ЧЕТЫРЕ ЗНАЧЕНИЯ ТЕРМИНА «ПЕРИХОРЕЗИС» В «ТОЧНОМ ИЗЛОЖЕНИИ ПРАВОСЛАВНОЙ ВЕРЫ»
В тексте «Точного изложения православной веры» (ниже - ТИПВ) прп. Иоанна Дамаскина есть ряд мест, в которых говорится о взаимопроникновении природ Христа. По нашему мнению, которое предлагается к обсуждению и критике, соответствующие места можно разбить на три группы, в которых о взаимопроникновении природ говорится в трех разных смыслах. Помимо цитат, относящихся к этим трем группам ниже приводится и четвертая, в которой Дамаскин использует этот же термин περιχώρησις для описания пребывания Ипостасей Троицы друг в друге.
1) Формальный перенос на вторую природу то, что непосредственно говорится о первой («Бог умер на кресте», «Бог пострадал», «предвечный младенец», «безначальный человек»). Такой перенос возможен, поскольку Ипостась двух природ может именоваться по каждой из них.
«Христос пострадал <по человечеству>»=«Бог пострадал».
«Предвечный Логос <по Божеству>»=«предвечный человек».
Божественная природа сама по себе, разумеется, остается непричастной страданию, а Христово человечество - имеющим начало.
В этом отношении перихорезис симметричен относительно природ.
«…то, что свойственно человечеству, Слово присваивает Себе, ибо Ему принадлежит то, что принадлежит святой Его плоти; и плоти уделяет то, что ей принадлежит, по образу взаимного общения, по причине проникновения (περιχώρησιν)частей друг в друга и ипостасного соединения, и потому что был Один и Тот же Самый, в каждом из двух образов совершавший с участием другого и Божеское, и человеческое. Почему именно и говорится, что был распят Господь славы (см. 1 Кор. 2, 8), хотя Божеское Его естество не испытало страданий; и о Сыне Человеческом объявлено, что Он прежде страдания был на небе, как сказал Сам Господь (см. Ин. 3, 13). Ибо был Один и Тот же Самый Господь славы, Который сделался по естеству и поистине Сыном Человеческим, то есть человеком» (ТИПВ, 47)
«Ибо Христос – то и другое вместе, называется и Богом, и человеком, и сотворенным, и несозданным, и подверженным страстям, и бесстрастным. И всякий раз как Он называется по одной из частей Сыном Божиим и Богом, принимает свойства сосуществующего естества, то есть плоти, будучи называем Богом – подверженным страданиям, и Господом славы – распятым (см. 1Кор. 2, 8): не поскольку Он – Бог, но поскольку Он же Сам также и человек. И всякий раз как Он называется человеком и Сыном Человеческим, Он принимает свойства Божественного естества и украшения: предвечный младенец, безначальный человек: не поскольку Он – младенец и человек, но поскольку, будучи предвечным Богом, Он в последние дни (см. Евр. 1, 2) сделался младенцем. И это – образ взаимного общения, когда каждое из двух естеств то, что ему свойственно, предлагает в обмен другому по причине тождества Ипостаси и проникновения (περιχώρησιν) их одного в другое. Поэтому мы можем о Христе сказать: Сей Бог наш... на земли явися и с человеки поживе (Вар. 3, 36, 38); и человек этот есть несозданный, и неподверженный страстям, и неописуемый.» (ТИПВ, 48)
2) «Богомужное действование», когда одна природа актуально действует с участием другой (Божество спасает людей посредством человечества; человечество ходит по воде посредством Божества и т.п.). Этот перихорезис, соединяющий (но не смешивающий) два действия Христа - также симметричен.
«Так и в отношении к Господу нашему Иисусу Христу сила чудес была деятельностью Его Божества; а дела рук и то, что Он восхотел и сказал: хощу, очистися (Мф. 8, 3), было деятельностью Его человечества. И тем, что совершено человеческим Его естеством, было преломление хлебов (см. Ин. 6,11), то, что Он услышал прокаженного, то, что сказал: хощу; делом же Божественного Его естества было умножение хлебов (см. Ин. 6, 11 и следующие) и очищение прокаженного. Ибо через то и другое: как через душевное действование, так и через действование тела Он показывал одно и то же самое – сродное и равное Божественное Свое действование. Ибо, подобно тому как мы признаем, что естества соединены и имеют проникновение (περιχώρησιν) одно в другое, и не отрицаем их различия, но исчисляем и признаем их нераздельными, так и признаем соединение воль, действований, замечаем различие, исчисляем и не вводим разделения.» (ТИПВ, 59)
«Блаженный Дионисий, сказав, что Христос, [живя] среди нас, совершил некоторое новое богомужное действование, говорит об одном действований, происшедшем как из человеческого, так и Божественного, не упраздняя естественных действований. Ибо при этих условиях мы могли бы назвать новым и единое естество, происшедшее как из Божеского, так и человеческого, потому что чего действование одно, этого, по мнению святых Отцов, одна и сущность. Но он говорит, желая показать новый и неизреченный вид обнаружения естественных действований Христа, соответственно неизреченному образу проникновения (περιχωρήσεως) Христовых естеств одного в другое, также и человеческий род Его жизни – необыкновенный и удивительный; и неведомый естеству сущего – и образ общения, возникающего по причине неизреченного соединения. Ибо мы говорим не о разделенных действованиях и не об отдельно действующих естествах, но о том, что совокупно каждое совершает с участием другого то, что именно [совершать] оно имело собственным делом. Ибо ни человеческого Он не совершил человеческим образом, потому что Он не был одним только человеком; ни Божеского – как Бог только, потому что не был одним только Богом, но совершил, будучи Богом вместе и человеком.» (ТИПВ, 63)
3) Актуальное изменение свойств Христова человечества относительно свойств человеческой природы при Ипостасном соединении и оБожении. Человеческий ум становится всеведающим или сильно обогащается ведением будущего; человеческую волю Дамаскин называет всемогущей (правда в других местах приводит исключения). Здесь действительно симметрия нарушена, но она нарушена именно из-за природных абсолютностей Божества (всеведения и всемогущества), а не из-за разного положения Божества и человечества в Ипостаси.
«Должно же знать, что хотя мы говорим, что естества Господа проникают (περιχωρεῖν) одно в другое, однако мы знаем, что это проникновение (περιχώρησις) произошло от Божественного естества. Ибо оно через все проходит, как желает, и проникает (περιχωρεῖ), а через него – ничто; и оно уделяет плоти свои собственные свойства, само оставаясь бесстрастным и непричастным страстям плоти. Ибо, если солнце, делая нас участниками своих сил, остается непричастным к нашим делам, то во сколько раз более [остается Таким] Творец солнца и Господь!» (ТИПВ, 51)
«Должно знать, что о плоти Господа говорится, что она не по причине превращения естества, или перемены, или изменения, или слияния обожествлена и сделалась причастною такому же Божеству и Богом, как говорит Григорий Богослов: «Из чего одно обожествило, а другое обожествлено, и, отваживаюсь говорить, причастно такому же Божеству. И то, что помазало, сделалось человеком, и то, что было помазываемо, стало Богом». Ибо это произошло не по причине изменения естества, но по причине связанного с домостроительством соединения, разумею: ипостасного, сообразно с которым плоть соединена с Богом Словом неразрывно, и также по причине проникновения (περιχώρησιν) естеств друг в друга, подобно тому как говорим и о раскалении железа.» (ТИПВ, 61)
«Должно знать, что Христос восприял естество, не обладавшее ведением и рабское; ибо человеческое естество является рабским по отношению к сотворившему его Богу и не обладает знанием будущего. Поэтому если ты, согласно с мнением Григория Богослова, отделишь видимое от того, что воспринимается умом, то тогда плоть называется и рабской, и не обладающей ведением, но по причине тождества Ипостаси и по причине неразрывного соединения душа Господа весьма обогатилась знанием будущего, подобно тому как и остальными Божественными знамениями. Ибо, подобно тому как плоть людей по своей собственной природе не есть животворяща, а плоть Господа, ипостасно соединенная с Самим Богом Словом, хотя не потеряла своей естественной смертности, но, по причине ипостасного соединения со Словом, сделалась животворящей, и мы не можем говорить, что она не была животворяща и не есть всегда животворяща; так и человеческое естество по своей сущности не владеет ведением будущего, а душа Господа, по причине соединения с Самим Богом Словом и ипостасного тождества, весьма обогатилась, как я сказал, вместе с остальными Божественными знамениями также и ведением будущего.» (ТИПВ, 65)
В следующем месте Дамаскин рассматривает как первое, так и третье значения:
«Того же, что есть в соединении, три образа. Ибо, когда говорим сообразно с лучшею частью Его, то говорим об обожествлении плоти, и соединении с предвечным Словом, и превознесении ее, и о подобном, показывая прибывшее к плоти богатство вследствие как соединения, так и тесной связи ее с высочайшим Богом Словом. Когда же говорим, имея в виду худшую часть Его, то говорим о воплощении Бога Слова, вочеловечении, лишении, бедности, уничижении. Ибо это и подобное приписывается Слову и Богу вследствие соединения Его с человечеством. А всякий раз как говорим на основании обеих частей вместе, то говорим о соединении, общении, помазании, тесной связи, сообразности (Рим. 8, 29) и подобном. Итак, по причине этого третьего способа предлагаются и два способа, о которых сказано прежде. Ибо через соединение показывается, что и то, и другое получило вследствие связи с тем, которое вместе с ним находится, и проникновения (περιχωρήσεως) [одного в другое]. Ибо говорится, что по причине ипостасного соединения плоть была обожествлена и сделалась Богом и причастного такому же Божеству, какому – и Слово; и что Бог Слово воплотился и сделался человеком, и был называем тварью и именуем именем новым (Ис. 62, 2)2 ; не потому, что два естества переменились в одно сложное естество, ибо невозможно, чтобы в одном естестве одновременно оказались противоположные естественные свойства; но потому, что два естества ипостасно соединились и имеют неслиянное и неизменное проникновение (περιχώρησιν) друг в друга. Проникновение (περιχώρησις) же произошло не со стороны плоти, но со стороны Божества; ибо невозможно, чтобы плоть проникла (περιχωρῆσαι) через Божество; но Божественное естество, однажды проникая (περιχωροῦσα) через плоть, даровало и плоти неизреченное проникновение (περιχώρησιν,) в отношении к нему, которое, конечно, мы называем соединением.
Должно же знать, что в первом и втором образе того, что бывает в соединении, созерцается взаимность; ибо когда говорим о плоти, то говорим об обожествлении, и соединении с предвечным Словом, и превознесении, и помазании. Ибо это исходит от Божества, но созерцается относительно плоти. Когда же говорим о Слове, то говорим о лишении, воплощении, вочеловечении, уничижении и подобном, что, как мы говорили, переносится от плоти и к Слову, и к Богу, ибо Сам Он добровольно потерпел это.» (ТИПВ, 91)
4) Также Дамаскин называет перихорезисом пребывание Ипостасей Троицы друг в друге:
«Поэтому об Отце, и Сыне, и Святом Духе говорим не как о трех богах, но вернее как об едином Боге, Святой Троице, так как Сын и Дух возводятся к единому Виновнику, [но] не слагаются и не сливаются согласно Савеллиеву сокращению , ибо Они соединяются, как мы говорили, не так, чтобы сливались, но так, что тесно примыкают – Один к Другому, и имеют взаимное проникновение (περιχώρησιν) без всякого слияния и смешения; и так как Они не существуют – Один вне Другого, или со стороны Своего существа не разделяются, согласно Ариеву разделению.» (ТИПВ, 8)
«Есть и пребывание, и нахождение Ипостасей – Одной в Другой; ибо Они неразлучны и неудалимы Одна от Другой, имея взаимное проникновение (περιχώρησιν) неслиянным; не так, чтобы Они смешивались или сливались, но так, что Они тесно соединяются между Собою; ибо Сын находится в Отце и Духе; и Дух – в Отце и Сыне; и Отец – в Сыне и Духе, хотя не происходит никакого уничтожения [отдельных Лиц], или смешения, или слияния. Есть и единство, и тождество движения, ибо одно – устремление и одно – движение трех Ипостасей, чего именно усмотреть в созданной природе невозможно.» (ТИПВ, 14)