ПЕРВЫЙ ШАГ К ТОМУ, ЧТОБЫ СТАТЬ ВОИНОМ

ПРОЛОГ

Северо-западный Афганистан, декабрь 2009 год

Я сижу в грязной канаве. Повсюду слышна стрельба, уровень шума просто невероятно высокий. Рядом два парня из моей команды. Кричу им - "откуда ведется огонь?"
Один из них крикнул в ответ - "не вижу, но нам не дают высунуться! Нужно менять позицию!"

Позади меня я вижу два IVECO, вокруг которых по земле рассыпаются маленькие фонтанчики пыли. Нужно было перехватить инициативу у врага и делать это нужно точно не лежа в канаве. Требовался быстрый план.

Я быстро взглянул на стрелков в турелях IVECO. Они стреляли вслепую, съежившись за крышкой люка, в то время как вокруг свистели пули.

Время для приказа.

"По моей команде - перебегаем по одному, 3 секунды на бросок и падаем в укрытие. Остальным - засечь вражескую огневую позицию, когда они будут по нам лупить. Я начинаю первым. Все понятно?"

Получаю утвердительные отклики по рации и вижу понимание в глазах солдат. Сердце стучит как ненормальное, накачивая меня адреналином для броска. Вместе с тем, я стараюсь контролировать психику. "Только три секунды, только три!". Сейчас я должен положиться на свои навыки, на то, чему меня научили за последние 4 года, на своих парней. Это моя работа. Я заряжен, как бегун на 100-метровку. Сейчас определится - буду ли я жить или умру.

Я кричу: "Готов через 5 секунд! 4... 3... 2... 1..."

Мир замедляется.

Я побежал. Вражеский огонь мгновенно усилился. Нужно пробежать только несколько метров. Вокруг начинают подниматься фонтанчики пыли от пуль.....

ГЛАВА 1. ПЕРВЫЙ ШАГ К ТОМУ, ЧТОБЫ СТАТЬ ВОИНОМ

Много раз задавал себе вопрос - когда же я решил стать солдатом? Что явилось причиной такого выбора? Есть ли этому объяснение? Либо есть ли что-то общее у тех, кто принял такое решение? Я задавал этот вопрос своим коллегам, и единственное, что было общего в ответах - все сделали этот выбор в очень раннем возрасте.

Это доказывается так же тем, что у многих из нас были общие интересы. Как правило, любимая игрушка, связанная с войной. Или, к примеру, если нас просили что-то нарисовать в школе - мы рисовали крепость и воинов.

Лично у меня была целая армия пластиковых солдатиков на подставке.

Другая теория гласит, что все зависит от воспитания и яблоко недалеко падает от яблоньки. В моем случае, это близко к истине.

Мой отец старался оградить меня от интереса к войне и военным. Он не позволял смотреть военные фильмы и не позволял играть только в солдатиков. Или с игрушечным оружием. Однако это все было не очень-то продуктивным, так как моими любимыми моментами в детстве были те часы, когда отец приходил домой в военной форме.

Отец был резервистом и регулярно проходил учебные сборы. Его часто отправляли на учения или переподготовку.

Картина для меня была совершенно ясной - отец самый жесткий и сильный человек в мире. Полный восхищения я стоял и смотрел, как он снимает полевые ботинки в коридоре. Самой большой надеждой было то, что и другие ребята увидят, как он приходит домой в форме.

Моя тетя купила мне на день рождения игрушечный пистолет и отцу это очень не понравилось. Но отказать мне он не смог.

Я хотел стать солдатом и молился о том, чтобы я быстрее стал взрослым.

ПОКОЛЕНИЕ РЭМБО

Я вырос на фильмах с Арнольдом и Сталлоне. Как вы понимаете, мне не разрешали смотреть все это, но изобретательный ребенок найдет решение, как обойти запрет.
Вместе с моими приятелями мы играли в подвале, стреляя друг в друга из палок. Также мы делали хижины и базы в лесу, чтобы играть в индейцев и ковбоев.

Некоторые вещи я делал раньше своих сверстников. Например, свой первый поход в горы я совершил в два года. Ножом и топором я научился пользоваться благодаря деду в деревне. Он был старым дровосеком, охотником и мясником, и преподал мне немало хороших уроков в этих областях. На рыбалку и походы в горы он ходил со мной с восьми лет.

Между походами и рыбалкой я продолжал играть в солдатиков. Тетя часто говорила: "Эмиль, ты не можешь быть никем иным, кроме как солдатом".

Я часто хожу в горы и по сей день. Мне повезло с семьей. Моя мать родом из горных районов Нур-Трёнделаг, а отец с острова на побережье Тронделага. Там же жил дед, до своей смерти в 2010 году. Я провел там большую часть детства.
Это особенное место, из-за близости к морю. Здесь собиралась вся наша большая семья, и я ходил со своими двоюродными братьями в море на рыбалку. Вечерами мы гуляли по берегу моря, в поисках крабов, которых приносили домой. Их мы держали дома в качестве домашних животных до конца лета. Помню, бабушка страшно переволновалась, найдя в подвале коробки с маленькими крабами.

Дедушка знал много историй из Второй мировой войны, а я мог сидеть часами и слушать его.

Во время войны его мобилизовало правительство Квислинга и отправило в Трондхейм, где дед сыграл важную роль в строительстве убежища немецких подводных лодок под название "Дора". Однажды дед не отдал честь немецкому офицеру и его сослали на север, на печально известное строительство "кровавой дороги" в Нурланне. Множество сербских и русских военнопленных умерли там. Дед потерял свое здоровье и стал инвалидом. К немцам он претензий не имел, но норвежских нацистов ненавидел.

Пока мы были маленькие, дед не рассказывал нам таких ужасов. Он больше рассказывал о том, как видел британские "Спитфайры", летающие над Фрёйа в направлении Трондхейма, о минах в прибрежных водах, о том, как выглядел, а вернее вонял, экипаж немецкой подводной лодки, вернувшейся из похода. Дед брал меня на поездки по острову и показывал старые немецкие бункеры. У него был своя история для всего, что я видел.

Когда пришла осень, я дословно пересказывал своим одноклассникам, все что видел. У меня была почти фотографическая память на всевозможные детали, вплоть до положения деревьев и камней в горах. Позднее это очень пригодилось в моей военной карьере.

Когда мне исполнилось 16 лет, я получил первый шанс поставить свои интересы на благо общества. В моем районе Хемверн (служба резервистов) работал с молодежной группой. Мы получали начальную подготовку в обращении с оружием, выживании на природе и медицинские навыки.

Я любил это. Каждый вечер вторника и один выходной в месяц мы носили форму и снаряжение как обычные солдаты, нами руководили опытные и квалифицированные офицеры. Они здорово мотивировали меня и многие из них до сих пор на своем посту.

Медленно, но уверенно я поднялся до звания командира отделения (LF), что означало наивысшее доступное звание в молодежном Хемверне. Попутно я продолжал учиться, до тех пор, пока мне не исполнилось 19.

Пришло время для исполнения мечты.

Я начал с подготовительного лагеря ВМФ Норвегии в Ставангере. Это было лето 2004 года. Моя мать отвезла меня туда. Она знала, что я планирую стать профессиональным солдатом и знала, что я уже думаю про Афганистан.

Одним из последних событий в молодежном Хемверне, где я участвовал, была поездка по обмену в США, где мы жили в течение месяца. Юные норвежские резервисты посетили Пентагон и возложили венок Неизвестному солдату на Арлингтонском военном кладбище в Вашингтоне, округ Колумбия. Мы повсюду были в нашей форме, подходили гражданские и благодарили за нашу помощь и участие. Это произвело на меня сильное впечатление. Американцы были благодарны Норвегии за участие в войне с террором.

Очевидно, матери было трудно принять желание сына стать солдатом в Афганистане. Я пытался ее успокоить, говоря, что пройдет несколько лет, прежде чем меня туда может быть отправят. По-моему, она не поверила.

Основное обучение было весьма разочаровывающим. Нас было 70 человек во главе с двумя офицерами. Мало ресурсов, отсутствие полигонов и слабая материальная часть. Так что, в основном, мы бесконечно маршировали и несли несложную постовую службу. Не такого я ждал, конечно.

Но в один прекрасный день пришел приказ о наборе людей в школу военно-морских водолазов-саперов (MDK, Minedykkerkommandoen, EOD группа при MJK, аналог SEAL в Норвегии). У них было самое новое, лучшее оборудование и снаряжение, и они отправляли своих людей в Ирак и Афганистан. Это была возможность, которую я ждал.

Из 220 претендентов осталось 10 после шести недель отбора. После этого последовала 21 тяжелейшая и изнурительная неделя, прежде чем мы заработали право носить берет коммандос и крылышки водолазов-саперов.

Я не был хорошим пловцом, имел лишь небольшой опыт погружений с аквалангом и не имел тела спортивной "машины", но мое преимущество заключалось в колоссальном упорстве и нежелании сдаваться. Я много раз был на грани истощения и падал на колени, но никогда даже близко не рассматривал сдачу, как вариант. Как я сейчас вспоминаю - я страшно боялся позора поражения и поэтому выкладывался совершенно полностью.

Нас прекрасно подготовили водолазному делу, работе с взрывчаткой и оружием. Финальный экзамен был одним из самых лучших дней в моей жизни. Я впервые в жизни узнал вкус победы.

В дальнейшем я служил в Рамсуне (военно-морская база в Нурланде) плюс командировки в Литву на разминирование. Это было хорошее время, но, к сожалению, была лишь минимальная вероятность, что я смогу продолжить эту службу, в особенности - за границей.

Летом 2005 года я демобилизовался, но это не был конец моей военной карьеры.

Продолжая учиться в школе, я тосковал по зеленому цвету, чувству товарищества и понимал, что мне по-прежнему чего-то не хватает.

Зимой 2006 года я встретился с приятелем, вместе с которым был в молодежном Хемверне. В настоящее время он служил в батальоне "Телемарк" (ТМБН) и только что вернулся из Афганистана. Я ничего не знал про этот батальон, кроме того, что показывали по телевизору. Приятель сказал, что посмотрит, что может сделать для меня.
Он нашел объявление о том, что в 4-ю мотострелковую роту (МЕК4) нужны новые гренадеры.

Я ухватился за этот шанс, отправил свое резюме и через несколько дней меня пригласили на собеседование. В июне 2006 я прошел все собеседования, физические тесты и получил официальное "одобрение". 2 сентября 2006 года меня официально зачислили в штат роты.

Впереди ждали три захватывающих года в качестве гренадера в единственном профессиональном пехотном подразделении Норвегии.