Легенды Гару: Убегая и группируясь
Сиэтл, 30 ноября 1999 г.
«Мэнди, что такое мир?»
Хэк шел рядом с ней, остальные последовали за ним. Он был красив для волка, подумал Рингер, с серой шерстью и короткой мордой. Его хвост высоко поднялся на ветру из Сиэтла. Был еще предрассветный час, улицы были пусты, если не считать таких же протестующих, как они сами, идущих к отелям «Шератон» и «Рузвельт».
«Мир? Ну, Дети всегда говорят, что это борьба».
Калифорнийская блондинка Аманда Баррет расплылась в улыбке. В человеческом обличье она была крупной женщиной в крестьянском платье и свитере ручной вязки.
«Борьба? Разве это, ну, не своего рода противоречие в терминах?»
Крутые холмы Сиэтла работали на ноги Рингера. Витрины магазинов показывали его самого, такого же, как всегда. Азиатский парень с волосами, падающими на лицо, одетый в джинсы и футболку с надписью: « Если геям и лесбиянкам дать равные права, то они будут нужны ВСЕМ».
«Нет, не совсем. Для нас Ярость - это действительно меньшая борьба. Прямо как... льющаяся вода. Ты чувствуешь это, все через тебя, и знаешь, ничто не чувствует себя так хорошо, - На ее лице мелькнуло беспокойство, - Ничего. Война, кому бы она ни служила, - это просто.»
«Но война - это работа Вирма!» Йона подошла к Мэнди, глядя на нее темными глазами на овальном лице цвета кофе со сливками, обрамленном дредами. Она плотнее закуталась в свою флисовую куртку на холодном ветру. Брюки-карго, ботинки, все как обычно.
«Нет. Не всегда. Гару - воины Гайи, даже Дети Гайи. Мы сражаемся, и мы созданы для борьбы. Но мы можем бороться за что-то еще, кроме смерти врага. Мы можем бороться за мир.»
«Итак, что такое мир?»
Хак был настойчив.
«Говорят, есть четыре вида борьбы, – Пока Мэнди читала лекцию. Рингер не обращал внимания, - Первое, самое простое, - это борьба за то, чтобы война была справедливой. Мы пытаемся это сделать со времен Шумера, точнее, с тех пор, как римляне изобрели гражданские права. Это означает борьбу за что-то стоящее, например, за войну на Амазонке...»
«Но не войну во Вьетнаме или войну в Персидском заливе… Мэнди, - уточнила Йона, - справедливая война - это просто война! Не кажется ли вам, что насилие само по себе является врагом? Что мы должны преобразиться, стать чем-то лучшим?»
Машины проносились мимо, яростно сигналя, и исчезали прежде, чем Рингер успевал понять, что происходит.
«Я как раз подхожу к сути,» - Мэнди явно была в своей стихии.
Рич пробормотал:
«Проклятые длинноухие сказители!» - и пошел дальше вперед. Пока Кевин наблюдал за своим высоким рыжеволосым товарищем по стае, человеческая форма которого скрывала форму Кринос, в которой родился Рич, он задавался вопросом, какую историю Гару Рич не слышал, столько лет будучи метисом.
Рингер надеялся, что у Рича сегодня не будет приступа.
«Ты сражаешься по какой-то причине, по причине, которую нельзя решить разговорами, или там, где другие не будут слушать, или, черт возьми, за свою жизнь. Ни Громовирм, ни Костистый вепрь не послушают. Но работники «Пентекса»? Избиратели в лесозаготовительном городке? Они могли бы. Вторая борьба, которую мы ведем, - это борьба за право на войне. Старый рыцарский кодекс, если бы они жили по нему. Не причиняйте вреда людям, которые не являются бойцами…»
«Другими словами, не-Гару.» - уточнил Рингер.
«Не все из них. Родичи сражаются рядом с Гару, и остерегайтесь тех сумасшедших людей, которые тоже могут использовать Дары.» Рингер кивнул и отошел за спины стаи, заняв позицию арьергарда, не так, как если бы Мэдисон-стрит была полем боя, но никогда не знаешь наверняка.
«Соблюдайте перемирие, не вредите эмиссарам, не давайте своим войскам насиловать и грабить, обмениваться пленными. Примите почетную капитуляцию. Соблюдайте каэрны как области мира. Это восходит к Древу Битв; он был Ребенком Геи в Средневековье.»
«Как Вирм соблюдает перемирие? Я никогда о таком не слышал.»
Рычание Хэка повернуло головы двум панкам, проходившим мимо с плакатами; Рингер, поджав хвост, услышал, как один из них пробормотал: “Это настоящий волк?”
“Ну, Змей не совсем соблюдает Женевские соглашения, но мы обычно не боремся с самим Вирмом. Мы сражаемся с личностями: фоморами, Черными спиралями, людьми, кем угодно. И они либо просто воюют, либо нет. Но мы делаем все, что в наших силах. Подайте пример.»
Впереди были видны очертания протеста. Рингер оглядел свою стаю. Мэнди и Йона шли с Хэком, просто две женщины с “собакой” (или так решили люди, у которых были другие заботы). Он был позади, а Рич впереди, выглядя как уродливый человек. Правда, в случае Рича, была еще хуже.
“Третья борьба - за гражданский порядок, за мирное общество. Здесь ты добиваешься вежливости в каэрне и на вече, в общении с Гару, с родичами и с людьми, будучи порядочным по отношению к своим соседям, даже к…”
«Людям, которые работают в “Хризантемовом молоке”?»
Йона улыбнулась. Впереди на демонстрацию вышла дюжина человек в костюмах морских черепах, на улице все еще было в основном темно и горели уличные фонари.
«Они тоже. Чем больше насилия и страха в обществе, тем сильнее становится Вирм. Здесь это труднее, чем в других двух случаях, потому что это происходит постоянно, и потому что мы должны продемонстрировать людям, что это возможно. Вот почему мы здесь, чтобы протестовать против того, как такие компании, как Гуд Хауз и Эндрон, грубо управляют странами, убивают людей, которые пытаются их остановить, продают товары, разрушающие жизни людей. Мы должны выступить здесь, где все они находятся на встрече ВТО. И в этом тоже есть свои опасности. Мы хотим гражданского мира, но мы хотим и справедливости. Это...»
«Вивер! - рявкнул Хэк, - Однообразие, спокойствие, неподвижность. Это не мир! Это не по-матерински, когда лоси ложатся с волками.»
«Я знаю, я знаю. Но мы все равно должны попытаться; с фоморами и бейнами нам и так нелегко, не говоря уже о людях. А Ее паутинность поможет нам против Вирма,» - она глубоко вздохнула.
Рич отодвинул барьер и пропустил остальных. Стая выстроилась в ряд с другими протестующими на демонстрации. Черепахи толкали тимстеров, подростки в банданах и стартовых куртках, группа церковных дам несла плакаты против сухого молока с надписью «1,5 миллиона умирают каждый год» и изображением контейнера с хризантемовым молоком. Протестующие сцепили руки, забаррикадировав гостиницы, где была запланирована конференция.
«Есть четвертая борьба, и иногда мы принимаем ее за всю борьбу, но это не так. Это борьба против самого насилия, самая трудная борьба из всех. Не только люди, - прорычал Хэк, - и волки легко выходят из себя, но и Ярость приятна! Ярость сильна, потому что она часть нас, и она также вызывает привыкание. Если бы это было не так, мы бы этого не делали! Мы должны работать над исцелением мира и самих себя. Это...»
Протестующие заметили чиновников ВТО в лимузине и начали скандировать и размахивать плакатами.
«Никого не впускать! Никого не выпускать! Никого не впускать! Никого не выпускать! Нет ВТО! Нет ВТО!»
Рингер был поражен рок-концертным размером толпы. Майк на собрании Сети прямого действия сказал, что там было семьдесят тысяч человек - самый большой антикорпоративный протест за всю историю.
Гигантские марионетки на длинных тростниковых шестах раскачивались и танцевали над толпой вдалеке.
«Вот они! - крикнула Йона, пока ее глаза перемещались на волчье лицо, - Нам лучше пойти туда и помочь им начать обряд.»
Стая пробилась сквозь толпу к месту, где ждали другие Гару.
Сцепленные руки, обхватившие друг друга, цепочка тел... неловко, вроде как. Вереница Гару, родичей и протестующих людей растянулась вокруг гостиницы. Баррикада была не просто баррикадой.
«Я думала, тебе нравится держать парней за руки, здоровяк!»
Йона была как обычно, рагабаш во всей красе, хитрюга и засранка.
«Зависит от парней... Райан Филипп - это одно, но некоторые из этих ребят давно не мылись».
Рингер снова посмотрел на Мэнди. Она все еще ждала сжатия, означавшего, что круг замкнулся. Они подняли руки вверх, чтобы пропустить протестующих в масках и костюмах, которые будут танцевать перед отелем, пока Обряд Круга концентрирует волю Детей Гайи. Рич, справа от Рингера, сжал его руку; он передал сигнал Йоне. Хэк патрулировал в волчьей форме, ведя себя как большая глупая собака, не спуская глаз с неприятностей. Он терпел ласки и поглаживания от протестующих, любящих собак. Несколько протестующих Тутте Бьянки из Италии проходили мимо, раздавая бутылки с водой. Двое других Гару, одаренные силой Паука (как они добились ее благосклонности, Рингер не хотел знать), засуетились по бокам здания, неся длинные рулоны транспарантов, чтобы растянуть их по бокам.
Могут быть проблемы. Да уж.
Скандирование началось с того, что Мэнди и другие лидеры продекламировали «Призыв к сохранению путей Гайи», затем последовала всеобщая реакция, а затем и протестные песнопения. Весь круг не всегда был синхронизирован, но Мэнди говорила, что «единство воли» - это ключ. Рингер молча просил лидеров ВТО увидеть человеческую сторону их ужасного стремления к прибыли. Знаки провозглашали «Больше никаких франкенфудов» и показывали чудовищный кабачок с болтами в челюстях, шагающий в тяжелых брогах. Измените сердца и умы, а остальное приложится. Может быть.
Скандирование продолжалось, полицейские ходили взад и вперед, недоумевая по поводу ритуала. Он услышал, как один из них пробормотал что-то о «левитации Пентагона». Что это значит, он понятия не имел. Скандирование внезапно перешло в ритм с отрядом барабанщиков, и альпинисты развернули огромные транспаранты с надписями «Чьи улицы? Наши улицы» и «Люди, а не прибыль!».
Толпа расступилась, и барабанщики окружили танцующих морских черепах, а протестующие хлопали и свистели. Черепахи двигались плавно, так проворно, что Рингер пригляделся поближе.
Неужели круг все еще держится для Обряда?
Танцы... крики. Стая повернулась, как один, и увидела людскую толпу, разбивающую толпу, как волны в море. Рингер схватил Йону и почувствовал, как Хэк вдавился между ними; он зашипел, чтоб Йона подняла ноги, и она сделала это, когда толпа нахлынула, понесла их. Слезоточивый газ! Неудивительно, что протестующие паниковали. Она выпала из его рук, протирая глаза. Между ними стояли двое напуганных человеческих детей. Затем... Хэк рыкнул на него, упоминая Вирмову вонь, и два Гару ворвались в открытое пространство в толпе. Газ охватил все пространство, и он не мог видеть, как толпа пронеслась мимо него. Щелчок орудий поверг его в панику; он почувствовал шлепок резиновых пуль (черт возьми, как больно!) и услышал новые крики, когда полиция стреляла по толпе. Бум! пошла светошумовая граната и люди падали, ушиблись, может сильно.
Газ ударил ему в глаза. Было ужасно больно, достаточно, чтобы заставить его разозлиться. Его желудок похолодел, когда он понял, что другие Гару тоже будут в ярости...
«Кевин».
Вода омыла его глаза, улучшая их состояние . Он моргнул. Коричневый цвет плавал в его поле зрения, волнообразные формы, которые сфокусировались в дреды. Это была Йона, держащая его за руку.
«Открой глаза. Я знаю, это больно, но ты должен, - Он попытался, снова закрыл их, и на мгновение ему удалось их открыть. Боль уходила, - Хорошо. Давай, помоги мне здесь».
Она протянула ему бутылку с раствором для промывания глаз. Рядом было около дюжины человек, чьи лица искажены болью.
«Поторопитесь. Копы скоро будут здесь.»
Она переходила от фигуры к фигуре, тихо разговаривая по мобильному телефону с медицинской бригадой, а Кевин пытался ей помочь. Иногда люди слепо метались, расплескивая воду; иногда они казались ранеными сильнее, чем это мог сделать слезоточивый газ.
«Йона? Этот парень мертв.»
«Что? Подожди,» - Чернокожая женщина закончила промывать глаза девочке и подошла к Рингеру. Мальчик, которого он тряс, безвольно перекатился, красивое лицо с кольцами на губах и серьгами-заглушками.
«Господи. Сердце едва бьется, - Она закатила веко, - Он ногой в могиле. Рингер, я никогда не видела, чтобы кого-то травили нервным газом.»
Рингер вскочил, она его остановила.
«Не психуй, парень. Оставайся спокойным. Оставайся спокойным. Мы должны доставить этого парня к настоящему врачу,» - Другой рукой она перелистывала документы Общества Рукуса по оказанию первой помощи.
«Что ему поможет?» - Рингер чувствовал, что если не получит ответа, то выйдет из себя.
«Атропин. Он не получил достаточно газа, чтобы убить его. Дары для исцеления этого... мы их не знаем. Возможно, в газе даже есть что-то от Вирма. Полагаю. Черт. Хочешь взять их?»
Хэк обнюхивал убитых протестующих.
«Иона, есть еще один парень, от которого пахнет так же, как от этого. Он тоже при смерти, - Рингер молча благословил рожденное волками обоняние, не просто имея волчий нюх, но зная, как им пользоваться. Хэк показал им скейтера, лежащего на тротуаре, - огненно-розовые волосы на фоне смертельно бледной кожи. Хэк подергал его за уши - никакой реакции, - Они живы, ясно? Мы сможем довести их до помощи через несколько минут... если изменимся. Вы, ребята, несите их. Я буду мешать.»
«Но... Завеса…»»
Рингер вдруг испугался, сильно испугался. Они никогда не были такими смелыми. Люди сходили с ума и иногда вспоминали, как набрасывались на «монстров».
«Я забегу вперед и предупрежу, хорошо? Смотри, они двуногие, как и ты. Давай сделаем так, чтобы мама гордилась.»
Мэнди и Рич кивнули и переключились на Глабро, а Йона и Рингер приняли форму Кринос и подняли людей, внезапно ставших легкими, как картон, на фоне огромных мышц человека-волка. Хэк бежал впереди, выкрикивая указания и предостережения. Стая пронеслась по улицам, взорванным беспорядками, уворачиваясь от протестующих и полиции. Несколько человек кричали или уклонялись в клубящемся тумане дыма и газа. Однажды Рич взревел, вырвался вперед и просто снес баррикаду, пока группа мчалась через нее. В другой раз Рингер увидел магазин «Victory Shoes», который грабили анархисты в черных одеждах. Вот это был идеализм! Йона все время спокойно разговаривала по громкой связи своего Визора, оповещая медицинские и коммуникационные команды о неорганизованности протестующих.
Позже Рингер размышлял, что команда первой помощи никогда бы не догадалась об этом. Дело было не в том, что стая была невидимой, просто Ярость перемещала их быстрее, чем могли уследить человеческие глаза. Любой наблюдатель увидел бы, как они... появились на трибуне с двумя детьми на руках. Мэнди, вернувшись в человеческий облик, рассказала им все, что нужно, и медтехник кивнул и начал готовить ребенка к уколу. Стая вернулась к протестующим, где группа пыталась организовать художественную зону на улице магазинов. Художники выделили цветным мелом участок сцены и начали рисовать на нем узор, похожий на лабиринт.
«Осторожно. Анархия на подходе, очень скоро, - тихо зарычал Хэк. Черные маски, черные наряды - вот и все, что увидел Рингер. Пять человек двигались по улице, разбивая витрины в «Квикегс кофе» («Китовая чашка!» - утверждал карикатурный гарпунер в витрине), «О’Толли» и художественной галерее. Они использовали санки на окнах и разбивали вывески магазинов из рогаток, стреляя в то, что выглядело как яйца, наполненные какой-то жидкостью. Зачем маски, задался вопросом Рингер? Если ты прав, зачем прятаться? Если ты не прав, то почему ты делаешь то, что делаешь? Люди бежали в магазины и теперь кричали. Двое парней бросились на них из кофейни, пытаясь схватить, и анархисты ударили одного из них ломом по голове, заставив того убежать. Дым валил от заложенной где-то бомбы.
«Это не краска в шариках, которыми они стреляют, - указала Мэнди, когда стая рассредоточилась перед дверями продовольственной кладовой. Рингер размахивал своим посохом, - Это жидкость с отравой!»
Стекло растворилось, и женщина побежала, закрывая лицо.
«Она могла обжечь глаза. Осторожно, все.»
Черные маски подошли ближе, обрушились на стаю. В прорезях масок Рингер увидел не человеческую кожу.
«Фоморы! - он прошептал, - Держи их подальше».
Когда камни падали, Рингер ударил в воздухе всех, кого мог, шквалом Истен Кима Умманате. «Анархисты» кричали на него в ярости.
«Долой частную собственность! Хватит защищать своих эксплуататоров!»
«Возвращайтесь! Нападая здесь, вы никому не поможете!»
Йона подобралась ближе к Ричу, становясь рядом с ним. Улицу окутал запах слезоточивого газа. Фоморы атаковали. Клыки заполнили одну огромную пасть. Он ощущал, как нарастает Ярость, сила, опасность, смерть, чувствовал, что Кринос приближается, если он позволит. Неизвестно, что он сделает тогда. Иногда и потом не знаешь.
Это было благословением. Ничего не выйдет, подумал Рингер и изменился. Фоморы не колебались. В любом случае отсюда они кажутся меньше, подумал Рингер, чувствуя, как посох растет вместе с ним. Рич и Мэнди перешли на Глабро и присоединились к нему. Он споткнулся об одного из фоморов, ощутил удар кувалды от другого, боль была почти бессмысленной для формы Криноса, пока он регенерировал… Мэнди нацелилась обезоружить лидера и получила удар за удар. Разрозненно Рингер слышал, как Йона разговаривает с кем-то, вероятно, с духом страха, на своем визоре. Что-то холодное пронеслось мимо него, что-то слишком ужасное, чтобы быть реальным, что-то воняющее коровьими частями и блевотиной. Он ударил посохом в солнечное сплетение следующего «анархиста» и отбросил его в сторону. Трое стоящих убежали.
«Ха! Кто сказал, что Дети Гайи не могут сражаться?! Рингер снова превратился в человека, когда прохожие вышли из укрытий, и стая триумфально завыла. Они ушли, оставив павшего врага там, где он схватился за живот от боли. Двое активистов вышли из дверного проема и удержали парня. Нравится ли мне причинять людям боль, задался вопросом Рингер? Или я просто не хочу, чтобы пострадали мои друзья, мои приятели, и мне все равно, как я это сделаю?
«Эти парни были трусами, — сказала Йона, - Я видела сообщение о том, что они просто сорвутся и убегут. Поэтому я задалась вопросом, поможет ли использование моих мтл…»
«Спасибо, Йона. Хорошая мысль. Кто твой страшный друг?»
Атмосфера почти исчезла, осталась лишь легкая тошнота.
«Восставший из Ада — это дух страха, которого я встретила во время веб-серфинга в Умбре. Я думаю, что он позаимствовал многое из своей личности из плохих слэшеров, но я не возражаю против этого. Ему очень нравится иметь DVD-диски и пугать людей так сильно, что они мочат ковры в гостиной… Я снабжаю его файлами с контрафактными фильмами, и он появляется, когда он мне нужен.»
Гайя, подумал Рингер. Насколько странной ты можешь стать?
«Эй, Йона, не могла бы ты познакомить меня с Джонни Квестом?»
«Какая версия? Поговорим позже.»
Стая свернула за угол и наткнулась на некоторых Уктена, которые маршировали с протестующими за права коренных жителей.
«Джон Олдуэй! - воскликнула Мэнди, а Рингер пожалел, что не может запомнить имена стольких людей, — Ребята, вы в порядке?»
Мужчина средних лет, с лицом, залитым десятилетним американским солнцем, покачал головой.
«Три родича отравлены этим газом, один попал ей в голову. Думаю, нам лучше уйти».
«Послушай, мы можем помочь… дай нам минутку с раненой цыпочкой, хорошо? - Рич обнял голову женщины, и замешательство и боль исчезли с ее лица. Гайя действительно была щедрой, -Ребята, вы думаете, что сможете добраться туда, где мы собираемся на Дил-стрит? Мы думаем, что сможем добраться до задней части отеля, а затем заблокировать вход ребятам из ВТО.»
«Да, я думаю, мы можем теперь, когда Сьюзен в порядке», - Молодая женщина с блестящими черными волосами, собранными в заколку, улыбнулась и обняла Рича, который выглядел довольным женским вниманием.
«Мы встретили несколько анархистов, парней из Черного Блока, которые на самом деле были фоморами… извращенными ублюдками. Осторожнее, ладно?»
Старый индеец кивнул.
«Да… анархисты, зачем они вообще здесь?»
«Я думаю… Йона?» - Мэнди повернулась к девушке.
«Ребята из ACME здесь, чтобы противостоять любому правительству, любой системе. Они следят за этим чудаком по имени Джон Зерзан из Юджина, у которого есть веб-сайт. Анархически-примитивный парень, на самом деле человек-Коготь, любил Унабомбера, говорит парням творить дерьмо, чтобы сделать мир лучше. Именно они участвовали в прямых трансляциях, громили вещи и все такое. Многие другие просто хотят обуздать корпорации, но этим парням нравится насилие и мусор - а вы знаете, какими бывают толпы. Как только один человек начинает бить стекла, все принимаются за дело. Эти ублюдки даже планировали устроить здесь беспорядок и позволить нам взять вину на себя. В общем, они отстой, вот к чему все это сводится.»
В беспорядках наступило затишье, и стая сидела и смотрела какие-то пьесы протеста, которые транслировались по Визору Йоны. Неудивительно, что сети показывали только мародеров и битье витрин, и ничего больше.
Полдень, 30 ноября 1999 г.
Марш трудящихся на Пятой был огромен, не менее сорока тысяч человек, профсоюзы, рабочие группы, супруги, дети, грузовики и платформы, и так далее, и так далее. Знаки нападали на O’Tolley’s, Victory Shoes, NorthAm Steel, Young & Smith за то, что они покинули свои американские дома, своих американских рабочих, осквернили и загрязнили землю, уничтожили леса и океаны, чтобы производить всякий мусор. Рингер смотрел, не в силах понять. «Все эти парни, ради этого?» Ради Гайи? - задался он вопросом. Это был другой выбор для меня?
«Чертовски круто, да?»
Это была Йона, обнимавшая его, пока они смотрели на огромный парад мускулистых сталеваров и солидных женщин с плакатами «Ешь свой импорт» и «Янки, возвращайся домой». Он обнял ее в ответ, радуясь компании.
«Да, профсоюзы готовились к этому месяцами. Не все в Сети, но я за всем следил, даже работал посредником по номерам телефонов и местам встреч. Мы…»
Опять полицейские сирены. Черт, подумал Рингер, только не снова. Появились копы и начали кричать профсоюзным демонстрантам, чтобы они разошлись, подумал Рингер, хотя ничего не слышал из-за скандирования десятков тысяч людей. На крик копов не последовало ответа, и вскоре после этого они ворвались в толпу, и в рабочих ударил перцовый баллончик.
«Дерьмо!» Деревянные пули попали в Йону, и она закричала от боли. Они с лязгом упали на улицу, и Рингер увидел, что их длина составляет два дюйма.
Рингер сказал, что надо вернуться к стае, и они вдвоем попытались прорваться через Пятую улицу в суматохе и давке людей. Это был один из тех случаев, когда быть мастером боевых искусств было действительно полезно, думал Рингер, когда резиновая пуля попала (ой!) в его висок. Это очень больно.
«Эта толпа должна разойтись! Немедленно покиньте это место!» — закричал полицейский с мегафоном в одной руке и газовым пистолетом в другой. Он высунулся из фургона. Он отпрянул внутрь, и вместо этого показались стволы орудий.
«Идите на хрен! Мы имеем право на протест. Власть для народа» — закричала женщина в футболке с надписью «Справедливая торговля, а не свободная торговля». Она пригнулась, но деревянные пули все равно попали в нее, оставив на голове большие кровоточащие раны.
Рев пламени вскружил ему голову: загорелся мусорный бак, потом еще два. Он увидел мужчину с зажигалкой, когда горящая бумага и поддоны из хвойных пород дерева загорелись, и от них валил черный дым.
«Черт, это действительно больно. Мы можем зайти в дверной проем на минутку?»
На улице полицейский избивал мужчину, который приковал себя цепью к платформе протеста, удары дубинки слышны даже сквозь крики. Она помогла ему выйти в переулок, и он переключился на Глабро, позволил зажить огромному рубцу от пули, а затем вернулся на улицу. Там к ним присоединился Хэк, видимо, убегая от чего-то. Рингер мельком увидел ужасное, перекошенное лицо Вирма, ухмылявшееся то ли от узнавания, то ли от голода. Йона вскрикнула и бросилась бежать, когда в толпу обрушился еще один залп пуль.
Толпа рассеялась. Рингер помчался по переулку, не глядя, следуют ли за ним Хэк и тварь Вирма. Глабро, это было безопасно даже под наблюдением людей. Туман Сиэтла компенсировал разрыв Завесы. Скорость и сила почти человеческого облика с лихвой компенсировали его дополнительную массу. Если бы он мог пройти здесь и присоединиться к Ричу и Мэнди…
Поздно. Перепрыгивая через штабель крупных кабелей, он услышал проклятие Хэка.
«Рингер! Я ранен, брат».
Не могу его бросить. Страх грыз его, не один страх. Они убьют его. Или еще хуже. С Пентексом всегда было «хуже».
Они убьют его и обвинят в этом нас.
Он был маленьким человеком, даже в Глабро, а американцы азиатского происхождения не ожидали увидеть мускулы. Он развернулся на грязном бетоне. Их было трое. Посох, который он нес, он теперь держал наклонно, лицом к ним, готовый парировать или подставить под удар.
«Беги, миротворец. Разве ты этого не хочешь сейчас?» - позвал лидер, лица которого не было видно под черной маской анархиста.
«Я встречу вас одного или всех. Приходите и посмотрите, как сражается Дитя Гайи!»
Они налетели все сразу. Он задел первого, услышал, как тот шлепнулся на бетон, после чего ощутил жжение от серебра. Серебро! Он не ожидал такого от них, но его тело начало изменяться в Кринос. Еще больше проблем. Хэк двигался, на краю видимости Рингера, ползком к безопасному месту. Он вызывал духов? Может, они помогут? Второй вонзил в него нож, сгребя в охапку, и его маска сползла и показала гниющее лицо с мандибулами насекомого. Агония пронзила его насквозь. Он повернулся, начал табалу-кур, посох рванул под ногами противника, «как лиса кусает», и противник упал на бетон. Но третий был позади него, двигаясь со скоростью Гару, чтобы нанести удар. Он вывернулся, парировал удар обезоруживанием. Мачете выпало из рук фомора.
Хэк сделал выпад и укусил фомора. Вдалеке слышалось скандирование, свистки, музыка протестующих. Рингер обернулся, замечая, что Хэк привалился к стене, свернувшись калачиком вокруг собственного живота. Падение не причинило ему такого сильного вреда, не так ли?
«Эй, ты в порядке? Ты можешь идти?» Лицо, меняющее форму, посмотрело на него сверху. Потом вниз.
«Уходи, друг мой». Хэк стоял, огромный, как Кринос, глаза светились яростью.
«Хэк, я не собираюсь оставлять тебя здесь. Во имя Гаци...» Его друг прервал его.
«В их крови яд. Их яд во мне. Я чувствую это. Ты не в безопасности». Фоморы лежали без сознания. Возможно, не мертвы; их было трудно убить.
«Мне все равно, даже если ты теперь Черная Спираль. Ты все еще мой друг. Давай, давай найдем остальных.»
Они нашли метисов, которые несли двух истекающих кровью и контуженных родичей в пункт медицинской помощи, а медтехники несли противогазы на поясах с видом усталых ветеранов. Друзья пробыли в медпункте большую часть дня, раненые и изможденные, пока продолжались протесты и гигантские марионетки изображали массовое убийство Эндроном народа огони в Нигерии. Наконец они ушли, чтобы найти Мэнди и Йону, которая не отвечала на голосовые сообщения. Улицы начали пустеть; появились полицейские, чтобы обеспечить комендантский час, и приближающаяся темнота означала, что день на улицах закончился. Но - надо же! подумал Рингер. Большой успех. Конечно, у него не было полного отчета, да и ни у кого не было, но встреча ВТО определенно не состоялась.
Рич и Рингер, пошатываясь, шли по улице. Что-то, порожденное Вирмом, не давало ранам Хэка затянуться, а волк был тяжелым. Наверное, он был бы тяжелее двуногого, подумал Рингер. Путь ему преградила какая-то фигура. Человеческая, хотя и искаженная. Трудно было разглядеть, пока глаза щипало от остатков слезоточивого газа. Другой перевертыш был в Глабро, был... Черной спиралью. Он присел, чтобы упереться в камни и спрыгнуть, если понадобится. Рядом с ним Рич ощетинился, превращаясь в Криноса. «Убирайся, отрыжка Вирма, или я скормлю тебя твоему Отцу внизу!» Тварь с ушами летучей мыши теперь тоже была в Криносе, и Рингер напрягся, почувствовав, что меняет форму.
«Ну-ну, Рич. Знаешь, вряд ли так можно обращаться к собственному отцу.»
Рич стоял и смотрел, пока ушастая тварь делала выпад. Рингер двигался быстро, инстинктивно, посох мерцал так, что... оборотень увернулся, развернулся для нового удара.
«Ты не мой отец. Ты лжешь.»
«О? Как бы я узнал тебя, если бы это было не так? Видишь, я не двигался, чтобы причинить тебе вред, - Рич зарычал и бросился вслепую, а мужчина ударил его, - Успокойся. Я принес приглашение.»
Рингер прикрыл своего товарища по стае, взмахнул посохом над головой и ударил оборотня по плечу.
«От Вирма!»
Истекая кровью, Рич точил когти об асфальт со скребущими звуками. Пустые окна смотрели вниз на задымленную улицу. Рингер фехтовал с Танцором черной спирали. Язвы и волдыри теснились на коже его врага.
«А в реальности, нет. От твоей матери, сынок. Она хочет, чтобы ты был в компании, где Улей сможет почтить тебя и твой род, - Рингер увидел, что Рич теперь плачет от ярости, нанося удары по Черной Спирали, которая со смехом уворачивалась от его ударов, - Присоединяйся к своим братьям и сестрам, и мы будем жить не как слабаки, бегущие от битвы, а как владыки, как и подобает Гару. Ты можешь привести с собой и своих товарищей.»
Как бы Аманде понравилась эта идея, подумал Рингер. Посох лязгнул между голенями монстра, и Рингер подставил ему подножку, быстро ударив его по запястью. Серебро звякнуло о тротуар.
«Нет. Я не пацифист, - Рингер почувствовал, как ярость наполняет его. Не было большего ликования, - Рич, подбери его клайв.»
Он увидел, как его товарищ подчинился.
Мэнди и Йона обошли здание, увидели, как Спираль отбивает удар клайва, как Рингер наносит удар и парирует его.
«Нужна помощь, братья?» -крикнула Мэнди.
«Да... он хорош!» - Рингер задохнулся, когда дуло с щелчком промахнулось мимо него на волосок.
«Нет! Возьмите его живым! закричала Йона, - Он может что-то знать! Черная спираль, ты сдаешься?»
Рич развернул клайв и обрушил его на плечо своего отца, чувствуя, как трещат кости под тяжестью клинка.
Мэнди присоединилась к ним, нанося удары по огромному черному оборотню. Рингер наносил удары посохом, чувствуя, что с каждым ответным ударом силы все меньше. Когти резанули его по ребрам. Хэк вгрызся в бок существа, удерживая его, чтобы стянуть вниз. Йона ударила тварь, и в конце концов стая повалила его на землю.
«Сдаешься ли ты теперь, Черная спираль?»
Зубы твари лязгнули по воздуху в нескольких дюймах от лица Йоны.
«Я сдаюсь. Пощади меня!»
Это было едва слышно. Теперь тварь была в человеческом обличье: освященный костюм в клочья изорван на теле мужчины лет сорока. Обряд должен был выбить из него всю ярость. Его раны все равно не заживали... если только это не был какой-то трюк. Рингер подошел ближе, посох все еще держал в правой руке, приседая возле не совсем незнакомого человека. Лицо Рича было похоже на лицо его отца, подумал Рингер. Тяжелые черты, жесткие рыжие волосы, переходящие в седину, те же огромные, обветренные руки, почти лапы Глабро даже в человеческой форме. Лицо мужчины было залито кровью из рассеченного скальпа. Рингер осторожно прикоснулся к человеку, готовый отпрыгнуть назад, если это был какой-то трюк. Отец Рича застонал, когда Рингер разжал то, что выглядело как сломанная ключица. Они с Мэнди медленно подняли мужчину на ноги и медленно пошли (по крайней мере, он мог идти, подумал Рингер; повреждения ног достаточно зажили, прежде чем он был вынужден принять форму породы) в сторону убежища, на которое Йонв указали по электронной почте, в нескольких кварталах отсюда.
«Мейсон, меня зовут Мейсон. Звали. Хорошо?»
Голос не-человека был невнятным, рот ужасно распух.
«Я... не знал твоего имени», - сказал Рич. Телевизор в витрине магазина показывал, как докеры в Сан-Диего и Ванкувере уходят с работы из-за нападения на профсоюзный протест. Хорошие новости распространяются быстро, подумал Рингер.
«Теперь, - обратилась Мэнди к Йона, - ты, сумасшедшая Искательница, получила настоящего, честного перед Гайей, Танцора черной спирали. Что ты собираешься с ним делать?»
