В списках не значится… Боец Редкоусов Григорий Макарович. 212-й км…
Все поисковики знают, что найти с останками бойца медальон – не столь уж частое дело, большая удача. Большинству воинов, которых поднимаем мы и наши коллеги, суждено навсегда так и остаться неизвестными…
Но бывает и совсем другая ситуация - подняты останки, найден и прочитан медальон, а его погибший в бою владелец не значится ни в одном архивном документе…
Об одном таком случае мы и расскажем сегодня.
Лето 2010 года выдалось на редкость жарким. Где-то горели леса и торфяники, в воздухе стелился едкий дым, даже в Москве явно ощущался запах гари.
Земля высохла буквально до каменной твердости, и нашей маленькой «разведгруппе» приходилось таскать с собой найденную в немецком блиндаже и восстановленную до рабочего состояния кирку, которой вскрывали верхний слой грунта что бы проверить сигналы глубинного металлоискателя.
В тот день, 6 августа 2010 года, мы приехали на хорошо знакомый многим поисковикам 212-й километр автотрассы Москва - Рига, с трудом нашли кусты погуще, в тени которых наша машина не рисковала бы совсем превратиться в раскаленную сковородку, и пошли обследовать предполье немецкой линии обороны осени 1942 года.
Уже ближе к вечеру в пересохшей болотинке к западу от высоты 195,8 мы заметили небольшой раскоп. При попытке углубить его лопата уткнулась в резину! В ход пошел копочный нож, и вот среди крошева пересохшей земли появился каблук советского солдатского ботинка, сам ботинок и … кости голени в немецком шерстяном носке машинной вязки.
Стало понятно, что «черные копатели», наткнувшись на останки красноармейца, не стали копать дальше и даже присыпали их землей. Значит, имелась совесть у ребят, раз не довели раскоп до конца и не разбросали останки вокруг, как бывает частенько…
Проверить в окаменевшей от жары земле щупом - один ли здесь боец и как лежат его останки, было совершенно невозможно.
Поняв, что, возможно, придется вскрывать грунт на большой площади, мы связались с Сергеем Николаевичем Щербининым и договорились о встрече с ним и «группой поддержки» на этом месте следующим утром…
Было еще прохладно, когда мы приступили к раскопкам. Расширили раскоп, углубились почти на метр и начали эксгумацию археологическим способом, благо сухая земля позволяла очищать останки ножами и кисточками. Правда, болотистое место и многолетнее применение удобрений превратили часть останков в прах…
Боец лежал на дне ячейки, как будто упал туда, сраженный при броске гранаты. Оружия, каски, противогаза при нем не было, только подсумок на брезентовом ремне, от которого осталась одна пряжка, и мелкая монетка, лежавшая в кисете с табаком и кусками газеты для самокруток…
Рядом попались остатки изъеденного ржавчиной складного ножика, на одной из пластмассовых накладок которого было нацарапано «ПНА 1923».
На ногах бойца, действительно, были советские армейские ботинки, надетые на трофейные немецкие носки, которые сохранились на редкость хорошо. Видно, успел он повоевать, познать радость пусть малых, но побед…
Работа уже подходила к концу, когда на самом дне ячейки один из нас обнаружил заветный бакелитовый пенал медальона!
С чувством исполненного долга ехали мы в лагерь «Победы» на Осуге, под Марково. Там, не без труда, удалось извлечь из капсулы медальона туго свернутую самодельную записку.
Аккуратно развернув ее в воде, мы увидели, что на куске грубой оберточной бумаги карандашом, рукой человека, явно непривычного к нему, и не слишком грамотного, неразборчивым почерком написано - «Баец… Григорий М… Адрис … город Масква Арбат Крестовоздвиженс... перивулок 7 к 36 Кудрявцева Даря Кирил...».
Это, с одной стороны, очень обрадовало, с другой стороны – озадачило.
Фамилия бойца так и оставалась неизвестной.
К тому же, набрав в Яндексе «Крестовоздвиженский переулок, дом 7», мы узнали, что дом давно снесен, а на его месте возведен комплекс зданий Министерства Обороны…
Да и вообще, поиск родственников погибших бойцов в Москве всегда дело совсем непростое и редко приводит к успеху.
23 августа останки пока еще неизвестного бойца и его боевых товарищей, поднятые поисковыми отрядами в тот год, со всеми воинскими и духовными почестями были преданы земле на мемориале в Веригино.
Через месяц, когда вкладыш медальона как следует «отлежался», после сканирования и обработки изображения в графическом редакторе Фотошоп мы все-таки смогли прочитать фамилию бойца – «Редкаусов»…
Наверное, всем, кто имеет хоть какое-то отношение к поиску, известно, сколь трепетно отношение разного рода паспортных столов, коммунальных служб и т.п., особенно в Москве, к закону «О персональных данных», и что получить от них необходимые сведения – задача не из легких…
Пришлось «злоупотребить» возможностями одного из нас по службе в МВД России. Работники инженерной службы района Арбат обещали помочь с поиском архивных сведений, сразу предупредив, что скорее всего, документы не сохранились.
Как оказалось, они ошиблись.Уже через две недели мы не без трепета изучали пожелтевший от времени толстенный «гроссбух» - домовую книгу дома 7 по Кривоколенному переулку.
И вот страница с записями о жильцах квартиры № 36.
В ней проживал РЕДКОУСОВ ГРИГОРИЙ МАКАРОВИЧ, 1911 года рождения, уроженец г. (неразборчиво) Западной области, каменщик РЖСК им. Красина. Незадолго до войны Григорий был арестован и 19 ноября 1940 года осужден к 1 году лишения свободы за совершение малозначительного преступления общекриминальной направленности. Более в адресе он прописан не был…
Вместе с ним в коммунальной квартире жила его мать - Редкоусова Татьяна Николаевна, 1889 года рождения, уроженка г. Злынка, которая 23 января 1942 г. выбыла в эвакуацию, откуда не вернулась.
Также там проживала Кудрявцева Дарья Кириловна (с одним "Л"), 1907 года рождения, уроженка д. Тюкинки, Липецкого района, Брянской губернии, уборщица Краснобогатырского рынка, умершая 15 июня 1948 года, и ее дети.
Очевидно, Григорий Редкоусов был призван в ряды Красной Армии из мест лишения свободы либо по отбытии срока наказания, и знал, что мать уехала в эвакуацию, но куда, неизвестно. Поэтому-то он и указал в медальоне соседку по коммунальной квартире.
Однажды преступив закон, в грозные дни войны представитель одной из самых мирных профессий – каменщик Редкоусов выбрал путь искупления вины с оружием в руках на поле боя, честно исполнил свой воинский долг и погиб смертью героя, отдав жизнь за Родину…
Проверив его по ОБД «Мемориал», мы с большим удивлением обнаружили полнейшее отсутствие каких-либо сведений о Григории Макаровиче!
Там, где погиб боец Редкоусов, на участке всего в несколько километров от правого берега Волги до железной дороги, линия фронта с небольшими изменениями проходила с августа 1942 до марта 1943 года.
Особенно ожесточенный характер бои здесь носили до конца сентября 1942 года, когда в них принимали участие подразделения 5, 118, 139, 183, 246, 274 стрелковых дивизий, 143, 236, 256 танковых бригад, 148 отдельный танковый батальон, заградотряды и отдельная штрафная рота 29-й Армии…
В какую из этих частей мог прибыть в составе маршевого пополнения и погибнуть, будучи так и не внесенным в ее списки, боец Редкоусов, неизвестно…
Не понаслышке зная, как иногда искажались данные военнослужащих Красной Армии в самых различных документах, мы, как только в 2015 году начала работу информационная система «Память народа», проверили нашего бойца с различными вариантами изменения фамилии, имени, отчества по всем ее учетам. Безрезультатно…
Долгое время мы пытались разыскать его родственников.
Звучит, наверное, несколько странно, но фамилия Редкоусов оказалась достаточно редкой. Большинство ее обладателей – жители совсем маленького городка Злынка, что в Брянской области, или потомки выходцев из него. Именно там родилась и мать нашего бойца.
Сам он – уроженец Западной области, которая была образована 1 октября 1929 года, в ее состав вошли территории ныне существующих Смоленской, Брянской, Калужской областей и часть территории Тверской области. В 1937 году Западная область была упразднена.
Очевидно, Григорий тоже родился в Злынке.
Один из жителей Злынки в социальных сетях написал, что возможно, погибший приходился сводным братом по отцу его деду, но за давностью лет подтвердить это уже никто не может…
Пытались мы установить и предприятие, где трудился боец до того, как был осужден, в надежде найти хоть какие-то архивные сведения о нем, но тщетно. Не удалось даже точно расшифровать аббревиатуру этой организации. Напрашивается некий жилищно-строительный кооператив, но они были ликвидированы в 1937 году. Возможно, районная жилищно-строительная контора имени Красина?...
Попытки разыскать троих детей Дарьи Кириловны Кудрявцевой, которую указал в самодельной записке, вложенной в медальон, наш боец, – Александра, Анатолия и Валентину, также не дали результата. Их следы затерялись в огромном городе …
С тех пор прошло уже много лет, давно выросли и возмужали некогда юные участники подъема Григория Редкоусова, а на 212-м километре, в полях по обеим сторонам автотрассы Москва – Рига, где уже поднята не одна сотня бойцов, наши коллеги продолжают обнаруживать останки павших, порой даже у самой дороги. Большая часть их погибла в тех самых боях лета-осени 1942 года…
Нам долго не давал покоя вопрос, как вдруг оказалось, что на этом сравнительно небольшом и ничем не примечательном участке местности наши войска понесли столь значительные потери, и почему в этих боях принимали участие части и подразделения множества соединений?
Ответа на этот вопрос не было, его пришлось искать в архивных документах…
Формат этой статьи, да и профиль участников нашей команды не соответствуют уровню серьезного исторического исследования, которое должно было быть посвящено тем событиям. Поэтому, описывая их, мы постараемся быть, по возможности, краткими...
23 августа 1942 года немецкие войска были вынуждены оставить удерживаемую ими западную часть Зубцова. Одновременно, последние части 14 мотопехотной дивизии Вермахта были отведены с плацдарма на северном берегу Волги по мосту в районе Матюково.
Еще двумя неделями ранее, командованием 9-й Армии Вермахта, ясно осознававшим неизбежность такого развития событий, было принято решение о подготовке рубежей обороны западнее Зубцова. Они протянулись от берега Волги до железнодорожной линии, вдоль естественных складок местности.
Опорные пункты были оборудованы в трех деревнях, которым суждено было навсегда исчезнуть в пламени боев, - Уварово и Юшнево, что стояли у самой железной дороги в том месте, где она причудливо изгибается к югу, и Ново-Ожибоково, стоявшей на высотке неподалеку от Волги, западнее большого оврага, что пересекает ныне автотрасса Москва - Рига на ее 212-м километре…
В документах 14 мотопехотной дивизии, части которой оборонялись в районе Ново-Ожибоково, этот овраг пафосно назывался «ущельем Штифтера», а выступ обороны в месте его впадения в Волгу, получил название «немецкого угла», по аналогии с широко известным в Германии слиянием Мозеля и Рейна в городе Кобленц…
За прошедшие с тех далеких времен годы ландшафт здесь неузнаваемо изменился. Порою, читая архивные документы, кажется невероятным, как тогда мог вестись пулеметный огонь по участкам местности, которые от места расположения былых огневых точек отделяет ныне непроглядный лес… Существовавшие некогда отдельные леса, остатки бывших деревень и позиций исчезли в результате рекультивации и мелиорации, а бывшие поля заросли густым кустарником и мелколесьем.
Пожалуй, наибольшее представление о том, как выглядела в августе - сентябре 1942 года местность, где развернулись те ожесточенные бои, и сложившейся обстановке дают схемы из архивных документов участвовавших в них соединений, пусть они и исполнены с разным уровнем «штабной культуры»…
24 августа 1942 года 246, 183, 118 и 5 стрелковые дивизии 29-й Армии, накануне форсировавшие Волгу и полностью очистившие от противника западную часть Зубцова, продолжили наступление вдоль ее правого берега в направлении Ржева, и встретили организованное сопротивление противника.
Немецкая авиация практически непрерывно бомбила боевые порядки наступающих частей, переправы через Волгу, огневые позиции артиллерии и разместившиеся в Зубцове командные пункты и тыловые подразделения советских войск. В небе то и дело завязывались ожесточенные воздушные бои.
Еще через день в бои за Уварово вступила также переброшенная с левого берега Волги 139 стрелковая дивизия.
В тяжелых боях наступавшие части несли серьезные потери. В том числе, 26 августа был убит командир 227 стрелкового полка 183 сд подполковник Голубенко.
Противник упорно оборонялся на рубеже Ново-Ожибоково – высота 198,8 – Юшнево – Уварово, преодолеть его сопротивление и выполнить приказ командования Калининского фронта - стремительным натиском добить ржевскую группу войск врага и взять город Ржев, наступающие части 29-й Армии не могли.
Казалось бы, на участке фронта протяженностью не больше 4-5 км сосредоточены части пяти стрелковых дивизий – очень серьезная сила. Что же смогло сдержать их наступление?
Но, как оказалось, в результате предшествующих крайне неудачных действий 29-й Армии с самого начала Ржевско-Сычевской наступательной операции, ее дивизии понесли серьезные потери и в значительной степени утратили боеспособность.
О некоторых эпизодах этих боев мы уже рассказывали, https://vk.com/@ognennoenebozubtsova-zateryannye-v-lesah-boicy-246-sd-sokolov-ii-makushenko-vi-i, и постараемся еще продолжить свой рассказ о них.
26 августа 1942 года один из виновников происшедшего – командующий 29-й Армией генерал-майор Швецов за допущенные просчеты и неспособность руководить войсками, выразившуюся в потере управления ими, был освобожден от занимаемой должности, однако изменить сложившуюся ситуацию это запоздавшее решение уже не могло…
Так что пусть количество дивизий, действовавших на этом участке, никого не вводит в заблуждение, их реальная боевая ценность была на порядок-другой ниже…
Приказом командующего Калининским Фронтом генерал-полковника И.С. Конева от 27 августа 29-й Армии была поставлена задача – с рассветом 29 августа силами 5, 183, 118, 246, 139 сд, 143, 236 и 256 тбр, 108, 360, 432, 510, 644 ап АРГК, 61 огмп, 13 и 29 огмд, 135 минполка и шести дивизионов РС-30 нанести решительный удар вдоль берега Волги в общем направлении на Таблино, южная окраина г. Ржев, и к исходу 30 августа овладеть южной окраиной Ржева.
Из резерва Калининского фронта в район Зубцова срочно перебрасывались танки, остававшиеся в составе 143, 236, 256 танковых бригадах после боев в районе Бельково, Свинино, и 148 отдельный танковый батальон, находившийся на стадии формирования.
На тот момент в бригадах и отдельном батальоне числилось 68 танков, большинство которых составляли малые танки Т-60.
Некоторые танки не смогли своевременно выйти с места дислокации, значительное количество их вышло из строя по техническим причинам при совершении сорокакилометрового марша, и к месту сосредоточения, с запозданием, уже к рассвету 29 августа, прибыл всего 21 танк.
Заместителем командующего 29-й Армии по автобронетанковым войскам полковником Кузнецовым предполагалось создание танковой группы в составе прибывших танков из всех трех бригад и отдельного батальона под единым руководством, которые должны были действовать двумя эшелонами, имея впереди танковую разведку.
Однако, вступивший накануне в командование 29-й Армией генерал-майор Журавлев, который по излечении от тяжелого ранения, полученного в ноябре 1941 года, занимал должность помощника командующего Калининским фронта по формированию - готовил маршевые пополнения, не имел практического опыта руководства наступательными действиями.
Очевидно, поэтому им было принято заведомо неверное тактическое решение - придать танки бригад стрелковым дивизиям. В результате, в начавшемся 29 августа наступлении малочисленные подразделения стрелковых дивизий поддерживали отдельные мелкие группы танков.
В документах стрелковых дивизий и танковых бригад, участвовавших в боях, что почти непрерывно шли 29 августа и последующие четыре недели, порой содержатся взаимоисключающие несоответствия в описании событий.
Мы, сопоставив их и имеющиеся в нашем распоряжении немецкие архивные документы, насколько возможно, попытались воссоздать объективную картину происходившего в те далекие дни…
Наступление началось в 6.00, после тридцатиминутной артподготовки, в ходе которой подавить разветвленную огневую систему противника не удалось, продвижению наступающей пехоты и танков также активно противодействовала вражеская авиация, неоднократно подвергавшая бомбежке их боевые порядки.
5 стрелковая дивизия перешла в наступление с задачей овладеть Юшнево, в дальнейшем – наступать вдоль железной дороги. Поддерживавшие ее танки 256 тбр - 2 Т-34 и 1 Т-70, ворвались в деревню, где обе «тридцатьчетверки» были сожжены. Пехота залегла под фланкирующим огнем со стороны железной дороги и ударами авиации, но затем вновь поднялась в атаку и в 7.00 заняла деревню. 142 и 190 стрелковые полки продолжили наступление, а 336 сп закреплялся в Юшнево.
Однако соседи – 139 и 118 стрелковые дивизии продвижения не имели, в результате части 5 сд непрерывно подвергались фланговому огню пулеметов и минометов. В 9.30 противник предпринял контратаку силами до 200 человек из района высоты 198,8 при поддержке 5 танков, огня артиллерии и минометов, ударов авиации.
В 12.00 части 5 сд под натиском противника отошли на восточную окраину деревни, удерживая ее юго-западную часть. Повторной контратакой в 15.35 силами 200 солдат и 10 танков со стороны Уварово пехота 5 сд была выбита из Юшнево.
Вернувшийся на исходные позиции Т-70 256 тбр был передан в 236 тбр, где в тот же день также сгорел…
236 танковая бригада в составе 1 Т-34 и 4 Т-70 вместе с пехотой 118 сд наступала в направлении Лунево и к концу дня оказалась небоеспособной, потеряв в районе высоты 198,8 свои танки, за исключением 1 Т-70.
Наступление 183 сд в направлении Ново-Ожибоково, Матюково поддерживала 143 тбр с приданным 148 отдельным танковым батальоном в составе 1 Т-34, 11 Т-60 и 1 Т-70, обходя с юга Ново-Ожибоково.
Пехота под сильным артиллерийско-минометным и пулеметным огнем продвигалась исключительно ползком. В 12.30 вслед за танками части дивизии вышли к высоте 198,8 и, неся большие потери, овладели ею, закрепившись в окопах на западных скатах.
По немецким архивным документам, оборонявшийся в районе высоты батальон 124 пехотного полка 72 пд вермахта, незадолго до этого прибывшей из Крыма, практически не оказывая сопротивления наступающим советским подразделениям, обратился в бегство и отступил за Матюково.
После того, как противник контратакой силами батальона пехоты при поддержке танков вынудил части 5 сд оставить Юшнево, подразделения 183 сд оказались под воздействием губительного фланкирующего огня со стороны Юшнево, и в 14.00 также начали отход, но затем возобновили атаку и заняли достигнутые ранее рубежи.
Танки 143 тбр и 148 отб в районе высоты 198,8 попали под сильный огонь ПТО и штурмовых орудий из района Юшнево и Лунево. К исходу дня все танки бригады и приданного ей батальона были потеряны, уничтожив при отражении контратаки 2 танка противника.
Непосредственно на Ново-Ожибоково, из-за наличия на подступах к нему с востока оврага, представлявшего собой непреодолимое препятствие для танков, наступали полки 246 стрелковой дивизии, которые, встретив ожесточенное сопротивление, продвинуться далее его северо-восточной и юго-восточной окраин не смогли.
На следующий день в бой были брошены 11 танков из числа тех, что отстали при совершении марша, а также эвакуированных с поля боя и восстановленных, - 3 КВ-1, 4 Т-34, 4 Т-60. 9 из них были потеряны в безуспешном бою.
31 августа собранные во всех бригадах 2 КВ-1, 4 Т-34, 2 Т-70, 1 Т-60 были сведены в группу под командованием командира 236 тбр подполковника Чупрова. Вместе с частями 118 и 183 стрелковых дивизий они в течение дня вели бой в районе высоты 198,8, пытаясь продвинуться в направлении Матюково, Лунево, потеряв 7 танков, 3 из них – безвозвратно.
В документах как советских войск, так и частей Вермахта, в тот день упоминается о завязавшемся над линией фронта ожесточенном воздушном бое, в котором были сбиты 1 Юнкерс-88, 1 Мессершмитт-109 и два наших истребителя.
В этом воздушном бою погиб замечательный летчик – заместитель командира эскадрильи 728 истребительного авиаполка 256 иад старший лейтенант Роман Шеховцов. К моменту своей гибели он успел одержать 2 личных воздушных победы и 20 – в группе. Буквально накануне он начал боевые вылеты на одном из переданных полку в качестве поощрения за успешные действия новеньких истребителей Як-7б. Наша команда уже не первый год пытается отыскать место его гибели…
В ночь на 1 сентября противник контратаковал части 118 сд - со стороны Лунево при поддержке двух танков, а также со стороны Юшнево. Контратаки были отбиты. Днем части 183 сд приняли от 246 сд участок в районе Ново-Ожибоково.
Восстановив часть эвакуированных с поля боя подбитых машин, 2 сентября сводная танковая группа в составе 2 КВ-1, 3 Т-34, 4 Т-70, 6 Т-60 вновь поддерживала атаки опорного пункта Ново-Ожибоково, осуществлявшиеся пехотой 183 сд, которая смогла захватить ряд сгоревших домов в деревне, но затем была вынуждена оставить их. Потери сводной группы составили 8 танков, из них 3 – безвозвратно.
К концу дня 183 сд имела в строю: в 227 сп – 53 стрелка, в 285 сп – 42, в 295 сп – 64. В ночь на 3 сентября дивизия получила пополнение в количестве 100 человек, которое было направлено в 285 стрелковый полк…
Части 118 сд, действуя южнее Ново-Ожибоково и в районе высоты 198,8, продолжали наступление в направлении Матюково.
На следующий день, 3 сентября, 1 КВ-1, 1 Т-34, 3 Т-70, 2 Т-60 под командованием командира 143 тбр вели бой вместе с частями 118 и 183 сд, имея задачу овладеть Ново-Ожибоково.
Танки вошли в Ново-Ожибоково, уничтожили 2 ДЗОТа, но пехота, наступавшая на опорный пункт с северо-востока, востока и юго-запада, под сильным огнем последовать за танками не смогла. Отдельные группы бойцов неоднократно врывались в деревню, где вели рукопашный бой, но уничтожались противником либо отходили, неся потери.
За день было потеряно 5 танка, 3 из них – безвозвратно.
5 сентября части 183 сд продолжили атаковать Ново-Ожибоково. Во время одной из атак был убит командир ее 285 стрелкового полка майор Зимницкий.
По приказанию командующего 29-й Армии, действия 183 сд поддерживал единственный восстановленный к этому времени КВ. В бою он был подбит и с наступлением темноты эвакуирован.
К исходу дня 295 стрелковый полк обошел опорный пункт с севера, вдоль берега Волги, 227 и 285 сп атаковали его с востока и юга, но ввиду своей малочисленности – в полках оставалось по 10-12 стрелков, развить достигнутый успех не смогли.
В тот же день, по приказу командующего Западным Фронтом, танковые бригады были выведены в резерв, передав оставшиеся 14 танков различных марок, требующие ремонта, в распоряжение 148 отб, который, ежедневно восстанавливая по 3-5 танков, продолжил безрезультатные бои, неся большие потери…
Наш друг – признанный специалист по истории Ржевской битвы Алексей Волков смог найти одну из причин столь значительных потерь советских танков, действовавших на этом участке.
Оказалось, что в то время в районе Зубцова действовало одно из подразделений 561 отдельного противотанкового батальона Вермахта. В нем, наряду с 50-мм противотанковыми пушками, имелись недавно полученные новейшие 75-мм противотанковые орудия с коническим стволом Герлиха ПАК 41.
Эти орудия стреляли подкалиберными снарядами с сердечником из вольфрамового сплава, которые обладали феноменальной по тем временам бронепробиваемостью, что позволяло без особого труда поражать танки Т-34 и КВ-1 на значительном расстоянии. К тому же, такие орудия имели очень низкий профиль и легко маскировались на поле боя.
По немецким архивным документам, 6 августа 1942 года, когда 92 танковая бригада с ходу атаковала немецкие позиции на восточной окраине Зубцова, расчет одного из ПАК 41 подбил 7 американских танков М3с. Спустя месяц, 9 сентября, этот расчет же доложил, что поджег четыре, а подбил один из пяти танков КВ-1, прикрывавших огнем с фланга действия пехоты 139 стрелковой дивизии, которая вела бой в Уварово.
Именно здесь одна из противотанковых пушек ПАК 41 оказалась среди трофеев частей Красной Армии и была направлена для испытаний в Главное Артиллерийское Управление.
Правда, непреодолимыми препятствиями на пути дальнейшего широкого использования таких орудий стали как дефицит вольфрама в Германии, так и ресурс конических стволов, составлявший всего порядка 250-и выстрелов…
Ожесточенные безрезультатные бои в полосе от берега Волги до железной дороги продолжались еще несколько недель.
В районе Ново-Ожибоково, высоты 198,8 и Юшнево обескровленные подразделения 5, 118, 183, 246 стрелковых дивизий и 965 стрелкового полка 274 сд, неоднократно сменяя друг друга и неся тяжелые потери, так и смогли существенно продвинуться вперед.
В бой за Ново-Ожибоково в качестве последнего резерва были брошены 1-й и 2-й армейские заградотряды 29-й Армии. Но даже эти подразделения, укомплектованные наиболее опытными и хорошо зарекомендовавшими себя в боях воинами, не смогли овладеть опорным пунктом.
Все прорывы вглубь немецкой обороны вдоль дороги Зубцов – Ржев неизменно блокировались фланговым огнем противника из Ново-Ожибоково и Юшнево, в результате систематического огневого воздействия наша пехота неоднократно была вынуждена оставлять занятые ею позиции в районе высоты 198,8…
Только ближе к середине сентября удалось добиться некоторого успеха южнее, у железной дороги, на стыке с частями 31-й Армии.
В 21.00 9 сентября, после двух недель упорных боев и тяжелых потерь, 139 сд полностью овладела опорным пунктом противника в Уварово, захватив до 20 пленных из состава 266 пп 72 пд.
С обеих сторон в боях на этом небольшом участке активно использовались самые последние новинки реактивной артиллерии, советскими войсками – шесть дивизионов установок М-30 из состава 68 гвардейского минометного полка, снаряды которых находили наши коллеги-поисковики в районе Ново-Ожибоково и Юшнево, немцами – 300-мм Небельверферы, об обстреле которыми Паршино докладывали артиллеристы 139 сд…
О масштабах потерь, которые несла 139 стрелковая дивизия в боях за Уварово, лучше всего говорит то, что в ней, 28 августа имевшей в своем составе 427 стрелков, всего через четыре дня, 2 сентября, без учета потерь предыдущей ночи, оставалось только 43 стрелка…
Еще 31 августа 29-я Армия была передана в оперативное подчинение Западного фронта, что предопределило в дальнейшем тесное взаимодействие ее частей с войсками 31-й Армии, действовавшими к югу от железной дороги.
С 10 по 14 сентября 139 сд вела наступление с задачей овладеть юго-восточной частью рощи на железной дороге, что северо-западнее высоты 197,6, и далее наступать на южную окраину Лунево. Однако, ввиду малочисленности частей дивизия поставленную задачу не выполнила, продвижения не имела и понесла большие потери, в том числе был убит командир 718 сп подполковник Моденов. За проявленный героизм и мужество, в том числе – лично уничтоженные им в боях за Уварово 5 вражеских солдат, включая одного снайпера, он был посмертно награжден орденом Отечественной войны I степени.
14 сентября, после неоднократного пополнения боевых подразделений за счет тыловых служб и прибывших из запасных частей, общее число стрелков в дивизии составляло 63 человека.
Соответственно, в ее полках: в 364 сп – 19 человек, 718 сп - 43 человек, а в 609 стрелковом полку в строю оставался единственный стрелок!
Во всех трех полках, за исключением отдельной пулеметной роты, не оставалось в наличии ни одного пулемета…
Остатки полков дивизии были сведены в один, под командованием командира 609 сп майора Гришаева.
Примерно такая же картина с численностью личного состава в боевых подразделениях складывалась и в других дивизиях, действовавших на этом участке…
После продолжавшихся на протяжении более двух недель безуспешных попыток овладеть опорным пунктом в Юшнево, в ночь на 15 сентября под покровом темноты и сильного тумана на исходных позициях у железной дороги западнее Уварово были сосредоточены 1 КВ-1, 3 Т-34 и 3 Т-60 из 148 отб и сводный штурмовой отряд 246 сд в составе 50 человек.
В 5.30, после десятиминутной артподготовки танки ворвались в Юшнево и противник без единого выстрела стал отходить, однако пехота за танками не пошла и залегла на восточной окраине Юшнево.
Воспользовавшись этим, противник открыл огонь из ПТО, поджег 1 КВ-1, 1 Т-34, 3 Т-60, и, приведя свои подразделения в порядок, перешел в контратаку силами до роты.
7 танкистов из экипажей подбитых танков вступили в рукопашную схватку с противником. В это время по опорному пункту был нанесен мощный огневой налет советских РС и артиллерии, которым была уничтожена большая часть немецкой пехоты вместе с танкистами, после чего пехота 246 сд полностью овладела Юшнево. Противник оставил в ней при отходе убитыми до 80 солдат и офицеров 266 пехотного полка 72 пд.
К вечеру подразделения 246 и 183 сд закрепились в Юшнево. На следующий день 183 стрелковая дивизия была выведена в резерв Ставки Верховного Главного Командования, и оборона Юшнево была передана заградотряду № 3 29-й Армии, в количестве 157 человек, поступившему в оперативное подчинение 139 сд.
18 сентября заградотряд успешно отразил первую попытку противника вернуть Юшнево силами трех групп общей численностью 60 человек, атаковавших в 4.30 с трех сторон, после получасовой артподготовки. Противник потерял до 25 человек.
Следующие три таких попытки были предприняты силами двух рот 266 пехотного полка ночью и утром 20 сентября. При их отражении подразделения 139 сд и заградотряд вступали в рукопашные схватки, противнику были нанесены существенные потери, захвачено 12 пленных.
Одновременно, используя достигнутые успехи, подразделения 139, 246 и 274 стрелковых дивизий вели подготовку к наступлению в направлении высоты 198,8, северной окраины Лунево, Матюково, Ново-Ожибоково, согласно частному боевому приказу 29-й Армии № 045 от 17 сентября.
Наступление было назначено на 19 сентября, но началось спустя два дня, утром 21 сентября. Ему было суждено стать одним из последних аккордов наступательных действий советских войск на этом участке.
Продолжавшиеся к тому времени уже несколько недель, бои западнее Зубцова при минимальных достигнутых результатах стоили больших жертв 29-й Армии, но не обошлись даром и для противника, части которого также понесли весьма серьезные потери.
В результате, для частей Вермахта на этом участке сложилась настолько сложная обстановка, что похоже, начали давать сбой даже знаменитые немецкие педантизм и порядок…
Изучая архивные документы 9 Армии Вермахта, мы с удивлением обнаружили, что штаб 72 пехотной дивизии, мягко говоря, вводил в заблуждение вышестоящее командование, на протяжении нескольких дней скрывая факт захвата советскими войсками Юшнево, одновременно пытаясь вернуть его неоднократными контратаками...
О потере этого опорного пункта впервые было доложено 20 сентября, как о малозначительном факте – «произошедшем в процессе смены частей в полосе дивизии у Юшнево прорыве небольшой, от 20-и до 60-и человек, группы»…
Но уже на следующий день последовало донесение о предпринятых ночью попытках ликвидации прорыва, советских танковых атаках.
К вечеру 21 сентября командир 27 армейского корпуса доложил, что в боях и под огнем артиллерии и минометов 266 пехотным полком 72 пд понесены большие потери, «полк похоронил сегодня около 400 человек, что составляет 25-30% его состава», подбито около вражеских 20 танков, и «Юшнево потеряно». Сообщалось о переброске в район Юшнево усиленного велосипедного батальона и планируемых контратаках…
Действительно, по донесениям 139 стрелковой дивизии, в ночь на 21 сентября частями 72 пд была предпринята очередная безуспешная попытка вернуть утраченные позиции в Юшнево, отраженная со значительными для них потерями.
Уже утром 21 сентября, после двухчасовой артподготовки, правофланговые соединения 31-й Армии – 5, 354, 371 стрелковые дивизии при поддержке танков 11 и 145 танковых бригад, во взаимодействии с войсками 29-й Армии – 139, 246 и 274 сд, действовавшими при поддержке 148 отб, перешли в наступление с целью уничтожения противника в треугольнике: Лунево – высота 197,6 – Матюково и улучшения своих позиций.
Первыми, в 7.30, после залпа РС и десятиминутного артналета, двинулись вдоль дороги Зубцов - Ржев в атаку на Ново-Ожибоково и достигли его 2 Т-34 и 2 Т-70 148 отб. В ходе продолжительного боя 2 Т-34 были подбиты, 1 Т-70 сожжен и на 1 Т-70 было выведено из строя вооружение.
Наступавшие вслед за ними части 246 сд смогли лишь в который раз овладеть районом моста на дороге и далее не продвинулись.
В 9.45 перешел в наступление 609 сп 139 сд, который овладел железнодорожным мостом (виадуком) южнее Юшнево, нанес существенные потери противнику, но общее продвижение его вперед составило не более 200-300 метров.
К 11.00 две группы танков 145 танковой бригады – 2 КВ, 6 Т-34 и 16 Т-60, имевшие задачу овладеть высотой 198,8 и выйти на Матюково, пересекли железную дорогу под мостом и западнее Юшнево.
В результате нескольких атак, к 19.00 они вышли на восточные скаты высоты 198,8, где закрепились.
В боях 21 сентября застрял в воронке 1 КВ 145 тбр, сгорел 1 Т-34, были подбиты 1 Т-34 и 6 Т-60, 2 Т-60 вышли из строя по причине отказа матчасти. 1 Т-34 и 3 Т-60 прорвались в Матюково, где были уничтожены противником.
Вышедшие в район высоты 198,8 танки 145 тбр были отрезаны противником. Неоднократные попытки доставить боеприпасы или прорваться к ним другой группой танков оказались безуспешными.
К 18.00 22 сентября, когда к оборонявшимся в районе высоты 198,8 танкам подошли части 246 сд, они полностью израсходовали снаряды и оборонялись пулеметным огнем и огнем артиллерии 354 сд, вызываемым по радиосвязи.
Несколько лет назад на одном из европейских интернет-аукционов продавались фото, на которых подбитый 21 сентября 1942 года у железнодорожной линии Ржев – Москва Т-34 с башней – «гайкой», уткнувшийся в воронку и дымящийся.
Возможно, это один из танков 145 танковой бригады, хотя в тот день западнее, на подступах к Лунево у железной дороги вела бой и 11 тбр…
После того, как немногие уцелевшие танки 145 тбр были отведены на исходные позиции, обескровленные полки 246 стрелковой дивизии еще пару дней вели бои на восточных скатах высоты 198,8, но затем были вынуждены отойти из образовавшегося «огневого мешка».
В последние дни сентября 246 сд и 965 сп 274 сд при поддержке 148 отб были предприняты последние безуспешные попытки овладеть Ново-Ожибоково.
Вскоре весь участок от Волги до железной дороги был принят сводным 609 сп 139 стрелковой дивизии, и до начала марта 1943 года на нем воцарилось затишье, прерывавшееся лишь работой снайперов, поисками разведки и артиллерийскими дуэлями…
На искусно выполненной панораме участка местности, наблюдаемой с НП начальника артиллерии 29-й Армии, располагавшегося на северном берегу Волги, в районе деревни Свинино, что в послевоенные времена получила название Поволжье, а ныне стала дачным поселком, хорошо видна унылая картина полного запустения на месте сгоревших деревень Ново-Ожибоково и Матюково. От них остались отдельные деревья, разбитый сарай, да чудом уцелевший указатель на развилке дорог…
Совсем недавно мы вместе с нашим товарищем - Виктором искали место падения самолета в одном из лесов района.
Стояла жара, и мы присели отдохнуть, скрываясь под густыми ветками елей от палящих лучей солнца. Разговор коснулся боев у Ново-Ожибоково, и вдруг Виктор рассказал нам историю, известную ему со слов отца.
Подростком тот попал под оккупацию в деревне Мякшево и сполна испытал на себе все ее «прелести» - трое его родственников были казнены немцами, а он сам был жестоко порот плетью из конского волоса с металлическими грузиками, навсегда оставившей следы на его спине.
Весной 1943 года, когда фронт откатился на запад и сошел снег, там, где проходила раньше нейтральная полоса, поля были усеяны множеством трупов погибших воинов Красной Армии.
Многие из них оставались на месте гибели с прошлой осени. В условиях теплой погоды создавалась реальная угроза распространения инфекций.
Там, где в ноябре – декабре 1942 года проходила операция «Марс», работали войсковые похоронные команды, а на остальной территории района эта нелегкая ноша легла на плечи подростков, женщин и стариков.
Отцу нашего товарища довелось заниматься сбором и захоронением бойцов, убитых в районе Ново-Ожибоково и Матюково. Там команды, состоявшие в основном из подростков, стаскивали уже изрядно разложившиеся трупы, часть которых со времени боев оставалась висеть на проволочных заграждениях, в многочисленные воронки и окопы, где их и закапывали.
Память об этом рано повзрослевшие мальчишки грозных 1940-х пронесли через всю жизнь и передали детям и внукам….
В тех страшных условиях собрать медальоны и другие документы погибших бойцов, чаще всего, уже было просто невозможно, потому-то так часто наши коллеги именно на этих полях находят с останками медальоны…
Низкий поклон нашим бойцам и командирам – пехотинцам, танкистам, артиллеристам, летчикам, саперам, связистам, всем тем, что день за днем вели те, так и оставшиеся малоизвестными, и не увенчавшиеся значимыми успехами бои!
Сражаясь и погибая, они не знали, что во многом благодаря их подвигу, враг не сможет осенью 1942 года перебросить отсюда ни одной части на юг, и всего через несколько месяцев в Сталинграде окажутся окруженными 20 немецких дивизий - около 270 тысяч солдат и офицеров, подавляющее большинство которых будет уничтожено или взято в плен. В этом - их немалая заслуга…
Не забывайте павших под Зубцовом воинов 29-й Армии - и тех, чьи имена известны, и тех, кто навсегда остались неизвестными. Проезжая по автотрассе, пересекающей былое поле боя на 212-м километре, вспомните их добрым словом!