Гибель богов. Эхо. Аделаида
Начало во втором номере онлайн журнала «Унгары» (02.26)
Лаар. Где-то в небесах на борту «Свободы»
Сложнее всего подняться на призрачный борт «Свободы» оказалось Тичу. Или капитан и флотоводец не хотел даже последним покидать свой застрявший на рифе флагман «Вседержитель», или пират был слеплен из того же теста, что и его дочь. Аделаида также в первый день знакомства с призраками не могла заставить себя поверить в них. Но все же три капитана поднялись на борт. Аделаида спокойно и уверенно, Маэнас - с нескрываемым опасением, и последним - Тич, едва двигаясь по призрачной палубе, в ожидании падения в бушующее море.
Эллион встретил Тича как старого друга – где-то в душе божественного духа теплились воспоминания о временах, когда Тич плавал под его началом. А вот дальше начался ночной кошмар. Эллион пытался убить Маэнаса. Смерть за смерть. Почти час они бились на саблях, пока Эллион не достиг желаемого. Призрачное лезвие, мерцая то голубым, то зеленым светом вошло как настоящее лезвие в грудь проклятого пирата. Эллион издал победный клич и провернул лезвие. Крови не было. И лишь тихий смешок Аделаиды нарушил победное ликование призрака. Маэнас улыбался…
– Доволен? Можешь еще вот сюда ткнуть, все равно папочка Тич мне рубаху прорезал и китель порвал.
– Почему? Почему я не слышу, как молит твоя душа, умирая?
Маэнас не ответил, лишь сделал пару шагов назад, пока лезвие-призрак не вышло полностью из его тела, развернулся и пошел прочь, видимо в поисках чего-то, чем можно напиться.
И так продолжалось раз за разом. Бродящий по кораблю Эллион, бормочущий себе под нос ответы на молитвы пиратов, вновь и вновь натыкался на своего убийцу, и вновь пытался его упокоить. Маэнас лишь издевался: «Давай, вот сюда ты меня еще не пронзал. И вот сюда. Доволен? Еще? Могу спинкой повернуться».
Аделаида перестала обращать на это внимание, теперь она стояла за штурвалом, отобрав его у штурмана-призрака, и пыталась направлять полет корабля.
– Куда мы летим, дочь?
– Точно не знаю. Пытаюсь ориентироваться по этому, – Аделаида, не глядя на отца, протянула ему правую руку с раскрытой ладонью. Тич наклонился над рукой дочки, стараясь не смотреть на просвечивающее через пол море далеко внизу. На ладони Аделаиды лежал открытый золотой компас.
– Знатно, дочка, знатно. Знакомая вещичка. Однажды я вынес подобную штучку с болотных берегов, мы тогда ходили туда к руинам Зелтрада. Нырнешь бывало с полной грудью воздуха, взяв в руки ядро для катапульты, и в донном иле копаешься, пока не ухватишь чьи-то кости или каменный короб. А там пытаешься быстро всплыть. Лишь на поверхности понимаешь: свезло тебе или так, ядро зазря истратил. Я там с твоей матерью и познакомился. Сирены нас гнали от тех мест, а она меня спасла, когда я короб большой со дна ухватил. Каменюга была тяжелее меня. Бросать такую обидно, да и помирать из-за своей жадности еще обидней. Пока раздумывал, у меня воздух и закончился. Тонуть стал, так она меня спасла. Рыжая красотка.
– Ты стал сентиментальным. Про мать раньше и не говорил, считай. А по попугаю своему не скучаешь?
– Которому? Последний хорош был, да я его заложил, лишь бы еще монет наскрести на лишнюю душу во флот.
Аделаида посвистела. Повертела головой, всматриваясь в мачты и полупрозрачные паруса. Еще один свист. И только тогда захлопали крылья. Попугай сделал круг над отцом и дочкой, выбирая, на чье плечо сесть. Выбрал он все же Аделаиду.
– Пре-да-тель! Пре-да-тель!
– Это ты его научила?
– Этому - нет.
– Пре-да-тель! Ра-бо-тор-го-вец! Ра-бо-тор-го-вец!
– А вот этому я, – Аделаида хищно улыбнулась, но дернула плечом, заставив попугая вновь подняться в воздух. Второй раз птица села уже на плечо Тича, царапая его когтями.
– Спасибо за птицу, Адель. Тысяча баалитов, я слишком продешевил, продавая ее.
– Ра-бо-тор-го…– Тич сжал клюв попугаю, заставив замолкнуть.
– Судя по водам внизу и тому, что на горизонте, ты ведешь нас к форту Эллиона.
– Ты так считаешь? Меня ведет компас. Он помог найти тебя, вроде как ведет в место, где свершается судьба его держащего.
– Не совсем так. Если он хоть отчасти то, что держал в руках я, он указывает на то, что ты хотел бы свершить. Где ты украла его?
– У берегов холмов Омулу. Взяла из каюты исхарского капитана. Знаешь, когда держу его в руках, странное ощущение уверенности. Почти счастья. Вот прям как за угол завернул, зная – там сундук с халявой.
Тич попытался взять компас из руки дочери, но Адель сжала пальчики и быстрым движением спрятала компас где-то под одежду.
– Ну! Давай, можешь мне голову срубить! Хой! Если дотянешься, недомерок!
– Я убью тебя, тюленьи потроха! До конца вечности будешь командовать мертвыми тюленями на Последнем маяке!
– Опять они.
– Да, сейчас я больше всего желаю избавиться от Маэнаса. Надеюсь, компас ведет меня именно туда, где это свершится, – Аделаида быстро достала компас, взглянула на него еще раз и убрала обратно, после чего крутанула штурвал вправо. «Свобода» повернула и чуть накренилась вниз. Каменные стены форта уже можно было разглядеть на горизонте.
Лаар. Остров Эшу. Фот Эллиона
Вокруг острова бушевал весенний шторм. В былые времена пираты любили давать затянувшимся бурям и штормам красивые женские имена, говоря потом в тавернах: «А вот во время «Белой Луизы» утонул мой кореш Илвар» или «Мы на «Золотой лире» прошли насквозь всю «Ветреную Елену» и потеряли только двоих пьянчуг!». Попрятавшиеся за стены форта и в раскинувшиеся вокруг него лачуги, пираты не заметили прибытия в закрытый порт мерцающего в темноте корабля. Причалы пустовали, остальные корабли или ушли в море или были загнаны во внутренний залив, закрытый от моря стеной и волноломами.
На берег сошли трое. Гном с эльфом попытались было ринуться на берег, но Аделаида шикнула на них, но потом смилостивилась, пообещав прислать им корзинку с едой и выпивкой.
– Не вижу свой корабль. Мы не так договаривались, детка!
– Подожди, посмотрим во внутреннем порту. Не факт, что твоя посудина после боя вообще смогла добраться сюда. Видел, когда мы снижались, сколько новых мачт копьями из воды торчит?
Ветер и ночь заглушили шаги трех капитанов, когда они прошли мимо спящего в не запертых воротах стражника. Второго почему-то не было вовсе, зато вместо него стоял десяток початых бутылок рома. Внутри форта, хотя и мочил все напропалую дождь, жизнь кипела. Дома терпимости, сделанные из бывших казарм, горели приветливыми красными ночниками и полнились смехом и стонами. Первый ярус каменного форта был полон жизни: люди, тролли, эльфы, гномы и даже дирры что-то праздновали, пьяно гуляя под дождем от одной питейной лавки до другой, щедро платя черненным золотом.
– Ты права, чертовка, Счастливчик сюда добрался. Столько соултрадского золота, моего золота, мог раздать только этот ублюдок! Эй, ты, где Счастливчик? – Маэнас схватил ближайшего моряка за грудки, тот от испуга почти сразу начал трезветь.
– Ик, кто? Ой, я тя знаю! Ты этот, самый, кап… кап… капитен Майнез!
– Где Тони, пьяная тварь?! – Маэнас приставляет к горлу матроса абордажную саблю. – Не скажешь - я выпью твою душу!
Пьяный закатил глаза и попытался упасть в обморок. Рассерженный капитан отвел руку с саблей и с яростью проткнул лезвием грудь парня, после чего отшвырнул труп в сторону.
– Кто знает, где Счастливчик?! – взревел Маэнас.
Пара проституток, спешивших куда-то, остолбенели, наткнувшись на труп матроса. Лавочник, не взяв плату с корсара, быстро захлопнул ставни на своей палатке. Еще несколько моряков поспешили вверх по парапетам, на второй ярус форта.
– Вон, таверна «Хозяин Грифонов», спросим там. Знаю одну девочку, она всегда ведает, у кого сейчас водится золотишко, – Тич берет Маэнаса за плечо как старого друга и силой ведет к распахнутой двери таверны. Адель идет за ними, не замечая, как за спиной, лежа в смеси грязи, песка и собственной крови, зашевелился мертвый матрос.
– А я те го-рю, ик, мы у берегов Исеньфьорда бы-лы, ик, тамо брали лодки йордов с китовым мясом. Оно, что твой брон-бей! Только этого, мужское вот так делает! А они того, как тысяча баалитов, из вод полезли. Го-рят, мы «Рыцари глубын»! И трезубцами туда-сюда, и волной нас укрывали. Ну, мы в сабли, кромсать-резать. А там, знаешь, над берегом многожды буря фь-ю фью, ик, бушевала. А тут в одно око бац и все! Только мы не сразу заметили, не до того было. А вот пучеглазые, ну которые «глубын», заметили! И давай под воду ныр-ныр-шныр уходить. Только побратим мой, Пит Плесень сцепился с одним, он его саблей, а тварь его трезубой! Так друг друга и порешили. А потом такая музЫка заиграла, прямо противно стало, думали это глубокие так, ан нет. Во, на шарманку похоже! С верхнего берега темные такие штуки пролетели и бац-бац как раз в Пита и его убивца. Они шевелиться начали! Тварь зеленой была, а тут вся почернела и как-то в воду скользнула, к своим, знать поплыла. Ик! И Пит встал. Шляпу свою поправил, трезуб из груди вытащил и куда-то к верхнему берегу смотрит. Так ему: Пит! Пит, живой! К нам иди! А он: я Фазер! Ну я ему: ты че, Пит? Ну, ик, хош Фазер, так и так, акула тебе в печень. А он: а ну, говорит, назови мое имя еще дважды!
– И что? – один из трех трезвых пиратов за столом прикидывал, как высмеять рассказ товарища.
– А я что, я не стал. Как говорили в старых, ик, байках, три раза имя мертвого произнесешь, и он за тобой, того этого, явится.
– Испугался? Эй, ребята, наш шулер Карбо обыгрывать Тони смел, а имя мертвеца зассыкал! А я вот не убоюсь. Как там, сказал?
– Фазер. Или Файзер?
– Во. Трижды? Файзер. Файзер. Файзер!
Сверкнула молния за окном, заскрипели ставни крошечных окон, и в дверном проеме появились трое.
– Где Тони, баалитовы дети?! Счастливчик!
Кто-то икнул. За одним из столиков взвизгнули девочки и стали слезать с колен моряков под стол. Маэнас первым вошел в таверну и силой перевернул ближайший стол, разозлив сидевших за ним пиратов. Один из них кинулся на Маэнаса и воткнул ему в бок саблю, после чего заметил стоящего за спиной Темного капитана Тича.
– Эй-эй, мужики, тут такое, не поверите! Тич с Маэнасом, и друг другу души не рвут! – парень не заметил, как его сабля перекочевала из бока Маэнаса в руку капитана.
– Эй, эй, без смертоубийства! В моей таверне убивают только по полной предоплате. Это есть в меню, после цен на замену скамеек, столов и стен, – трактирщик как упитанный гриб после дождя явился возле одного из столов, держа в одной руке заряженный пистолет, а в другой поднос с выпивкой.
– Я убью только одного, обещаю полную оплату его трупа! Где Счастливчик Тони?
– Здесь его нет. Да, ребята? - на вопрос хозяина таверны раздался утвердительный гул. – На втором ярусе в «Клыке Йара» капитан Аделаида набирает себе новую команду, берет пока всех, особенно кто проигрался или выжил после шторма, но потерял корабли. Счастливчик, как прогулял по форту свои сокровища, теперь наверняка там сидит, цену себе набивает.
Аделаида охнула, услышав свое имя.
– Ты знаешь, кто я? – девушка вышла вперед, оттеснив Маэнаса плечом.
Тавернщик опустил пистолет и пригляделся.
– Ну, девка какая-то, чья будешь? Тича или этого, - мужик кивнул в сторону Маэнаса.
– Я Аделаида!
– Тьфу, самозванка. Видел я вчера Аделаиду, приплыла на пяти судах, потрепанные, но такие, ух! Один вовсе железный и под паром шел. Пушки необычные, у гномов верно сворованные, какие-то механизмы у нее там, с ней матерые капитаны, все как один убийцы чудовищ и морских гадов. И золото с ней, правда, такой чеканки раньше не видел. Кличет себя Королевой пиратов! Так что, девка, если с тобой правда Тич, вот он дочку свою точно узнает.
Аделаида сжала крепко зубы, но не ответила. Рука, лежащая на рукояти сабли, не дрогнула.
– Пойдемте, хочу увидеть Аделаиду Королеву пиратов Где там этот «Клык Йара»?
У подъема на второй ярус Тич оставил Аделаиду и Маэнаса, сославшись, что не повидал знакомую. Вернулся меньше чем через минуту обратно, спохватившись, что оставил дочь с человеком, поклявшимся перед Уггудом ее убить. Снизу из таверны раздавались крики и пьяный хохот.
– Внес предоплату толстяку за покойника. Хотя теперь грифонам потребуется новый хозяин. Знаю одного старого берсерка Ефрина, он давно хотел на покой пойти, с радостью приберет заведение себе.
– Сентиментальность и безжалостность, отец, боюсь Лаар не готов к такому сочетанию.
– Ты его чем, Тич? Сабелька-то твоя у меня теперь. Не, руку не тяни, не отдам. У меня теперь коллекция будет всего, что в меня втыкают. Надо только подумать, как у вашего призрака его саблю отнять. Но над этим вопросом я уже работаю.
– Чашкой. С супом.
– А рыба в нем была? Не завидую толстяку. Вон, сюда нам. Смотрите сколько желающих записаться в команду Аделаиды Королевы пиратов!
Перед входом в «Клык Йара» бесновалась толпа пиратов, мокнущих под худыми навесами вокруг таверны. Всех внутрь не пускали. Это заведение держал бывший ярл, не пожалевший на его постройку сразу три большие ладьи, какие умею строить только йордлинги из северного порта Доннердольн. Над входом висела голова огромного волка с серебряной шерстью, столь искусно сделанная, что могла сойти за настоящий трофей.
Аделаида окинула взглядом толпу, выпятила вперед свою небольшую грудь и скомандовала: «Будем прорываться». После чего первой, как лиса, проскользнула сквозь хмельных, веселых и мокрых матросов внутрь таверны. Стоящие у входа пара громил-йордлингов даже не успели ее задержать. Тич орудовал локтями, расталкивая моряков, Маэнас в этот раз шел последним, предвкушая свою расплату со Счастливчиком.
Внутри таверны было темно и тепло, пахло сладкими травами, а не пойлом и блевотой. Хозяин таверны – одноглазый старый пират, чьи мускулы все еще давали фору многим молодым бойцам, стоял почти у входа, облокотившись на один из столов. Рядом с ним не сразу можно было заметить другого пирата – лет сорока, поджарый, в расстегнутой жилетке, под которой бугрились покрытые шрамами мышцы. Он внимательно посмотрел на вошедшую тройку и затем дернул за руку хозяина. Тот в ответ утвердительно кивнул и внимательно всмотрелся в Аделаиду.
– Вот только эту, Урдо, не пускай.
Названый Урдо дернулся, но не успел - Аделаида уже нашла свою цель. Женщина сидела в дальнем углу таверны, положив ноги на стол, и еще пара помощников рядом с ней рассчитывали и записывали очередного пирата. Тич одним движением скинул Урдо обратно на место, пока дочь пробиралась через столы, вокруг которых сидели нанятые Королевой пиратов бандиты.
– Эй, Королева пиратов, хочу записаться в твой флот! – Адель запрыгнула на соседний стол, почти упершись головой в дощатый потолок.
Женщина сняла ноги со стола и наклонилась вперед, рассматривая сапоги Аделаиды. Из тени появились черные кудри, перевязанные красной повязкой, на лицо женщина была явно старше Аделаиды на десяток лет.
– Ракеро, хочу ее сапоги себе. Какая кожа!
– Эй, Королева?
– И с кем имею дело? Прежде чем ответить, помни, ты обращаешься к знаменитому капитану Аделаиде, Королеве пиратов! Я беру на службу только достойных.
– Боюсь, такого титула не существует. А вот капитан Аделаида - это я! – Адель вынула пистолет и всадила пулю, как ей показалось, в женщину. Но та была быстрей, отклонилась влево, через секунду уже кинулась через весь стол, метя клинком в колени Адель. Девушка подпрыгнула, но вот от приземления круглый стол не выдержал и опрокинулся, заодно защитив Аделаиду от клинка женщины, воткнувшего в ставшую щитом столешницу. Пираты в таверне поднялись с мест, часть уже взялись за оружие, желая выслужиться перед нанимательницей. В этот момент Маэнас увидел своего Тони. Счастливчик сидел у правой стены с парой салаг-прихлебателей за столиком. Перед Тони красовались тарелки с едой, а сам пират, счастливо улыбаясь, считал монеты.
Как южный носорог, закованный в броню, Маэнас пошел к своей цели. Боясь вмешаться в поединок двух женщин, пираты ринулись к нему, втыкая в бока и спину капитана сабли, стреляя в него, кто не побоялся попасть в своих. Но капитан шел и шел, отбрасывая самых смелых ударами двух сабель в своих руках. Когда Счастливчик опомнился, было уже поздно. Он успел только метнуть в Маэнаса кинжал, воткнувшийся капитану в плечо, после чего Маэнас толкнул ногой стол и прижал им Тони к стене, да так, что любимая Счастливчиком шляпа, отобранная им однажды у инквизитора, слетела на пол.
Маэнас отвел левую руку в сторону, заодно срубив одного из смельчаков, и саблей очертил слева от себя полукруг, предупреждая остальных не вмешиваться.
За спиной капитана сражались женщины, одна из которых кричала: «Я-Аде-Ла-И-Да!»
Тич пытался прорваться на помощь к дочери, но им занялись сразу трое помощников Королевы.
– Ты подвел меня первый и последний раз, Счастливчик!
– Но я, но я почти спас твой корабль. Сам видел, был шторм. Т-ты перешел в абордаже на «Вседержитель», от флота мало что осталось, ну я и увез з-з-золотишко, – Тони начал задыхаться, прижатый столом. – А потом шторм догнал меня с командой, и тут все мигнуло, море как в свиток скрутилось, а потом из него явились пять кораблей и взяли нас на абордаж. Меня пощадили, и я указал капитанам курс на форт. Мне даже оставили часть золота. Вот я и гульнул, так еще и заработал здесь. А твое проклятое золото теперь разошлось очень хорошо по всему порту. Ты так много долгов наделал, обещал им и не давал своих соултрадских монеток, а я теперь все возместил!
– Довольно, Счастливчик. Улыбнись! – Маэнос всадил прямо в рот парню одну из сабель, пришпилив голову Тони к стене. После чего капитан повернулся к Тичу, прикидывая, насколько он, орудуя скамейкой, справляется с тремя громилами. Счастливчик вдруг дернулся и потянулся за саблей, торчащей из его рта. Во второй руке парень держал монетку из червленого золота. Маэнас обернулся, вытащив из плеча кинжал Тони, одним ударом отрезал парню руку, держащую монету. Золотой кружок выпал и покатился под стол. Тело Счастливчика окончательно обмякло и только столешница да сабля Маэнаса держали его на месте.
– Эй, Тич, понимаю, ты там немного занят. Но знай, договор исполнен. Ваши жизни не нужны мне, хотя с твоей дочурки стоило б еще спросить за моего кракена, но лучше в иной жизни, когда рядышком не будет ее ручного божка. А я пока пойду, проведаю одного хозяина погоста, он мне задолжал за свое посмертие, – Маэнас свободно вышел из таверны, унося в своем теле почти десяток сабель, и никто больше не посмел ему помешать.
– Самозванка! – Аделаида двинула женщину плечом, но та извернулась и почти прижала девушку к стене.
– Я Аделаида, а это моя команда.
– Ты самозванка. А это глупцы, решившие, что их наняла капитан Аделаида! – Адель еле увернулась от сабли женщины, но та двинула ей коленом в живот и повалила на стену. Дерево не выдержало, и Адель выпала из таверны наружу. Самозванная Аделаида с трудом протиснулась в получившуюся щель, все ж фигурой она была побольше девушки. Адель попыталась рубануть ее на выходе, но женщина легко отвела ее саблю и прижала девушку ногой к земле.
– Я тебе не глупая разбойница, я воин! Я дралась со сталерожденными сумраками, ордами подземья! Я выстояла десять минут против самого Баала! Что мне глупая девчонка! Святые братья, что поделать, если в ваш век из известных пираток нашлась только ты и Арина Честор! Я дважды подкидывала монетку, и два раза выпало твое имя, дурочка! Других имен этот Счастливчик просто не знал, ррр! А потом в порту обнаружился «Зерикиль» Арины, и выбора не осталось вовсе, – женщина со всего размаху воткнула свою саблю прямо у головы Аделаиды в щель между булыжниками мощения форта. Женщина тяжело дышала, из ее левого плеча струилась кровь, пятная белую рубаху. Наконец она опустилась на одно колено рядом с Аделью, рукой отбросив ее саблю подальше.
– Это я капитан Аделаида! – Адель плюнула в лицо самозванки.
– Да ты, ты. А здесь еще подвернулась сразу наводка об интересной вещичке, что, может, вернет меня и моих людей домой. Молоток какой-то. И золотишко для команды есть. Святые братья, да заткнись ты. Ты Аделаида, согласна. Я Наварро, меня Круг избрал Королевой пиратов. А у вас и Круга-то нет. Вот что мне с тобой делать? Все песенку испортила. Уф, в мое время среди пиратского братства есть вера в пиратскую богиню Аду, вот убью тебя сейчас, а вдруг ты и была той женщиной, породившей веру в Аду? Много хороших ребят шли на верную смерть, веря, что она их вытащит. Р-р, заткнись ты, – Наварро двинула кулаком по лицу Аделаиде и вырубила ее.
Выпрямившись, женщина прикинула, пройдет ли она обратно через дыру, и решила обойти двор и войти обратно через вход. В таверне все еще шумел Тич, из последних сил отбиваясь от десятка пиратов лавкой.
– Все, кто подписал договор, за мной. Урдо, пересчитай. Уходим сейчас.
Пираты, стараясь не поворачиваться спиной к тяжело дышащему Тичу, спотыкаясь о погибших и раненых, по одному стали покидать таверну. Пока с Тичем внутри не остался только хозяин таверны и сама Наварро.
– Твоя девочка там, за стеной. Жива, – и Наварро захлопнула дверь, поспешив за своей командой.
– Тебе больно.
Вокруг клубился белый туман. Голос Эллиона она узнала сразу. Второй раз за несколько дней ей казалось, что она мертва.
– Все, так просто?
– Тебе больно.
– Да. Больно. Но я все еще злая. Она взяла мое имя!
– Пока больно, еще не все. Но я тебя слышу куда лучше. Осторожней, моя единственная жрица. Кто мне подскажет, как быть богом, если ты уйдешь к Последнему маяку?
Туман начал редеть. Адель ожидала увидеть за ним лицо Эллиона, но там было что-то другое.
– Ты меня предала?
– Нет.
– Мой убийца дал тебе монетку. Чтобы ты не умерла.
– Когда? У меня нет его проклятого золота.
– Вы стояли вдвоем. Я наблюдал. Он сунул ее тебе в карман. Злое колдовство. Противно.
– Я с тобой, мой бог, но пора стать тебе настоящим богом Лаара. Эта Наварро напомнила про молот. Если его уже собрали, это твой шанс, наш шанс. Ссс-с, как больно!
Туман рассеялся окончательно. Вместо света пришла ночь. Мокро и противно. Над ней склонился отец. Лицо Тича опухло с одной стороны от синяков, но отец был жив. Сейчас Адель поняла, что ее несут на руках. Минута, и дождь прекратился. А темное дождливое небо сменилось дощатым потолком, и вновь стало тепло, и запахло горными травами.
– Плохой день, чтобы умереть.
– Любой день плох для смерти, Адель, – Тич аккуратно положил ее на один из уцелевших столов.
– Еще и философ. Сентиментальный старый жестокий философ, – Аделаида пошевелила рукой, левая сильно болела. Попробовала пошевелить правой рукой, та послушалась без особой боли. Пальцы нащупали в кармане монетку, Адель подняла ее к своему лицу. Черное золото Соултрада. Она разжала пальцы, и монетка упала на стол рядом с ней. Боль нахлынула большой океанской волной.
– Здесь капитан Аделаида набирает себе команду? – в таверну вошел мужчина, покусывая самокрутку. Хозяин таверны сделал неопределенный жест рукой, показывая на разгром и Тича, нависшего над Адель.
– Команда, дочка, она всегда нужна, чтоб было кого ставить между собой и саблей врага. Здесь, парень. Как тебя зовут?
На улице сверкнула молния, и дождь с удвоенной силой забарабанил по камням форта и крыше таверны.
– Мое имя Файзер, я готов послужить прославленному капитану. За хорошую плату, конечно.
Забытье, как ей показалось, длилось почти десять дней, полных нескончаемого шторма и боли. Адель снилось, что она на корабле, ее качает из стороны в сторону, голова кружится, тянет блевать. В ее видениях то мелькал синекожий эльф, смачивающий бесконечные грязные тряпки пахучими отварами, то отец, как положено заботливому папочке, сидящий рядом и расчесывающий ей волосы. На десятый день погода за окном прояснилась, а Адель четко ощутила, что выспалась. Тело почти перестало болеть, теперь только не работавшие много дней мышцы плохо отзывались на попытки двигать руками и ногами. Левую ногу вовсе до боли свело, аж вскрикнула, но это привело ее в чувства окончательно. Сегодня нужно вставать и что-то делать. Она покопалась у себя в тайном кармане за пазухой. Золотой компас вместе со спертым в Белегосе амулетом были на месте. Аделаида извлекла компас на свет и всмотрелась. Стрелка показывала куда-то в неизвестное направление, даже не на дверь. Попробовала его повертеть, но стрелка четко указывала одно направление.
– Когда судьба положит в рот халву, остерегись, не ешь, в ней сахар смешан с ядом.
– Отец, теперь ты еще и поэт?
– Нет, в этом ты меня обвинить не сможешь, Адель. Однажды мы перебили караван одного знатного огнепоклонника, а его пощадили. Он пространствовал у меня в плену четыре месяца, учил считать и читать, из текстов при нем была только книга его же стихов. До сих пор помню многие из них.
– Ты отпустил его?
– Да, прямиком к его любимому Дзару. Хорек скрывал все это время под одеждой золотую цепь и золотой же кувшинчик для чернил.
– Хорошо. Сейчас хорошо. Что стало с моей командой?
– Корабль Эллиона все еще в порту. Ему там молятся. Сам Эллион вернулся в свой форт, событие века! Снорри и этот, второй, сторожили тебя здесь много дней. Эльф лечил, как мог. Еще пара десятков хороших парней изъявила пламенное желание плавать с тобой под одним парусом.
– И где я была для них все эти дни?
– Пудрила носик. Усмиряла бурю. Считала золото. Много золота. Летала на драконе.
– А та, вторая?
– Уплыла на пяти кораблях почти сразу, они ушли в бурю и кто-то сказывал, что видел щепки и тонущий парус одного из них. Ушел и Маэнас на второй день. Супруга забрала его на «Зерикиле». Но о нем мы еще услышим. В форте разошлась куча его проклятого золота. Тут теперь в кого клинком не тыкнешь, так встанет, отряхнется и пойдет по своим мертвячьим делам дальше. Это они пока радуются такому исходу, а как начнет вечность припекать, все к Маэнасу и явятся за избавлением. Или придется им в Соултрад идти в услужение.
– Ты стал многословным. Капитан Тич из легенд моего детства говорил два слова: «Пли» и «Повесить». Ах, да, добавлял еще «на рее».
Тич в ответ ухмыльнулся. Синяки на его лице почти сошли, став желтыми блямбами, разве что рассеченная бровь заживала некрасивым шрамом.
Аделаида поднялась с постели, прикидывая, где находится. Одна из верхних комнат таверны. Убранство аскетичное, но постель оказалась чистой, хотя и воняла ее потом. По ощущениям даже укусов клопов почти не было. Сколько же отец за это заплатил?
– Море сейчас спокойно, у меня есть пара недель форы, и ты пришла в себя. Я собираюсь взять людей и несколько лодок, попробую вытащить «Вседержитель» с рифа, если он все еще там. Заодно поклюем останки флотов. Ты со мной?
Адель отрицательно покрутила головой.
– Я тут поняла, что до сих пор не выполнила свои прямые обязанности…
– Это какие? Порадовать старика-отца внуками или поднести мне перед смертью стакан соленой воды?
– Это ты меня еще можешь порадовать сестренкой-другой, а я тут, на минуту, не морской черт, а верховная жрица Духа Свободы.
Эллион, как статуя самому себе, стоял на причале, вглядываясь в медленно накатывающие на берег волны. Для духа сейчас он был очень даже телесным, разве что чуть просвечивал низ его одежды, и сапоги точно не касались досок причала.
– Тебе не больно. Двадцать дней сна лечат медленней клирика, но надежней.
– Так долго я валялась? Сорок тысяч дирров! Я запомнила только десять дней! Не совсем, виски еще давит. А ты выглядишь… таким живым?
Эллион сделал пару шагов, и Аделаида увидела за ним кучку монет и огарки свечей, сваленные в нечто, напоминавшее алтарь.
– Каждая молитва прибавляет мне капельку реальности. Кап-кап, и я почти почувствовал снова бриз. Кап-кап, солнце утром чуть меня не ослепило, кап-кап, девочки из «Лихого морячка» показались привлекательными. Но они хотят от меня чудес в обмен на свои молитвы.
– Так дай им их. Я сама хочу от тебя чудес. Я твоя верховная жрица, забыл? Так научи, как именем твоим благословить, или как залечить там рану, хоть волну наслать! – Адель обошла призрака, присела у алтаря, рассматривая монетки. Слишком разные. Вот одна необычная, с чеканкой в виде шестеренки.
– В этом ты больше богиня, чем я сам. Я слышу их молитвы, особенно предсмертные. Мои люди и «Свобода» легко мне подчиняются и без слов. Но чудеса?
– Голоса теперь и я слышу. Так и шепчут неразборчиво, как волны в полночь. Но хоть что-то ты можешь еще? – Аделаида развернулась от алтаря к Эллиону, поднялась в полный рост и положила руку на рукоять клинка призрака. Свет и искры из глаз, туман заполнил ее сознание. Внизу был океан, закрытый облаками. Вверху темнота. Золотые линии расчертили на квадраты черноту. В это золото падали люди, взлетали синие бабочки, мелькали какие-то еще существа, они падали снизу вверх, и каждый доносил до нее свой голос.
– Вернись.
Аделаида посмотрела вниз, себе под ноги, и с криком рухнула в море.
Сейчас Эллион держал ее за руку. Все тот же причал, день светел, воздух солен, и море ведет разговор на языке волн. Только чувство падения не исчезло.
– Что со мной?
– Сейчас ты как я. Не так и надолго. Пошли, – Эллион ведет ее к краю причала и ступает за край. Аделаида зажмуривается и делает шаг в пустоту, ожидая утреннее купание. Но вода не омывает ее сапог.
– Хочешь благословлять моим именем… это, конечно, смешно, освящать неблагие дела убийц и воров, но может в этом есть смысл, жрица моя.
– Все, все, верни меня на берег. И берег мне под ноги.
Эллион аккуратно ведет ее обратно, словно даму на роскошном приеме. Маленькая заминка с подъемом на причал – нога проходит сквозь доски, но с третьей попытки она поднялась над ними.
– И одна склянка не пройдет, ты вновь станешь плотной, – Эллион отпустил руку девушки и прошелся по доскам, на самом деле легко скользя над ними. – Форт разрушается. Стены первого яруса уже дырявы и частично растащены на лачуги по округе. Второй и третий ярус превращены в таверны и бордели. На четвертом ярусе невольничий рынок. Не таким я видел это место. Ему нужен хозяин. Комендант порта, кастелян высотной крепости. Погреба, полные запасов на случай осады. Вычерпать осадочную землю из внутренней гавани, скоро она обмелеет, и туда будут заходить только плоскодонки. От заложенной мной верфи остались только балки.
– Займись сам. Они будут тебя слушать.
– Или возведут здесь храм и будут считать себя избранным народом, для присоединения к которому достаточно напялить себе пиратскую шляпу и купить попугая. Море и благословение Духа Свободы надо заслужить своим упорством, мужеством, бесстрашием!
– Так, так, про заслуги. Пора заслужить право быть настоящим богом? Некий варвар раздобыл кусочки древнего оружия, способного убивать богов. Пока шла к тебе, собрала об этом все слухи с таверн. Устроим налет века? Хватаем молоток, уносим ноги. Останется узнать, где найти любого из божков. Может, Кронга? Обширные леса, еще заплутаем. Омулу! Я была на берегах его Холмов. Помнишь? Он где-то там. Компас! Точно, компас! – Аделаида достала компас и раскрыла его. В этот момент ее ноги вновь коснулись досок. Прекратилось ощущение бесконечного падения.
Компас все также четко показывал на далекую точку, где-то на юго-востоке.
Эллион подошел к Аделаиде и накрыл компас рукой. Его пальцы легко уцепились за золотую безделушку. Адель отдала ему ее. Стрелка не дрогнула.
Дух, совсем как живой, вздохнул.
– Так тому и быть. Судьба-злодейка рядом. Я тоже помню того огнепоклонника. Самым ценным в его вещах была книга с его же стихами.
Лаар. Где-то над песками пустыни Сота
Новая команда Аделаиды, набранная Тичем за время ее сновидений, была, как любила девушка, причудливой и пестрой. Спустившийся с гор дирр Друрр, знавший из всех слов «убью» и «банан», но уморительно показывающий все, что ему нужно всеми четырьмя лапами. Недоучившийся колдун из ордена Тоа-Дана пытался втюхать всем и каждому непонятные склянки, а когда ему отказывали, делал из своих волос куклу, шептал на нее и грозил скинуть за бот «Свободы». Братья Отропотры – сиамские близнецы, один из которых хорошо стрелял, а второй бегал. Аделаида не успела познакомиться со всей командой, но каждое утро строила их на призрачной палубе напротив призрачной команды Эллиона и пыталась запомнить по одному. Восемнадцать человек, двое из которых слепились спинами, два гнома, трое эльфов, дирр, ург, двое троллей, нага-стрелок и три десятка призраков вместе с самим Эллионом. Что могло пойти не так?
Под килем «Свободы» проносились лиги песка. Корабль медленно поедал бесконечные просторы сначала степи, а затем пустыни, так что смотрящие вниз моряки чувствовали себя не в своей тарелке. Редкие руины и идущие по пескам караваны или торбища орков вызывали настоящий интерес. В один день увидели отступающий куда-то на юг имперский легион, за ним по пятам гналось песчаное облако, но кто в нем скрывается уже было не разглядеть.
– Капитан, вы уверены в курсе?
– Файзер, ты спрашиваешь об этом четвертый раз за сегодня. Я твой капитан и я уверена в курсе.
– Но вокруг лишь песок. Что ценного может быть в пустыне?
– Будет. Еще будет, моряк, – Аделаида демонстративно достала подзорную трубу и вгляделась вдаль. Файзер не отходил далеко, словно ждал продолжения диалога. Впрочем, Адель уже и сама начинала сомневаться в направлении, но золотой компас при команде не доставала. Эллион и его штурман направление не уточняли, позволяя Адель самой корректировать курс, становясь за штурвал. Но мысль, что знаменитый Вольный может делать в пустыне или на ее краю Адель не покидали. И Файзер все не отходил. Стоило услать его… драить призрачную палубу? Да хоть играть в пиратский покер. Обыграть Друрра на его вязанку бананов. Адель рефлекторно полезла рукой себе в рубашку, посмотреть на компас. Остановила себя.
– Может, все же взглянете на компас?
– Да, наверное, стоит, – Аделаида все же достала его. – Снорри или Свэль проговорились?
– Адмирал Эвтерпа. Она была так мила, но почти не кричала. Без эмоций не так приято пытать, – Файзер оскалился, в его руке оказался странного вида пистолет. Сверкнула сухая молния, запечатлев тень призрачного корабля на желтом полотне пустыни. Аделаида только схватилась за саблю, когда Файзер выстрелил. Пуля попала в крышку компаса, выбив его из руки девушки, и в этот момент Файзер мигнул и пропал со своего места. Раз, и он уже ловит в полете золотой компас.
– Был рад послужить под вашим началом. Но меня уже зовут. Слышу-слышу, хозяйка. Файзер три, – пират снова мигнул и пропал из виду совсем. Еще одна сухая гроза ударила где-то вдали, и Адель показалось, она видит в ее свете темную фигуру. Только теперь на звук выстрела прибежала помощь. И сам Эллион величественно поднялся к ней, удержав брошенный штурвал.
– Он… он…
– Темная тварь? Думал, ты знала, кого приняла в команду. Аделаида, сумевшая завербовать в команду вампиров-пигмеев с восточных островов. Урок впрок.
– Только теперь у нас нет точного курса, – Адель продемонстрировала духу пустую руку. Остальные пираты не особо поняли жест.
– Мы шли по прямой, не сворачивая, довольно давно. Твои мелкие поправки особой цены не имели. Рано или поздно мы будем на месте, жрица. Верь. Если не себе, то мне, – Эллион чуть подкрутил руль, вернув «Свободу» полностью на прежний курс. – А вы, лоботрясы, по местам! Чистите оружие, драйте палубу, проверяйте заряды для пушек! Бегом!
Матросы разошлись, ворча о невозможности части приказов божка.
– Знаешь, Эллион, если чувствуешь в моих людях что-то не то, говори заранее. Считай это моей молитвой-просьбой тебе.
– Один из них не из этого времени…
Лаар. Резервация Братства
Спать на корабле-призраке было сродни погружению в ночной кошмар. Закрываешь глаза и падаешь в тугую вату небытия, из которого тут же всплывают твои страхи. Эллион видел сны пиратов как слышал их молитвы. Дирру снилось его изгнание с гор, жалость к самому себе за невозможность вернуться и однажды стать дирром-гигантом, способным ворочать горы во имя спящих Древних. Близнецам снилось разделение, только один боялся не получить ноги, а второй потерять товарища, кому можно доверить прикрывать себе спину. Адель не снилось ничего. Столь пугающая пустота, что Эллион мог по-настоящему ощутить в ее снах смерть. Он специально заходил в эту пустоту и провожал в ней ночь, хотя бы на эти короткие мгновения не слыша в ней молитв. Сегодня пустота закончилась внезапно. Аделаида проснулась, сидя на мертвом мимике-сундуке. Ее разбудил ветер, несущий запах морской соли. Почти бриз. Ночью, конечно, было холодно, но ветер не бывал морским.
– Чувствуешь? – Эллион стоял рядом, всматриваясь куда-то вдаль и явно сквозь собственный корабль.
– Море. Пустыня закончилась? – и тут Аделаида увидела нечто знакомое. В ночных небесах парила пара скатов. Девушка подошла к борту и вгляделась вниз. Над пустыней до самого горизонта, упираясь в далекие горы, бились призрачные?.. Эфирные? Волны? Из песка поднимались зеленые побеги водорослей, среди которых мерцали полупрозрачные рыбы. Но удивило девушку не это.
– Все по местам! Дежурный по кораблю, поднимай команду! Мы на месте! – Аделаида не могла поверить своим глазам. Впереди под призрачными волнами мерцал огнями город, над которым был развернут голубоватый купол. Город отхаркивался пушечными залпами от наседающих и плывущих в его сторону морских монстров, среди которых была знакомая ей тварь из вод у берегов холмов Омулу.
– Твой приятель.
– Скорее твой близкий друг, Эллион. Когда ты входил в него всей «Свободой» я уже валялась на корабле исхарцев.
Они были уже близко. Над пустыней, притворившейся морским дном, истово выла сирена. И огромные тени рыб, напоминавшие донных акул, медленно парили прямо над барханами, смыкая кольцо вокруг дивного города. По пескам спешили крабы-гиганты, из десятка открывшихся гейзеров выпрыгивали мерзкий жабоподобные уродцы, вооруженные примитивным оружием. Но город огрызался залпами орудий. На его стенах суетились десятки бойцов с огнестрельным оружием, так что стены уже начали скрываться в серых облаках дыма. Кто бы ни были хозяева крепости, они не мало отдали за самые новые поделки гномьих мастеров. Аделаида вспоминала, как в ее детстве корабль отца был еще по старинке вооружен баллистами, и в какую цену обходились первые орудия гномов. Сейчас пираты не мыслили себя без черного порошка и литых пушек с тяжелыми ядрами, но выменивать или воровать их приходилось исключительно у мастеров Каменного молота. Считая число мелькающих огней по периметру города, капитан с завистью присвистнула. Сколь же богаты его владельцы!
Затерявшись в ночных облаках, «Свобода» теперь медленно плыла над городом. Здесь, над крышами домов и стенами крепости, воздух сгустился до плотного тумана, от влажности рубахи липли к телам, а волосы намокали как при дожде.
– Не выстоят. Где в этой каше только найти… – девушка осеклась, да и Эллион очень точно вытянул руку, указывая на ворота города.
Залпы пушек убивали морских тварей, но самую большую беду, похожую на помесь разбухшего осьминога и лилового мозгоеда из Морвиля, орудия только разбивали на части на пару мгновений. С очередным мерзким «хлюп» тварь срасталась, возвращая себе прежний безобразный вид, после чего жарила порцию защитников города пучками ветвистых молний. Вот к нему через раскрытые ворота города бросился отряд защитников. В подзорную трубу Адель рассматривала двух воинов на острие клина, взрезающего толпу рыб, крабов и жаб. Один в кроваво-красном плаще, с медными волосами и в форме явно офицера местных защитников, вел за собой солдат, раздавая указы и кромсая врагов, как мясник на кроличьей ферме в день забоя молодняка. Аделаиду заворожили его отточенные до автоматизма движения, воображение нарисовало мужчину совсем в других условиях. Но вот удалось разглядеть и второго: вспышки залпов отражались на его шлеме, плащ разодран, вместо доспехов - горящие золотистым свечением татуировки, и в руках он держал необычный молот. Огромная кость с металлическими вставками была рукоятью оружия, навершие исполнено в форме песчаных часов, и провалиться Адель сквозь палубу «Свободы», если в этих часах действительно не пересыпался песок!
Эти двое, как соревнующиеся друг с другом тараны, прошли сквозь толпу, и за ними вышагивали закованные в причудливые доспехи, с крутящимися шестернями и дышащими паром трубами, паладины и големы, добивающие поверженных рыболицых и расширяя линию прорыва. Бьющие по ним молнии не останавливали паладинов, но словно заряжали их доспехи еще большей силой.
Внезапно все закончилось. С громким «Чва-нь!». Кто-то из команды «Свободы» громко закричал, указывая на место самой мерзкой твари. Дирр безжалостно встряхнул гнома, отбирая у него свой выигрыш. Адель словно очнулась от сна, услышав голоса своей команды: «Я те говорил, кокнет!», «Я ставил на правого!», «Не-не-не, он его с одного удара, а ты с пяти-с пяти!». Она пропустила момент, когда рыцарь и молотобоец достигли той твари, лишь золотая вспышка еще стояла в глазах, приравняв ночь с ясным днем. Твари еще лезли на стены города, где-то кипела яростная рукопашная, в которой штыки и ножи соперничали с клыками и зубами-пилами, но вот само эфирное море стало опадать. Адель почувствовала, как и дышать стало легче. Последние минуты над городом воздух можно было уже почти пить, а вот раз, и свежий ветер обдул лицо и дал свободно вздохнуть.
А внизу набирало силу отвратительное действо: ближайшие к погибшему исполину твари, его собственные слуги или сородичи, кинулись пожирать его останки, чавкая и отталкивая друг друга от самых больших кусков. Одна из тварей, на вид самая важная, взобралась на сдувающийся труп и, вырвав кусок оголенного сердца, говорила что-то собратьям на своем гортанном и квакающем наречье. А затем съела кусок сердца. И те твари, что уже отведали мяса своего бывшего предводителя, начали меняться, обретая его черты – щупальца на мордах, раздуваться в размерах, внезапно отращивать нечто вроде крыльев.
– Адель, жрица моя, решайся, сейчас или… – Эллион одной своей волей накренил «Свободу», от чего часть живой команды попадала на пол и начала скользить вниз. Девушка углядела, что имеет в виду призрак: отряд паладинов отступал обратно в город, и с ними уходили оба предводителя, забрызганные зеленой кровью и слизью.
– Сначала отец потерял флот из-за меня, затем та самозванка вышибла из меня дух, демон выкрал компас. Боюсь, удача покинула меня, Эллион. Они уложили гиганта. Сколько? Один удар, два?
– Поверь, девочка, мне сейчас нужна твоя вера. Или зачем мы прилетели сюда через пол Лаара? Они не ждут еще гостей.
Аделаида что-то прикинула, и отдала приказ команде браться за абордажные канаты. Эллион повел «Свободу» на вираж, плавно снижая ее над городом.
– Эта жаба и была Кватусом? Сколь мерзок бог, столь мерзка и его паства, – мужчина постоянно оглядывался, боясь пропустить удар в спину, хотя шагающий рядом Вольный всем видом показывал, что драка окончена.
– Леод, эта тварь была. Надо было послушать гнома насчет частей руны. У нас было почти три дня выследить Итинери, и тем сохранить жизни вашим людям, – Хигарт тяжело дышал, бой новым оружием дался тяжело, не столь привычно, как размахивать Бьерсардом.
– Разведка смотрела за ней, но не видела проблемы. Наша вина и наша беда, – Леод еще раз обернулся, ожидая удара в спину от одной из выживших тварей. И пропустил удар сапогом сверху. Команда Аделаиды, как грозди спелого винограда, сыпалась со «Свободы» на головы паладинам Братства. Корабль заложил вираж и ушел вверх, собирая на себя залпы канониров и стрелков. Меньше чем через минуту ответный огонь «Свободы» призрачными ядрами вспорол защиту города. Купол начал опадать, разваливаясь на сломанные мерцающие шестигранники, где-то среди внутренних построек прогремел взрыв и взвился дымный гриб, заполняя улицы гарью и химическим смрадом. Но городской артиллерии было больше. Сейчас Адель не хотела узнавать, смогут ли причинить вред кораблю-призраку реальные ядра. Она взяла на себя красавчика-капитана. Первый удар сапогом во время десанта должен был вышибить из него дух, но парень оказался крепким. Эллиону достался Вольный, пока живые и призрачные матросы занимали пехоту прикрытия.
– Опять призраки?! Ты поплатишься мне за жену! За Нейю! – Вольный бросился на Эллиона, словно только и ждал с ним встречи. Доставшийся Аделаиде красавчик опомнился слишком быстро. Ей не хотелось его убивать, но мужчина отреагировал на новую угрозу слишком рьяно. Клинок в его руках мелькал быстрее, чем она могла отбивать своей саблей.
Раз, пропустила удар в плечо. Брызнула кровь, чуть попало на губы. Адель слизнула собственную кровь, ощутив, что горло-то пересохло. Не поддержала отцовскую традицию: перед боем всегда нужно глотнуть рому, для храбрости и бодрости.
Два, капитан пошел в наступление. Она попыталась его пристрелить, но клинок мужчины описал быструю дугу и выбил пистолет у нее из руки.
Три! Она успела схватить за шкирку урга из своей команды и выставить его перед собой как щит. Крич завизжал, куснул ее за палец и быстро юркнул к ней же самой за спину. Адель все же извернулась, не дав себя зарубить, но удар противника пришелся в урга, вогнав того посмертно в песок по колени.
– Эллион!
– Я немного занят.
– Эллион, мне нужна твоя помощь! Быстрее!
Пират явился незамедлительно, буквально пройдя через нее. Следующий удар клинка Леода отразила призрачная сабля. Но следом явился и Вольный. Пару шагов в сторону, Эллион выравнивает фронт, держа обоих противников перед собой, пока Аделаида пытается найти путь к отступлению. Вон, прямо внутрь города. Ворота открыты, на узких улочках видны платформы со странными кораблями, у которых вместо парусов надутые шары, парящие в воздухе. Их готовили к обороне от рыболюдей, но не успели запустить.
Ярость Вольного заставляет духа отступать, едва парируя саблей его удары. Эллион уже не обращает внимания на второго, чей меч раз за разом проходит сквозь плоть пирата. Только Аделаида уловила незначительные изменения: вот сквозь затылок Эллиона стало просвечивать лицо, побледнело левое плечо, китель стал тусклым.
– Грыт ушел в мир духов, охранять братьев. Камору отрубили вторую руку. Нарро хотел быть поваром, а стал мясом, – Эллион говорит сам с собой, отбиваясь от воинов. Адель понимает: он озвучивает прощальные молитвы ее людей. Какой будет ее собственная?
Хигарт изловчился, и вот молот наконец-то ударяет по телу призрака. Тяжелый удар… отскакивает от пустоты. Гнев – яростный оскал, натянутые до предела мышцы на лице Вольного сменяет выражение непонимания и досады. Эллион ликует. Втыкая в песок шпагу, он одной рукой хватается за рукоять молота, пережимая пальцы Хигарта, второй рукой ловит меч Леода, в очередной раз пронзивший призрачную плоть. Теперь наступает Эллион. Шаг за шагом, вытесняя соперников из невидимого круга битвы, пират гонит бойцов дальше от города, к еще живым рыболицым тварям, и дальше от помощи пехоты Братства.
Адель свистит, призывая остатки команды к себе. «Свобода» снова начинает снижаться. В ее бортах зияют туманом дыры, но корабль все еще ведет с городом орудийную дуэль. Остается только забрать молот из рук Вольного и подняться на корабль. Пара шагов за удаляющимся Эллионом, на песке она подобрала собственный пистолет, измазанный в какой-то слизи. Пуля явно еще внутри. Кого из двоих пристрелить? Но вот что-то щелкает. Останавливается Хигарт, буквально выпуская молот из рук, позволяя Эллиону завладеть артефактом. Вольный и сдался? Знаменитый на весь Лаар Хигарт, чей алтарь она видела даже в пиратском форте. И тут Аделаида вспоминает слова пророчества. Не, пусть не слова, но смысл. Искаженный, дошедший через сотню ушей и голосов до нее через весь Лаар. Аделаида бросается к капитану, к своему богу, к духу Свободы. Не успеть. Щелчок уже был. В навершии молота колба песчаных часов начинает отсчитывать песчинки в другом направлении. Золотая вспышка, в ее центре Эллион сжимает двумя руками рукоять молота Времени. Бесконечное время жизни ложного бога, но все же бога... начинает сгорать, обращаясь в звездный свет. Богам не суждено больше держать молот в руках, лишь избранным Калой смертным. Адель не знала всех трех имен. Одно – имя далекого степного императора, другое Вольного, добывшего все части молота. Третье… кто знает, какое третье? Вдруг ее? Она уже в одном прыжке от Эллиона. Протянуть руку, ухватить Молот. Но пират отклоняется, его губы что-то произносят, голос звучит у нее в голове…
– Теон Малый хотел умереть в море, а умер в песках. В добрый дальний, Аделаида. «Ад» дважды в имени твоем, но в самой тебе надежда. Моя надежда быть свободным, – Эллион был, и нет его, золото сменила ночь, и молот рухнул в песок. В этот миг развеялась, как легкий утренний туман «Свобода», последние ее залпы обратились в куски облаков. И десяток пиратов-призраков, еще терзавших паладинов Братства, истаяли пустынными миражами. Адель было наклонилась подобрать Молот, но руки Хигарта раньше сомкнулись на его костяной рукояти. Девушка отреагировала быстро, шаг за шагом начала отступать, оборачиваясь в поисках оружия. Пистолет в левой руке уже не внушал уверенности. Вот и красавчик подобрал свой меч. Двое на одну.
Правая рука Адель, ощупывая воздух в поисках ее собственной сабли, выбитой Леодом, внезапно ощутила нечто холодное. Не привычная перевязка рукояти, не холодный металл, но призрачный холод, от которого по телу идут мурашки, и хочется маленькой девочкой спрятаться в шкафу, ожидая отца и рассвета. Адель, пытаясь не терять из виду мужчин, быстро посмотрела вниз. Сабля Эллиона. Клинок-призрак, не исчезнувший с хозяином. Он легко извлекся из песка. И тут же остатки дыма слились воедино и обернулись снова десятком пиратов-призраков, явившихся служить новому капитану.
Но Адель сделала выводы. Развернувшись спиной к Хигарту и его спутнику, она бросилась бежать, на ходу созывая остатки своей команды. Призраки прокладывают ей путь, сдерживая пехоту Братства. Ворота все еще открыты. Или механизмы города заклинило, или бой на стенах не везде закончился в пользу хозяев города. Внутри узкие улочки, но Адель выбирает ближайшую платформу с кораблем. Два взмаха саблей-призраком – легко разрубаются швартовые канаты. Адель заскакивает на борт чуть приподнявшегося над платформой корабля. Местный паренек в странной одежде преграждает ей дорогу, но пинком она отправляет его за борт. Следом прыгает дирр, еще пара людей, и спешат закадычные друзья – гном и эльф. Гном ранен и еле поспевает, эльф что-то говорит ему, но тот отмахивается и машет презрительно кулаком. Аделаиде уже не до них, корабль не взлетает. Дирр машет на что-то… мешки, полные чего-то сыпучего.
– Умная обезьяна, – Адель сбрасывает пинком несколько мешков за борт. Остальная часть команды следует примеру капитана, выкидывая балласт за борт. Корабль начинает набирать высоту. В последний момент на борт падает гном и истово матерится, пока эльф, еле добросив друга, залезает по остаткам швартовочного каната. За борт падает еще десяток мешков с песком, но Адель видит, как канониры внизу на стенах разворачивают пушки и бомбарды.
Как ты говорил, Эллион, я больше богиня, чем ты?
Она крепко сжимает саблю-призрак. Сейчас веры в ней на стозарядное орудие. Пальнуть и весь Лаар в труху! Сабля становится чуть плотнее, уходит холод, оборачиваясь чем-то… чем-то живым, теплым.
– Давай, «Свобода», именем Эллиона, еще один залп!
И она слышит орудийный залп корабля-призрака. Из небытия проявляются паруса, киль, мачты, дощатый правый борт, зияющий туманными пробоинами. Взрываются несколько пушек Братства, разнесенных залпом корабля. И вот ветер подхватывает уже ее новоукраденное воздушное судно. Теперь они летят не только вверх, но в сторону, удаляясь от стен чудесного города. Первые лучи рассвета подсвечивают картину завершения страшного пира внизу: рыбоголовые дожрали останки своего предводителя.
Девушку тошнит, как в ее первый день на корабле у отца. Она отворачивается от вида города и медленно оседает на дощатый пол.
– Капитан. Капитан Аделаида, какие будут приказания? – один из выживших людей вопрошает к ней. Ее людей. Как же тебя… Вилерм?
– Найдите рулевой механизм. Курс… Курс на запад. И раздобудьте мне завтрак. Готова съесть кита, – Адель выдохнула. Хотелось плакать. Нет, не сейчас. Она посмотрела на саблю в своей руке: призрачный металл слегка просвечивал, но исчезать даже и не думал. Девушка поднялась и шатающейся походкой пошла искать себе капитанскую каюту.
Что-то подобное нашлось почти сразу. Маленькая комнатка, соответствовала небольшим размерам летающего судна. Какие-то карты и зарисовки на столе. Корабль, скорее всего, использовали для разведки. Аделаиде сейчас было все равно, она рухнула на застеленную зеленым пледом постель и почти сразу провалилась в сон. В ее снах почти всегда было темно, как и сейчас.
Эллионоткрыл глаза и увидел Аделаиду. ОнА стояла посреди черной пустоты, лишь темная вода слегка омывала ее сапоги. Капитан счастливо улыбнулся. В её снах он чувствовал себя свободным. И мертвым, как и подобает духу.
Но самое главное, он больше не слышал голосов. Кроме ее.
