Философское мышление есть опыт Саморазличения (Рефлексия над «Стилем Мышления» Мамардашвили)

Если под образцом мышления понимать тип мышления Мамардашвили, тип, который может быть найден в философии (континентальной в первую очередь, т.е. мышления, которое опирается на тотальность сознания и процедуры экзистенциального - личностного саморазличения, опредмечиваемые в языке), то надо признать, что мышление здесь никак не может быть понято в качестве процесса «Решения задач». Поскольку задача еще должна возникнуть в сознании, а философы скорее работают на уровне формулирования Задач, на уровне перевода Проблемы в Задачу (задачи скорее здесь - удел частных наук).

Попробую набросать суть в нескольких сериях:

 Здесь принципиально важным является процедура Различения *предметно Существенного и Несущественного: *субъектно можно сказать – «ценностно значимого» и «незначимого» – связанного с моей идентичностью и несвязанного, ведь часто мы признаем что-то для нас значимым, но понимаем позднее, что обманулись.

 Можно сказать и так: философское мышление – это процесс принципиально не-алгоритмизируемый, поскольку то существенно, что выявляет философ, напрямую связанно со спецификой его личности, (как и в случае Открытия нового – только личностная особенность очень часто служит предпосылкой возможности Увидеть что-то, чего ранее никто не видел – в этой же точке Философия данного ученого определяет его научное познание.

 Или так: в философии мышление есть процесс движения внутри тотальной неопределенности, тотальной неясности того, ЧТО собственно "НЕ ТАК" и смысл деятельности философа как раз в том и состоит, что он из этой неопределенности и неясности (хаоса-ничто) через специфический способ присутствия, способ самособирания (неинтеллектуальный аспект работы философа) оказывается способен высветить Основание и Сущность («Бытие» Парменида), но сначала из Неразличенное чувство беспокойства конкретизировать до Осознания Проблемы, а затем оную превратить в Задачу (или комплекс Задач).

 Мыслить для философа означает заниматься Целе-формирование и -полаганием (в этом смысле неслучайно именование философов "Идеологами"), причем таким, что конкретной Задаче мышления всегда не просто грозит переопределение, но всегда сам процесс мышления приводит к такому переопределению из новой Цели, которая в этом процессе всегда уже предвосхищалась как тревожащая нас, как цепляющая нас, но не понятая, а затем, когда была выявлена, снова оказывается беременна новой проблемой и целью и «цеплянием чего-то непроясненного, но важного по сути, т.е. кардинально, экзистенциально. Здесь философия, конечно, есть практика «Знания о Незнании» (Кузанский).

 Продолжая ему Незнания: речь по сути идет о том, что если говорить религиозным языком *Философ тотально определен и «Поражен» (во всех смыслах этого слова - Ранен) в своем личностном мышлении и миросозерцании охватывающим его осознанием Непроницаемости для его взгляда Мира и Себя самого («изначальное неведение» в Буддизме?), охвачен (одержим, подчинен) поразившим его Незнанием себя и мира – нестерпимости и явной неизбежности, чего он пытается противостоять (он как бы «восстает против судьбы»), словно бы «прыгая выше своей головы», по крайней мере, все время требуя от себя такого прыжка, оформляя этот Прыжок (Усилие) словом, он «философствует» – причем его Слово (Философствование – это самое что ни на есть «Свидетельствование» – подобно тому свидетельствовании, что мы находим у людей истово (и хочется сказать "истинно верующих"), свидетельствующих делание «духа святого» в их сердце. Как собственной Грешностью, осознание которой становится ключевым стимулом для христианина, так и (человеческое, личностное, а не некое отвлеченно интеллектуальное) Невежество для философа.