3. Военная база "Рена"

«Я многим обязан вооружённым силам и подразделению, в котором служил – батальону «Телемарк». Годы службы в самом элитном армейском формировании определили мой образ мышления, отточили навыки и развили физическую форму. Всё это, в свою очередь, помогло мне вернуться домой живым. Мало того, что батальон сделал из меня боевую единицу, благодаря ему я провёл одни из лучших лет своей жизни, служа бок о бок с парнями, что запечатлены на фото. Это был сплочённый коллектив, с которым я был готов уехать воевать куда угодно и когда угодно.»

Я люблю путешествовать на поезде. Сидишь у окна и, слушая музыку, любуешься проплывающими пейзажами. Отличный способ расслабиться и очистить голову от дурных мыслей.

Правда, моё путешествие в мае 2011 года не было таким безмятежным.

Поезд шёл через родные для меня места в губернии Хедмарк, мимо города, где я вырос и направлялся в Рену – небольшую деревушку в самом центре какой-то глухомани. Я был слишком взволнован, что бы наслаждаться так хорошо знакомыми видами вспаханных полей и густых лесов, которые не видел с тех пор, как переехал в Осло шесть лет назад.

Мой рапорт о поступлении на службу в батальон «Телемарк» был одобрен и я ехал для прохождения отборочных испытаний, сдав которые, превращусь из резервиста сил Территориальной обороны в профессионального солдата, проходящего службу в самом боеспособном и подготовленном подразделении Сухопутных войск Норвегии. Это может дать мне возможность поехать в Афганистан снова и исполнить мечту моего детства – стать настоящим воином.

Конкуренция была жёсткой. Более 550 кандидатов претендовали на 50 вакантных должностей в батальоне и ротах обеспечения. Половина из них была допущена к недельному отборочному курсу. Многие из этих ребят ехали со мной в одном поезде, где их легко было отличить от остальных пассажиров. Это отпечаток, который оставляет на тебе служба в армии – причёска, одежда, выправка, поведение часто позволяют узнать солдата, даже если он одет не по форме.

Я сидел и изучал своих соперников. Большинство, если не все из них, были моложе меня. Многие, вероятно, только завершили службу по призыву и вполне возможно находились в лучшей физической форме, по сравнению со мной. Я надеялся, что мой опыт службы в Афганистане даст мне некоторое преимущество, но, в любом случае, в ближайшие дни предстояло выложиться по полной программе. Для меня это была последняя возможность попасть в «Телемарк» и я не собирался её упускать. Поезд прибыл на железнодорожную станцию «Рена», которая находилась в двух милях (3.2 км) от базы. Транспорта для нас организовано не было, так что пришлось идти до неё пешком, взвалив все свои вещи на себя.

Вся следующая неделя состояла из собеседований, информирований и сдачи целой лавины тестов и нормативов: бега с рюкзаком и без него, силовых упражнений и плаванья. Мы проходили врачебную комиссию и собеседование с офицерами. В батальоне очень хорошо умели определять кто из кандидатов способен стать профессиональным солдатом, а кому это просто не дано.
Лучше всего кандидата раскрывал тест на управление стрессом и стрессовыми ситуациями. Нас стремительно довели до полного физического и умственного истощения, так что сразу стало очевидно, кто достаточно напорист, может выдержать мощное словесное и физическое давление, и в состоянии ясно мыслить в стрессовой ситуации. К концу теста я чертовски устал и едва мог стоять на ногах, но когда ко мне подошёл инструктор и спросил, готов ли я к следующему кругу, то, к своему удивлению, я проорал: «Да!». Я не собирался демонстрировать свою усталость, я собирался биться пока моё тело способно на это, а потом ещё и ещё.

Тест закончился и меня со всеми кандидатами проводили в зону ожидания, где каждому раздали по картонному стаканчику с водой. Мне еле хватило сил, что бы поднести его ко рту двумя руками. Выпив одним глотком всю воду, я огляделся вокруг. Остальные тоже были вымотаны в край, но обменивались одобрительными взглядами и дружескими похлопываниями по спине. Хотя мы и не знали друг друга, но у нас уже развивалось чувство товарищества, и мне нравилось это чувство. Нам не сообщили результаты сданных нами тестов и нормативов, но я знал, что выложился от и до. Оставалось лишь вернуться домой и дождаться окончательного решения приёмной комиссии.

Три месяца спустя я сел на тот же поезд, что шёл до Рены. Я прошёл отбор, но расслабляться было рано – впереди меня ожидал шестинедельный курс индивидуальной подготовки, а по факту – начальной подготовки. Нам сказали, что именно это будет настоящей проверкой, которая покажет, годимся ли мы для службы в батальоне «Телемарк» или нет. Так что мне ещё предстояло доказать очень многое.

– Моё имя – Майк. – сказал я, передавая своё водительское удостоверение дежурному на главном КПП. Он вычеркнул меня из своего списка и передал конверт, в котором лежали магнитная ключ-карта и схема базы с отмеченными для меня казармами. Я разыскал указанное трёхэтажное деревянное здание и зашёл сначала на первый этаж, а потом в комнату, которая будет моим домом на ближайшие годы.

Обставлена она была очень просто: кровать, тумбочка, стол и стул, несколько полок на стене и круглый журнальный столик с креслом. Всё это выглядело аскетично и незатейливо и, как мне казалось, больше походило на типичную камеру в норвежской тюрьме. Впрочем, я не возражал и просто был рад тому, что, наконец, оказался в «Рене». Всё что мне оставалось, это лишь пройти курс индивидуальной подготовки.

Следующие шесть недель слились в нескончаемую череду дней, что мы проводили «в поле», большого количества пеших маршей и практических занятий в густых сосновых лесах, что окружали военную базу. За этот период мы участвовали в двух учениях, во время которых не спали и не ели по несколько дней. Из-за истощения и переутомления некоторые из солдат засыпали прямо на ходу во время марша и падали в придорожную канаву, у других случались галлюцинации и они кричали, что на них нападают белые медведи. Однажды ночью я спросил у куста, в каком направлении находится наша днёвка и как к ней пройти, а поняв, что к чему – решил держать этот случай в секрете. Ввиду большой физической нагрузки у меня развился тендинит ахиллова сухожилия на обеих ногах (патологическое воспаление в области ахиллова сухожилия мышц голени – прим. пер.), который, как я считал, положит конец моей карьере в роли солдата.

Изнурительная череда испытаний подошла к концу и те, кто прошёл курс получили заслуженную награду – изумрудно-зелёный берет – символ профессионального военнослужащего батальона «Телемарк».

Я был в числе этих людей, я сделал это.

Меня назначили на должность водителя в миномётный взвод, который представлял собой небольшое подразделение из 28 человек. Я мало чего знал о миномётах, но был очень воодушевлён и готов учиться, и узнать больше об этом образце вооружения.

Некоторые ребята из моего взвода недавно вернулись из Афганистана, и мне не терпелось услышать их впечатления об этой командировке. Взвод был частью пехотного подразделения из состава Группы восстановления провинции «Меймене» и принимал участие в нескольких боестолкновениях, где наши миномёты показали свою высокую эффективность.

Я не мог дождаться момента, когда и сам поеду в командировку, не смотря на то, что всего несколькими месяцами ранее Норвегия приняла решение вывести свои боевые части из Афганистана и передать соответствующие обязанности латвийскому контингенту. Таков был ответ руководства нашей страны на усиление активности Талибана на севере Афганистана. Многие считали, что это проявление трусости со стороны Норвегии, потому что она оставляла выполнение опасных боевых задач на военные контингенты других стран, в то время, как её собственные солдаты занимались подготовкой местных военных на безопасной территории военных баз.

В следующем году правительство пошло ещё дальше и полностью вывело норвежский контингент из состава Группы восстановления провинции «Меймене» и с территории провинции Фарьяб. Военная база «Меймене», которую в своё время построили с нуля норвежские солдаты, была передана афганским властям, на чьи плечи целиком и полностью легли обязанности по обеспечению безопасности в провинции. Вполне закономерно, что после этих действий ситуации в провинции стала только хуже.

– Всегда будут новые задачи и командировки. – говорили нам «старики» из нашего взвода, и мне приходилось им верить.

После курса индивидуальной подготовки, я прошёл двухнедельные водительские сборы, а затем учился работать с миномётом, с которым я тоже должен был уметь обращаться.

Миномёты получили широкое распространение в период Первой Мировой войны в качестве огневого средства для поражения живой силы противника и не потеряли свою актуальность до сих пор. Принципиально миномёт представляет собой вертикально расположенный ствол в виде трубы, закрытый снизу стальной плитой, и опирающийся на двуногу. Миномётная мина забрасывается в ствол и выстреливается из него с огромной силой. Миномёты калибром 81 мм имеют дальность стрельбы более 3 миль (4,8 км), при этом их огонь очень точен и смертоносен. Мины летят по очень крутой траектории и поражают цель сверху, так что даже организация оборонительных позиций с окопами и траншеями не позволяет полностью обеспечить защиту от них. Мы называли огонь миномётов «стрельбой с закрытой огневой позиции» или же просто «смертью свыше».

– Хреново, когда на тебя сверху сыплются эти малютки. – думал я, разглядывая с разных сторон мину, держа её в руках. Тогда мне и в голову не приходило, что этот процесс вскоре станет для меня рутинной частью повседневной жизни.
После бурной и суматошной осени полной занятий, учебных сборов и учений наступила зима, а с ней приближалось и Рождество, но до того, как уйти на праздники, нам предстояло пройти полугодовую аттестационную комиссию. Меня вызвали в класс для совещаний, в котором находились мои командир взвода и командир отделения.

Командир взвода взял слово первым, и его речь носила не самым позитивный характер:

– Майк, вы прошли курс индивидуальной подготовки, но на данный момент ваши успехи в боевой учёбе ниже требуемых для прохождения службы в элитном подразделении. Вы просто не прилагаете необходимых усилий в данном направлении. Считайте это устным предупреждением. После двух устных предупреждений вы получите письменное взыскание, за которым может последовать ваше увольнение.

Я был искренне удивлён такой характеристике. Хотя стоит честно признаться, что во взводе я не был образцом для подражания в плане физической формы, да и процесс освоения миномёта занял несколько больше времени, но мне и в голову не приходило, что всё так плохо. Шоком было то, что подобное предупреждение вынесли ещё нескольким моим товарищам. Я должен был действовать. Я зашёл слишком далеко, что бы вот так просто лишиться всего достигнутого.

С началом нового года я с головой ушёл в тренировки по физподготовке и целенаправленный набор мышечной массы. Я читал, ел и тренировался в свободное от службы время. Не смотря на то, что каждый рабочий день начинался с часового занятия по физо, я дополнительно тренировался каждый вечер. Я бегал на большие дистанции по лесным дорогам, а по беговой трассе бегал интервальные упражнения. Я часами «зависал» в спортзале.

Отдыхая в своей комнате, я просто «пожирал» руководства по эксплуатации и прочую литературу, что касалась вооружения и техники, стоящих у нас на вооружении. В то время как мои сослуживцы ехали домой на выходные или отдыхали в местном баре – я оставался на базе, что бы бегать больше, жать больше и есть ещё больше. Я наедался так, что мне становилось дурно. Моей навязчивой идее было оправдать и превзойти те большие надежды, что возлагались на меня в подразделении.

Тон моего начальства на следующей аттестационной комиссии, что была перед летним отпуском, разительно отличался от предыдущего. Как и многие другие, командир взвода отметил мои успехи. Он предложил стать ответственным за физическую подготовку взвода, что было большой честью для меня. Вдобавок, меня отправили на курсы подготовки инструкторов-водителей, и к осени я стал основным руководителем занятий по подготовке новоиспечённых механиков-водителей M113. Это был очень высокий уровень доверия, который заслуживал уважения.

Не смотря на то, что перспективы поехать в командировку за границу были туманными, а военная служба требовала приложения больших усилий, я нашёл себя в этой работе. Мне нравились мои обязанности и задачи, что я выполнял, а так же порядки и принципы, что царили в подразделении. В батальоне «Телемарк» существовала та воинская культура, к которой я стремился, уходя служить в армию. Здесь уважали смелость, напористость, самостоятельность и твёрдый характер, в отличие от Национального подразделения материального обеспечения, где мне приходилось служить раньше, и где на всё это смотрели свысока и с заметной толикой презрения. Я гордился тем, что служу в «Телемарке», гордился своими товарищами и командирами. Всё о чём я мечтал – это поехать со своими парнями на войну.

Обычно, когда политическое руководство Норвегии принимает решение, что вооружённые силы должны участвовать в военном конфликте заграницей, то батальон «Телемарк» первым едет выполнять боевые задачи. По этой причине, для военнослужащих данного подразделения очень важна хорошая мотивации и понимание рисков, с которыми эта служба связана. Большинство из кандидатов, что приходят на отбор в «Телемарк», хотят ездить в командировки заграницу и многие из них хотят получить боевой опыт.

Кандидату задают прямой вопрос: готов ли он к долгосрочной служебной поездке за пределы Норвегии. Если ответ отрицательный, или по каким-то причинам он не способен убить человека в бою, то ему рекомендуют выбрать другую профессию. Личный состав батальона проводит львиную долю служебного времени, готовясь к суровым реалиям войны, тренируясь убивать противника настолько эффективно – насколько это возможно. Каждый из нас потратил уйму времени и сил, на оттачивание одного единственного навыка – лишать жизни других людей. Эта тема была частым предметом наших с парнями дискуссий. Я уверен, что большинство из нас понимало, что война несёт с собой беды и страдания, но реальность, которую мы не могли игнорировать, была проста: ты столкнёшься с иностранным варварством (в ориг. foreign barbarism – прим. пер.) у себя дома, если не остановишь его за пределами страны.

Мы нарабатывали свои профессиональные навыки на занятиях день за днём, невзирая на погоду и время года, так что обморожения и травмы, вызванные повторяющимися нагрузками, были очень распространенными явлениями.

И после всех этих трудностей, разве не естественным будет желание проверить то, чему ты научился, в реальной обстановке? Некоторые сравнивают подготовку боевого подразделения с подготовкой футбольной команды – если команда из года в год упорно тренируется, но никогда не выходит на матч против настоящего соперника, то наступает момент, когда игроки понимают бессмысленность своего труда и разочаровываются в нём.

Война раскрывает самые тёмные стороны человеческой натуры. Вспомните, к примеру, о разорении земель во время монгольских нашествий, о падении Константинополя или Холокосте. Не смотря на всю нашу цивилизованность и культурность, внутри мы всё так же остаёмся животными, живущими по единственному правилу – выживает сильнейший. Это звучит жестоко, но это правда, которую многие жители безопасной и благополучной Норвегии либо не осознают, либо отрицают.

Я видел ситуацию в таком ключе: однажды я столкнусь с этой животной сущностью лицом к лицу, и к этой встрече я должен быть готов. Понимание этого реально мотивировало меня в трудные моменты службы: когда хотелось есть, когда я замерзал, когда валился с ног от усталости на занятиях. Но чем больше мы готовились, тем больше мне хотелось опробовать в боевой обстановке то, чему я научился. Увидеть лицо зверя. Многие из моего окружения были движимы тем же желанием.

К сожалению, на «Телемарк» приходили лишь задачи по обучению. В январе 2013 года в командировку в Афганистан уехал танковый эскадрон (штат 12 танков, аналог танковой роты – прим. пер.) и одна из двух механизированных пехотных рот. В течение года они находились в Мазари-Шарифе и занимались подготовкой подразделений полиции в качестве советников. Из моего взвода никто туда не поехал, но, судя по рассказам, мы особо ничего и не потеряли.

– Дерьмо, а не командировка. – сказал Матиас (Matthias) – мой знакомый из соседнего подразделения, вернувшись домой через полгода. – Почти всё время торчали на базе и ничем адекватным не занимались. А афганцам наши занятия вообще не упёрлись.

Было впечатление, что наше политическое руководство больше не желает рисковать жизнями норвежцев где-то за рубежом, и что все будущие командировки будут только в более-менее безопасные регионы.

Лето 2013 года подарило нам надежду. Из-за продолжающейся гражданской войны в Сирии, Австрия вывела свои подразделения, входившие в состав Сил ООН по наблюдению за разъединением (UNDOF – при. пер.), из района Голанских высот между Израилем и Сирией. Причиной стала всё ухудшающаяся ситуация с безопасностью в регионе, росло число случаев похищения военнослужащих из состава Сил ООН сирийскими боевиками. Совет Безопасности ООН выступил с предложением к Швеции взять на себя руководство миссией, на что та согласилась, но при условии участия и других скандинавских стран. Норвегия, в свою очередь, ответила отказом, так что задумка со скандинавской коалицией полностью провалилась. Наша надежда на участие в новом, значимом мероприятии погасла так же быстро, как и вспыхнула.

В Норвегии солдат, проходящий службу по контракту, подписывает его на три года, но, как и на любой другой работе, он имеет право уволиться по собственному желанию, написав рапорт не позднее, чем за три месяца. Летом 2014 года мой контракт подходил к концу, и до того как я уйду в отпуск, решалось моё будущее связанное со службой. На итоговой аттестационной комиссии командир взвода сказал, что, по его мнению, я вхожу в число самых достойных солдат взвода, и, не буду скрывать, меня переполняла гордость за это. Затем он спросил, хочу ли я подписать ещё один контракт на три года, и мой ответ был однозначен: «Да!». В течение этого времени у меня будет возможность пройти дополнительное обучение, за счёт министерства обороны, по гражданской специальности, что упростит моё трудоустройство после увольнения в запас. Хотя мне и очень нравилась служба в батальоне, но законодательство ограничивает продолжительность профессиональной военной службы, так что нужно было готовиться к последующей за ней гражданской жизни. А пока что я подписал свой второй контракт и предвкушал ещё три года в «Телемарке».

Тем же летом я прошёл двухнедельное обучение на тему морской безопасности во Флориде. Норвежцам было трудно попасть в мир международных охранных компаний. В этом бизнесе можно было заработать действительно большие деньги, выполняя обязанности по вооружённой охране грузовых судов и газовых или нефтяных вышек в «проблемных» частях планеты. Я надеялся, что это обучение увеличит мои шансы найти работу в этой сфере.

А затем исламисты ИГИЛ ураганом пронеслись по всему Ираку, и мой мир перевернулся с ног на голову.

Автор перевода Polarman