Как азовцы взорвали девятиэтажку в Мариуполе

Дневник укропа, день рождения 7-летнего Миши, чья школа сгорела, и ВИДЕО с передовой у «АзовСтали»

Почти всегда, приезжая в Мариуполь, мы с коллегами-журналистами стараемся проведать тех, с кем познакомились раньше: спрашиваем, что нужно, и везем необходимое. В этот раз мы едем на левый берег – в кварталы, прилегающие к «АзовСтали» (на момент съемки на подступах к комбинату шли активные бои). И, не считая обычной гуманитарки (продукты, лекарства) у нас две важных посылки: картошка и торт. Торт вручаем Мише с проспекта Победы: ему исполнилось 7 лет, мальчик мечтал пойти в этом году в школу, но она сгорела. Миша задувает свечки, загадывает желание («поскорее бы кончилась война» - подсказывают соседи) и раздает кусочки торта двору.

А картошку везем для медсестры Любы - она живет сейчас в подвале дома, где ее приютили добрые люди: ее дом почти весь выгорел. По словам Любы, это произошло после взрыва, который устроили в девятиэтажке украинские военные. «Они пришли к нам днем, спрашивали, есть ли у нас во дворе живые машины, - рассказывает Люба. – Машин на ходу не оказалось, и после этого в 12 часов ночи была заложена взрывчатка под крышу дома, и улетело три этажа. Кто-то говорил, что им были нужны машины, а наши мужики не дали аккумуляторы, и они разозлились. Но, я думаю, цель была совсем другая: уничтожать побольше мирных жителей».

Женщина считает: ее дом «провинился» тем, что стоит по улице Московской – а значит в нем живут «москали». «Первыми жертвами стали Анатолий Николаевич Громов с 9-го этажа – его взрывной волной выбросило за дом (человек до сих по не захоронен - лежит у дома, рядом - его любимая ковбойская шляпа - автор). И Анастасия Барковская - ее на 8-м этаже привалило плитой, так она во сне и умерла, - говорит Люба. – 19-го числа нас всех под прицелом автомата спустили в подвал, и когда уже горел весь дом, в подвале пошел запах удушья: горели пластиковые стоянки – мы начали задыхаться. Некоторые мамы не могли разбудить своих детей, и детки во сне начинали угорать. Когда я вернулась за сумками, в большом отсеке упала плита и придавали троих деток, самой маленькой было семь лет. Это очень страшно! Так поступать с мирными людьми!»

По словам Любы, украинские военные целенаправленно стреляли по домам мариупольцев. «БТР стоял под третьим домом на Полтавской и вел обстрел по частному сектору. Они просто обстреливали пустые дома или дома с жителями – без разницы, - вспоминает женщина. – По Полтавской ехал танк и стрелял в торец дома - там видны дыры. Третий дом, пятый. Седьмой дом горел одновременно весь – там были слышны крики. Возможно, люди там сгорели заживо, возможно, там были и неходячие». По словам Любы, российских военные и бойцов ДНР в тот момент не было близко и в помине.

«22 числа мы пришли в чужой двор, а русских солдат мы увидели 28-го – через неделю после того, как обстреляли и сожгли наш дом, - уточняет она. – Если б они пришли раньше, такого горя и такой беды не было бы».

Когда возвращаемся во двор, где сейчас живет Люба, застаем картину, как жители дома прощаются с российскими морпехами, которые стояли в их дворе все последние дни, возвращаясь сюда после боев на передовой возле «АзовСтали». «Жаль, мальчики уезжают – нам так хорошо, спокойно было с ними», - говорит одна бабушка. – Такие молодые, спокойные, скромные!». Бойцы снимаются с расположения вместе со своим БРТ – спереди он обвешан защитной решеткой, снятой с подбитого ими украинского БРТ, на корпусе перед башней – шашечки такси. Ребята показывают нам свой трофей – дневник украинского бойца.

«Мы почитали его с ребятами – оказалось, именно этот человек был против нас в одном из боев, - рассказывает боец с позывным Казак из 810-й бригады морской пехоты. – Тяжело воевать с людьми, которые борются за идею. Когда мы брали завод Ильича, там были простые солдаты ВСУ. А нелюди, которые сидят на «АзовСтали» (большинство из них азовцы) – они не сдаются.

Он писал, сколько горя мы принесли, когда зашли на Украину. Но он не написал, сколько горя они принесли жителям Донбасса, когда стреляли по Донецку, Луганску».

Парень признается: война в Донбассе разделила по обе стороны фронта и его семью: «Я сам родом из города Броды Львовской области, мой отец сражался в батальоне «Айдар», а я всю жизнь прожил в Крыму и служил в Вооружённых силах РФ и не стал таким, как они. Нас называют «русские орки» - а мы свои последние пайки всегда отдаем людям».

Напоследок бойцы показывают еще один трофей – флаг одного из украинских подразделений, а также подарки – флаг ДНР и чеченскую нашивку. «Я попросил ее у наших товарищей из Чечни, которые помогают нам в проведении военной спецоперации: это люди, которые воюют вместе с нами плечом к плечу, не за какую-то выгоду (они получают не особо много) и не за территорию, а потому, что хотят помочь: они стоят за людей, которых обстреливала своя же армия», - говорит боевой товарищ Казака. – А флаг ДНР нам подарили на блок-посту в знак того, что мы воюем ради одной общей цели – освобождения людей Донбасса».

Экипаж БРТ под командованием Казака перебрасывают на новое направление, а в это время другие морпехи – бойцы Тихоокеанского флота - продолжают осаду металлургического комбината «АзовСталь», где по-прежнему укрываются остатки нацистов полка «Азов». Передовая сегодня – это обугленные и полуразрушенные здания вблизи проходной комбината. Чтобы никто из азовцев не подобрался к ним через подземелья, морпехи делают подрывы, обваливая нижние этажи и подвалы зданий. «Небольшие декоративные изменения после подрыва», - шутят бойцы. Но средние этажи здания еще держатся – поднимаемся по второй этаж, откуда виден сам комбинат, а также работа БМП морпехов, ведущей обстрел огневых точек противника. «Метров 700 здесь до проходной, - говорит один из бойцов. – Там, за зеленкой, тоже наши, а справа – противник».

На обратном пути еще один морпех показывает нам нацистский бушлат, найденный в одном из домов вблизи «АзовСтали». «Зачищали квартиру, а там – нацистская символика. Нашивки, шевроны – прямо пачкам. Почти все здесь нацисты, кто воюет с нами», - говорит боец. В соседнем дворе встречаем чеченцев, а также бойцов ДНР. Некоторые просят передать привет своим семьям. «Мамуля, привет тебе от Максимки, - говорит пехотинец ДНР с позывным Черный. – Доча, как просила, я здесь. Любимая, люблю тебя».

Максим признается: на фронт его отравила маленькая дочка: «Говорит: папа, что ты нас не защищаешь? И я пошел. А сейчас она плачет, кричит: «Папка, я пошутила!» Но у меня уже выбора нет: я воюю. Пути назад нет – только вперед».