяцев его повысили до руководителя производства. В Мексике они с Геффеном отдыхали и читали книги в шезлонгах у бассейна в форме почки. Геффен, казалось, наконец-то успокоился.

Но когда он вернулся в Лос-Анджелес, Геффен обнаружил, что его мать, которой оставался месяц до восьмидесятилетия, очень больна. Батя много лет страдала от рака, но никому об этом не говорила, включая своего мужа Сэма. В 1972 году её лечили от рака молочной железы, но она каким-то образом перенесла операцию, не сказав об этом Дэвиду или Митчеллу. Женщина, у которой было много секретов, Батя хранила документацию о своей болезни в запертом шкафу в своем доме. Но к концу 1980-х рак Бати вернулся, на этот раз медленно, но верно подкашивая её.

Она по-прежнему отказывалась признавать, что больна или обсуждать свою болезнь с кем-либо, кроме своего врача. Но любой, кто посмотрел бы на неё, мог бы сказать, что она была нездорова до того, как заболела, - женщина ростом четыре фута десять дюймов весила 110 фунтов. Когда она начала терять вес, её кожа безжизненно обвисла на хрупком теле. Недорогие парики, которые она носила в течение многих лет, выглядели ещё более нелепо, чем раньше. Она потеряла аппетит и её энергия иссякла.У неё были проблемы с ходьбой. Её сильная воля к жизни, передавшаяся обоим сыновьям, начала угасать.

Дэвид и Митчелл могли сказать, что она была близка к смерти, пропасть между братьями в последние годы только увеличилась и они проводили вместе очень мало времени. Митчелл долгие годы переживал из-за того, что Дэвид не появился на бат-мицве младшей дочери Митчелла, Элейн. Дэвид был щедр в финансовом плане по отношению к Митчеллу, его жене и двум их дочерям, но ему не хотелось проводить с ними время.

Богатство Дэвида, по-видимому, вызывало у Митчелла чувство зависти, а также чувство обязанности перед братом, что делало примирение маловероятным. И что не ускользнуло от внимания Митчелла, мать по-прежнему считала Дэвида своим любимым ребёнком.

Но в мае 1987 года мужчины отбросили разногласия и встретились в доме Митчеллов на Вэлли-роуд в Энсино, чтобы отпраздновать день матери, который, как они опасались, мог оказаться последним. Дэвиду было неуютно на семейных сборищах, поэтому он взял с собой друга, продюсера Говарда Розенмана, чтобы он помог пережить день. Вскоре после этого братья снова собрались в пляжном домике Дэвида, на этот раз Рене Геффен сфотографировала Дэвида, Боба Брассела и Митчелла, обнимающих Батю.

Позитивные изменения в Дэвиде Геффене, произошедшие в результате работы Lifespring и его призывы к здоровым отношениям, оказались недолговечными. Он и Клайв Дэвис, например, по-прежнему оставались враждебными и их отношения стали намного хуже. После негативных комментариев Дэвиса в 1982 году о некоторых сделках Геффена, Геффен перестал с ним разговаривать и начал кампанию против Клайва, в ходе которой он критиковал его на каждом шагу. "Я не поклонник Клайва Дэвиса. Я с ним не разговариваю. Я не разговаривал с ним много лет. Он эгоист, вот кто он такой", - сказал он Фредрику Даннену, журналисту, который в то время занимался исследованиями для книги о музыкальном бизнесе. "Он такой высокомерный ублюдок, что не представляет для меня интереса".

Давняя дружба Геффена и Ахмета Эртегуна, тем временем, удивительным образом пережила постоянные и непрекращающиеся оскорбления. Ситуация несколько улучшилась, когда Геффен извинился перед ним за распространение тех порочащих слухов о том, что Эртегун был антисемитом. Но в 1987 году для них настали более сложные времена, когда Кросби, Стилс, Нэш и Янг, группа, которая свела их вместе, планировали выпустить реюнион-альбом на лейбле Atlantic Records. Эртегун связался с Геффеном, потому что у Нила Янга ещё на несколько месяцев был заключен контракт с Geffen Records. Учитывая, что у него были контракты с тремя из четырех музыкантов в Atlantic Records, Эртегун был встревожен, когда Геффен потребовал, чтобы Geffen Records получил 50 процентов выручки от продажи альбома.

—Послушай, Ахмет, - разглагольствовал Геффен, - Кросби, Стиллс и Нэш - старые жирдяи! Единственный, у кого есть хоть какой-то талант, - это Нил Янг!

После долгих споров двое мужчин, наконец, заключили сделку, условия которой не разглашались и в следующем году CSNY выпустил альбом American Dream на лейбле Atlantic.

Помимо такого рода случайных сделок с артистами, с которыми у него были давние отношения, Геффен теперь практически не играл никакой роли в деятельности A&R своего лейбла, предоставляя почти все решения своей тройке специалистов по поиску талантов. Если лейбл был вовлечён в ожесточённую погоню за группой, Геффену иногда приходилось прибегать к помощи своей известности, чтобы помочь заключить сделку.

Трое скаутов Геффена недолюбливали и не доверяли друг другу и этот факт Геффену нравился и даже культивировался им. Они активно распространяли слухи и наносили удары в спину. Зутаут и Калоднер рассказывали людям, что Герш был самым дерзким лжецом всех времён. Герш и Зутаут высмеяли Калоднера и его дурацкую идею возродить певческую карьеру Шер. Герш и Калоднер пожаловались, что Зутаут был капризным ребенком, к которому относились с особым вниманием.

Хотя разведчики его талантов знали, что Геффен предпочитает Вагнера Уайтснейку, время от времени они интересовались его мнением о том или ином выступлении. Том Зутаут, почувствовав, что нашел группу, которую мог бы послушать сам Геффен, прислал ему демо-записи Эди Брикелл и New Bohemians.

— Я думаю, что эта девушка продаст много пластинок, - сказал Зутаут Геффену, вручая ему кассету, - я думаю она действительно особенная и я думаю, что её песня - хит.

После прослушивания песен Геффен позвал Зутаута в свой кабинет.

— Ты спросил моё мнение и я собираюсь высказать его тебе, - сказал Геффен, - я думаю, что это дерьмо. Я бы не подписал с ней контракт.

— Я всё равно собираюсь подписать с ней контракт, - ответил Зутаут.

Геффен, как обычно, прислушался к творческим пожеланиям своей команды A&R. Через пару лет Брикелл вышла замуж за бывшего друга Геффена - Пола Саймона.

Точно так же Джон Калоднер поддерживал контакт с Геффеном по поводу своих планов записать альбом с Шер. Геффен продолжал предупреждать его о ней, но Калоднер продолжал настаивать. После знакомства с Калоднером звезда Шер как актрисы продолжала расти благодаря ролям в таких фильмах, как "Иствикские ведьмы" и "Маска". Калоднер нервничал, когда Шер, самая известная звезда, с которой он когда-либо работал, впервые пришла на встречу с ним в его офис. Он вновь заявил, что она могла бы снова стать главной поп-звездой. Она согласилась записать альбом.

Осенью 1986 года она позвонила Калоднеру и сказала, что может записаться в июне следующего года, сразу после завершения работы над двумя фильмами "Лунный удар" и "Подозреваемый". Калоднер провёл следующие девять месяцев, умоляя самых популярных авторов песен подарить Шер их лучшие новые песни. Этого было нелегко добиться; с 1979 года у неё не было ни одного хитового альбома и она была не первой певицей, о которой думали авторы песен, когда записывали свои лучшие песни.

Весной 1987 года Шер позвонила Калоднеру, чтобы подтвердить свои планы.

— Я в твоём распоряжении на четыре недели, с первого по двадцать девятое июня.

Шер сказала ему об этом, объяснив, что планирует провести остаток лета в Европе.

— Ты найдёшь все песни, всех продюсеров, подготовишь всё, а я приду и спою.

Шер пришла и исполнила песни, выбранные Калоднером, в том числе "I Found Somebody", написанную Майклом Болтоном, певцом, который пытался сделать карьеру сольного исполнителя. Шер понравилась эта мелодия и она решила снять музыкальное видео для её продвижения. Она хотела сама стать режиссёром клипа. Для поддержки и содействия она наняла Вильмоса Зигмонда, опытного оператора-постановщика и Харальда Ортенбургера, оператора-постановщика из фильма «Власть луны». Но за день до того, как были запланированы съёмки клипа, Геффен позвонил Шер и сказал ей, что прекращает работу над проектом. Он сказал ей, что не считает, что она сможет снять видео сама. Он также был расстроен тем, что Шер, которой исполнилось сорок один год, пригласила на главную роль в клипе своего двадцатидвухлетнего бойфренда Роберта Камилетти.

— Ты не сделаешь этого, милая! Только не с этим парнем, только не с тобой, только не под твоим контролем! - взвизгнул Геффен - Забудь об этом!

— Дэйв, пошёл ты!, - Проревела Шер. Она подумала, что Геффен ревнует её к красивому парню. Более того, ей было обидно, что он считал её неспособной срежиссировать трехминутное музыкальное видео, особенно учитывая, что она снимала бы его с некоторыми талантливыми членами съёмочной группы, которые только что закончили работу над «Властью луны».

Геффен звонил ей четыре раза, чтобы выплеснуть свой гнев, но Шер каждый раз вешала трубку. Она была полна решимости снять видео. Она решила, что если Геффен не заплатит за это, она найдет другого спонсора. В тот вечер она убедила сеть фитнес-клубов Bally's Health & Tennis, для которой она снялась в нескольких рекламных роликах, оплатить расходы. Съёмки начались, как и планировалось, на следующий день.

Guns N' Roses подписали контракт с Geffen Records за полтора года до того, как Том Зутаут выпустил дебютный альбом группы.

Пластинка, которую они назвали «Appetite for Destruction», была выпущена в августе 1987.

В течении нескольких недель, предшествовавших его выходу, Геффен уделял группе мало внимания и даже не знал, как выглядят её участники. Однажды он ворвался в вестибюль, где группа ждала Зутаута и начал кричать, что кто-то припарковался на зарезервированном для него парковочном месте. Гитарист Слэш занял его место, но он встал и переставил свою машину.

Когда Геффен услышал «Appetite for Destruction», ему это не понравилось. Но Том Зутаут был убеждён, что альбом получился удачным. Он договорился с менеджерами группы о проведении многомесячного тура. План Зутаута состоял в том, чтобы донести идею группы старомодным способом, разъезжая по городам и исполняя музыку для всех кто приходил. Зутаут обрушился на рекламный отдел, уверяя Эла Коури и его сотрудникам, что альбом обещает быть грандиозным. Но Коури потерпел фиаско: несмотря на все усилия, промоутерская команда Geffen не смогла добиться, чтобы радиостанции поставили в эфир первый сингл с альбома "Welcome to the Jungle". Они столкнулись с ещё большим сопротивлением со стороны MTV, которое решило не показывать видеоклипы группы. MTV было движущей силой успеха тех, кого представители индустрии называли хэви-металлическими "волосатыми" группами, но теперь они сокращали время, отведённое таким группам на выступления, полагая, что тенденция достигла своего пика.

—Они, определённо, никогда не сыграют эту песню в церкви, - съязвил Коури, комментируя непристойный текст песни.

В сентябре у Geffen Records был большой успех и в очередной раз Геффен должен был поблагодарить Джона Калоднера. Тим Коллинз, менеджер Aеrosmith, помог этой группе прийти в себя; в результате Калоднер смог объединить их с продюсером, которого они слушали и вместе они записали потрясающий альбом. Альбом "Permanent Vacation" сразу же завоевал популярность, шокировав фанатов индустрии, которые отвергли идею о том, что стареющие рокеры во главе со Стивеном Тайлером могут повторить успех 1970-х годов.

Когда пришло время снимать клип на хит "Dude (Looks like a lady)", Тайлер пригласил Калоднера на небольшую роль. Калоднер, с его длинной каштановой бородой, появился в свадебном платье.

https://youtu.be/nf0oXY4nDxE?si=SvmtkVYD_GHrFnVV

В то время как песня достигла четырнадцатой строчки в поп-чартах, следующий сингл с альбома - "Angel", показал ещё лучшие результаты, поднявшись на третью строчку.

https://youtu.be/CBTOGVb_cQg?si=leDt_mnsb57Hi4AO

В итоге было продано пять миллионов копий альбома «Permanent Vacation".

Другая увядающая звезда Калоднера также была готова к возвращению. Одноимённый альбом Шер был выпущен в декабре, в том же месяце, когда MGM выпустили «Власть луны». Её поклонники пришли в восторг от фильма и альбома, в который вошел её первый сингл, вошедший в десятку лучших с 1979 года. «I found someone" занял десятое место в чартах.

https://youtu.be/ykIRhszzm9U?si=EP6l2bwCPdY15v-I

Видеоклип, за который Геффен не захотел платить, помог ей вернуть статус звезды в мире музыки. Следующий сингл, "We all sleep alone", занял четырнадцатое место. Альбом был признан золотым. Шер и Калоднер немедленно начали планировать запись ещё одного альбома.

https://youtu.be/e7pHLn_gkpA?si=Jcd4_UwHJQa0jS5m

Геффен не стал всерьёз связываться с "Битлджусом", пока фильм не был снят и не был подготовлен маркетинг. Компания Warner bros. провела исследование, предполагающее, что фильм был бы более успешным, если бы назывался "Домашние призраки". Тим Бёртон, режиссёр фильма, не мог поверить, что Warners сочли это название более удачным. «Почему бы вам просто не назвать его "Напуганный до смерти"?» - пошутил Бёртон. Он был расстроен тем, что Геффен согласился с тем, что идея студии заслуживает внимания. Геффен и Warner bros. однако позже пришли к выводу, что название Бёртона было лучше.

Геффен был поглощен мыслями о своей больной матери. В течение нескольких месяцев Сэм тайно возил Батю к врачу на еженедельные курсы химиотерапии, каждый раз останавливаясь в квартире своей сестры Дины. Дина понимала, что у Бати серьёзные проблемы, хотя она и отказывалась обсуждать болезнь, с которой боролась. Каждую неделю Дина готовила угощение в надежде, что Батя поест. Но она редко съедала больше, чем кусочек. Ей хотелось только посидеть на диване и поговорить с сестрой об их детстве на Украине. В сентябре 1987 года у Бати случился небольшой инсульт и она попросила Сэма отвезти её в отделение неотложной помощи медицинского центра Седарс-Синай. В тот же день к ней вернулись силы, но вскоре после этого она была госпитализирована в медицинский центр Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, где Дина и Сэм дежурили рядом с ней в палате 1010. Дэвид часто навещал её там, но Линда Лодденгаард разыскала его и он вёл дела, не отходя от её постели. Она была выписана вскоре после начала 1988 года, настаивая на том, что с ней всё в порядке. Она сказала Митчеллу, чтобы он уезжал в запланированный отпуск кататься на лыжах. «Я собираюсь дожить до ста лет» - сказала она.

Но вскоре у неё случился рецидив и 6 марта она была госпитализирована в больницу Сидарс-Синай, где, по мнению Дэвида, ей, скорее всего, окажут лучший уход. Но Батя по-прежнему отказывалась говорить слово "рак" даже своей сестре. Её легенда была окончательно раскрыта в один прекрасный день, когда доктор зашёл к ней в палату, когда Дина читала газету.

—Что нас беспокоит, миссис Сэндлер, так это опухоль в вашей толстой кишке, - сказал врач.

Батя начала кричать на врача, который, пятясь, вышел из палаты. Смущённая тем, что сестра услышала эту новость, Батя натянула одеяло на голову. Дина спряталась за газетой, притворилась, что не слышала слов доктора и тихо заплакала. Дина пыталась уговорить Батю заговорить, но чувствовала, что Бате это неинтересно. Они никогда не обсуждали это.

Дэвид сидел у её постели и поддерживал с матерью непринужденную беседу. Глядя на своего любимого сына, она сияла такой же гордостью, как в те времена, когда он был ещё ребёнком. Затем ей пришло в голову задать ему вопрос. "Сколько у тебя денег?" это был первый раз, когда она спросила об этом. Дэвид сказал ей, что у него сотни миллионов долларов. Бате ответ показался восхитительно забавным и она разразилась громким и безудержным смехом. Она была в восторге от успехов своего сына, о котором даже не подозревала. Дэвид смеялся вместе с ней, но боялся, что её чрезмерный смех может привести к сердечному приступу, который может привести к летальному исходу. Батя сказала Дэвиду, что хочет, чтобы он пообещал ей, что позаботится о Митчелле. Дэвид пообещал, что сделает это. Последний инсульт повлиял на её способность говорить и двигать правой рукой, но она была полна решимости полностью восстановить свои способности. Невероятно, но она преуспела и в том, и в другом.

— Мама, чему ты приписываешь это чудо? - спросил Дэвид.

— У меня нет зависти. У меня нет ревности. И у меня нет ненависти, - торжественно сказала она.

Это был последний разговор, который состоялся между ними. 10 марта 1988 года в 12:59 Батя умерла. Хотя она всю жизнь лгала о своём возрасте, после смерти, по крайней мере, можно было определить её истинный возраст: ей было восемьдесят.

Можно было бы рассказать и о других секретах, которые Батя хранила в себе. На следующий день Дина рассказала Дэвиду и Митчеллу трагическую историю о том, как её родители, братья и сестры Бати погибли во время Холокоста и внезапно ужасный нервный срыв, из-за которого Батя была помещена в психиатрическую больницу в конце 1940-х годов, начал обретать смысл. Дэвид был в ужасе, когда узнал подробности того, как были зверски убиты его родственники. Он был ошеломлён, когда представил, какую боль испытывала его мать, так долго хранившая это в тайне. Дэвид и Митчелл начали планировать скромные похороны. Но друзья Дэвида отреагировали на известие о смерти Бати огромным выражением сочувствия, многие говорили Линде Лодденгаард, что они хотели бы присутствовать на похоронах. На службе, состоявшейся в храме Стивена С. Уайза на Малхолланд-драйв, присутствовали такие скорбящие, как Уоррен Битти, Аллен Грубман, Сэнди Галлин и Барри Диллер. На похоронах Геффен отвёл в сторону Сью Менгерс, которая, как и он, была воинственной личностью и нажила много врагов за время своей работы агентом.

— Я хочу рассказать о том, что сказала мне моя мать незадолго до своей смерти, - сказал он, - она сказала: «У меня нет зависти. У меня нет ревности. И у меня нет ненависти.

— Ну, они никогда не смогут сказать этого о нас, - ответила Менгерс.

Группа отправилась в мемориальный парк Маунт-Синай, расположенный рядом с Форест-Лоун, на эмоциональную панихиду у могилы. Боб Брассел был особенно полезен Митчеллу, который совсем расклеился. Вместе они вернулись в дом Митчелла в Энсино, чтобы посидеть на шиве - еврейском обычае принимать скорбящих и вспоминать умерших в течение семи дней после похорон. В конце дня, Дэвид вернулся домой в Малибу с Сэнди Галлином и другим другом, Джоэлем Шумахером, режиссёром таких фильмов, как « Огни святого Эльма» и «Потерянные мальчики». Он принял душ, накинул белый махровый халат и вышел на улицу. Трое мужчин молча сидели на ступеньках, глядя на Тихий океан. Шумахер обнял за плечи Геффена, который начал всхлипывать.

Геффен вернулся на Бродвей, чтобы стать сопродюсером "М. баттерфляй", пьесы о романе французского дипломата с китайской дивой, которая оказалась мужчиной. Однако премьера спектакля состоялась всего через десять дней после смерти Бати и убитый горем Дэвид решил не приезжать в Нью-Йорк на премьеру. Стив Росс пригласил его провести пасхальные каникулы с ним и его женой Кортни. Геффен согласился. Они отплыли из Сент-Бартса в Гренаду. Мо и Эвелин Остин, а также Лорн Майклс и Куинси Джонс также отправились в путешествие. Геффен надеялся, что время, проведенное со старыми друзьями, поможет ему избавиться от депрессии. До Геффена на пароходе дошли хорошие новости: "Битлджус" открылся в праздничные выходные и, как ни странно, необычная картина попала в чарты, как самая крупная пасхальная премьера в истории. В прокате фильм собрал 73,3 миллиона долларов, что на 10 миллионов долларов больше, чем фильм "Рискованный бизнес". Geffen Pictures заработала на этом фильме около 10 миллионов долларов; в течение нескольких лет это был самый успешный фильм Геффена. Когда он вернулся в Лос-Анджелес, они с Митчеллом ухаживали за своим отчимом Сэмом и пытались убедить его, что хотят, чтобы он остался в доме на Гилкрест-драйв. Дэвид отправился навестить Дину, которой к тому времени исполнился семьдесят один год. Он хотел обеспечить её так же, как когда-то обеспечивал свою мать, уговорив её переехать в Беверли-Хиллз и поселиться в Гилкрест-хаусе вместе с Сэмом. Она приняла его приглашение. Когда завещание Бати было утверждено, её адвокат сообщил Дэвиду и Митчеллу, что в её банке на бульваре Уилшир у неё есть секретный депозитный сейф. "Что у неё могло быть такого ценного, что хранилось под замком?" - спросил Дэвид своего брата. Он предположил, что это могут быть деньги или драгоценности. Батя спрятала ключ так хорошо, что они не смогли его найти. Митчелл и Дэвид отправились в банк, где сотрудник банка просверлил коробку. Внутри коробки была ещё одна маленькая коробочка, завернутая в полиэтиленовую пленку. Внутри коробки лежал конверт. Когда они открыли конверт, то обнаружили ещё один конверт. Наконец, они открыли второй конверт и обнаружили то, что Батя ценила больше всего на свете: документы на американское гражданство, которые были у неё и Эйба. Батья, выросшая в семье и в стране, где у неё не было права голоса, верила, что нет ничего более ценного, чем быть американкой. Дэвид с трудом сглотнул, осознав, как далеко она продвинулась в своей жизни. Он взял эти документы, вставил их в рамки и выставил на видном месте в своём просмотровом зале. Они остались там как постоянное напоминание о том, что многие считали само собой разумеющимся и что было самым важным в жизни его матери.

ТАЙМ ВАРНЕР СЮРПРИЗ

В мае 1988 года продажи дебютного альбома Guns N' Roses "Appetite for destruction" составили примерно двести тысяч копий. Это было неплохое начало для новой группы, особенно учитывая, что пластинка практически не транслировалась по радио, но Том Зутаут был разочарован. Он продолжал преследовать отдел рекламы, умоляя их подтолкнуть радиостанции к прослушиванию альбома. В конце концов, Эдди Розенблатт сказал, что пришло время отказаться от этой идеи, но Зутаут возразил: "ни в коем случае, этот альбом только начинается", - сказал он Розенблатту. - "мы ещё не дошли до конца, есть сингл номер один, который записан на второй стороне альбома. Сотрудники отдела промоушена даже не послушали её!" - сказал Зутаут Розенблатту. Песня победитель называлась "Sweet chld o' mine", песня, вдохновлённая девушкой Эксла Роуза - Эрин Эверли, дочерью Дона Эвиерли everly из «The Everly brothers».

https://youtu.be/1w7OgIMMRc4?si=WWYxmJB0czNOyISp

Затем Зутаут обратился со своим делом непосредственно к Геффену.

— Что я могу сделать, чтобы помочь тебе? - спросил Геффен.

— Было бы здорово, - сказал Зутат, - если бы ты добился, чтобы «Welcome to the Jungle» показали на MTV.

Зутаут предсказал, что это видео станет одним из самых востребованных в сети, а также поможет раскрутить группу. Геффен согласился исполнить желание Зутаута и позвонил исполнительному директору MTV Тому Фрестону. Зутаут не сказал Геффену о политике MTV больше не показывать клипы "волосатых" групп, таких как Guns N'Roses. В результате Геффен был застигнут врасплох, когда Фрестон рассказал ему об этом правиле. Фрестон, всё ещё благодарный Геффену за поддержку в первые дни существования MTV, согласился сделать исключение из этого указа. Но MTV покажет его только один раз, в три часа ночи на восточном побережье и в полночь на западном. Через несколько мгновений после выхода видео в эфир на MTV начали загораться телефоны. Коммутатор телеканала был завален звонками от зрителей, требовавших посмотреть видео ещё раз. Как и предсказывал Зутаут, это видео стало одним из самых востребованных, когда-либо показанных на MTV.

https://youtu.be/o1tj2zJ2Wvg?si=aXi0eZWyDlbAVHw7

Почти за одну ночь продажи альбома подскочили до пятиста тысяч экземпляров.

Эл Коури и его промоутерская команда начали презентацию "Sweet Child O'Мine". Благодаря показу на MTV, радиостанции охотно включили эту мелодию в свою ротацию. "Sweet Child O' Mine" взлетела на вершину чартов поп-музыки и 10 сентября была названа песней номер один в Америке, где продержалась две недели. «Appetite for destruction", который пролежал на полках магазинов десять месяцев, поднялся на первое место в чартах альбомов и оставался там в течение пяти недель. Альбом продержался в чартах почти три года. Геффен был в восторге, но он изо всех сил старался рассказать людям, что это Том Зутаут стоял за успехом группы. Геффен умело управлял отделом рекрутинга и делал всё, чтобы заверить своих руководителей, что они получат заслуженную похвалу. В качестве страховки от их ухода он также позаботился о том, чтобы его руководителям хорошо платили. Он знал, как сделать так, чтобы сотрудники были довольны: вскоре он вернулся в дилерский центр в Хорнбурге, чтобы купить ещё один Range Rover, на этот раз для Зутаута.

Звукозаписывающая компания Геффена, его проекты в кино и на Бродвее, а также инвестиции в недвижимость приносили ему огромную прибыль. Его дом в Малибу, который он расширил несколькими годами ранее, приобретя участок на юге, снова вырос, когда он приобрёл участок на севере. В результате получился скромный комплекс: бассейн и тренажерный зал с южной стороны и кинозал с северной примыкали к главному зданию. Он продал особняк на Анджело Драйв и вскоре после этого приобрёл пустырь площадью в два акра в Беверли-Хиллз. В ходе ещё одной удачной сделки он купил целый офисный блок, в котором располагался его лейбл звукозаписи, на бульваре Сансет. Офисы руководителей теперь располагались в самом западном здании по адресу Сансет, 9130. В отличие от некоторых состоятельных людей, которые предпочитали наслаждаться своим богатством в частном порядке, Геффен хотел, чтобы все знали о его успехе. По его мнению, оптимальным местом для такого объявления было включение в список Forbes 400, ежегодный отчёт журнала о самых богатых американцах. Демонстрируя свою безошибочную наглость, Геффен лично позвонил редакторам журнала Forbes и попросил включить его в этот список. Он дебютировал в списке в октябре 1988 года, когда сообщалось, что его состояние составило 240 миллионов долларов. Это был невероятный скачок, учитывая, что, по его словам, он начал десятилетие всего с 30 миллионами долларов. Геффен тогда и впоследствии жаловался, что журнал недооценил его состояние. В любом случае, факт оставался фактом: теперь у него были по-настоящему большие деньги и вскоре он подружился с Ричардом Рейнуотером, техасским финансистом, который помогал семье Бассов сколотить свои миллиарды. Компания Rainwater пригласила Геффена присоединиться к группе инвесторов, которые приобретали 4-процентную долю в Honeywell. Геффен стал закулисным игроком в борьбе за доверенных лиц, которая вынудила руководство компании исключить "ядовитую пилюлю" из корпоративных правил. Получив 30-процентную прибыль, группа продала свои акции. Но Геффен жаждал ещё больших денег. После приобретения компанией Bertelsmann RCA Records, в 1988 году Sony ошеломила мир развлечений своей покупкой CBS records за два миллиарда долларов.

Аллен Грубман назвал день, когда было объявлено о сделке, «днём бар-мицвы» звукозаписывающего бизнеса.

Геффен был в правильном бизнесе и его выбор времени, как обычно, был безупречен. Через год после выхода "Аppetite for destruction" Guns N' Roses разошёлся тиражом в девять миллионов копий, что принесло Geffen Gecords прибыль в размере около тринадцати миллионов долларов до вычета налогов. Вскоре лейбл одержал ещё одну крупную победу. Эди Брикелл и New Bohemians, с которыми Геффен не хотел подписывать контракт, выпустили дебютный альбом, занявший четвертое место и разошедшийся тиражом более миллиона копий.

Концентрируясь на доходах, Дэвид Геффен создал самый популярный независимый лейбл в истории музыкального бизнеса. Это был поразительный поворот к лучшему, учитывая, в каком плачевном состоянии находились Geffen Records всего два года назад. Геффен подобрал подходящих музыкантов и подписал контракты с самыми популярными коллективами того времени, предоставив им самим выполнять свою работу. Прибыль была настолько огромной, что вскоре Геффен приобрёл ещё больше атрибутов сверхбогатого человека, включая штатного шофера.

Из трёх королей А&R в Geffen Records дела у Гэри Герша шли хуже всего. За три года своей работы он привлёк к работе несколько групп; альбомы, за которые он отвечал, в основном приносили убытки, даже его победители, такие как альбомы Робби Робертсона и Пэта Метени, после продажи не шли ни в какое сравнение со звёздными альбомами, подписанными Джоном Калоднером и Томом Зутаутом.

В июне 1988 года Герш женился на Марии Манкузо, дочери председателя правления Para- mount Pictures Фрэнка Манкузо. После того, как Герш вернулся из свадебного путешествия, Геффен вызвал его к себе в кабинет и набросился на него с кулаками.

— Том и Джон выпускают мультиплатиновые альбомы... Что делаешь ты?, - проревел он, - ты не сосредоточен! Ты лентяй!

В слезах Герш отправился домой к своей невесте, но беседа разбудила его и продемонстрировала ключевую черту успешного стиля управления Геффена: он был прямолинеен и честен в своем подходе, зная, как вдохновить своих сотрудников, независимо от того, справлялись ли они с работой плохо или превосходили ожидания. Теперь Герш был готов приступить к работе. Он коллекционировал музыку, которую слушали ребята из зарождающегося "постпанковского" андеграунда и решили занять в этом жанре свою нишу. Одной из таких групп была нью-йоркская Sonic Youth. Oни существовали с 1981 года, но у них не было контракта с крупным лейблом; Герш разработал план, как быстро это изменить. Зарождалась гранж-сцена и вскоре она стала вторым крупным музыкальным направлением, принадлежащим Geffen Records. Третий поршень в тройке Geffen's A&R начал работать. Тем временем Геффен сосредоточился на общей картине. Когда стоимость звукозаписывающей компании достигла небывало высокого уровня, он был занят расчетами, как наилучшим образом увеличить стоимость созданной им компании. На мгновение он засомневался, следует ли ему продать лейбл таким, какой он есть или улучшить его путем приобретения. Несмотря на ошеломляющие цены, которые предлагали лейблы, Геффен полагал, что ещё можно заключить выгодные сделки с несколькими независимыми лейблами; он начал подумывать о покупке. Одним из них был лондонский лейбл Chrysalis Records, офисы которого находились через дорогу от Geffen Records. С небольшим количеством участников, включая Пэта Бенатара и Хьюи Льюиса, а также The News, у Chrysalis был разочаровывающий год. Его проблемы усугубились из-за сообщений о том, что запланированный выпуск альбома Билли Айдола будет отложен. Геффен обдумал предложение Аллена Грубмана (который также, как ни странно, представлял Chrysalis) и решил, что Geffen Records приобретёт за шесть миллионов долларов 8,4-процентную долю в Chrysalis. В Лондоне это решение было встречено с презрением. Председатель правления Chrysalis Крис Райт пожаловался Financial Times, что покупка Геффена была недружественной попыткой. Геффен сказал New York Times, что он сказал Райту, что его покупка была исключительно в инвестиционных целях.

"во втором альбоме Guns N' Roses, «G N'R lies", была песня, которая глубоко встревожила Геффена. Песня называлась "One in a Million" и содержала гомофобные тексты, в том числе вызывающее использование слова "педик". Перед выпуском Геффен предупредил Эксла Роуза, что песня вызовет споры и доставит ему неприятности. Но Роуз настоял на том, чтобы трек остался на альбоме; Геффен не согласился с пожеланиями своего популярного исполнителя. Он убедил себя, что Роуз не был гомофобом и что мысли, выраженные в его песне, были чувствами, которые рокер когда-то испытывал, но с которыми он давно смирился. «G N'R Lies" стал ещё одним колоссальным хитом, заняв второе место в альбомных чартах. Геффен был обеспокоен тем, что песня может привлечь внимание и к нему. Распространение СПИДа привело к появлению прессы, поддерживающей гей-активистов, которая призывала известных, но скрывающихся гомосексуалистов сделать каминг аут. Лидеры движения утверждали, что такие признания побудят правительство сделать больше для борьбы со СПИДом. В то время как Геффен до сих пор оставался в стороне от внимания активистов, скрывать свою сексуальную ориентацию от прессы становилось все более трудоемкой задачей. Его ярость выплеснулась наружу, когда он прочитал контрабандный манускрипт книги о звукозаписывающем бизнесе под названием "Наемные убийцы", написанный бывшим репортером-инвестором Фредриком Данненом. В неотредактированной рукописи упоминалась гомосексуальность Геффена и прилагалась сноска, в которой говорилось, что Геффен был женат на однополой свадьбе. Хотя в сноске не назывались имена, очевидно, речь шла о слухах о церемонии обручения между Геффеном и Бобом Брасселом. В книге также говорилось, что заклятый враг Геффена, Ирвинг Азофф, называл Геффен "миссис Геффен". Геффен был взбешён и начал разрабатывать стратегию, направленную на то, чтобы исключить эти ссылки из книги. Сначала он позвонил Оуэну Ластеру, своему старому другу из агентства Уильяма Морриса, который теперь возглавлял литературный отдел агентства. Геффен спросил его, имеет ли он какое-либо влияние на Random House, чей издательский дом Times Books был издателем "Наёмных убийц", и не мог бы он позвонить им от его имени и пожаловаться.

— Дэвид, послушай, я писательский агент, - сказал Ластер, шокированный просьбой Геффена и удивленный тем, насколько он был взволнован, - я зарабатываю на жизнь, защищая писателей. Обычно я оказываюсь на другой стороне в таких драках.

— Но это неправда! - закричал Геффен.

Ластер неохотно согласился позвонить Джони Эванс, в то время издателю Random House. Когда Ластер сообщил, что Эванс отказался вмешиваться в это, Геффен позвонил Берту Филдсу, своему известному голливудскому адвокату и поручил ему подготовить письмо с угрозами в адрес Random House. Филдс писал, что Геффен никогда не проходил через какие-либо церемонии бракосочетания, в том числе гомосексуальную. Он также утверждал, что Даннен исказил употребление Ирвингом Азоффом словосочетания "миссис Геффен". Филдс сказал, что упоминание Азоффа не имело ничего общего с гомосексуалистами, а было сокращением для обозначения привередливости Геффена в отношении своего дома и его содержимого. Филдс выразил своё разочарование тем, что такая уважаемая компания, как Random House, решила опубликовать сенсационную сплетню. Он настаивал на том, что, если эти строки не будут удалены, последует судебный процесс. Издатель пошёл на попятную и сократил отрывки.

***

Несмотря на то, что Майкл Джексон решил не снимать фильм для Geffen Pictures, он продолжал искать и ценить поддержку Геффена. Он попросил его стать членом совета консультантов из трёх человек, которые консультировали его по карьерным и финансовым вопросам. Вскоре после вступления в должность Геффен стал самым влиятельным человеком в жизни Джексона. Вскоре перед Геффеном была поставлена задача найти Джексону нового менеджера. Сэнди Гэллин, чья фирма представляла интересы в основном таких стареющих артистов, как Мак Дэвис и Долли Партон, немедленно начал лоббировать эту работу. Он хотел укрепить свой имидж, выиграв контракт на управление одной из самых популярных звёзд в бизнесе. Но Геффен сомневался, что Галлин справится с такой сложной задачей, как работа с Джексоном. Он также чувствовал, что уже оказал Галлину слишком много услуг и задавался вопросом, что Галлин сделал для него взамен. Он не забыл, как после болезненного разрыва Геффена с Шер в 1975 году Галлин преследовал певицу и подписал с ней контракт вопреки его желанию. Дружба пережила этот разрыв, но в последующие годы ей были нанесены другие удары и Геффен неоднократно хотел разорвать их навсегда. Но в такие моменты случался какой-нибудь кризис и один друг приходил на помощь другому. Например, в 1985 году у Галлина обнаружили меланому с метастазами и Геффен бросился к его постели. Именно в эти моменты напряженное партнёрство показало свою истинную ценность, позволив отношениям развиваться до тех пор, пока не разразилась следующая драма. Геффен знал, что горячее желание Галлина заполучить Майкла Джексона не было таким уж критичным, поэтому он начал искать кандидата, который, по его мнению, был более квалифицированным. Одним из первых, о ком он подумал, был Говард Кауфман, который возглавлял фронт-менеджмент Ирвинга Азоффа. Азофф теперь возглавлял MCA Records, но, как и Геффен в начале 1970-х, он каким-то образом заключил сомнительную сделку, в рамках которой сохранил за собой право собственности на свою управляющую компанию. Геффен лицемерно раскритиковал Азоффа в прессе за двойное владение: "вы не можете заниматься звукозаписывающим бизнесом и управлять артистами на своем собственном лейбле, это конфликт интересов", - сказал он в интервью Los Angeles Times, - как менеджер может заключить выгодную сделку для своего клиента, если он также работает в звукозаписывающей компании? Это очень тревожит. Если это законно, то этого не должно быть».

Геффен предложил Кауфману работу с Майклом Джексоном, очевидно, при условии, что он покинет Front Line и откажется от всех других клиентов Азова, включая суперзвезду Geffen Records Дона Хенли. Кауфман передал предложение Геффена Азову, но отказался от него. Азофф взорвался, уверенный, что Геффен заманивает Кауфмана только потому, что это разрушит Front Line. Геффен назвал это обвинение нелепым, заявив, что он просто считал Кауфмана лучшим кандидатом для этой работы. Но Азофф так не считал и вновь посвятил себя убийству Дэвида Геффена.

***

Time - издательство, гигант платного телевидения и кабельного телевидения - и Warner Communications в течение двух лет обсуждали возможность создания совместного предприятия или слияния, но этому мешали различные проблемы. Однако весной 1988 года секретные переговоры возобновились всерьёз. Лишь несколько человек в каждой компании знали о плане. Помимо Стива Росса, о слиянии знали и другие руководители Warner, в том числе Боб Дейли и Терри Семел. Стив Росс решил не сообщать Дэвиду Геффену.

В ночь на четверг, 2 марта 1989 года, советы директоров компаний одобрили план объединения с целью создания гиганта индустрии развлечений с рыночной стоимостью более 15 миллиардов долларов и годовой выручкой, превышающей 10 миллиардов долларов. Ричард Манро (Richard Munro) пообещали сохранить эту новость в тайне до пресс-конференции, которая состоится в воскресенье, 5 марта. Они знали, что утечка информации может привести к инсайдерской торговле или другим неприятным проблемам, которые могут скомпрометировать или даже отменить сделку. Но в пятницу днём, несмотря на все усилия руководства, новости начали просачиваться.

Когда его обширная сеть источников начала сообщать о том, что вот-вот произойдет что-то важное, Геффен пришёл в ярость. Он считал себя самым энергичным руководителем в Голливуде. Здесь он почувствовал себя униженным, даже не зная, что происходит на его собственном заднем дворе. Он начал сомневаться в своей дружбе с Россом. Как Росс мог участвовать в такой важной сделке, не посоветовавшись с ним и не доверившись ему? Геффен завалил офис Росса в Нью-Йорке телефонными звонками, требуя разговора с председателем правления. Он также неоднократно звонил другим руководителям компании, включая своего друга Терри Семела. Росс отказывался отвечать на звонки Геффена, опасаясь нарушить законы о ценных бумагах. Но Семел, который был более близким другом Геффена, чем Росс, занервничал, когда увидел все сообщения от него. Скрепя сердце, он решил позвонить ему.

— Что происходит?- закричал Геффен, с каждой минутой становясь всё более раздраженным, - очевидно, происходит что-то серьёзное и я хочу знать об этом! Я внёс очень большой вклад в эту компанию и я хочу знать!

— Я не могу говорить, Дэвид, - пробормотал Семел, - но я позвоню Стиву и попрошу его перезвонить тебе.

Из своего офиса в Бербанке он позвонил:

— Я получил много телефонных звонков от Дэвида, знаю, что он тебе тоже звонил, - сказал Семел Россу, - я ничего ему не говорил, но он очень взволнован. Ты действительно должен позвонить ему. Это важно…

- Об этом не может быть и речи, - твердо ответил Росс, - я не могу ни с кем это обсуждать. В воскресенье утром Дэвид будет первым в списке людей, которым я лично позвоню и сообщу новости.

— Если ты не позвонишь Дэвиду в воскресенье, у тебя будут большие проблемы, - предупредил Семел, - он член семьи и он не собирается мириться с тем, что его информируют вместе с широкой общественностью.

Росса это не тронуло.

— Игнорируй и избегай всех этих телефонных звонков, - сказал он, - положи трубку. Ни с кем не разговаривай. Просто подожди выходные и тогда у нас всё будет хорошо.

Геффен проснулся рано утром в субботу и пришёл в ещё большую ярость, когда увидел газету Los Angeles Times: «Компании Time и Warner находится на грани слияния», гласил сенсационный заголовок статьи, написанной репортёром Times - Кэтрин Харрис. Когда сообщения о гневе Геффена дошли до Росса, он разозлился на него, раздражённый тем, что тот ведёт себя как капризный ребенок. Он решил не делать звонок, который изначально планировал сделать.

Геффена не волновали законы о ценных бумагах. Всё, что он мог видеть, это то, что Стив Росс предал его. Он был огорчён тем, что произошло такое масштабное слияние и что его не предупредили. Мо Остин и Ахмет Эртегун также не знали об этом, но Геффен полагал, что его отношения с Россом дают ему право на особые привилегии. Ситуация только ухудшилась когда условия сделки стали достоянием общественности, Геффен был возмущён, обнаружив, что Росс не вознаградил его богатыми пакетами опционов на акции, которыми он одаривал таких друзей, как Стивен Спилберг и Барбра Стрейзанд. Росс был поражен, когда Геффен пожаловался, что он ничего не получил.

— Я отдал тебе [оставшиеся] пятьдесят процентов твоей компании! - сказал он.

И если пренебрежение Росса не было достаточно болезненным, то два других человека из ближайшего окружения Геффена вскоре разочаровали его. Первым был его адвокат Аллен Грубман, который внезапно оказался в затруднительном положении, когда другой его клиент, Chrysalis Records, попросил его представлять их интересы при продаже 50-процентной доли Thorn Emi. Chrysalis Records

Председатель правления Крис Райт, обеспокоенный приобретением Геффеном миноритарного пакета акций всего двумя месяцами ранее, сказал Грубману, что хочет провести сделку быстро и без шума. В рамках сделки Сhrysalis планировала выкупить миноритарный пакет акций Geffen со значительной премией. Когда Грубман позвонил и сообщил, что Chrysalis заключила сделку с Thorn EMI, Геффен пришёл в ярость из-за того, что Грубман не сообщил ему эту новость. То, что Грубман представлял интересы как Геффена, так и Chrysalis, было отражением причудливости музыкального бизнеса. Грубман, благодарный за то, что Геффен сделал для него, начал выккручиваться. Он попыталсяα.

— Как юрист, я оказался в безвыходной ситуации, Дэвид, - сказал Грубман,- я просто не мог тебе сказать.

Но Геффен не впечатлился обещаниями, которые Грубман дал Chrysalis.

—Ты должен был сказать мне! - возмутился Геффен, почти повторив свою размолвку с Гилом Сегелем. Геффен считал, что к нему нужно относиться лучше, потому что он привёл так много клиентов к Грубману.

После ссоры с Гилом Сегелем Геффен решил, что к нему относятся с особым вниманием, потому что он привёл к Грубману так много клиентов.

— Ты уволен! - проревел Геффен, вешая трубку.

Следующий месяц стал худшим в жизни Аллена Грубмана. Он хорошо знал о способности Геффена уничтожать людей и опасался, что тот попытается уничтожить его. Он позвонил их общим друзьям и рассказал о ситуации. Он отчаянно пытался найти способ вернуть расположение Геффена. Его идея о приобретении Сhrysalis провалилась и Геффен начал планировать продажу своего собственного лейбла напрямую. Его дистрибьюторский договор с Warner bros. истекал в конце 1990 года, и тогда он мог продавать их кому угодно. Стив Росс всегда говорил, что купит Geffen Records, когда Геффен будет готов к продаже. Но поскольку Росс не сообщил Геффену о слиянии компании с Time, Геффен теперь потребовал бы ещё более жестких условий, если бы Росс захотел остаться в бизнесе с ним. Цены «для своих» не было бы.

Если Геффен и мог найти что-то положительное в слиянии Time Warner, так это то, что оно ещё раз продемонстрировало экстравагантнуюценность музыкальных компаний. Он был рад осознавать, что Geffen Records могут принести сотни миллионов долларов на этом раздутом рынке. Ошибка, которую он совершил в 1972 году, продав Asylum по дешевке, больше не повторится. Но, мечтая о больших показателях, которые могла бы получить его компания, он хотел получить полный контроль над лейблом. Он был её мажоритарным акционером, но хотел заключить честную сделку, чтобы никто не препятствовал его выбору покупателя. Он решил попытаться выкупить небольшие пакеты акций, которые он обещал таким людям, как Эдди Розенблатт, Линда Лодденгаард и трое его сотрудников из A&R. Для Розенблатта и руководителей А&R выкуп акций составил бы колоссальную сумму - около пяти-шести миллионов долларов. Подобно автомобилям Range Rover и другим подаркам, которые он так щедро раздавал раньше, пакеты для выкупа акций будут соответствовать его давнему щедрому отношению к своим сотрудникам. Зная, что любой покупатель потребует гарантий того, что Геффен и его команда останутся в компании после покупки, Геффен решил предложить акционерам выкуп акций в том и только в том случае, если они согласятся подписать новые пятилетние трудовые контракты. Геффен пригласил своего ставленника Эрика Эйснера, которому он также пообещал долю в акционерном капитале, и поручил ему вернуть доли, которые Геффен обещал сотрудникам. Геффен, по-видимому, сказал Эйснеру, что если кто-нибудь спросит, почему, он должен просто ответить, что в настоящее время для Геффена важно контролировать 100% компании. Однако некоторые из них смотрели на это иначе. Эти люди обвиняли Геффена в том, что он, зная, что стоимость компании близка к рекордно высокой, стал жадным и хотел сохранить богатство при себе. Было очевидно, что звукозаписывающие компании - это выгодные активы; любой, кто читал газеты, знал, что Geffen Records был одним из последних крупных независимых лейблов. Эти люди полагали, что акции стоили больше, чем их оценивал Геффен и теперь он намеревался привязать их к компании до того, как рынок окончательно определит ценность лейбла. Линда Лодденгаард была первой, кто воспротивился. По её мнению, просьба была несправедливой. Ей была обещана процентная доля в компании и она не хотела отказываться от этого. Она посвятила свою жизнь компании Геффена и верно служила ей в течение семнадцати лет. По сути, она была главным менеджером компании Геффена и его личной жизни. Некоторые называли её Александром Хейгом из Geffen Records, агрессивным ассистентом, который брал на себя руководство, когда Геффен отсутствовал. Связь между ними внезапно оборвалась в последнюю неделю марта 1989 года, когда Лодденгаард объявила, что не откажется от своей доли. Более того, она потребовала провести аудит документации Геффена и сообщила ему, что обратилась за помощью к адвокату для расследования этого дела. Сделав шаг, который доказал, что за годы работы на Геффена она научилась нескольким приёмам, она точно знала, к кому обратиться: к давнему спарринг-партнеру Геффена - Дэвиду Брауну. Геффен тут же уволил Лодденгаард. Он не собирался вести переговоры о продаже своей компании с акционером-диссидентом, сидящим прямо перед его офисом. Когда Лодденгаард в последний раз покинула здание на бульваре Сансет, 9130, Геффен приказал немедленно сменить замки на всех дверях. больше они никогда не разговаривали друг с другом. Однако в течение года Лодденгаард получила компенсацию, которая с лихвой компенсировала ей тот вклад, который она внесла в жизнь Дэвида Геффена.

В течение месяца отношения Геффена с тремя критически важными союзниками были серьёзно испорчены или вовсе разрушены: Стивом Россом, который был таким щедрым отцом, Линдой Лодденгаард, матерью-наседкой, которая так яростно защищала его образ жизни и Алленом Грубманом, ярким адвокатом, который помог ему выкрутиться из необдуманных сделок и сколотил ему состояние на других. К счастью для Эрика Эйснера, отказ Лодденгаард продать свою долю в Geffen Records, казалось, не предвещал раскола в компании. Эдди Розенблатт, Джон Калоднер и Том Зутаут добровольно согласились на выкуп. Но у Эйснера возникли проблемы, когда он добрался до Гэри Герша, по-прежнему наименее успешного члена тройки A&R. Как и Лодденгаард, Герш считал, что просьба Геффена была неправильной и аморальной. Одной из причин, по которой он устроился на работу в Geffen Records, было обещание по контракту получить долю в акционерном капитале.

— забудь об этом, - рявкнул Герш на Эйснера, - я не собираюсь этого делать.

— Ты не понимаешь, это то, что должно произойти, - сказал Эйснер Гершу.

— Ты не можешь заставить меня это сделать, - ответил Герш.

Герш попросил своего тестя, главу Paramount Pictures Фрэнка Манкузо, изучить его контракт. Манкузо посоветовал ему не возвращать свою долю. Очевидно, что это ценная вещь, сказал Манкузо, иначе Геффен не захотел бы её возвращать.

— Каждый вечер я прихожу домой и разговариваю об этом со своим тестем, - сказал Герш Эйснеру, - я хочу, чтобы вы знали, что я собираюсь нанять его помощников и я открыто обсуждаю с ним всё, что вы мне говорите.

Геффен был так раздражён Гершем, что перестал с ним разговаривать. Борьба затянулась на пару месяцев, прежде чем они пришли к компромиссу. Герш согласился продать часть обещанной ему доли, но настоял на сохранении оставшейся. Доля, которую он решил продать, оказалась немного более ценной, чем та часть, которую он продал.

Дружба Геффена с Гершем сохранилась, но другой руководитель вскоре вступил в ожесточенную борьбу с Геффеном из-за вопроса об обещанной доле участия в акционерном капитале. Между тем, внутри компании разыгралась не меньшая драма. и там вскоре должен был произойти мучительный раскол.