Жительница Мариуполя при обстреле потеряла мужа и лишилась руки и ноги
Теперь она собирает средства на реабилитацию в России, чтобы сделать протез
В больнице Мариуполе, в отделении травматологии лежит много пациентов, получивших увечья из-за боевых действий в городе. Но история одной пациентки, 35-летней Ольги Харакоз, особенная: ее судьба почти в точности повторила судьбу номинантки Нобелевской премии мира Анны Тув из Горловки, только спустя семь лет. Анна в 2015 году во время обстрела потеряла дочь, мужа и лишилась руки. Ольга в 2022 при обстреле потеряла мужа и лишилась руки и ноги. Но, так же, как и Анна, она не сдалась: мечтает «бегать-прыгать», родить ребенка и жить полноценной жизнью. Вот только боль от потери близкого человека не отступает – как и страх от звуков выстрелов и самолета. Как все было – в ее интервью.
*Сбор средств на реабилитацию Ольги — на карту ее сестры 2202 2032 6946 3982 (Елена Константиновна, карта Сбербанка)
*Прошу считать данную публикацию официальным обращением к главе ДНР Денису Владимировичу Пушилину с просьбой оказать содействие Ольге Харакоз в получении паспорта ДНР
- Ольга, как вы получили ранения?
- 16 марта мы с мужем находились по адресу Бульвар Нахимова, 180 возле воинской части – вышли во двор готовить еду. Начался обстрел и прилетела мина или ракета – я не знаю. Муж погиб на месте, возле меня. Меня увезли в третью поликлинику. Отвезли украинские военные, а кто обстреливал – я не знаю.
В третьей поликлинике мы лежали при нулевой температуре, под одеялами, без стекол в окнах: окна были заложены матрасами. Мы просто молились, чтобы нас не зацепило еще раз. В поликлинике мы постоянно находились под обстрелом, и нас перевезли сюда (во вторую больницу Мариуполя), так как здесь было уже гораздо спокойнее.
- В результате ранений вы лишились конечностей?
- Да, кисти руки и ноги выше колена – все с правой стороны.
- Как вам помогали медики?
- Обрабатывали раны – постоянно были перевязки. Врачи приезжали из Донецка – менялись каждые три дня. Мне здесь зашили ногу, до этого была открытая рана: в третьей поликлинике не стали зашивать – побоялись. А здесь профессиональные травматологи меня зашили. Дважды оперировали: после первой операции рана гноилась. Сейчас, слава богу, все хорошо - готовлюсь к выписке.
- Основная часть лечения позади, предстоит реабилитация?
- Да, предстоит реабилитация и подготовка к протезированию. Но, как мне сказали донецкие врачи, это можно будет делать не раньше, чем через три месяца.
- Ваш друг Андрей рассказал мне, что, возможно, потребуется объявлять сбор средств на протезирование. В связи с чем?
- Протезирование – это очень дорого. Я точных цифр не знаю и информацией по поводу протезирования пока не владею, потому что нет интернета. Был бы интернет – я бы, конечно, все прочитала. Андрей предлагает мне ехать в Москву или в Краснодар – делать протезы не здесь, не в Донецке, а где-то в России. А также открыть счет и собирать какие-то средства, чтобы до конца поставить меня на ноги.
Все-таки мне 35 лет, я еще хочу жить, бегать-прыгать, родить ребенка: детей у меня нет, поэтому это до сих пор в планах. И жить дальше, как нормальный человек. Я же осталась жива, значит, это для чего-то нужно! Значит, нужно дальше жить, стремиться, работать, заниматься чем-то - никак нельзя унывать в такой ситуации.
- Вы, наверное, уже знаете, с кем Вас сравнивают? С Анной Тув из Горловки…
- На днях я была в Новоазовске, и, пока был интернет, быстренько зашла, почитала про нее. Знаю, что она потеряла руку (ей ставили протез в Италии) и что она потеряла дочку и мужа. Но тоже нашла в себе силы, чтобы восстановиться и жить дальше. И, по-моему, она моя ровесница – ей тоже 35 лет. Она сильная, молодец – большой оптимист. Объездила множество городов, рассказывая о том, что происходит [в Донбассе] и как все это переживается.
Я тоже потеряла – мужа. Я замужем была всего лишь три года, это был мой первый брак.
Это очень тяжело видеть, когда у тебя на глазах умирает любимый человек. Для меня это очень тяжелая, горестная ситуация. Это страшно, на самом деле очень страшно. Если к тому, что потеряла конечности, ты привыкаешь быстро, то к потере мужа еще так… больно, очень больно.
Но она еще потеряла девочку – это очень страшно и тяжело переживается.
- То есть, у вас схожие ситуации: и вы, и она потеряли близких и лишились конечностей…
- Но нашли в себе силы как-то противостоять всему этому, чтобы жить дальше.
- Что теперь будете делать?
- Хочется покинуть больницу. Я живу в частном секторе, сегодня побыла недолго дома – там хорошо! Мне хочется просто побыть в тишине. Чтобы мозг восстановился, чтобы продумать четко и конкретно, что дальше делать, как быть, как строить свою дальнейшую жизнь. Распланировать и действовать.
- Для вас война уже закончилась?
- Нет.
- А когда закончится?
- Когда на душе станет спокойно. Пока боишься всего: у нас у девочек бутылка падает с тумбочки – мы все подрываемся. Мы боимся звуков. Сегодня, когда была в Новоазовске, услышала, как летит самолет, и я вжалась в кресло машины. Вжалась, закрыла дверь и жду, когда он пролетит. Это страх. Поэтому и хочется домой, чтобы оказаться в тишине.
КОММЕНТАРИИ ЭКСПЕРТОВ
Анатолий Шкурский, российский волонтер (работавший в Мариуполе и помогавший Ольге):
- В случае с Ольгой нельзя долго ждать, потому что в суставах что-то атрофируется, и биопроотез потом не будет работать. Поэтому Ольгу надо как можно скорее везти в Москву, показать врачам – они должны снять слепок с руки и проверить, насколько функционирует то, что осталось от руки. Если все работает – сделают бионику под человека.
Елена Волохова, Председатель Всероссийской организации инвалидов с ампутацией «ОПОРА», президент фонда «Звездный путь»:
- Раз Ольга настроена оптимистично, старается улыбаться и привыкать к своему новому положению, думаю, что особых проблем с психологическим принятием себя у нее не будет. Я десять лет в таком положении, но уже через полгода вышла на подиум, а через год открыла фонд. Главное – не падать духом: мы постараемся не дать ей это сделать.
Когда тебя начинают окружать такие же люди, как ты, когда ты видишь, как они прыгают с парашютом, занимаются дайвингом, участвуют в показах мод, гоняют на машинах – ведут очень активный образ жизни, ты понимаешь, что жизнь не останавливается.
Она, наоборот, становится еще интереснее, потому что ты открываешь новые возможности, которые ты бы никогда не открыл, имея две руки и две ноги и ведя прежний образ жизни.
Конечно, есть определенные трудности: фантомные боли, протез будет натирать. Но если ты понимаешь, что это – неотъемлемая часть твоей оставшейся жизни, то ты принимаешь это и учишься с этим справляться. Единственное – не вернешь погибших родных, особенно когда это ребенок или муж (как в случае с Ольгой). Такую потерю очень тяжело принять. Здесь помогут только силы и терпение. И крайне важна поддержка таких же людей, как ты, которые тоже пользуются протезами и ведут такой же образ жизни.
Мы обязательно окажем Ольге всю поддержку, какую только будет возможно. В первую очередь планируем помочь с получением паспорта беженца, затем – российского паспорта: сейчас много детей приезжает с Украины с такими ранениями, и юридические моменты уже отлажены. С протезированием особых проблем нет – все делается за счет государства.
Анна Тув из Горловки сообщила, что уже связалась с Ольгой и общается с ней каждый день. Однако от общения со СМИ Анна пока отказалась. Для нее май - тяжелый месяц: 26 мая 2015 ее дочь Катя вместе с отцом (мужем Анны) погибли.
«Украинские военные оборвали жизнь Кати через пять дней после ее дня рождения (21 мая), - вспоминает Анна Тув. - Оператор беспилотника отчетливо видел нас во дворе с коляской, с крошечной Миланкой и маленьким Захаром, и он точно понимал, куда передавал координаты для расстрела нашего дома из тяжелой артиллерии. Последнее, что я помню, как забежала в дом, а дочь сидит в коридоре на корточках, обняв колени, вся трясётся и говорит: «Мама мне страшно». В этот момент в двух метрах от нас с ней прилетел снаряд. Ей навсегда 11».
От автора. У Ольги Харакоз из Мариуполя не сохранились документы – есть только ксерокопия украинского паспорта и выписка по месту жительства. А все ее дальнейшие действия по реабилитации (протезированию) будут связаны с поездками в Россию, которые невозможны без документов. Поэтому сейчас для Ольги самое главное – как можно скорее получить паспорт, сперва Донецкой народной республики, затем — России. Прошу считать данную публикацию официальным обращением к главе ДНР Денису Владимировичу Пушилину с просьбой оказать содействие в получении Ольгой Харакоз паспорта ДНР.
*Сбор средств на реабилитацию Ольги — на карту ее сестры 2202 2032 6946 3982 (Елена Константиновна, карта Сбербанка)