«Семена раздора» VII часть.
Теперь, когда всё кончено и мою случайную подругу последних трёх месяцев увели храмовники, я могу продолжить разбирать события минувших месяцев. Именно эти чудовищные, странные, гадкие события, выхваченные мной из общего потока, определяют наши времена.
Однажды мой муж высказал теорию о деятелях и наблюдателях. Одни созданы для поступков: их не удержать в застенках скромности и добродетели, не заставить покориться судьбе; в то же время роль других — наблюдать. Быть деятелем и наблюдателем сразу не получится, иначе ты окажешься предвзят к собственным поступкам.
Но я знала одну странную парочку: безумного деятеля и молчаливого, логичного в своём бездействии наблюдателя. Забавно, что молчуна ещё называли грядущим Голосом Кронга. Эльф и человек, две силы, которые должны ненавидеть друг друга, всё-таки нашли общий язык и общее дело. Когда юная королева эльфов Вейде взошла на трон, девять из десяти ветвей присягнули ей, и она была обязана коронацией не своей родословной, а двум влюблённым в неё дуракам. Любовного треугольника не вышло, да и сама Вейде предпочла уход за эльмами, считавшими её богиней, и феями, а не замужество. Один из влюблённых стал главой её телохранителей, второй ушёл из земель эльфов на юг. Его звали Таликс, и о нём говорили так: «У этого в голове не хватает одного содара до сотни». Могут ли эльфы сходить с ума? Вероятно, ведь психику вечного народа Орден пока не изучил.
Таликс нашёл своё утешение в рощах Кронга, у самого его Трона. Там его безумие достигло пика: эльф научился применять редчайшую магию, ту, что обычно практикуют вампиры, Магию крови. Чужая кровь дарует жизнь. Для эльфов это не столь странно, их магия душ давно известна, как и её схожесть с некромантией — использованием сил умерших для исцеления живых. Так что в этом Таликс не был совсем безумен.
А вот в чём был — так это в усмирении южных народов Кронга. Перед ним склонились племена алларов — дальних родственников северных оборотней, отличных тем, что их внутренний волк не может покинуть душу, став телесной оболочкой. Вероятно, этому способствует то, что аллары используют серебро, а оно обычно жжёт оборотней; а может, Кронг запер зверя внутри каждого из них. Лишь редкие аллары сходят с ума, и тогда в лесу появляется люмми — человекообразный волк, способный только на убийство живых.
Да, безумец нашёл безумцев. Десяток иных племён встал под знамёна Таликса, а ельховики — врачеватели и садовники самого Кронга — сами открыли перед Таликсом врата в Ельховище. Через год Таликс и вовсе основал большую крепость Железнодрев на берегу одного из притоков, впадающих в озеро Великого Древа. Именно там, усмиряя племена лёккенов, растревоженных лесозаготовщиками степной империи, безумный эльф познакомился с тем, кто затем стал его лучшим другом, — Воймиром. Таликс наносил удар эльфийской сталью и тут же залечивал раны Воймира, прикрывавшего ему спину. Дуэт дрался как единое целое, рывок — и вот они меняются местами, и снова Таликс рубит, а Воймир отражает чары и прикрывает спину эльфа. После битвы у Железнодрева не только лёккены присягнули новому владыке, но и часть эльфов пошла за безумцем, которого многие из них раньше боялись и презирали.


Есть старые записи, свидетельствующие о союзе духа леса Кронга и людей, которые взялись защищать его владения. Друиды и часовые, рейнджеры и гмурры — может, это ранги в тех племенах, а может, отдельные народы, кто знает… Но есть любопытный момент: раз в столетие Кронг выбирает одного из своих часовых, и тот становится его аватаром, Голосом Кронга, понимающим язык животных и деревьев. Вероятно, и само имя «Кронг» — лишь только имя первого человека, в чьё тело вселился божественный дух леса многие века назад. В этом столетии говорили, что следующим Голосом Кронга будет Воймир. Стоит ли считать случайностью или игрой судьбы то, что именно Воймир пришёл на помощь Таликсу в битве у Железнодрева? Через год все племена друидов и других людей леса вросли в армию безумца, как врастает мох в плоть древа. Стражи леса, разношёрстная армия Таликса и Воймира, из малого семечка выросли в крепкое дерево войны в лесах Кронга. Но это было давно. Много капель времени с тех пор проронила богиня Кала из своего дырявого кувшина.
Сначала три месяца назад хронист из Алламора прислала прощальную весточку: орды нежити и демонов сошли с гор и жгли северные леса. Затем была другая весть. Таликс не забыл о своей первоначальной родине: к немногочисленным эльфийским отрядам на помощь пришли Стражи леса. Таликс не явился сам, но прислал друида Борсана, и дети Кронга следовали за ним. Даже феи вспомнили клятву Последнего союза, придя на помощь почитаемой ими Вейде. Нежить была отброшена обратно в горы. Боясь возвращения армии тьмы, Таликс вместе с Воймиром почтили север своим присутствием, встав долгим дозором на восточном берегу быстрой реки Эленьямен, на противоположной стороне от эльфийской крепости Наэллэн. Как известно, благими поступками выстлана дорога в Хель.
Искуситель пришёл с запада. Элмор Верные Уста. Он назвал себя сыном рода Десятой ветви — древнего полузабытого рода, оставшегося давным-давно в северных горах Лаара добывать редкую руду, из которой были сделаны корабли эльфов, доставивших их через море Купели падающей звезды на Лаар. Непривычный цвет кожи для эльфа свидетельствовал о том, что он не из эльфов лесов Кронга. Элмор не совершал чудес, не показывал фокусы и не предлагал помериться ратным искусством, разве что выставлял напоказ ручного зверька, словно говорил: я един с природой, животные понимают меня, как и вас, живущих в гармонии с лесом.


Да, говорил Элмор много и охотно. Сначала с эльфами из стражей леса, затем с самим Таликсом в его походном шатре. Он говорил, как важен эльфийский род, его чистота, его путь в Лааре и власть над лесом. Говорил об оковах, которыми наградил Таликса злой дух Кронг, лживое лесное божество. О том, что Голос Кронга не друг, а соглядатай за деяниями эльфа. О примитивности людей, об их хищности и о том, как угасают из-за человеческого рода эльфийские ветви.
Как ни странно, безумие Таликса обернулось холодной отрешённостью — глава стражей не бросился на Элмора, но и не внял его искупительным речам. Таликс трезво заметил, что воинство его — это братство многих народов. Как дети Кронга, хищники и травоядные твари, в час опасности спасают друг друга, забывая о любых распрях, так и эльфы среди стражей обязаны забыть любую ненависть к людям и иным племенам, которые раньше могли биться против них, а теперь в едином строю защищают лес.
Возможно, Таликс выгнал бы Элмора пинками, но вмешалась иная случайность. Вбежавший в шатёр владыки эльф-разведчик доложил о странной погоне. К берегу реки приближался эльф верхом на кабане. А за ним, отставая примерно на лигу, гнались твари, больше всего похожие на болотных жителей далекого Ракштольна. Таликс прекратил препираться с Элмором и поспешил к дозорным.
Эльфа на кабане остановили — им оказался печально известный Ольгерд из рода Древокожих, несколько лет назад в ходе неудачного эксперимента с рунными кристаллами изуродовавший собственное лицо. Раненый и усталый, Ольгерд лишь попросил пропустить его в родные земли, на другой берег реки. Когда Таликс упомянул погоню, Ольгерд лишь отмахнулся, сетуя на свою усталость и на то, что спешит домой.


Помог разобраться подоспевший Воймир. Учуяв из своей палатки чуждую лесу магию, как псы Кронга чуют добычу, будущий Голос Кронга пошёл прямо к источнику этой магии. Ольгерда, несмотря на его вялое сопротивление, обыскали. В его заплечной сумке нашли несколько камней: они явно были частью некоего барельефа. А ещё от них исходила магия. В тот момент воды Эленьямена забурлили, и Ольгерд, вырвавшись из рук часовых, поспешил на другой берег, а Элмор бросился сопровождать его, поддерживая несчастного под руку. Стражам леса осталось самим разбираться с новой напастью.
Один из тех, кто преследовал Ольгерда, на вид тролль или мелкий огр, стоял над водой и пел, ужасным гортанным голосом взывая к ярости реки. Однако воды Эленьямена, берущие своё начало в горах близ тёмной стороны, славились умением дарить исцеление, но не смерть, как бы быстры они ни были. И Воймир, усмиряя податливую родную реку, запел в ответ. Пена утихла, поток успокоился, испуганные рыбы вновь беспечно устроились на мелководье.
Затем был долгий разговор, речь на разных языках, попытки понять друг друга. Жрец вод Омулу — Клок Мудрый, называемый своими братьями Ррратх, — доказал свою мудрость, пусть и с присущей троллю изюминкой. К вечеру Клок получил обратно реликвии, из-за которых его отряд пересёк огромную пустыню и степь, — столь почитали украденные Ольгердом реликвии в землях троллей. Затем он снова запел над водами Эленьямена, и теперь вода ему подчинилась: состоящие из воды призрачные единороги-кельпи пробежались по речной глади, расцвели на берегу лотосы, заиграла в вечернем небе радуга, перекинувшись над водой как мост, — всё это были знаки, легко читаемые каждым народом в любом уголке мира как символы дружбы и согласия.
Ночь упала на лес и предъявила свои права — показывать живым, какова точка зрения темноты. А утро встретило стражей леса тем, что завыли боевые рога эльфов. На другом берегу Эленьямена разворачивались боевые порядки эльфийской дружины. Последовал свист, и грифоны из соединений гвеоров — небесных стражей — ринулись прочь от своих наездников, сбрасывая несчастных на землю и повинуясь своим прежним хозяевам, феям. Там, в крепости Наэллэн, брат Таликса Тхель-Вэнн, личный телохранитель самой Вейде, поверил словам лживого Элмора, подкреплёнными свидетельствами Ольгерда, — словам о предательстве Таликса. Тролли и речные жители в лагере стражей хорошо были видны с другой стороны реки, как и вечернее представление жреца троллей. Теперь Тхель-Вэнн был готов защищать свою королеву и её земли от нечестивого союза безумного братца с порождениями западных топей. Возможно, Элмор нашептал Тхель-Вэнну, что Таликс хочет занять трон владыки Десяти ветвей или вовсе захватить восточные леса, что именно за этим он привёл сюда своё воинство и только ждал, когда прибудут союзники-тролли.


Знали бы эльфы, какое зло принёс Элмор в леса Кронга на самом деле. Месяцем раньше эльфа видели гораздо южнее, в местах, где, как гласят легенды, из вод раз в десятилетие вылезают золотые драконы, чтобы отложить яйца и воспитать потомство. Тогда Элмор нёс с собой в заплечном мешке несколько круглых предметов. Теперь где-то там, на юге, подобно яйцам, подброшенным в чьё-нибудь гнездо кукушкой, золотые змеи растили чужой приплод, пока ещё маленькое зло — чёрных драконов с тёмной стороны. Даже пока они малы, их кислотное дыхание на десятилетия оставляет проплешины в самой плодородной земле. О взрослых особях некий библиотекарь Джанто однажды сказал просто: «Это огромная бочка с неописуемым ужасом внутри в одном шаге от катастрофы… в таком крошечно малом шаге».
Ожидая сообщений из лесов Кронга о том, как разрешился конфликт — убедил ли Таликс брата в навете на него или эльфы доказали своё превосходство над любым лесным и болотным сбродом, — я размышляю о других сплетнях… Среди многочисленных легенд и баек, самые яркие из которых рассказывают моряки и лихой люд, одна внушает мне настоящий трепет и ужас.
Продолжение следует.
