Этнополитика РФ: буфер и «меньшинства»
Дмитрий Алтуфьев
Ведомые политическими идеями группы русских националистов безуспешно пытаются выдать свои интересы за общенациональные. Специфика же русской массы в том, что у нее нет конкретных национальных интересов.
Этносы России подобны химическим реактивам. Они имеют определенные характеристики, позволяющие их группировать по различным основаниям. И если реактивы можно разделить, например, на соли, щелочи и кислоты, органические и неорганические реагенты, спирты, бензолы и т.д., то этносы группируются по языку, религии, менталитету и месту в этноиерархии РФ. Как и реактивы, этносы взаимодействуют друг с другом по-разному. Евреи, например, показывают чудеса растворимости, но со временем всегда выпадают в осадок и становятся заметны. Армяне с азербайджанцами в чистых условиях часто демонстрируют реакцию нейтрализации с выделением тепла, а малые народы Севера исчезают при контакте со спиртосодержащей русской массой. Большинство этнических реакций негативны, ибо вызваны столкновением интересов, соперничеством за ресурсы и пространство. Русские же сами по себе являются ценнейшим ресурсом режима, ибо своих национальных интересов не имеют и потому не являются реактивом. Их роль в лаборатории РФ - замедлитель реакции, ингибитор и буферный раствор. Процентная доля русских в регионе (буферная емкость) определяет уровень его стабильности. Стабильность в логике режима это не экономическое и культурное развитие и качество жизни, это консервация. Это предельная терпимость, как в сфере межэтнического взаимодействия, где буфер принимает на себя удары сильных реагентов, так и в сфере внутренней политики и экономики, где он формирует покорное большинство, подавляющее любую протестную реакцию. Общая буферная емкость России 80% позволяет режиму относиться к русским столь же расточительно, как к иным ресурсам, доставшимся здешней элите даром, по наследству. Осложнения возникают лишь там, где буферная емкость падает до 50% и менее, как в Туве, где приходится поддерживать феодальное государство 18 века, или Татарстане, которому пришлось выделить львиную долю его же нефтяных доходов, или Дагестане, где идет бесконечная АТО, или Чечне, с которой надо либо воевать, либо заливать деньгами.
К сожалению, в обществе до сих пор сохраняется ложное видение ситуации, основанное на ошибочном полагании русских национальным большинством РФ. Каждому известны диаграммы этнического состава России, где львиную долю занимают русские и лишь небольшой сектор приходится на так называемые национальные меньшинства (диаграмма 1).
Между тем вненациональная масса не может быть национальным большинством. Строить на этом абсурде федеральную и региональную национальную политику - безумие. Власть этого и не делает, оставив такие диаграммы профанам, легковерным и русским националистам. Основываясь на таком видении, последние пытаются заработать политические и рейтинговые очки, заявляя о фактически мононациональном государстве и провозглашая себя представителями стомиллионного государствообразующего народа. Власть же, в очередной раз усмехаясь в усы, повторяет старую мантру об удивительной многонациональности России. Государство давно знает вещи, о которых русские только догадываются. Например, еще в 2002г в открытых справках ФСО (посвященных визитам президента в регионы) указывалось, что стабильность в сфере межэтнических отношений определяет процентная доля русских. Это важнейший показатель. Русские националисты сколько угодно могут мнить себя скрепляющими и образующими (интересно, что у представителей русской массы более скромное мнение на сей счет), но у буферного раствора чисто технические задачи, он не является реактивом и принимается в расчет лишь как буфер. Другими словами, русские не являются игроками на этническом поле России, скорее они поле, на котором играют. Есть разной степени активности и качеств игроки-народы и есть арбитры-госструктуры.
Рассмотрим поближе состав игроков и прежде всего определимся с их общим обозначением. Термин национальное меньшинство в России чаще всего некорректен, ибо меньшинство всегда образуется относительно большинства. Русские не являются национальным большинством, ибо не составляют национальной общности. Таким образом, чтобы разглядеть игроков, мы должны несколько переосмыслить результаты переписи 2010г и очистить их от мнимых величин. Мнимые величины – это доля русских, украинцев и белорусов. Если украинцы Украины безусловно показали себя нацией, то украинцы России в целом неотличимы от буферной русской массы. Национальное же самосознание белорусов дремлет и в Беларуси. Вот какую картину мы получили в целом по РФ (диаграмма 2):
Как видим, избитое заклинание об удивительно многонациональной России внезапно оказывается правдой. Мы объединили в сектор Прочее только те народы РФ, чья доля менее 1%. Разумеется, к этой диаграмме надо внести некоторые правки, оставшиеся за скобками официальных результатов переписи. Прежде всего татары, ставшие в отсутствие на поле славян крупнейшей общностью, на деле таковой не являются. Татары — это набор этносов, самый многочисленный из которых (поволжско-уральские татары) составит около половины соответствующего сектора диаграммы, т.е. 10%. Остальные его доли займут астраханские, сибирские, ногайские татары, мишари и крящены. Доли же азербайджанцев, узбеков и таджиков надо удвоить, учтя 6,5 млн нелегальных мигрантов из Азербайджана и Центральной Азии. Так мы получим этнореальность РФ в первом приближении. Здесь мы видим все реактивы нашей лаборатории, всех игроков на этническом поле.
Наша попытка как-то сгруппировать всю эту радугу показана на диаграмме 3:
ТУР – это тюркские мусульманские народы Поволжья, Урала, Сибири.
КАВ – горские народы Северного Кавказа.
ФИН – русифцированные финские и тюркские народы севера европейской России, Поволжья и Урала.
ПЕР – народы Закавказья и Передней Азии.
КСС – коренные народы Севера и Сибири.
АЗЦ – народы Центральной и Восточной Азии.
ЕВР – европейские народы.
Используя тот же метод, мы сделали небольшую региональную подборку, в какой-то мере позволяющую определить ведущих этноигроков на местах. В отличие от общероссийских расчетов, мы оставили в региональных графиках украинцев и белорусов, ибо их несостоятельность на федеральном уровне не означает несостоятельность региональную. Но нас интересуют сейчас не столько игроки, сколько судейство, т.е. этническая политика. Отданная на откуп в регионы этническая политика РФ внятного и ответственного субъекта не имеет. Кратко разберем ее суть на примере Астраханской области (диаграмма 4).
Буферная емкость области (доля русских) – около 60%. Почти половина всего нерусского населения – казахи. Первый заместитель губернатора – казах. Руководитель казахского национально-культурного объединения возглавляет один из районов области. В администрации области есть управление по внутренней политике, в котором этноконфессиональный отдел насчитывает сотрудника и начальника. Их деятельность заключается в ведении парадного сайта этноконфессионального совета при губернаторе, составлении колонны «Астрахань многонациональная» на первомайской демонстрации и проведении декоративных акций межнациональной дружбы с привлечением диаспор.
Разумеется, этот отдел нельзя считать субъектом региональной этнополитики. Им, скорее, является губернатор, но у него масса иных забот. И пока буферная емкость не упала ниже 50%, система работает сама собой, автоматически. Любые этнические удары принимает на себя буфер (русская масса), а конфликты списываются как бытовые и/или замалчиваются. Это суть российской этнополитики и именно в этом скрепляющее значение русской буферной системы. Проблемы у местных властей возникают лишь при столкновении реактивов, этносов с отлаженными внутренними связями и выраженными национальными интересами. Но тут руководству помогает старый советский метод.
В ВСО (военно-строительных отрядах, стройбатах) советской армии такая форма неуставных отношений как дедовщина практически не работала. Внутренним регулятором являлась система землячеств, объединявших всех бойцов, кроме, разумеется, русских, которые и там служили буферным раствором. Эта система позволяла офицерам не обращать внимания на внутренний порядок, ибо он наводился сам: удары принимал буфер, а реальные этноконфликты разруливали землячества, лидеры-решалы которых пользовались большим авторитетом среди командиров ротного и даже батальонного звена. Современным отражением этой системы и является упомянутый этноконфессиональный совет при губернаторе, где буфер представлен чисто декоративно: 2 русские национальные микроорганизации, фактически состоящие только из председателя на фоне двух десятков реальных землячеств, обладающих ресурсами, людьми, помещениями, библиотеками и пр.
В заключение этой заметки приведем еще несколько региональных диаграмм по нашей методике с надеждой, что наши читатели расскажут нам о положении в их регионах. Возможно где-то все иначе.
Опубликовано в Остроге10, 2015