Смысл "Нового времени": Рождение Субъекта и Смерть Бога в Науке и Капитале

В Новое время - это эпоха радикального поворота в развитии Западной цивилизации, определяющего в значительной степени и смысл происходящих сегодня событий. НО в чем смысл совершнного тогда поворота? Разные авторы дают разную сборку этого события! Но одним из самых ярких становится фигура Ницше и его знаменитое "Бог умер"! Однако по сути это лишь отголосок еще более важного мировоззренческого разворота, осознанно принятого и реализуемого уже начиная с Декарта (cogito ergo sum) - а именно "рождение автономного субъекта", "мыслящей субстанции". Наиболее отчетливо смысл этого события был выражен у Гегеля в его "Феноменологии духа" так:

"Положение, что истинное действительно только в форме системы, другими словами, что субстанция по существу есть субъект, находит свое выражение в представлении, характеризующем абсолютное как д у х ъ, — возвышеннейшее понятие, принадлежащее новому времени и его религии."

Иными словами, Бог (субстанция) признается в качестве истины только как факт сознания (субъект)! И даже более того, факт "рационального сознания", т.е. мышления - точнее Науки как Нового Бога! Именно это событие и приводит к "Смерти Бога". Более того, еще до Ницше Гегель пишет об этом с не меньшей отчетливостью - это не просто тезис, а ключевой момент его философии, связанный с этапом «несчастного сознания» в "Феноменологии духа", это важнейшем чувство, по его мнению, лежащее в основе самосознания Нового времени :

• «Вера и знание» (1802). Самая известная ранняя формулировка: «чувство, на которое опирается вся религия нового времени… чувство: сам Бог мёртв». И далее, в «Феноменология духа» (1807) он пишет о «скорбном чувстве несчастного сознания, что сам Бог умер». Это момент, когда человек, осознавая свою отделённость от Бога, переживает его «смерть» как глубочайшую боль, но именно в этом переживании обретает путь к самосознанию.

Для Гегеля (а позднее и дл Ницше - см. цитаты ниже) «смерть Бога» - это событие, когда прежнее представление о Боге как абстрактной, недосягаемой, потусторонней сущности умирает, уступая место новому пониманию, где божественное раскрывается в самом человеческом духе и истории. Это освобождение для нового мышления, а не "атеистический лозунг".

Декарт → Гегель → МАРКС

В этом смысле вполне закономерным оказывается тезис Маркса о сути проиходящих социальных изменений! Капитал и Буржуазия в этом смысле вполне закономерное завершение процесса «Падения Бога в Мир» и «Субъектной Воплощенности», ведь Субъект в конечном - это всего лишь Человек (Фейербах):

«В ледяной воде эгоистического расчета утопила она [буржуазия] священный трепет религиозного экстаза, рыцарского энтузиазма, мещанской сентиментальности... Она превратила личное достоинство человека в меновую стоимость» («Манифеста Коммунистической партии») - полную цитату см. ниже.

ЦИТАТЫ ЦЕЛИКОМ ДЯ КОНТЕКСТА:

ГЕГЕЛЬ:

"Вера и знание":

«Однако чистое понятие, или бесконечность, как бездна ничто, в которую погружается всё бытие, должно обозначить бесконечную боль, которая прежде в образовании была лишь исторической и в качестве чувства, на котором покоится религия нового времени, — чувства: „Сам Бог мёртв"». (Источник: "Вера и знание")

"Феноменология духа":

"Несчастное сознание (нем. Unglückliche Bewußtsein), напротив того, есть трагическая судьба достоверности себя самого, долженствующей быть в себе и для себя. Оно есть сознание потери всей существенности в этой достоверности себя и потери именно этого знания о себе, – потери субстанции, как и самости; оно есть скорбь, которая выражается в жестоких словах, что бог умер. Таким образом, в правовом состоянии нравственный мир и религия его потонули в комическом сознании, и несчастное сознание есть знание всей этой потери. Для него потеряно собственное достоинство как его непосредственной личности, так и его опосредствованной, мысленной личности. Упование на вечные законы богов угасло точно так же, как умолкли оракулы, предвозвещавшие особенное. Статуи теперь – трупы, покинутые оживотворяющей душой, как гимны – слова, вера в которые прошла; на трапезах богов нет духовной пищи и пития, а их игры и празднества не возвращают сознанию радостного единства его с сущностью". - ("Феноменология духа": см. раздел о «несчастном сознании» (нем. Unglückliche Bewußtsein)

НИЦШЕ:

"Безумец. — Как, вы ничего не слышали о том ошалелом, что среди бела дня зажег фонарь, отправился на площадь и там без передышки кричал: «Ищу Бога! Ищу Бога!»?!.. А там как раз толпилось много неверующих, которые, заслышав его крики, принялись громко хохотать. «Он что — потерялся?» — сказал один. «Не заблудился ли он, словно малое дитя?» — сказал другой. «Или он спрятался в кустах? Или боится нас? Или отправился на галеру? Уплыл за море?» — так не переставая шумели они и гоготали. А безумец ринулся в самую толпу, пронзая их своим взглядом. «Куда [173] подевался Бог? — вскричал он. — Сейчас я вам скажу! Мы его убили — вы и я! Все мы его убийцы! Но как мы его убили? Как сумели исчерпать глуби морские? Кто дал нам в руки губку, чтобы стереть весь небосвод? Что творили мы, отцепляя Землю от Солнца? Куда она теперь летит? Куда летим все мы? Прочь от Солнца, от солнц? Не падаем ли мы безостановочно? И вниз — и назад себя, и в бок, и вперед себя и во все стороны? И есть ли еще верх и низ? И не блуждаем ли мы в бесконечном Ничто? И не зевает ли нам в лицо пустота? Разве не стало холоднее? Не наступает ли всякий миг Ночь и все больше и больше Ночи? Разве не приходится зажигать фонари среди бела дня? И разве не слышим мы кирку гробокопателя, хоронящего Бога? И носы наши — разве не чуют они вонь гниющего Бога? — Ведь и Боги тлеют! Бог мёртв! Он и останется мёртвым! И это мы его убили! Как утешиться нам, убийцам из убийц? Самое святое и крепкое, чем обладал до сей поры мир, — оно истекло кровью под ударами наших ножей, — кто оботрет с нас кровь? Какой водой очистимся? Какие искупительные празднества, какие священные игрища не придется изобретать нам? Не слишком ли велико для нас величие этого подвига? Не придется ли нам самим становиться богами, чтобы оказаться достойным его? Никогда еще не свершалось деяние столь великое — благодаря ему кто бы ни родился после нас, он вступит в историю более возвышенную, нежели все бывшее в прошлом!»... Тут умолк безумный человек и опять взглянул на тех, что слушали его, — они тоже молчали и с недоверием глядели на него. Наконец он швырнул фонарь на землю, так что тот разбился и погас. «Я пришел слишком рано, — сказал он, помолчав, — еще не мое время. Чудовищное событие — оно пока в пути, оно бредет своей дорогой, — еще не достигло оно ушей человеческих. Молнии и грому потребно время, свету звезд потребно время, деяниям потребно время, чтобы люди услышали о них, чтобы люди узрели их, уже совершенные. А это деяние все еще дальше самых дальних звезд от людей, — и все-таки они содеяли его!»... Рассказывают еще, что в этот день безумец врывался в Церкви и затягивал там Requiem aeternam 5. Когда же его выводили за руки, требуя ответа, он всякий раз отвечал одними и теми же словами: «Что же такое теперь все эти церкви, если не усыпальницы и не надгробия Божии?» 6 (Источник "Веселая наука") - цитируется по - Хайдеггер М. "Слова Ницше «Бог мёртв»" https://nietzsche.ru/look/xxa/heider/

ХАЙДЕГГЕР:

"Молодой Гегель в конце своего трактата Вера и знание (1802) пишет о «чувстве, на которое опирается вся религия нового времени, о чувстве: сам Бог мёртв...» 3. В словах Гегеля — мысль об ином, нежели у Ницше. И все же есть между ними, Гегелем и Ницше, существенная взаимосвязь, скрывающаяся в сущности любой метафизики. Сюда же, к этой же области, относятся и слова Паскаля, заимствованные из Плутарха: «Le grand Pan est mort» 4. (Pensees, 695)." Источник: Хайдеггер М. "Слова Ницше «Бог мёртв»" https://nietzsche.ru/look/xxa/heider/ )

МАРКС:

«Буржуазия сыграла в истории чрезвычайно революционную роль. Буржуазия, повсюду, где она достигла господства, разрушила все феодальные, патриархальные, идиллические отношения. Безжалостно разорвала она пёстрые феодальные путы, привязывавшие человека к его „естественным повелителям“, и не оставила между людьми никакой другой связи, кроме голого интереса, бессердечного „чистогана“. В ледяной воде эгоистического расчёта потопила она священный трепет религиозного экстаза, рыцарского энтузиазма, мещанской сентиментальности. Она превратила личное достоинство человека в меновую стоимость и поставила на место бесчисленных пожалованных и благоприобретённых свобод одну бессовестную свободу торговли. Словом, эксплуатацию, прикрытую религиозными и политическими иллюзиями, она заменила эксплуатацией открытой, бесстыдной, прямой, чёрствой» («Манифеста Коммунистической партии»)