ПРОЛОГ

Северный Ирак.
3 мая 2016.

ИГИЛ жжёт нефть. Тяжёлый, чёрный дым поднимается вверх и застилает небо. Он скрывает позиции боевиков и мешает авиации Коалиции наносить точечные удары. Близлежащий город, находящийся за линией фронта, контролируется Халифатом – ИГИЛ, или как местные их называют – Даиш.
Я был на фронте больше года и, конечно, противник решил начать масштабное наступление именно тогда, когда наш командующий – Вахид Ковли (Wahed Kovle) впервые за несколько лет ушёл в отпуск. Генерал Вахид Ковли – бывший наёмный убийца из криминальных кругов, отсидевший срок в тюрьме за убийство. За последние несколько лет борьбы курдов с ИГИЛ он стал одним из самых уважаемых, легендарных и опасных для врага командиров Пешмерга. Это тот человек за которым я бы пошёл в ад и обратно… Но он сейчас в Бейруте (Beirut).

На нашем правом фланге вспыхивает интенсивная стрельба. Сквозь густой дым я не могу разглядеть, по кому ведёт огонь соседнее подразделение.

– Что случилось, парни? – спрашиваю я ребят на переднем крае.
– Даиш атаковали позиции по соседству. – отвечает один из них.

Я поднимаюсь выше по уступу и смотрю в свой оптический прицел в сторону стрельбы. Через едкий дым ничего не видно. Мой курдский товарищ из Швеции по имени Хайрани (Hirani) бросается, к ближайшей пулемётной позиции. Он уже две недели в подразделении, а ему всё ещё не выдали личное оружие, так что он полагается только на коллективное вооружение отделения.

У меня включается охотничий инстинкт. Я говорю Хайрани, что бы он занял позицию и приготовил пулемёт, после чего бегу в ту сторону, откуда слышно стрельбу, периодически останавливаясь, что бы оценить обстановку.

– Эй, как идут дела? – спрашиваю я и прыгаю внутрь ещё одной пулемётной позиции, обсыпая сверху землёй и песком двух молодых солдат, сидящих внутри.

Их ответ прерывается мощным взрывом, за которым следует огромное облако дыма поднимающееся в той стороне, где идёт бой.

– Они использовали заминированные машины со смертниками. – всё-таки отвечает один из них.

– Наблюдайте в своём секторе и не высовывайтесь. – говорю я и убегаю.

Во мне бушует адреналин. Нет большего кайфа, чем война. Всего несколько часов назад я дерзко высказал Хайрани, что ИГИЛ не способен провести полномасштабное наступление на нашем фронте. Теперь, кажется, что способен.

Нашу последнюю позицию занимает горстка парней. Я нахожу местечко между ними и осматриваю правый фланг. От этой позиции до ближайшей позиции соседей где-то 450 ярдов (411 метров). Я вижу там какую-то активность, и меня подмывает броситься бежать туда. Один из наших офицеров – Хаджи (Haji), определённо читает мои мысли.

– Майк, оставайся здесь. Не имеет значения, что происходит – мы не имеем права покидать наш участок обороны. – напоминает он мне.

Ещё один автомобиль со смертником взрывается у соседей. В оптический прицел мне видно целую волну машин противника, приближающихся к нашему флангу. Одна, вторая, третья, четвёртая… Я насчитал десять или двенадцать автомобилей едущих к нам.

– Хаджи! – кричу я. – Что за хуйня происходит?

Что бы пересечь линию фронта и приблизится к нашим позициям Даиш нужно перекинуть мост через траншею, разделяющую нас. Разве у ИГИЛ есть инженерные подразделения способные проложить мост?

– Мина! – разносится чей-то крик.

Миномётная мина падает чуть более чем в ста ярдах (91 метрах) за нашими позициями. Я едва успеваю упасть на землю до того, как осколки ударяют по пустой нефтяной бочке рядом со мной и, с резким звоном, пробивают металл. Струйка жёлтого дыма поднимается из земли на месте разрыва.

– Что это? Химическая? – спрашивает Хаджи.

Хотя я раньше и не сталкивался с химическими атаками, я прочитал достаточно, что бы заключить, что эти мины были заполнены боевым отравляющим веществом – хлором. Всё больше мин рвётся вокруг нас и некоторые достаточно близко. Эффект от этого газа минимальный – я больше волнуюсь по поводу осколков. Стараясь укрываться, насколько это возможно, я наблюдаю за противником через свой оптический прицел – три машины ИГИЛ приближаются к нашей линии обороны.

Соседнее подразделение отвечает пуском ПТУР. Оператор ПТРК может корректировать полёт ракеты после пуска и наводить её точно в цель, даже если последняя движется. Я пристально слежу за следом, который оставляет после себя ракета, летящая в сторону этих трёх машин. Для меня всё происходит, как в замедленной киносъёмке, хотя ракета несётся со скоростью до 220 ярдов в секунду (201 м/с).

– Они пропустили все три. – говорю я Хаджи расстроенный. Ракета пролетела мимо третьей машины и взорвалась, не причинив ей вреда.

Германия поставила Пешмерга партию противотанковых ракетных комплексов, но им, возможно, следовало бы уделить больше времени обучению операторов ПТРК.

Со стороны позиций наших соседей звонко затрещали пулемёты, а затем несколько их машин, полностью загруженных отступающими солдатами, понеслись к нам на полной скорости. Один из наших парней – Кэрвэн (Karwan), остановил их и спросил, куда это они направляются.

– Даиш прорвали оборону. Это безнадёжно. – говорит убежавший солдат с паникой в голосе. – Мы должны уйти отсюда и перегруппироваться.

Я смотрю во фланг. Кажется, что бесконечная цепь машин противника едет прямо на нас.

– Позор тебе! – орёт Кэрвэн. – Как вы можете оставить позиции в такой момент?

Всё нарастающий поток машин и грузовиков с сидящими в них отступающими солдатами и погруженным тяжёлым вооружением проходит через наши позиции. Один из проезжающих офицеров соседнего подразделения предлагает нам последовать за ним.

– Вы видите там? Видите – Даиш пересекли линию фронта на бронированных автомобилях с сотнями солдат. – говорит он – Они перекинули мост через траншею. Нам нечего им противопоставить, как и вам нечего.

Блин, как сейчас не хватает генерала. Он бы расстрелял этого дезертира на месте. И опять они предлагают нам бежать вместе с ними.

– Так что получается: на ближайшем к нам участке обороны никого не осталось? – спрашивает Кэрвэн в недоумении. Офицер качает головой.

– Мы бросили все наши позиции. – внутри меня закипает ярость. Они оставили наш правый фланг абсолютно открытым. – Тогда я их займу! – кричу я и начинают бежать в ту сторону.

В конце концов «Пешмерга» означает: «Те, кто смотрят в лицо смерти».

Авто перевода Polarman