Анафемы Константинопольского собора 1082 г.

Источник: Le Synodikon de l'Orthodoxie / éd. J. Gouillard. Paris, 1967. P. 57–61.

Перевод: иеродиакон Григорий (Трофимов)

Иоанн Итал – яркий византийский мыслитель XI в., ученик выдающегося филолога, философа и богослова Михаила Пселла, и, в отличие от своего наставника, вошел в прямой конфликт с церковной традицией и был осужден Константинопольским собором 1082 г. Анафемы против Иоанна Итала представляют собой интерес как весьма примечательное свидетельство о рецепции идей платонизма в поздней Византии и о церковной реакции на данные философские тенденции.

Тем, кто всячески стремится ввести новое изыскание и учение относительно неизреченного домостроительства Воплощения Спасителя и Бога нашего, и изыскивает [объяснения], каким образом Само Слово Божие соединилось с человеческой закваской [1], и в каком смысле Оно обожило воспринятую плоть, и при помощи диалектических терминов «природа» и «положение» пытается устраивать словопрения о сверхъестественной новизне [соединения] двух природ – Божественной и человеческой – да будет анафема [2].

Тем, кто, заявляя о [своем] благочестии [3], бесстыдно и даже кощунственно вводят в Православную и Кафолическую Церкви нечестивые догматы эллинов [4] о человеческих душах, небе и земле – анафема.

Тем, кто предпочитает безумную, так называемую мудрость внешних философов, кто следует наставникам [философов] и принимает учение о переселении человеческих душ или о том, что они умирают, подобно душам бессловесных животных, отходя в небытие, кто отвергает воскресение, суд, и окончательное воздаяние для живущих – анафема.

Тем, кто учит, что материя безначальна, а идеи собезначальны Создателю и Богу всяческих, что земля, небо и остальные творения – вечны, безначальны и пребывают неизменными, кто противостоит Сказавшему: небо и земля прейдут, но слова Мои не прейдут (Мф. 24, 34), кто пустословит по-земному, призывая на свою голову Божественную кару – анафема.

Тем, кто говорит, что эллинские мудрецы и главные ересиархи (которые семью святыми и Кафолическими соборами и просиявшими в православии отцами были преданы анафеме как чуждые Кафолической Церкви в силу содержащегося в их речах обманчивого и гнусного излишества) – гораздо лучше [5] и здесь, и в будущем веке по сравнению с благочестивыми мужами, православными, но погрешающими по человеческой немощи и неведению – анафема .

Тем, кто не принимает от всей души и всего сердца, с чистой и простой верой, удивительные чудеса Спасителя и Бога нашего, и пречисто родившей Его Владычицы нашей Богородицы, и прочих святых [6], но пытается путем рассуждений и логических доказательств оклеветать их как невозможные, перетолковать их в соответствии со своим мнением и приспособить их к собственному пониманию – анафема.

Тем, кто допускает изучать эллинские науки не ради одного только изучения, но следует их пустым мнениям и верует им, как истинным, и увлекается ими так, будто они имеют основание, так что иногда тайно, а иногда явно вводит [данные мнения], и без колебаний учит в соответствии с ними – анафема.

Тем, кто, не довольствуясь собственными мифическими выдумками, пытается извратить и наше учение о творении, и принимает платоновские идеи как истинные, и говорит, что самосущая материя получила форму благодаря идеям, и явным образом отделяет самовластие от Создателя, Который привел все из небытия в бытие, и, как Творец, положил всему начало и конец самовластно и владычественно – анафема.

Тем, кто говорит, что во время последнего и всеобщего воскресения люди воскреснут и будут судимы в иных телах, а не в тех, в которых они проводили настоящую жизнь [7] (поскольку-де [эти нынешние тела] являются тленными и гибнущими), кто тщетно пустословит вздор, несмотря на то, что Сам Христос Бог наш и ученики Его – учителя наши, учат именно так, что люди будут судимы именно в тех телах, в которых жили, а великий апостол Павел, повествуя о воскресении, подробным и точным образом объясняет эту истину, еще более ясную благодаря [приведенным им] примерам, а мыслящих по-иному отвергает как безумцев – анафема.

Тем, кто принимает и передает пустые эллинские речения: что есть предсуществование душ, что не все произошло из несущего, что будет конец наказанию или впоследствии наступит восстановление твари и человеческих вещей, так что, согласно их словам, вечное и непобедимое Царство Небесное, о котором научил нас и дал нам наставления Христос и Бог наш, оказывается вполне разверзаемым и изменчивым, несмотря на то, что из каждой древней и новой [книги] Писания мы узнаем, что и наказание бесконечно, и царство – вечно; тем, кто губит себя такими словами и предуготовляет себе осуждение в будущем веке – анафема.

Введенным против христианской и православной веры эллинским и инославным догматам Иоанна Итала и его учеников, причастных к совершаемому им вреду, [– таковым мнениям, как] враждебным по отношению к кафолической и непорочной вере православных – анафема.

Примечания:

[1] Слово «φύραμα» дословно означает «закваска» и нередко используется в богословских текстах для обозначения человеческой природы во Христе. Церковнославянский эквивалент даннной лексемы – смешение. Ср. 3-ю молитву из Последования ко Святому Причащению: «Еди́не чи́стый и нетле́нный Го́споди, за неизрече́нную ми́лость человеколю́бия на́ше все́ восприе́мый смеше́ние» («Ὁ μόνος καθαρὸς καὶ ἀκήρατος Κύριος, ὁ δι᾿ οἶκτον φιλανθρωπίας ἀνεκδιήγητον τὸ ἡμέτερον ὅλον προσλα­βόμενος φύραμα»).

[2] Данный анафематизм направлен не столько против конкретного еретического тезиса, сколько против излишне рационалистичного метода богословия Иоанна применительно христологии. В частности, весьма примечательны выражения, инкриминируемые Италу «каким образом» («οἵῳ τρόπῳ»), «в каком смысле» («κατὰ τινὰ λόγον»). Порицание этой излишней интеллектуальной пытливости константинопольского мыслителя вполне органично для святоотеческой традиции, для которой, наряду со стремлением дать максимально точное описание Воплощения, весьма свойственны указания на границы постижимого относительно единства двух природ во Христе: «Но что есть существо Божие, или каким образом оно присуще всем вещам, или как (πῶς) единородный Сын и Бог, уничижив Себя, родился человеком от крови Девы, будучи образован иначе, нежели каков был закон природы, или каким образом (πῶς) Он ходил по водам сухими стопами, – и не знаем, и не можем говорить» (Иоанн Дамаскин, прп. Точное изложение православной веры, кн. I, гл. 3).

[3] Под термином «εὐσεβεῖα», традиционно переводимым как «благочестие», подразумевается не столько личная нравственность и религиозность, сколько строгость в следовании догматически корректному исповеданию.

[4] Под «эллинами» здесь и далее подразумеваются языческие философы.

[5] Определенный пиетет по отношению к языческим философам весьма характерен для константинопольских интеллектуалов XI–XII вв. В частности, наставник Михаила Пселла Иоанн Маврпод (впоследствии – митрополит Евхаитский) составил стихотоврную молитву ко Христу о спасении Платона и Плутарха: «Если желаешь из ада Ты извести / и более чуждых Тебе, о Христе мой, / то, спаси, прошу, Платона с Плутархом! / Ведь они речами и образом жизни / среди древних ближе всех подошли к Тебе. / Если как Бога Тебя и не познали, / то спаси их хотя бы из милосердья, / всем нам желая спасение даровать» (см. Византийские эпиграммы VIII — XI веков. Перевод с древнегреческого, предисловие и примечания Сухбата Афлатуни. URL: https://nm1925.ru/articles/2021/02-2021/vizantiyskie-epigrammy-viii-xi-vekov/). Однако в случае с Италом осуждается не сам факт симпатии по отношению к философам, а тезис об их превосходстве над христианами.

[6] Тема почитания святых весьма актуальна для поздневизантийской эпохи: можно вспомнить и масштабную работу, произведённую прп. Симеоном Метафрастом, и полемику прп. Симеона о возможности повторять подвиги древних святых. В данном случае отцами собора порицается скептицизм Итала в отношении чудес и проявление чрезмерного рационализма, однако нет оснований усматривать укоризны критическому подходу к агиографии как таковому, в том случае, если данный подход основан на стремлении к уяснению истины, а не пренебрежительном и недоверчивом отношении к церковному Преданию.

[7] Данный тезис, являющийся своеобразным рецедивом оригенизма, неоднократно возникал в византийской богословской полемике уже после осуждения александрийского дидаскала: в качестве примера можно упомянуть диспут между свт. Евтихием Константинопольским и свт. Григорием Двоесловом на данную тему: https://www.pravenc.ru/text/166740.html