Верное средство
– Ну ты мямля! – Серёга сурово ткнул Вадика кулаком в бок. – Зачем играл тогда, если такой мямля, а?
– Я не знал, – шмыгнул носом Вадик. – Я откуда мог знать, что ты такое загадаешь? Откуда? Я думал, ты как всегда, на щелбан… Или пиццу купить… А ты… такое.
Они топтались за кулисами школьного актового зала уже минут пятнадцать. На сцене полным ходом шла репетиция «Кошкиного дома». Таня Сурдинкина, от души наслаждаясь ролью очаровательной кошечки, поигрывала перекинутой через плечо косой.
– Здесь у меня столовая, – мурлыкала она, – Вся мебель в ней дубовая!
– Вот сейчас, – прошептал Серёга, – сейчас она опять слова забудет. Она на этом месте всегда запинается. Носатый на неё ругаться начнет, она пойдёт за бумажкой с ролью. А бумажка-то – тю-тю! Вот она.
Он помахал перед лицом друга файликом с распечатками.
– Тогда я ее подзываю, она подходит, а ты…
– Так, ребята, стоп-стоп-стоп.
«Носатый», руководитель театральной студии Иван Олегович, одарённый от природы выдающимися вперёд чертами лица, с досадой захлопал в ладоши.
– Илюшин! Я тебе устал повторять уже. «Смотри, перина – чистый пух» ты говоришь курице! Курице, понял? Она твоя жена, а не свинья!
Он взял за руку курицу Оксану и подтолкнул её поближе к сконфуженному Илюшину.
– Вот! Волкова, ты стань подальше от него. А Потапова – твоя жена. С ней и говоришь. Понятно?
Оксана фыркнула. Козёл Саша Борисов и коза Яна Савельева переглянулись и захихикали.
– Понятно, – простонал Илюшин.
– Окей, тогда продолжаем… Нет, давайте лучше с самого начала.
Кошкины гости протопали за дальнюю кулису, их место снова заняли жалобно причитающие племянники-котята и грозный сторож Василий.
Серёга поморщился.
– Ну вот, опять двадцать пять. Снова ждать теперь. Ладно… Давай пока повторим наш план.
– Давай, – тоскливо вздохнул Вадик.
– Короче, Танька ищет свои листочки, я её подзываю… Она идёт сюда. И как подходит, я руку отдёргиваю, она тянется, а ты в этот момент её – бац! И всего делов.
– Конечно, тебе легко говорить… – поёжился Вадик.
– Да чего ты?! Что она тебе сделает?
– Нет от племянников житья! Топить их в речке надо! – долетел со сцены очень убедительный, негодующе-звонкий Танин голосок.
– Ага! Тебе ничего! А мне она как даст!..
– Нет, ну какой ты трус всё-таки! Ты же сам говорил, что она тебе нравится!
– Ну, говорил…
– Ты же сам ей с левого акка писал! И фотки в ВК лайкал!
– Ну, лайкал…
– Так она на тебя никогда внимания не обратит!
– Да тебе-то что за дело! – вспылил Вадик. – Пристал как липучка! Знал бы я, что ты такое загадаешь, вообще не стал бы с тобой на желание играть!
– Дурень ты! Я же ради тебя стараюсь! Ты же так до самой пенсии мямлить будешь. А тут – оп! И всё! Поцеловал её – и всем всё понятно.
– Вся мебель в ней дубовая!.. – пропела на сцене Таня.
– Приготовились! – прошипел Сергей.
Вадик, обречённо уронив голову, уставился в пол.
– Хоть мебель неудобна, – заливалась Сурдинкина, – Сидеть на ней… – она вдруг беспомощно захлопала ресницами, – съедобно…
– Таня! – гаркнул Носатый. – Таня, ты издеваешься? Одну фразу не можешь выучить! Два слова! Пятый раз повторяем!
– Иван Олегович, – Таня прижала кулачки к груди, – ну можно я бумажку возьму? Ну последний раз! Ну я же только это место!
Носатый молча махнул рукой, и Таня метнулась за кулисы. Но распечатки с ролью, час назад оставленной ею на спине фанерного крокодила, на месте не было. Девочка суматошно заозиралась кругом.
– Да что за ерунда!
– Сурдинкина! – позвал вполголоса Серега. – Сурдинкина-а! Смотри-ка, что у меня есть!..
– Ну ты придурок! – ахнула Таня. – Делать, что ли, нечего! А ну, отдай!
– А ты отними!
Сурдинкина, закусив губу, кинулась к нему, едва не сбив с ног совсем растерявшегося Вадика.
Серега приплясывал, подняв файл над головой и перехватывая его из руки в руку, так, что Таня никак не могла дотянуться.
– Ну чего ты ждёшь, – вопил он, пытаясь оглянуться на Вадика через плечо. – Чего ты ждёшь, тупень! Давай! Сейчас!
– Ах ты пакость, – кричала в ответ Таня, прыгая вокруг него на цыпочках. – Ах ты вор! Отдай сейчас же!
На Вадика же напал какой-то смертельный паралич. Он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, он только смотрел на нелепую возню одноклассников и думал, что она сильно похожа на битву динозавров.
В этот момент Таня изловчилась и почти достала листок.
– Ну ты тормоз! – рявкнул Серёга. – Смотри, вот как надо!
Он поймал Таню за вытянутую вверх руку, притянул к себе и клюнул губами куда-то чуть ниже левого уха.
Таня ойкнула и отскочила в сторону.
– Дурак! – со слезами в голосе выдохнула она. – Дурак ты, Фёдоров! Забодал своими приставаниями! То сумку прячешь, то пенал спёр! То звонишь молчишь! То сердечки дурацкие шлёшь! Не нужен мне твой тупой стикерпак с котиками, понял?! Думаешь, мне котики нравятся, да? А я вообще их терпеть не могу! Мне вообще… индюки нравятся, понял? И тебя я терпеть не могу! Мне… – она перевела дух и словно только теперь заметила, что за кулисами есть кто-то ещё. – Мне вот, Дымов нравится!
Она порывисто обернулась к застывшему от ужаса Вадику и вдруг схватила его за плечи и громко чмокнула в обе щеки.
– Вот! Ясно?!
– Сурдинкина! – голос Носатого вернул всех на землю. – Сурдинкина, сколько тебя ждать?!
Таня выдернула из рук ошеломлённого Серёги свои листочки и, небрежно тряхнув косой, побежала на сцену.
– Иду, Иван Олегович!
На полпути она оглянулась и кивнула с ласковой улыбкой:
– Вадик! Ты меня дождись, пожалуйста, после репетиции. Нам же в одну сторону с тобой, правда?
– П-правда, – пролепетал Вадик пересохшими губами, не веря внезапному счастью.
– Ну вот, – сказал Серёга, помолчав. – Вот видишь. Я же говорил – точно сработает.